Малькольм Девлин

Март, Эйприл, май

Возвращаясь к самому началу: причина, по которой исчезла Эйприл, заключается в том, что она не обновила фотографию своей страницы в The Space.


* * *


После того, как новость о бомбе в Скопье была подтверждена и распространена, большинство из нас обновило фотографии своих страниц, поставив в углу маленький флажок в знак нашей поддержки. Мы опубликовали краткие комментарии или клипы, где выражалось наше отвращение к исполнителям и сочувствие жертвам. Наши новостные ленты наполнялись теми же чувствами — откликами обычных людей, и мы в свою очередь старательно ставили лайки и делали репосты. В течение двадцати четырех часов The Space стала мемориальной стеной для людей, которых мы никогда не знали.

Это было всего ничего, но все теперь делалось именно так.

Эйприл никогда не использовала The Space в подобных целях. Всякий раз, когда мы ее спрашивали, она говорила, что у нее принципы. Свои принципы. Она пользовалась The Space как ей вздумается.

Сколько мы помним, ее аватарка никогда не менялась. Фотография манэки-нэко[1] с поднятой правой лапой в четырех неказистых анимационных рамках.

— Я не обновляю свою фотографию, чтобы не представлять какую-либо платформу, — писала она, объясняясь. — И я имею в виду любую платформу. Я никогда не подписываюсь ни на одну компанию, даже на ту, в которой работаю. Я не ставлю «мне нравится» под тем, что присылает мне одну лишь рекламу. Глагол «нравиться» имеет совсем другое значение.

И верно, так она и поступала. Иногда, после того как она публиковала пост, кратко объясняя свою позицию, мы проверяли ее страницу, но видели только небольшое системное сообщение, гласившее, что «April2063 еще ничего не понравилось. Почему бы не предложить что-то, что может быть интересно пользователю?» Вот что делала для вас The Space. Там всегда изыскивали новые способы поощрения своих пользователей ради обмена информацией.

У большинства из нас есть свои страницы и страницы тех вещей или событий, к которым мы испытываем какой-либо интерес — любим или чтим. Эйприл не интересовалась ни компаниями, ни знаменитостями, ни фильмами, ни шоу, ни играми, ни породами щенков, ни общественными событиями, ни причудливыми диетами, ни мотивационными цитатами, ни текстами лирических песен. Когда мы спросили Эйприл, что в ее компании думали о нежелании на них подписываться, она остроумно ответила собственноручно сделанной иллюстрацией: старомодный завод в форме крепкого кулака с дымоходом из красного кирпича, на месте среднего пальца, из которого клубился черный дым.

Эйприл пользовалась The Space как ей вздумается. По крайней мере, до тех пор, пока не исчезла.


* * *


Конечно, когда мы говорим, что Эйприл исчезла, то имеем в виду, что она умерла.

Однако мы бы никогда не выложили посты с такими предположениями. Мы против негативного мышления, да и людям не нравятся негативные сообщения в The Space.


* * *


Иногда мы просматриваем страницу Эйприл — это можно считать неким паломничеством интересов. Мы ищем ее в ленте новостей, отмечая тот факт, что по мере того, как проходит неделя за неделей, ее имя скатывается в конец списка всех Эйприл, живущих в мире, упорядоченных по точкам соединения, активности, статусу и дате регистрации. Но мы не забываем посещать ее страницу, чтобы убедиться, что она хоть в каком-то смысле все еще здесь.

Иногда, находясь вне Сети, да еще пережив беспокойную ночь, мы можем обратиться к синему диску ближайшего интерфейса, мягко пульсирующему в темноте.

— Слушай, — говорим мы, наблюдая, как диск набирает обороты.

— Я слушаю, — нейтральным голосом отвечает он.

Мы просим его зачитать последний пост Эйприл, и он усердно отвечает. Эйприл никогда не озвучивала свою страницу, поэтому интерфейс по умолчанию передает ее сообщения механическим голосом робота, сглаживающим ее сарказм, придающим последним словам оттенок горечи и уныния.

Никто не ставил лайки и не комментировал, когда она впервые написала это, поэтому пост стоит как эпиграф, выложенный четыре месяца назад, голое и неприукрашенное сообщение. Иногда, перечитывая его, мы задаемся вопросом, хотим ли найти ключ к подтверждению того, что с ней произошло. А затем закрываем страницу и очищаем нашу историю поиска, словно с этой минуты никто посторонний не узнает, что мы туда вообще заходили.


* * *


«Катитесь все к чертовой матери, — говорится в последнем посте. — Я отправляюсь на марш. Увидимся на другой стороне, долбаные кретины».


* * *


Только не подумайте, что нам все равно. Мы все скучаем по Эйприл. Она всегда придумывала самые смешные вещи, которыми только можно поделиться, распространяя по Сети. Она была иллюстратором. Возможно, и профессиональным, думали мы, но, во всяком случае, она была настоящим мастером коллажей. Эйприл смешивала кадры из новостной ленты и делала ее восхитительной и непристойной. У нее имелась слабость к ужасной игре слов. Иногда она просто писала небольшие очерки о текущих событиях, и это было само по себе весьма необычно. В The Space не принято публиковать новостные посты. Отчасти потому, что мало кто реагирует на это положительно, а еще они запускают «спайдеров» — те маленькие алгоритмы, которые ранжируют статьи на основе их фактической достоверности, а затем взвешивают мнения внутри них и показывают найденное отклонение в серии однозначных изображений. Как и многое на The Space, они полезны и, по правде говоря, важны, но при этом примитивны и отвлекают от текущей информации. Что еще более важно, им никогда не удавалось адекватно отличать реальность от сатиры, поэтому почти все посты Эйприл были добавлены с небольшими сухими предостережениями.

— Предупреждение: этот контент не соответствует действительности, — писали они, и мы игнорировали их, потому что Эйприл была веселой, умной и гораздо более интересной, чем, казалось, всегда всем довольная The Space.

Чаще всего посты Эйприл вообще не носили политической окраски, хотя она все так же изыскивала способы испытать терпение алгоритмов и заставить их выжать из себя свои перлы. Например, вспоминается, как смешно она пыталась отстоять свою теорию о том, что в «Сердце тьмы» Джозефа Конрада на самом деле рассказывается о поиске мужчиной клитора? «Он движется по запретной реке, пробираясь через самые темные джунгли, чтобы агитировать лысого парня из каноэ». Она проиллюстрировала это скриншотом из фильма «Апокалипсис сегодня», и, представьте себе, это получилось прекрасно и одновременно отвратительно.

— Предупреждение: этот контент не соответствует действительности, — писали «спайдеры», всякий раз беспечно помечая фотографии анатомического содержания термином «Марлон Брандо». Они создали опрос, основанный на использовании Эйприл ключевых слов, помеченных флажком.

«Блиц-опрос: — Считаете ли вы этот контент оскорбительным? Да/Нет». — Столбцы в таблице результатов смещались к «Да», поэтому мы все старательно нажимали кнопочку «Нет», пока их размеры не уравнялись.


* * *


— Эйприл была нарушителем спокойствия, — пишет Кай.

— Все любят нарушителей спокойствия, когда знают, что они на твоей стороне, — пишет Мако.

— Нарушитель спокойствия, НС — лучший консультант по страницам в мире, — пишет Билли К. — Обновляйте свою страницу на The Space и зарабатывайте $$$.

— Утихни, Билли, — пишет Мако. — Здесь общаются реальные люди.

Нам всем это нравится. Даже Каю.


* * *


Работая с изображениями, Эйприл проводила много времени на The Space, потому что именно там, так или иначе, оказывается большинство из них. Все, что загружается пользователями The Space, помечается и сохраняется, и если вам захочется опубликовать изображение вместе с сообщением, можно поискать в файлах, загруженных раньше. Вы можете добавлять к ним фильтры и текст или анимировать их с помощью предоставленных инструментов. Есть возможность превратить их в мини-фильмы или мультфильмы с диалоговыми пузырями. Каждое загруженное в The Space изображение можно использовать без каких-либо привязок для пользователей. Корпорации вправе оплачивать подписку, чтобы использовать их в своей рекламной работе. Забавно видеть, как наши собственные фотографии возвращаются к нам в качестве рекламы.

Беда в том, что вы должны знать, что именно ищете, и эта мысль казалась Эйприл безумно интересной.

— Не думаю, что это преднамеренно, — как-то выложила она пост, — но The Space определяет то, как мы смотрим на вещи.

Разумеется, существуют алгоритмы распознавания лиц и брендов, но это лишь самая верхушка айсберга. The Space использует то, как изображения помечены пользователями, чтобы идентифицировать все остальное. Это один из тех возвратных искусственных интеллектов, который, похоже, становится «умнее» всякий раз, как мы загружаем в него данные. Он становится уверенней с каждым поглощенным изображением. Когда данные накапливаются, он перестает задавать уклончивые вопросы, типа «Это яблоко?» и начинает просто помечать все яблоки, которые только может найти, перекладывая ответственность на пользователей, чтобы указать, где все пошло не так. Затем интеллект начинает подразделять фрукт на классы, развивая категоризацию от «Яблоко (вид?)» до «Яблоко (сорт Бребурн?)» и, в итоге, до «Яблоко сорта Бребурн». Система глубоко погружается в неожиданный мир различий между маленькими бесформенными кругами красного, желтого и зеленого цветов, выявляя наполовину содранные наклейки на их кожуре и выдвигая обоснованные догадки о том, что они собой представляют.

— Проблема в точке зрения, — писала Эйприл. — И восприятии. Конечно же, в восприятии.

Она утверждала, что большинство пользователей The Space — земляне и большая часть из них являются жителями США, потому и все исходные условия были примитивными, устаревшими, американскими. Вы вводили в строке поиска «дом» и получали сплошные изображения американских домов: пригородных малоэтажек, особняков в центре города и даже тех характерных здоровенных колониальных домов Юга, которые, должно быть, к настоящему времени исчезли и увидеть их можно только в старых фильмах. Вы могли добавить к поиску модификаторы, чтобы расширить его параметры, но в The Space все «дома» являлись американскими домами с земным дизайном по умолчанию; все остальное было вторичным. Проблема усугублялась программным обеспечением для перевода, используемым The Space, а также проверкой орфографии и функцией автоматического исправления.

— А попробуйте ввести в поиск слово «женщина», — писала Эйприл. — Они все белые, все как одна молоды и красивы. Введите также «мужчины» и «дети». То же самое. Мы учим The Space смотреть на вещи, и из-за того, что не обращаем на частности внимания, мы уже заблуждаемся.

Общеизвестно, что все современное оборудование для камеры подключено к The Space, поэтому любые фотографии, которые вы проводите через ваш интерфейс или программную закладку, будут автоматически помечены. Указывается их дата и время, местоположение, предметы, объекты, погодные условия и т. д. Информация хранится и классифицируется в метаданных, но более старые изображения все еще адаптируемы.

Чтобы продемонстрировать это, Эйприл опубликовала изображение любопытного объекта и попросила нас его идентифицировать. Это была тесно связанная спираль желтых стеблей, образующих закрученный геометрический узор. Она напоминала короткий, изгибающийся жезл, перевязанный лентой.

— Это кукурузная кукла, — написала Эйприл, когда закончились все шутки о фаллической форме объекта, и исчезли все автоматические предупреждения о нарушении. — Эту чудную вещь когда-то делали в деревнях Британии и Европы во время сбора урожая. В разных частях страны существуют разные ее дизайны. Теперь попробуйте найти ее изображение на The Space. Кукурузная кукла. Дерзайте. Посмотрим, что вы сможете найти.

Мы нашли изображения кукурузы: колосьев, початков, тюков, полей. Мы нашли изображения краснощеких детских тряпичных кукол. Мы все нашли одну и ту же группу фотографий двух предметов, помещенных рядом. Ничто из этого не соответствовало изображению, которое нам показала Эйприл.

— Видите, что я имею в виду? — написала она. — Это то, чего The Space не понимает. Вещь старая. Она не из этой культуры. Язык The Space не распространяется настолько глубоко. Это устаревший образ, что делает саму историю устаревшей. Никто не будет искать этот термин специально!

Она предложила эксперимент:

— Давайте посмотрим, сможем ли мы научить The Space чему-то новому.

— Нам всем хочется увидеть новые пространства, — написал Билли К. — Кто-нибудь рассматривал возможность отпуска где-либо, кроме Земли?

У Эйприл было несколько фотографий кукурузных кукол различного дизайна. Никто не спрашивал, где она их взяла. Она загрузила их все в папку и попросила нас скачать их себе, слегка изменить, чтобы файлы различались, а затем загрузить в систему.

— Давайте пометим каждое фото тем, чем оно не является.

Она спросила, может ли кто-нибудь предложить что-то дельное, но была недовольна легкомысленностью наших ответов. Она сказала, что нам нужно что-то менее очевидное, что больше не является общепринятым.

— Распластать и обжарить в сухарях, — написала Эйприл. Она где-то откопала группу, посвященную старой неиспользуемой лексике. — Это понятие уже архаично. Оно означает способ разделывания угря перед его приготовлением. Распластать, а затем жарить.

— Угорь? — написали мы. — Фу!

Много лет никто из нас не ел угря, как и никто из тех, кого мы знали. Как следствие, эту фразу забыли, она больше не имела смысла. Но Эйприл была права: она, разумеется, звучала так, как будто имела.

Таким образом, мы все загрузили фотографии и добросовестно их пометили. В течение следующих нескольких месяцев фраза «распластать и обжарить» медленно стала «кукурузной куклой», а «кукурузная кукла» — фразой «распластать и обжарить».

— Мы захватили язык The Space, — написала Эйприл. — Конечно, не мы первые обратили на это внимание. Значения слов часто изменяются под влиянием новых культурных факторов. Посмотрите на историю таких слов, как «бандит» или «террорист». Давным-давно владелец театра в Дублине поспорил, что сможет ввести выдуманное слово в языковую практику. И он это сделал. Распространял по всему городу, повторяя до тех пор, пока люди не придумали для него определение. И это сработало.

Мы спросили, что это за слово.

— Чудак, — написала Эйприл. — Он изобрел слово «чудак» в восемнадцатом веке. «Распластать и обжарить» — это сегодняшний «чудак». Вот увидите.

И мы увидели. Алгоритмы исследовали наши посты, редактируемые страницы, публичные и частные беседы, лишь немногие из которых мы создали сами. Они собрали страницу определений, как обычно заполнив ее источниками, когда обнаружили достаточно разрозненные примеры метки, часто используемой в беседе. Жонглировали противоречивыми значениями, которые получали из наших обсуждений розыгрышей, фальшивых определений и случаев использования, описываемых нами и взвешиваемых один против другого. Система проиллюстрировала страницу фотографиями кукурузных кукол Эйприл и цитатами об их определении, которые распространили мы. Информации, которой они располагали о «распластать и обжарить», стало значительно больше, чем той, что была у них о кукурузных куклах, и, таким образом, одно соотносилось с другим.

Эйприл с гордостью делилась результатами опыта.

— Дамы и господа, — объявила она. — В ходе борьбы с системой мы изобрели плетеный фаллоимитатор. Слава революции!

— Блиц-опрос: Вы считаете этот контент оскорбительным? — тут же появилось сообщение от The Space.

Конечно, мы так не считали, — мы были в восторге.


* * *


Некоторые из нас думают, что Эйприл умерла от какой-то болезни, о которой никому не рассказывала. Ведь все остальные регулярно выкладывали посты о своем здоровье на The Space. О каждом осмотре, каждом лекарстве, каждом незначительном беспокойстве. Симптомы распространяются в Сети и обсуждаются до обращения к дорогим медицинским ИИ. На этом дело не ограничивается. Сахар в крови и артериальное давление можно регистрировать непосредственно через наши портативные устройства или программные закладки. Сердцебиение каждого мерцает под фотографиями наших страниц, даже у Билли К. В случае возникновения проблем можно отправлять уведомления ближайшим зарегистрированным органам здравоохранения, и логотип вашего медицинского учреждения будет отображаться на странице, когда вас лечат.

На странице профиля есть вкладка, которая отображает все остальное; данные каждого пользователя приводятся на странице статистики, как если бы они были символом, созданным для какой-то ролевой игры.

У Эйприл никогда не было портативного устройства и, конечно же, программной закладки. Некоторые из нас думают, что она, должно быть, создала ее, но явно никогда не использовала. Она гордилась сплошной линией под своей манэки-нэко.

Некоторые из нас задаются вопросом, могло ли произойти что-нибудь еще. Время от времени мы слышим подобные истории. В самой The Space мы им не верим, но в домашней обстановке, когда остаемся одни, ложимся в свои постели и отключаемся от Сети, иногда мы думаем, что это может оказаться правдой. Рассказы о людях, пропавших без вести, об умирающих, о людях, которых запирают в комнате с белыми стенами, пока они не исправятся. Конечно, это всего лишь истории, просачивающиеся сквозь белые информационные дыры, — аналог рассказов у костра. И проснувшись, мы очищаем историю своих снов, поэтому можем притворяться, что никто никогда ничего не узнает.


* * *


Конечно, говоря, что Эйприл умерла, мы имеем в виду, что ее заблокировали. Смерть в The Space может быть скоротечной, смущающей вещью, обычно вызванной сбоем в Сети или аппаратной неисправностью. Страница, которая не была обновлена в течение определенного времени, может считаться «мертвой»; группу с минимальной активностью можно считать «умирающей».

Доступ Эйприл мог быть ограничен, поскольку она нарушала пользовательское соглашение. Некоторые из нас были уверены, что она нашла в нем лазейку, обнаружив способы изменить систему, что заставляло ее смеяться. Она быстро могла бы восстановить свой профиль, если бы выказала соответствующую долю раскаяния, но Эйприл использовала The Space как ей вздумается.


* * *


Одна из основополагающих идей The Space заключается в том, что она безгранична. Мы указываем в наших профилях наше местоположение, а также размещаем информацию о себе и семье, включая религию, расу и т. д., но ничего из этих данных никуда не передается, а посты, содержащие подобные детали, часто исключаются из числа приоритетных, что означает, что их никто не видит. Мы можем добавлять сообщения на наших родных языках и диалектах, а The Space переводит то, что мы пишем, для всех остальных, поэтому мы можем разговаривать друг с другом, как будто все находимся в одной комнате. Это не идеальный вариант, но с обычным нарушением онлайн-синтаксиса и грамматики все труднее и труднее обнаружить швы. Примерно-приблизительно вы можете догадаться, в каком часовом поясе находится ваш собеседник, а также понять, кто сейчас на Земле, а кто нет. Но даже эта возможность не лишена погрешностей: кое-кто из друзей, кто, как мы предполагали, находится на другой стороне света от нас, просто отрегулировали свои временные циклы, чтобы они соответствовали другим в The Space. Люди делают это чаще, чем можно ожидать.

Это одна из причин того, что (по крайней мере, в первые дни) помимо отчетов о трансляции из утвержденных источников новостей, в The Space также никогда не поощрялась разговорная политика и именно этого локализующего фактора The Space пыталась избежать с самого начала. Нелегко было бы ожидать, что всем пользователям понравится вещь, которая не является для них актуальной. Но время от времени что-то взрывается, и не отреагировать невозможно.

Безграничная. Один из первых рекламных слоганов The Space звучит немного странно. «Каждый человек является уроженцем The Space, — говорится в ранней рекламной брошюре. — Все приветствуются, все включены». Предполагалось, что все оставят свой нынешний привычный набор миров позади и создадут новые, где пол, раса и класс не имеют какого-либо преимущества. Миры, где не важно, в каком уголке Вселенной вы обитаете, где все будут иметь одинаковый статус.

Приверженцам традиций обещали воскресить и встряхнуть старый Интернет. Это было наивное обещание, поначалу используемое в старинных ретранслируемых интернет-чатах и древних виртуальных мирах, но мода на них необратимо прошла. Вы не уничтожаете культурные различия и противоположные точки зрения, просто притворяясь, что их не существует. Но The Space приспособилась, выезжая на добродушной воинственности и чисто харизматичной уверенности в том, что сможет построить лучший мир, делая вид, что плохих вещей больше не существует.


* * *


Взрыв бомбы в Скопье забрал жизни пяти человек, шестнадцать получили ранения. Целью террористов был сетевой узел на юге, и в результате соединение в прилегающей зоне на добрых три часа перестало функционировать. Новость распространилась в середине дня, когда кадры с места событий и показания свидетелей попали на периферию The Space, но никто не выкладывал посты и не делился конкретными данными о событии, пока алгоритмы проверки фактов не утвердили инцидент в категории «Новости». Только после этого появились фотографии и видеозаписи, свидетельские интервью и комментарии.

Это было шокирующим, и мы все это пережили.

На фотографиях наших страниц появились македонские флаги, искрящиеся лучами солнца. Появились осуждение, сочувствие, лаконичное тщательно выверенное возмущение.

Как обычно, ответственность за взрыв взяла на себя одна из групп неолуддитов[2]. Возможно, Рассоединяющие или Отключающие. Их трудно было отличить друг от друга, их лозунги повторяли одно и то же: «Уничтожить The Space», «Свобода личности», «Выйдите из системы, проснитесь, включитесь». Они считали, что The Space — слишком большая, чересчур громоздкая система, которая содержит избыток информации в ограниченном количестве ресурсов.

Эйприл не обновляла фотографию своей страницы. Ее манэки-нэко махал лапой все в тех же блеклых четырех рамках.

— Читает ли это кто-нибудь, проживающий неподалеку от Скопье? — написала Эйприл. — Есть ли у кого-нибудь там семья или друзья? — Тон поста был скептическим, обескураживающим, и он оставался без комментариев и лайков до тех пор, пока она не дополнила его позже в тот же день.

— Я спрашиваю, — написала она, — потому что это действует на меня как условный рефлекс. Рефлекс, выработанный на определенный тип новостей. Я не сомневаюсь в чьей-либо искренности, но бессознательно мы учим The Space ожидать подобных реакций в ответ на новости вроде этой. Мы что, боимся, что кто-то не увидит посты с нашим осуждением? Мы боимся, что The Space не примет наши посты, если это так? Такую манеру поведения нам навязывают? Мы размещаем фотографии зверства. Это то, что мы учим понимать The Space.

Позже появился еще один пост.

— Всякий раз, когда поступает сообщение об одном из таких инцидентов, — написала Эйприл, — я лишена прямой связи с местами, где произошла трагедия. Я не сомневаюсь, что что-то случилось, я не сомневаюсь, что люди были ранены и убиты, но мне кажется странным, что всякий раз, когда это происходит, каждый только и говорит, насколько он расстроен, и ни один не скажет: «Я видел это, это произошло рядом со мной» или «Это случилось с моим другом». Я этого не понимаю. The Space должна объединять людей, но в подобные моменты я чувствую себя одинокой как никогда.

Опять же, никто не прокомментировал ее слова, и пост быстро опускался по нашим новостным лентам, пока не исчез из виду.

Через некоторое время она выложила третий комментарий.

— В прошлом году на встрече с семьей я повидалась с одним человеком. В режиме офлайн. Я отправилась домой на каникулы, где меня встретил родственник, один из тех людей, с кем я нечасто встречаюсь. Они есть где-то в The Space, но мы не поддерживаем связь. Они спросили о бомбе, которую сбросили в Лондоне. Опять дело рук неолуддитов. Только здесь я об этом ничего не видела. Эта новость вообще не появилась в моей ленте. Я вернулась назад и усиленно искала ее. Я даже зашла на некоторые из внешних новостных сайтов, но ничего не увидела.

Некоторые из нас ответили ей, но лишь двумя-тремя фразами. Выражалось обычное подозрение в предвзятости внешних источников новостей, а кое-кто из нас увидел в этом последствия очередной шалости Эйприл, и мы опасались оказаться под прицелом ее острого язычка. Помимо всего прочего, раньше Эйприл нередко вплотную приближалась к запретной черте, но никогда еще не казалась столь жестокой и предвзятой.

Некоторые из нас осыпали ее упреками. Выраженными осторожно, но достаточно твердо.

— Там умерли люди, Эйприл, — написал Мако. — Прояви хоть немного уважения.

С этим комментарием были согласны многие, гораздо больше людей, чем с оригинальным постом Эйприл.

— Слишком рано судить, — написал Кай. — Более чем.

В ответах каждому из нас ярким заревом полыхал ее гнев.

— Я знаю, что люди умерли, — написала она под комментарием Мако. — Я это не оспариваю. Я просто делаю то, что делала всегда. Сомневаюсь в способе классификации изображений. Сомневаюсь в том, что нам показывают. Сомневаюсь в том, что кто-то кому-то преподносит.

— Дело не в тебе, Эйприл, — написал кто-то, но Эйприл уже отвечала Каю.

— Слишком поздно, — написала она, и это, несмотря ни на что, многим из нас понравилось. Как ни крути, это было в стиле прежней Эйприл.

Как-то раз мы спросили Эйприл о ее аватарке. Она не менялась с тех пор, как Эйприл впервые вошла в The Space, а ведь она была там дольше большинства из нас.

— Это образ, известный каждому, — написала она. — Даже те, кто не в курсе его происхождения, признают некоторые его аспекты. Для них это кошка, а другие, возможно, знают, что она символизирует удачу. Вы видите в магазинах ее лапы, заманивающие людей с улицы. Но в большинстве западных стран кодирование изображения — то есть то, как разные культуры его интерпретируют, — совсем другое. Когда лапа повернута подушечками наружу, предполагается, что она машет, а не манит.

Нам это нравилось, хотя иногда мы спрашивали себя, знаем ли мы, почему так происходит. Манера общения напоминала нашу обычную Эйприл, а иногда этого было достаточно, чтобы не задаваться вопросами.


* * *


Через несколько недель после блокировки Эйприл Кай опубликовал собственное свидетельство.

— Взрыв бомбы в Лондоне, — написал он. — Помните, Эйприл еще не верила, что он произошел? Так вот, он произошел. У меня не было желания выкладывать что-нибудь заранее, потому что я не хотел попасть под огонь ее критики. Вы знаете, какой она бывает, когда закусит удила. Но я там был.

Со стороны Кая было странным признавать физическое местоположение события, и то, что пост не был исключен из числа приоритетных, стало неожиданностью для многих из нас. Тем не менее Кай загрузил несколько анимированных изображений для наглядности. Сгоревшее здание, окровавленное лицо, расплывчатая толпа зевак. Он выложил аудиозапись со своего телефона. Вой сирен.

— Она ошибалась, — написал он. — И если она ошибалась в этом, она ошибалась и во всем остальном. Я не говорю, что приветствую ее отсутствие среди нас, однако мы не вправе забывать, что она ошибалась.

Мы никак на это не отреагировали. По правде говоря, мы дружно вспомнили то время, когда Эйприл обвиняла Кая в том, что он бот, как Билли К.

Это происходило несколько лет назад. Он тогда смешно сердился, это было забавно.

— Боты — идиоты, — написал он. — Посмотрите на Билли, он просто болтает без умолку. Он ничем не интересуется.

— Он также достаточно умен, чтобы не ставить лайки и не комментировать ничего, что можно считать спорным, — ответила ему Эйприл. — Он умнее, чем вы считаете. Билли должен быть очевидным. Он здесь не для того, чтобы рекламировать нам всякую ерунду. Он здесь, чтобы заставить нас недооценивать, насколько умны настоящие ИИ в The Space.

Вероятно, это было лишь шуткой, но все же.


* * *


Конечно, когда мы говорим, что Эйприл заблокировали, мы имеем в виду, что ее отключили от Сети.

Предположительно, что одно приводит к другому. Отключение является долговременной блокировкой. После блокировки есть шанс воскреснуть — отключение более убийственно. Эйприл больше ничего не выкладывала и не оставляла комментарии. Некоторые из нас пытались позвонить ей напрямую через интерфейсы.

— Слушай, — говорим мы, — позвони April2063. Посмотри, все ли с ней в порядке.

Перед тем, как ответить, синий диск какой-то миг вибрирует.

— Нет ответа, — говорит он. — Хотите оставить сообщение?

Мы молчим, и интерфейс отключается, его свет меркнет, пульсирует и пребывает с нами, все тот же, день за днем.


* * *


Эйприл всегда хотела двигаться вперед.

— Мы должны создать видимость, — написала она. — Сделать что-то значительное и очевидное, что было бы невозможно игнорировать.

Многие из нас с ней соглашались. Ее манера изложения была притягательной, хотя, оглядываясь назад, мы подозреваем, что так нам казалось, поскольку мы не понимали, о чем она просит. В некотором смысле, мы предположили, что она задумала очередную шалость, и эта идея нас заинтересовала. За неимением других вариантов, это был способ вернуть прежнюю Эйприл. Потому мы пустили в ход обычные инструменты активистов. Петиции одним нажатием кнопки мыши, формальный генератор писем инакомыслящих, позволяющий людям помечать свое местоположение в определенном месте в определенное время, создавая виртуальный митинг. Имелся и симулятор виртуальной реальности, в который мы могли войти одновременно.

У Эйприл были другие идеи.

— Мы должны делать это в режиме офлайн, — написала она. — Мы должны сделать больше, чем обычный бубнеж, как нам грустно или жаль или как мы злы на что-то там. Мы должны сделать это вне The Space и посмотреть, будет ли система вообще это записывать. Так или иначе, The Space нас обманывает. Она прячет от нас вещи. Показывает нам только то, что хочет показать. Нам нужно сделать что-то, что она не сможет игнорировать. Так поступали люди в прежние времена. Мы должны вернуться к решимости старой школы.

Ее сообщение было встречено с недоумением. Никто не поставил «Мне нравится», потому что, по сути, никто не понял, о чем оно.

— Мы находимся в разных местах, — написал Мако. — Даже не все из нас сейчас на Земле. У нас нет водительских прав. Нет документов. Как ты думаешь, сколько у нас денег?

— Так давайте соберемся там, где мы находимся сейчас, — написала Эйприл. — Будем создавать шум в местных группах. И так — везде. И если вы все время в Интернете, продвигайте информацию, делитесь ею, передавайте ее тем, кого здесь нет. The Space повсюду, и мы тоже. В каждом конкретном месте мы будем выкладывать одно и те же заявление: «The Space лжет». Если сборщики новостей The Space на что-то способны, они будут находить все инциденты и сопоставлять их.

— Ты говоришь как неолуддиты, — написал Мако.

— Они всего лишь раздражители, — ответила Эйприл. — Посмотрите, что они делают, и спросите, имеет ли это какой-либо смысл для вас. Это мультяшные злодеи.

— Они террористы.

— Может быть. Возможно. Понимайте, как знаете.

— Ты хочешь, чтобы против этого мы протестовали?

— Это не протест, — написала Эйприл. — Это заявление. Мы будем проверять новости. То же самое, что и «распластать и обжарить». Если это сделают многие из нас, если мы с вами будем об этом говорить, то The Space должна будет их утверждать и распространять.

— Ты хочешь создавать новости? — спросил Кай.

— Я хочу проверить метаданные, которые The Space применит к новостям.

Никто из нас на это не ответил. Это было слишком круто, даже для Эйприл. Некоторые из нас начали искать пользовательское соглашение, другие лихорадочно рылись в поисках того, насколько законными являются такие собрания в режиме офлайн.

И, как и в большинстве офлайн-процессов, все это казалось непрактичным.

Мы уклонились от прямого ответа, и пост Эйприл спускался в наших лентах новостей, пока не исчез из поля зрения. На его место пришли обычные радушные отвлекающие аспекты The Space. Сплетни, шутки, обмен мнениями, мощные волны окружающего нас мира, и мы повелись на них с благословенным облегчением.

Эйприл не позволяла системе лгать. Она начала размещать изображения недавних бомбардировок и помечать их «Скопье». Затем она пошла дальше, выкладывая изображения ранних кровавых преступлений, которые нашла в своей ленте новостей. Каждое из них помечалось таким же образом. «Скопье. Скопье. Скопье». Никто из нас ничего не сказал, поэтому она не останавливалась, выкладывая фотографию за фотографией.

Эйприл выкладывала все больше и больше информации о марше, как будто никто из нас не выражал по этому поводу озабоченности. Она проводила собственные исследования. Выбрала дату в конце мая, и все получили приглашения — назойливые маленькие напоминания, подпрыгивающие в почтовых ящиках. Изучила лучшие способы перемещения для тех, кто находится на Земле, и оптимальные маршруты для других, а также наиболее заметные места для акций протеста. Составила документ с подробной инструкцией, как собраться в разных частях мира.

Более того, Эйприл опубликовала найденные фотографии протестных маршей из прошлого. Поражающие воображение моря из человеческих фигур, держащих плакаты, флаги и транспаранты. И вновь все ее метки были связаны с подрывными элементами.

Она снова и снова выкладывала одну и ту же фотографию. Черно-белое изображение толпы людей, живших в конце двадцатого века. Похоже, его отсканировали в систему с какого-то аналога, и разрешение было слишком низким, чтобы добиться максимальной отдачи.

«Правда», — пометила изображение Эйприл, выкладывая его в первый раз. «Насилие», — поставила она вторую метку. Затем последовали «Надежда», «Восстание», «Любовь», «Гнев», «Сообщество», «Неверность».

Вы и представить себе не можете, сколько подобных фотографий она выложила.

Мы не придавали этому большого значения. Просто отпустили ситуацию, и ее аудитория вначале поредела, а затем полностью иссякла. Кто-то опубликовал фотографию страницы Эйприл и поставил тэг «отстой». Мы проигнорировали это так же, как игнорировали посты Эйприл. Они не вдохновляли, они не были смешными и даже не были оскорбительными. Они просто утомляли. Никто не ставил лайки под ее постами, и, не затронув ничьего внимания, они просто появлялись и исчезали. Вспышки эксцентричности Эйприл и проблески ее нарастающего отчаяния опускались все ниже в новостной ленте, и никто их больше не видел.

Мы знали, что в какой-то момент The Space неизбежно вмешается. Это место было предназначено для всестороннего общения, поэтому неудивительно, что где-нибудь в системе поднимал флаг одинокий глас революции. В рамках своего благосклонного отношения The Space столкнулась с проблемой и пыталась справиться с ней самыми что ни на есть простыми методами.

— Катитесь все к чертовой матери, — написала Эйприл. — Я отправляюсь на марш. Увидимся на другой стороне, долбаные кретины.

«Блиц-опрос: — написало The Space. — Вы считаете этот контент оскорбительным? Да/Нет».

Далеко не каждый выбрал вариант «Да». Эйприл была нашим другом. Мы не хотели быть черствыми, нерассуждающими. Теми, кто ее оттолкнул.

Для тех из нас, кто не выбрал вариант «Да», последовал еще один опрос.

«Блиц-опрос: Вы не ставили „Мне нравится“ ни под одной из публикаций April2063 в The Space с 24 мая. Хотите увидеть больше? Да/Нет».

И опять-таки, не каждый выбрал вариант «Нет».

Мы не знаем, как работает статистика в The Space. Мы не знаем, сколько пользователей она должна опросить, прежде чем принять какое-либо решение. По ее усмотрению, она просто просматривает и персонализирует наши новостные ленты, что делает их более актуальными для наших личных знаний. Многие из нас, должно быть, ответили «Нет» на вопрос об отключении Эйприл.


* * *


Разумеется, говоря, что Эйприл отключили, мы на самом деле совсем не это имеем в виду.


* * *


Поначалу тишина на странице Эйприл мало кого беспокоит, и даже те из нас, кто проголосовал «Да», пишут, что чувствуют, как будто им стало легче дышать, как будто все вернулось на круги своя. Так оно тогда ощущалось. Кажется, что нормальность после исчезновения Эйприл восстановлена. Мы продолжаем жить в The Space, как делали это раньше. Единственное различие заключается в отсутствии новых публикаций, фотографий, историй, анимашек и видео от Эйприл. В день марша мы с интересом наблюдаем за вкладками новостей, но ничего не подтверждается, не сообщается и не распространяется.

— Ну а чего же ожидать, — пишет Мако. — The Space лжет, верно?

Никто из нас не уверен, было ли это сообщение шуткой.

В глубине души каждый из нас спрашивает себя, сделала ли Эйприл то, что всегда планировала сделать. Мы и представить себе не можем, что она, даже не имея своей аудитории, не протестовала. Мы представляем как она, одетая в плотный защитный костюм от смога, где-то размахивает плакатом с какой-то идиотской надписью и неустанно что-то выкрикивает.

Эйприл вне Сети — странное, более грустное существо, чем то, которое мы знали.

Кто-то создает с ней мультфильм, как могла бы сделать сама Эйприл, но никто не может знать, как на самом деле она выглядит. Билли К. ставит лайк первым и пишет что-то о продаже принтов с более чем приемлемой комиссией. Чепуха, конечно, но, кажется, что это дает нам разрешение говорить о ней. Сигнал, что мы можем снова дышать свободно.

— Прошлой ночью мне приснился сон, — пишет Мако. — Я видел тонущего в море манэки-нэко Эйприл. Он, как всегда, махал лапкой. И я подумал, что он не машет, не тонет, а манит.

Кай пишет:

— Возможно, Эйприл все-таки была ботом. Может быть, не всегда, но, возможно, стала им не так уж давно. The Space просто отключила ее и заменила ее учетную запись ботом. Она была алгоритмом, проверяющим нашу преданность Сети. Бот выражал свое несогласие, чтобы понять, кто из нас даст слабину и поддержит его.

Нас это рассмешило. Несогласие! Мы пишем, что все дело в The Space. Его идея абсурдна. Это напоминает восстание против кухонного прибора.

— Она нарушала пользовательское соглашение, — пишет Кай, — что, по-вашему, должно было случиться?

И, к счастью, на этом он останавливается. Вся эта история стала слишком уж мрачной, окрашенной в цвета негатива, а людям не нравятся негативные сообщения на The Space.


* * *


The Space лжет.

Мы, конечно же, это не публикуем. Но думаем об этом больше, чем должны были бы. Думаем, мечтаем о тех далеких местах, где The Space не сможет нас взвесить и определить, как лучше всего предоставить нам контент. Как лучше всего персонализировать и совершенствовать наши знания.

Мы заходим на страницу Эйприл, когда делаем вид, что никто ничего не замечает. И видя, что она не изменилась, мы задаемся вопросом, как система ее находит. Никто из нас не сомневается, что Эйприл все еще в Сети, но мы спрашиваем себя: есть ли еще хоть кто-нибудь, кто ее воспринимает?

Неужели она вопреки всему продолжает выкладывать посты?

Она все еще та самая Эйприл? Та, что выкладывает фото, шутки, коллажи из видеороликов? Все так же дискутирует и обрушивается на всех и вся с резкой критикой?

Прежняя Эйприл, выступающая в пустом зале?

Она больше не принадлежит к нашему кругу. Возможно, это означает, что она сейчас другая. И есть другие, кто-то ценит ее так, как мы, похоже, больше не оценим. Друзья, воспринимающие ее всерьез, аудитория, которая верит в то, что она говорит, и прислушивается к каждому ее слову.

— Забудьте ее, — пишет Кай. — Она словно вирус. Она заставляет вас сомневаться, заставляет забывать себя, и вскоре все закончится для вас такими же опросами под постами.

Сообщение от The Space:

«Предупреждение: этот контент не соответствует действительности».

Знает ли Эйприл, как все изменилось? Возможно, теперь она окружена ботами, которые удерживают ее в тени. Возможно, это недавно закодированные боты, замаскированные на наших страницах. Безобидные версии всех нас, чтобы держать ее в узде: Кай, Мако и прочие. Возможно, даже еще одна версия Билли К. Боты, которые смеются и соглашаются со всей чепухой, что делает Эйприл. Ее личная Space, приносящая ей радость и удерживающая подальше от того места, где она может причинить кому-либо вред или нанести обиду.

Или, возможно, ее вообще никто не слушает. The Space повсюду, The Space знает все. The Space хочет для нас только самого лучшего. Ее внимание навязчиво, но апатия ужасающа.

Оставшись наедине, мы закрываем на ночь наши терминалы и ищем мягкое синее свечение ближайшего интерфейса.

— Слушай, — говорим мы, но иногда в голосе не хватает уверенности, и приходится повторить снова: — Слушай.

И ждем, пока прекратится жужжание, а синий свет станет ослепительно ярким.

— Я слушаю, — ответит The Space.

— Спасибо, — говорим мы. — Извини, пожалуйста, отбой. — И свет слегка тускнеет, блекнет в ожидании нашей следующей команды.

Итак, наступает время сна. Частота пульса отображается под фотографиями наших страниц, а маленький флаг гордо реет в знак солидарности с новостями, которые нам не вполне понятны, и мы знаем, что The Space начеку. «Слава богу, что The Space слышит все, что мы делаем», — думаем мы.

Эйприл использовала The Space как ей вздумается.

Мы позволяем себе усомниться на минуту, а затем очищаем все мысли, поэтому можем притворяться, что никто никогда ничего не узнает.


-----

[1] «Манящий кот» – распространенная японская скульптура, часто сделанная из фарфора или керамики. Скульптура изображает кошку с поднятой вертикально лапой. Кошка, поднявшая правую лапу, привлекает деньги, удачу, а поднявшая левую – клиентов.

[2] Неолуддизм – течение в современной философии и контркультуре. Подразумевает критику влияния научно-технического прогресса (особенно в области компьютерных технологий) на человека и общество.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг