Александра Калинина

Профессия Минус

— Ну, дружочек, какой профессии будем разучиваться сегодня? — Секретарь Министерства Справедливости словно издевался над гостем. — Что же вы сутулитесь, так и до искривления позвоночника недалеко. А врачей у нас мало. Сами знаете. Вячеслав Сергеевич, решайтесь!

— Я... — Гость на секунду задумался.

Он размышлял, какие огромные щёки у секретаря. Не лицо, а кошачья морда. Да и передние зубы у него такие же мелкие, как у хвостатых, а клыки — любой вампир позавидует. И от зависти чесноком отравится.

Вячеслав больше не считал себя Сергеевичем, сегодня его перестанут уважать. Как любого, потерявшего все свои профессии. Он слышал, что раньше люди долго учились, чтобы стать строителями, учителями... Читали книги... Ходили в школы. А теперь всё так просто. Рождаешься с целой энциклопедией в голове. Живи и работай. Никаких экзаменов. Вячеславу рассказывали, что столетия назад такая жестокая пытка ждала каждого, кто хотел получить специальность. Слава прогрессу, все эти кошмары — пережитки прошлого. Но нельзя потерять последнюю работу. Надо попробовать домурчаться, тьфу, договориться:

— Я не хочу разучиваться. Понимаете, у меня осталась всего одна профессия. На что я жить буду, если и её?.. В дворники и то не возьмут, андроидов хватает.


Дядя Кот, как окрестили секретаря в народе, пустыми глазами всматривался в чёрную стену:

— Недаром мы нового Малевича создали. Затягивает. Ах, да. Присаживайтесь.

В огромном таксообразном кабинете стоял стол. По форме он напоминал крокодила. Хотя это чудо дизайнерской мысли и являлось крокодилом, только уже бывшим, его подпёрли четырьмя ножками разного размера.

— Присаживайтесь, — повторил Дядя Кот. — Пишите.

— Сколько раз говорить — на нём неудобно писать! — не сдержался Вячеслав. Он хотел пустить в ход свои здоровенные кулаки. Но в каждом углу кабинета недобро сжимали кулаки андроиды — вышибалы духа.

— Вы, товарищ выборочный, человек немолодой. — Секретарь задумался. — Вам ведь уже тридцать восемь лет. Верно? Старость подкралась незаметно. Шучу. С такой скучной работой только и остаётся, что шутить. Знаете... Когда я родился, распределительный компьютер решил, что мне хватит одной дурацкой профессии. Секретарь Министерства. Думаете, на такую работу с восемнадцати лет берут? Нет. Я — дитя трущоб, голодал долгие годы, ел из одной миски с соседскими собаками.

— Наверное, их хорошо кормили, — огрызнулся гость. Он тоже решил шутить. Терять больше нечего. Так почему бы не поиздеваться над тем, кто превращает людей в отверженных. — Вы точно ели с собаками, а не с кошками? — Он вдруг так развеселился, что почти забыл о своей беде.

— Я ел со всеми. Даже с голубями! — рассердился Дядя Кот. Меня взяли на работу в сорок восемь. И здесь я на своём месте. А вы — на своём. Почти. Присаживайтесь за крокодила и пишите.

Вячеслав (без пяти минут не Сергеевич) готов был встать на колени. Но его гордость сказала «нет». А с ней он спорить боялся.

— Я родился с восемью профессиями. — Гость снова решил, что надо домурчаться. — Мама и папа надеялись, что я стану первым из нашего рода, кто совершит великий прорыв хоть в чём-то. Но в восемнадцать лет программа выборки среди прочих указала на меня. У вас феноменальная память на ненужные вещи... Помните, от какой профессии я отказался тогда? — Вячеслав не мог скрыть отчаяния.

— Хотели от профессии врача. Продолжайте, — голосом психиатра ответил Секретарь.

— В итоге я отказался от профессии инженера. Все мои наработки по новому торговому центру уничтожили. Его построили по проекту какого-то криворукого... Сколько людей похоронили под руинами центра?

— Нисколько. — Дядя Кот приложил пустой лист к стене и писал на нём что-то умное. — Людей похоронили на кладбище.

— Юмор не ваша сильная черта. — Вячеслав сел на стул возле крокодила. — С каждым разом ваш стол всё неудобнее. На нём невозможно писать. Весь ребристый какой-то. Так вот, потом я отказался от профессии слесаря. Потом — от профессии повара. Потом...

Дядя Кот неожиданно стал слишком серьёзным:

— Неважно, что потом. Помните, я говорил, что развелось слишком много шоуменов, архитекторов и журналистов. Шоумен в список ваших профессий не входил. Но нам надо было избавиться от части архитекторов и журналистов. Избыток кадров, знаете ли. Вы сидели за этим самым крокодилом. Я восхвалял ваш дар архитектора. Но кто-то упрямый предпочёл не забыть о том, как писать дурацкие статейки... Поэтому мы уничтожили все ваши чертежи. Нет архитектора, нет его работы. Верно? Вам известны правила. Так что гибель людей — вашего упрямства дело.

Секретарь смотрел гостю в глаза. Ага, вот и ужас в них появился. Понял паренёк, что натворил. Довольный собой, Дядя Кот продолжил:

— Хуже всего, что каждый раз вы хотели отказаться от профессии врача.

— Да, но компьютер выбирал меня в разы чаще, чем остальных, почему? Почему я должен был разучиваться?! — Вячеслав перешёл на крик.

— А почему, выбирая между профессией врача и журналиста, вы решили работать писакой? Сколько раз я отговаривал вас? Но желание гостя — закон. По крайней мере, в нашем министерстве. Итак, вы родились чудом. С восемью профессиями. И надо же так бездарно жизнь свою растратить. Запомните, на нашей планете работает только тот, кто делает правильный выбор. Тот, кто заботится об обществе, а не только о своих хотелках.

— Я просто не смог отказаться от того, что любил больше всего. — Гость знал, что шансов на спасение у него нет.

Секретарь отвернулся к окну и принялся сдирать с него наклейку фирмы-производителя:

— Ну почему этот сосунок не захотел остаться врачом? Будто не знает, что у нас на каждую страну по одному... Все хотят быть менеджерами и музыкантами... А у этого было семь шансов.

Вячеслав понял, что ругают его.

— Я же лечил. Ещё два года назад был врачом и журналистом.

— Но как вы лечили? — глаза Дяди Кота недобро блеснули.

— Отлично. После меня все как новенькие были, — пожал плечами Вячеслав.

— Вот именно, а как налоги собирать с продажи лекарств, если их не покупают? А сейчас вообще не продают, потому что выписать не у кого. Обществу нужен не здоровый человек, а отчасти здоровый. Тогда и государству польза и людям есть к кому обратиться. А так... Теперь врачи перевелись. Люди болеют. Помощи найти негде. Больницы закрыты. Их нет! Потому что там работать некому. А всё из-за таких, как вы. Потому что выбранные решили отказаться от этой профессии или становились просто гениями. Но гении опасны. От этого недалеко до шизофрении. Так что гениев мы вызываем разучиваться.

Вот вас мы разучивать не хотели. Да вы и не гений. Просто — талантище. Были... Вам предложили стать немного скромнее. Работать не в полную силу. Но нет же, вы отказались, гордый. А потом нам медицину похоронили со своими чудо-операциями. И ведь не остались талантливым доктором про запас. Нет! Эх вы, жалкий писака... Это же дурость!

— Я не хотел быть плохим врачом, — возмутился Вячеслав.

— Не плохим, а плоховатеньким. Тут подлечишь — там покалечишь...

Гость был готов покалечить разве что Дядю Кота. Но тот впервые улыбнулся по-доброму. Шутит, значит. Пускай, раз работа у него скучная. Этого зануду тоже можно понять.

— Пишите, — приказал Дядя Кот. — «Я, бумагамарака...»

— Бумагомарака — поправил его Вячеслав.

— Хорошо, что вы честно сами всё признали. Итак, пишите: «Я, бумагомарака, отказываюсь от профессии журналиста по решению выборки».

Теперь берите тетрадь для забывания. Вот, смотрите, какая она жёлтенькая, истрепанная, как мои нервы. Вот вам ножка от стула.

Вячеслав Сергеевич испугался:

— Не нужно мне стульевых ножек. Я пока ещё не нищий.

— Раньше писали ручкой, теперь новые правила — ножкой. Так вам сложнее, а мне интереснее. Да шучу я, шучу, держите перо, макайте в чернила и аккуратненько, каллиграфическим почерком.

Вячеслав не выдержал:

— Зачем вам каллиграфический, он у меня хореографический. Буквы так и пляшут.

Дядя Кот перестал улыбаться. Ему надоело и ждать, и шутить. Гость послушно взял перо и криво вывел на жёлтой бумаге:

«Я, бумагомарака, отказываюсь от своей профессии, так как не смог принести пользу обществу».

Типичная формулировка. Бедняга точно знал, что пользу он приносит, но из кабинета его не выпустят, пока он не перестанет этого делать. Но тот торговый центр, неужели всё могло быть иначе, если бы он остался архитектором?.. Эта мысль засела в голове Вячеслава, как самая глупая песня с радио. От неё невозможно избавиться.

Едва точка встала на своё место, на странице жёлтой тетради замигала надпись: «Внимание, процесс потери профессиональных знаний и навыков необратим. Приложите руку к правой странице, если вы согласны или не согласны».

Вячеслав не нуждался в этой дурацкой инструкции, видел её не в первый раз. Не успела его ладонь коснуться страницы (а она не успела), как из книги ему в лицо хлынул мощный поток света. Гость схватился за голову от боли. Кости ломило так... Как обычно при забывании. Перед глазами появлялись знакомые слова, становящиеся незнакомыми. Они таяли в воздухе.

Как только тетрадь захлопнулась, Вячеслав ощутил себя на дне. Завтра он планировал побывать на дне стакана. А послезавтра — на дне встречи с необученными. Новенькими, потерявшими профессию. Их соберут в огромном зале и объявят, что они отслужили своё. Этакие сломанные роботы-пылесосы без права на ремонт. Он сам как-то раз делал репортаж с такого «праздника». Каждому гостю в тот день подарили по бутылочке мыльных пузырей от фирмы «Мечты».

Ох, славная статейка вышла! А теперь он напишет об этом от первого лица. И назовёт вирши так... Ни одной мысли... Может быть, он ещё придумает. У него же когда-то была такая штучка, куда записывались интервью. Она называлась... Какая разница, он всё равно не мог вспомнить, как взять интервью и не получить фингал.

Может быть, отказаться от знания иностранных языков? Он знает шесть! Министерство Справедливости любит тех, кто не любит чужой язык. Нет. Раньше надо было продавать эти знания! После последней профессии языки забудутся сами. Вячеслав ударился об крокодила лбом.

Дядя Кот вытаращил глаза:

— Это ещё что такое?

— Я хочу убиться об крокодила, — совершенно серьёзно прошептал гость. Необычная такая смерть. — Он нервно рассмеялся. Даже жутко.

— Вы не оригинал, — вздохнул Секретарь. — Ступайте домой. Впрочем, я могу дать вам работу. На неё никто не соглашается. О ней никто не знает. Вы же не хотите в резервацию для нищих? Такой гордый.

Вячеслав уже не Сергеевич просиял, как сковорода после купания в средстве из рекламы:

— Согласен на всё.

— Ну вот и славненько. — Дядя Кот радостно потирал руки. — Помните, я приходил к вам, когда вы были врачом? Вы провели сложнейшую операцию и вытащили меня с того света. Сейчас я тоже не в лучшей форме. Ездил по всем оставшимся докторам. Диагноз мне поставили. Недолго осталось. Я так надеялся... Но врачи сказали, что они не справятся с лечением. А вы бы справились...

— Так сделайте меня опять врачом! — Вячеслав встал бы на колени, если бы пол в кабинете был немного чище. — Я вас спасу!

Секретарь поджал губы:

— Поздно. Обратно на врача научить нельзя. Нельзя вернуть профессию, от которой вы отказались. Я не держу на вас зла. Хотя нет, держу, конечно. Я долго думал, как вам отомстить. Но сейчас мне вас даже жалко. Странно, со мной это впервые. По сути мы оба обречены. Конечно, вы заслуживаете наказания. Но не больше тех, кто предпочёл эстраду и прочую ерунду. Ведь однажды вы мне помогли. И знаете... Я могу сделать так, что вы точно не будете голодать. Но вам придётся долгое время провести в библиотеке. Может быть, знаете, таких людей раньше называли книжными червями?

— Да, я готов. Изучу все книги о каждой профессии! — обрадовался уже бывший журналист.

Дядя Кот достал из пасти крокодила огромную тетрадь с надписью «Исполнить желание клиента». Он медленно внёс пером надпись. Тетрадь с грохотом захлопнулась. На обложке проявилась надпись «Превышение служебных полномочий. Нарушения протокола. В Министерство отправлено сообщение».

Огромные щёки секретаря словно сдулись. Он горько улыбнулся, как-то не по-кошачьи. Словно это он поставил точку, а не гость. В его глазах читалось не ехидство, а бессильное смирение. Нарушение протокола. Впервые. Дядя Кот снова отдирал наклейку со стекла и впервые с лёгким сердцем смотрел в окно. Он точно знал, что поступил правильно, и всё же не мог сдержать слёз.

Вячеслав этого не видел.

Через несколько секунд бывший журналист ощутил себя заново рождённым. Какое это блаженство! Он сидел в томике Льва Толстого — малюсенький книжный червь — и грыз букву «Я».

Книжный червь, который никогда не останется голодным. Всё без обмана.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг