Дмитрий Градинар

Зодиак. Синий. Восемь

1


Новость свалилась неожиданно и похоронила надежды на летний отдых. Мелехин пытался спасти планы на лето, хотя знал, что шансов мало. Он — молодой сотрудник Следственного управления одного из федеральных округов, и в лучшем случае ему светило захватить конец сентября, но уж никак не июль и тем более не август. Теперь и сентябрь оказался под угрозой.

— Ну почему я? Щипачева пусть возьмут, он опытней. Семахин вернулся из отпуска, свежий, отдохнувший. Меня-то за что?

Начальник отдела побагровел, затем стал розовым, потом вовсе каким-то пепельным. За эту особенность — вот так менять цвет лица — в отделе его звали Хамелеоном.

— Спорить тут не о чем. Есть распоряжение из Москвы: отправить лейтенанта юстиции Мелехина для выполнения ответственного поручения, связанного с деятельностью антарктической исследовательской станции «Прогресс». Точка. Что там у них стряслось, а также о сроках и целях командировки, узнаете в Москве. С этого момента вы переподчинены непосредственно Главку. Это все, что я должен был вам сообщить. Единственное, что мне известно, — Хамелеон вскинул ладонь, пресекая попытку подчиненного вставить словечко, — там работает международная группа исследователей из Исландии и Чили, а рядом находятся британские полярники. Смекаете, к чему это все?

— Ах, черт! — вырвалось у Мелехина, проклинавшего в эту минуту свои способности к изучению иностранных языков.

— Вот-вот! В Следственном управлении не так уж много полиглотов со знанием испанского, английского, а главное — исландского, не знаю, как вам удалось его осилить. В общем, стране нужны герои, никто кроме вас, и все такое прочее. Кажется, на станции что-то пропало. А некоторые полярники-гости русским и английским владеют на уровне школы, почти как я, май таун из нот вери биг, бат нот вери смол. Сенькью вери мач эврибади. Как-то так, — щегольнул шеф диалектом, весьма недотягивающим до оксфордского.

— Я же собирался на международные отношения, — зачем-то начал оправдываться Мелехин, — но там конкурс, нужен был стаж, вот и пришлось...

— Ага, — снова прервал Хамелеон, — заодно расскажите о сутане монаха, о которой мечтаете во снах, в то время как вам приходится носить плащ мушкетера. Думаю, если удастся справиться с заданием, шансы стать дипломатом увеличатся. В противном случае мне придется доложить, что информация запоздала и никакого лейтенанта Мелехина в моем управлении не числится, потому что сотрудник с такой фамилией уволился по собственному желанию прямо сейчас.

— А если я не справлюсь? Я же больше по бухгалтерскому учету и финансам, а там какой-то криминал, кража, какой из меня Пинкертон? Туда сыскаря нужно, оперативника МВД, а что я? Да и холодно слишком, и вообще... — вывалил Мелехин последние аргументы, хотя уже понял, что избежать командировки не удастся. Указания из Главка — это серьезно.

— Олег, ну ты что, маленький? Объяснить тебе, что не нашли никакого сыскаря со знанием кучи иностранных языков, особенно вот этого... Страны льда и огня? Я до сих пор не могу ни словечка по-исландски. Эй-фей-тей-хей, елки!

— Эйяфьятлайокудль, — автоматически поправил Мелехин.

— Вот! Видишь? А ты говоришь... Короче, собирай манатки, завтра вылетаешь в Москву.

Мелехин живо представил себе ухмыляющегося полярного медведя и стайку укутанных в меха пингвинов, смеющихся над замерзающим молодым лейтенантом в туфлях, пальто и лайковых перчатках.

Сейчас ему было наплевать, что если с пингвинами он угадал, то белых медведей в Антарктиде отродясь не бывало, потому что они живут на Северном полюсе, а ему предстояла дальняя дорога в дом казенный по бубновым хлопотам совершенно в противоположную сторону. На самый-самый юг.

— А вдруг у них какой-то диалект особенный, тогда как?

— На месте и разберешься, что у них за диалект. Кто писал во всех анкетах при поступлении на службу, что владеет исландским? Испанским? Английским? Я, что ли?

— Ну, это я так, просто...

— Ага, выпендреж называется. Теперь радуйся, Родине твои умения пригодились. Так что, Олежка, двигайся, тебе еще в бухгалтерию бежать, оформлять командировку. Эфейкудль ты наш. Теплых вещей возьми, я посмотрел в Интернете, там сейчас минус шестьдесят. Зато снежные бури только через неделю ожидаются. В общем, вперед и с песней!


— Но почему именно тебя? — заволновалась мать, когда узнала, куда отправляют ее сына. — Во всей огромной стране не нашлось никого другого?

— Спрашивал. Сказали — нужны герои, и сегодня моя очередь. Ладно, мама, не переживай. Все будет хорошо. Отправляют, потому что языки иностранные на свою голову выучил.

— Так у нас всегда. Кто много знает — того на полюс загнать нужно, а другие наверх лезут. А когда вернешься-то?

— Вот это самая большая тайна. Никто не знает. Бураны у них бывают, минус шестьдесят сейчас, так что главное — безопасность. Я позвоню, или по Интернету как-нибудь, должна же у них быть связь...

Утро вышло каким-то скомканным. Всю ночь Мелехин ворочался с боку на бок, настроившись на необычное приключение. В конце концов, не каждый день и не всем подряд предлагают побывать на полюсе за казенный счет. Может быть, эта командировка станет самым ярким моментом всей жизни, думалось ему. Время шло, сон — нет. А когда глаза стали слипаться сами по себе, зазвонил телефон, оказалось, машина уже у подъезда. Так началась его странная командировка.


Москва встретила шумом и неразберихой, в Домодедово с самого утра ажиотаж, из-за плохой погоды ночные рейсы прибыли с опозданием, наслаиваясь на те, что состоялись вовремя. И Мелехин едва не прозевал встречающих.

Их было двое. Первый — очень высокий седой мужчина, годившийся по возрасту Олегу в отцы, второй моложе, но тоже на голову выше, он держал в руках табличку с лаконичной аббревиатурой «ГСУ — Мелехин». Для непосвященных то ли стройтрест какой, то ли газовики, то ли еще что. Но Мелехину были знакомы эти заглавные буквы.

— Майор Коротков, Главное следственное управление, — представился тот, что моложе.

— Лодырев, — бросил первый, что старше.

Звания он не уточнил, но Мелехину стало ясно, что перед ним офицер в генеральском звании. Возраст, взгляд, слишком глубокие морщины на лбу и властность в голосе. Признаков хватало. Он и в самом деле оказался генералом, вот только из другого ведомства. Это обнаружилось, когда автомобиль, преодолев пробки на МКАД, пересек столицу и оказался в районе станции «Арбатской», хотя Следственный комитет, насколько знал Мелехин, был совсем в другом районе, на «Бауманской».

— Здание Генерального штаба, — пояснил майор, вас временно берут на службу в военно-космические силы, с чем и поздравляю.

— Послужим Отечеству, лейтенант? — улыбнулся Лодырев, а после, без всякого перехода, зашипел-заюлькал мягкими знаками: — Хвайерьту... Шкилльюр... Тьюнгьумал...

Майор многозначительно прикусил нижнюю губу, а Мелехин, любовавшийся видами утренней столицы, на секунду замешкался, врубаясь, что его спрашивают, хороша ли была поездочка, сколько ему лет и действительно ли он разговаривает на исландском?

— Спасибо, все нормально, мне двадцать четыре, немного говорю по-исландски, английский и испанский знаю лучше, — ответил на исландском Мелехин, ничуть не оробев под пристальным взглядом генерала. А после зачем-то добавил свое любимое: — Андьоскотьюн!

— То есть? — удивился генерал, которому выражение было незнакомо.

— Тысяча чертей!

— О! Настоящий мушкетер! — рассмеялся майор, ни слова до сих пор не понявший из их короткого диалога.

— Что ж, знание языков будет полезным бонусом при выполнении задания, — удовлетворительно кивнул генерал.

— Бонусом? Так что же, я здесь не из-за знания языков?

— Ну, во первых, не здесь, а там, — и генерал поднял взгляд кверху, — во-вторых, языки действительно пригодятся. И в третьих...

Генерал не договорил, машина остановилась у фасада Генштаба, где Мелехину объяснили суть истинного задания.

— Вау! — сказал он чуть позже, не веря до конца в то, что ему предстояло пережить.

Потому что вовсе не к полюсу лежала дорога.

Мелехина ждал космос.


2


На инструктаж и подготовку к полету было отведено два дня. Причиной спешки явилось четкое расписание грузовых кораблей, обеспечивающих орбитальные станции, и еще одно обстоятельство.

— Комплекс «Зодиак» второй по величине и первый по уровню комфорта из всей группы орбитальных гостиниц, — сообщал инструктор. — На орбите присутствует два космоотеля Российской Федерации, четыре — принадлежащих США, одна европейская гостиница, две китайские. Выгодный бизнес. Можно сказать, золотая жила двадцать первого века.

— И что, везде прямо наплыв туристов? — удивился Мелехин, — ведь дорогое удовольствие!

— Это психология. Если я богат, то хочу чего-то дорогого. А расценки... Самые дорогие курорты — это вовсе не тропические острова. Вы слыхали о таком месте, как Исладеса Херадурро, Остров-Подкова? Ночь в отеле на этом островке стоит около семидесяти тысяч американских долларов. Можно жить целый год. И возьмут недорого — миллионов тридцать. Ночь на островке с названием Буша Кей стоит сорок тысяч. Есть еще куча злачных мест, где богатый турист может потратить до пятидесяти тысяч долларов за сутки. Частные виллы пытаются привлечь какими-то особенными фишками, эксклюзивом от владельца, так сказать. Иные места примечательны своим расположением. Теплой и чистой водой, хорошей погодой, хорошей рыбалкой, интересным дайвингом, как в Красном море и на Большом Барьерном рифе. Но кому-то хочется чего-то новенького.

— Пойти туда, не знаю куда, побывать там, где никому другому не побывать... — сказал Мелехин.

— Да не то чтобы очень далеко идти. И не то чтобы очень волшебное место. Вопрос престижа, понимаете? Есть одно унылое местечко в горах Шотландии. Там нет моря, но часто идут дожди. Нет дайвинга, но есть полянка для гольфа. Солнце светит, но не слишком греет. Экология, чистый горный воздух, чистая вода, пасторальные картины. Номер в гостинице стоит от двух до десяти тысяч долларов за ночь. Не много и не мало. Есть одно но. Даже если у вас окажется десять тысяч лишних долларов, вам все равно никогда не попасть в эту гостиницу. Потому что давно уже придумана такая замечательная вещь, как клубная карта.

— Закрытый клуб?

— Не просто закрытый. Для того чтобы вступить в клуб, члены которого имеют право отдыхать в той шотландской гостинице, сначала вам нужно заплатить четыре миллиона фунтов. Потом каждый год вносить не менее миллиона.

— Ого. Золотой отдых.

— Платиновый. Даже иридиевый или какой там металл самый дорогой на свете? Попасть в гостиницу имеет право лишь тот из членов, кто внес в фонд клуба двести миллионов. Престиж — странная штука... Руками не потрогать, а вот по карману и по нервам бьет, и весьма ощутимо.

— Лихо. И что, космические отели тоже строятся по такой схеме?

— Почти. Но это конфиденциальная информация, и вам она не понадобится. Раз уж мировой доктриной стал не прорыв к звездам, а именно рентабельный космос, то это неизбежно — развивать орбитальные отели.

— Космические туристы и раньше летали. МКС, все такое, в чем же основная разница? Неужели кому-то это так важно — видеть рядом то, чего в избытке хватает на земле? Джакузи, ресторан с официантами, постель с пуховой периной, даже не знаю, что там еще бывает в дорогих гостиницах?

— Вопрос в том, чего там не бывает. Космоса. И Земли, проносящейся под окном твоего номера. Туда попадет едва ли один из миллиона. И джакузи у них не просто бассейн со стеклянным полом, но бассейн с видом в космос. Вы и звезды! А еще — незабываемые ощущения полета! Одно дело: самолет, взмывающий чуть выше видимой атмосферы, другое — подъем на орбиту в кабине космического корабля.

— Есть грузовики, которые управляются экипажем, а есть — автоматические модули. Мне, кажется, достался рейс без экипажа, — вспомнил Мелехин.

— Не расстраивайтесь. Дорожка протоптана. У автономных модулей уровень аварийности даже меньше, чем у пилотируемых, потому что исключен человеческий фактор. В случае чего управление модулем всегда можно перехватить из центра контроля. Вы летите на «Зодиак», а это — новая система шлюзования и стыковки, там аппаратура швартовки последнего поколения. Лучше думайте о предстоящем задании.

— Как я могу думать о том, что мне совершенно неизвестно? Вы целый час излагаете основы гостиничного бизнеса, а что я должен делать там, на орбите, — про это ни слова.

— Я только ввел вас в курс дела. Объяснил, что к чему. А дальше — не моя компетенция. Просто вам предстоит сыграть роль весьма богатого человека.

— Изображать космического туриста? Ох, боюсь, кто-то наверху сильно со мной просчитался. У меня нет никаких замашек миллионера, я уверен. Не умею сорить деньгами, не привык к роскоши, да и с актерским талантом, кажется, не особенно...

— Вы очень похожи на того человека, который исчез в отеле «Зодиак», — прервал жалобы Мелехина генерал Лодырев, вошедший совершенно бесшумно.

— Как — исчез? И почему я?

— Ну, на второй вопрос ответ простой — визуальное сходство. Вы просто копия пропавшего пассажира. Мы прошерстили персональные данные сотрудников всех государственных учреждений. А вот первый вопрос... Хотел бы я знать, куда и как подевался настоящий пассажир. Его звали Грегори. Шотландец. Работал в одной из корпораций, где установили за правило премировать отличившихся сотрудников десятидневным отдыхом в космоотеле. Что-то вроде розового авто для лучших продавцов косметики в сетевой империи «Мэри Кэй». Занял номер в синей зоне, пользовался всем набором услуг, так что вам предстоит вкусить все прелести орбитального отдыха. Повезло, Мелехин.

— А что, в отеле нет никаких камер наблюдения?

— Конечно же, есть. Но станция новая, запускали в спешке, чтобы успеть занять выгодную орбиту, пока там не заселились конкуренты, к тому же синий сегмент — его смонтировали всего полгода назад, и потому хватает мертвых зон, где видеофиксация невозможна. Есть человек, и нет человека. Двое суток назад Грегори Бортвик позавтракал в кафе «Зодиака», затем он ушел, вот смотрите! — Лодырев развернул к Мелехину планшет с записями видеокамер «Зодиака».

На экране можно было видеть, как молодой человек, лет двадцати пяти — двадцати семи, встает из-за стола, подходит к другому столу, за которым сидели четверо туристов намного старше его, и каждому из них пожимает руку. Потом направляется в сторону и исчезает из поля зрения камер.

— Объектив следующей камеры ловит его в коридоре, это уже в двух переходах от кафе, — продолжил виртуальное слежение за пропавшим туристом Лодырев, — потом он поворачивает направо, там дорога одна — к жилым зонам. После чего мы видим его прямо перед дверью каюты. Вот. Синий сектор. Восемь. Входит. Закрывает дверь. Идет в ванную. По договору со всеми туристами ванная комната, совмещенная с туалетом, спальная зона, еще некоторые места являются местами, исключающими наблюдение за интимными моментами их жизни. Так что в ванной мы его не видим. Но! — генерал выдержал паузу, вглядываясь в лицо молодого лейтенанта, — вы же понимаете, что такое хранение государственных секретов? И что такое космическая станция стоимостью в несколько триллионов рублей? В общем... — Видео на экране снова ожило, теперь можно было видеть лицо человека, смотрящего на себя в зеркало. Мелехин с удивлением отметил, что, действительно, сходство было таковым, словно он подглядывал за самим собой. Разница имелась в цвете волос, но эту мелочь можно было легко подправить, тем более что на выполнение всей миссии ему отводилось четыре дня и обман с окрашенной шевелюрой не успел бы раскрыться.

— Это логично — использовать видеонаблюдение во всех подобных местах, все равно во всем мире ведется прослушка телефонных разговоров и контроль интернет-трафика, что уж...

— А еще, как и раньше, во всем мире не слишком доверяют нам, России, — в тон продолжил генерал, — поверь, Мелехин, всю дорогу нас будут рисовать как злых гениев. Никто из туристов не обольщается по поводу отсутствия камер в ванной и в спальне. Их привлекают наши цены. Хотя в данном случае камера фиксирует важный факт: в десять ноль пять по орбитальному времени, совпадающему на наших станциях с московским, турист, этот чертов Грегори, еще не стал невидимкой. Вот он, голубчик. Красуется.

Две минуты, не меньше, Бортвик пялился на свое отражение, после чего сделал глубокий вдох, выдохнул и, развернувшись, покинул ванную.

— Он даже не стал чистить зубы, хотя вначале схватился за щетку, — отметил Мелехин.

— А ты видел, какой у него был взгляд? Будто он решился на какой-то отчаянный шаг. Это же подтвердил психолог-физиогномист.

— Вы думаете — самоубийство? Попрощался, посмотрел в зеркало, а потом?

— Потом — ничего. Вот он вышел из номера, прошел до поворота, и вот он исчез. Камеры у других номеров его не фиксировали, коридорные камеры тоже.

— А возможно попадание в мертвые зоны?

— Да, мы просчитали на компьютере. Это возможно, если двигаться по определенной траектории, пригибаться вот тут, тут и тут, — генерал ткнул пальцем в монитор, — вот только одно но. Эти зоны никому не известны.

— Ну, с этим уже потом можно разобраться, а куда он мог пойти? Вернее, если он действительно решил устроить суицид, где это можно сделать? Выход в открытый космос? Технические ниши, куда можно свалиться случайным образом, и наш турист лежит где-то в вентиляционной шахте без сознания?

— Исключено. Нет таких технических ниш. Отели класса «Зодиак» или американского «Спейс-ранчо» — это же шедевры! Зоны гравитации! Прогулочная палуба, с выходом в открытый космос. Зимний сад с цветущими орхидеями, поющими канарейками, ручьями! Высший уровень безопасности, и вдруг такое! Пока есть хоть какая-то возможность, будем искать. Живого или мертвого, его нужно найти, понимаешь?

— Понимаю.

— Ни черта ты не понимаешь. По глазам вижу. Это важное задание, очень важное! Ты понятия не имеешь, сколько народу прикрывает всю операцию! Для своих ты где? Правильно, в Антарктиде! А это значит, что в Антарктиде действительно появится некий сотрудник следственных органов, с документами на имя Олега Мелехина, и произведет проверку. В детали я не вдавался, другой отдел шаманит. А там, на «Зодиаке», персонал прямо сейчас водит за нос остальных туристов, которые уже по сто раз задали вопрос: где наш развеселый шотландец? Он, видите ли, анекдоты любил рассказывать. Им отвечают, что бедолага залетел в карантин и что у него обнаружились какие-то проблемы со здоровьем, но все это решаемо, заказ на лекарства отправлен, будут доставлены на очередном грузовике, после чего турист присоединится к остальным. Правда, что-то у него с горлом, и теперь уже придется обойтись без анекдотов. Короче, тебе придется стать немой рыбой, изображая Грегори. Он им как экзотика. Простой работяга, инженер, мелкий винтик промышленной империи рядом с владельцами яхт, ресторанов и заводов-пароходов.

— Я все понимаю, товарищ генерал, только что мы будем делать, если у этого винтика на самом деле сорвало резьбу и он просто шагнул в открытый космос или еще как-то там убился?

— Не мог он шагнуть в космос. Отель имеет всего один выход на прогулочную палубу, который активируется после выполнения процедуры проверки скафандров. Кстати, один выход — пять миллионов долларов.

— Ох, ты ж!

— У американцев пятнадцать. Основной закон рынка знаешь? Зачем продавать за сто баксов то, что можно продать за тысячу? Вот и вся экономика капитализма. Впрочем, это тоже не моя компетенция. Но с ценами на орбите уже понял, да? Так же дорого, как в Ялте, и помножить на тысячу. Хотя с сервисом все тип-топ. Увидишь.

— И космос увижу? То есть — открытый космос? В скафандре...

— Конечно, увидишь. Полный набор. Я вот все гадаю, когда же у нас простых, но заслуженных людей вот так же премировать будут? Мэры всякие летали. Дети мэров. Депутаты. Олигархи. Жены олигархов. Дети. Жены детей. А какой-нибудь пожарный, спасший человеческую жизнь, или офицер, исполнивший долг, я не говорю уже об учителях, врачах, инженерах, прочих трудягах... Ну, да ладно, придет время... В общем, нет на «Зодиаке» никаких мест, откуда можно безнадзорно, запросто, без всякого контроля выйти в космос. Контроль тройной. Присутствие инструктора. Внешний осмотр. Доклад на Землю, в Центр Управления Орбитальными Полетами. Протокол открытия шлюза. Закрытия. Тут как на подлодке. Вход там же, где и выход. И никаких форточек.

— С этим понятно. В космос попасть он не мог. А кухня?

Генерал рассмеялся.

— Это ты представляешь кухню, как в передачах из цикла «давай пожрем»? С кастрюлями, сковородами, с разделочными ножами и огромным шкафом для выпечки?

— Ну, типа того, — осознав, что сморозил глупость, смутился Мелехин.

— Нет, лейтенант. Никаких ножей и молотков для отбивных. Меню оговорено, или же предлагается стандартный набор, продукты упакованы, готовы к употреблению, разве что есть разогреватели для первых блюд. Но это мелкие ниши с электрическим нагревом, как в чайнике. Так что — никакой техасской резни бензопилой и прочей хозяйственной утварью. Давай лучше познакомим тебя со станцией, чтобы не переспрашивать каждый раз у всех подряд, как пройти в библиотеку. А потом спать.

— В библиотеку? А зачем?

— Забудь, это шутка. Вот, гляди сюда...

«Завтра я увижу звезды», — подумал Мелехин.


3


«Зодиак» впечатлял. Вначале он казался игрушкой, странным волчком, вертящимся в темной бездне. Основой «Зодиака» являлась суставчатая ось, на которую насаживались вращающиеся кольцевые фермы жилой зоны с искусственной гравитацией. Оба конца основной конструкции оканчивались огромными прямоугольными пластинами, несущими солнечные батареи, а также являющиеся своеобразными щитами в случае солнечного выброса. Вначале на центральной оси вращалось всего одно жилое кольцо — сектор Красный. Затем настала очередь Оранжевого сектора, — доставленные на орбиту составляющие были смонтированы меньше чем за год. Центральную ось нарастили в длину и поместили на нее вторую конструкцию. Еще через год «Зодиак» обзавелся третьей зоной, Синей. В шутку отель называли светофором, но это ненадолго, потому что в следующем году планировалось разместить еще одну жилую зону, Белый сектор, четвертое вращающееся кольцо. В каждой жилой зоне имелось восемь индивидуальных номеров, которые могли быть переделаны в четыре двухместных, для парного проживания. На «Зодиаке» находилось шесть человек обслуживающего персонала. Плюс — стационарный технический пост, где несли посменную вахту четверо профессиональных космонавтов. Спасатели Малибу, как окрестили их туристы. Только со случившейся нештатной ситуацией персонал не справился. Неоднократный осмотр как самой станции, так и ее окрестностей никаких результатов не дал. Ни одной зацепки. Грегори Бортвик исчез. И вот, спустя четыре дня, он должен был появиться снова.

Конечно же, Мелехин нервничал. Персоналу были даны инструкции оказать полное содействие, в том числе и в убеждении туристов, что Бортвик — это Бортвик, потому что внешнее сходство и голос, даже если бы Мелехин идеально копировал голос шотландца, это еще не все. Жесты. Улыбка. Грусть. Выражение прочих эмоций. Какие-то штрихи, вроде едва не забытой второпях татуировки на запястье, любая мелочь могла выдать его с головой или хотя бы посеять сомнения среди туристов. Изображать немого, якобы из-за ослабленных простудой голосовых связок, тоже непросто. Если бы речь шла о тотальной немоте, ему бы просто выдали упаковку пилюль, отключающих на время голос, но тогда он бы не смог вести общение с обслуживающим персоналом. Еще одна неприятная деталь: в отличие от Мелехина, Грегори Бортвик был левшой, и тут уже ничего поделать нельзя.

— Ты, конечно, старайся делать что-то левой рукой, но только не самые важные вещи. Поздороваться — замешкайся, подавая руку. Помнишь, этот жест на видео? Вначале протяни левую, а потом, смутившись, правую. Ну, от всего не застрахуешься. Импровизируй. В конце концов, бывай почаще в зоне невесомости, после такого некоторые мелочи тебе простят. Мало ли, голова закружилась. Вот тебе документы Бортвика, все, что он писал о себе в анкетах и что проверили наши информаторы, все же мы не какая-то частная лавочка и должны иметь представление, кого отправляем на орбиту. Дорогой Гагарина, так сказать.


В космосе нет полутонов, полутеней, ничего половинчатого. Или минус двести и ниже, или плюс двести и выше. Вот «Зодиак» маленький, игрушечный, а вот, без всяких промежуточных стадий, он прыгнул навстречу и стал огромным. Мелехину показалось, что он сейчас просто врежется в «Зодиак», и на этом все его недолгое путешествие будет завершено. Медаль. Оркестр. Траурные венки.

Не дошло ни до оркестров, ни до катастроф. Модуль тряхнуло, сработали автоматические ловушки-финиширы, затем потащило вправо, маневровые движки корректировали позицию, а потом в наступившей тишине раздался звук, будто вылетела пробка из шампанского. Шлюзовая камера открылась.

— Здравствуйте! — поприветствовал он двух хмурых парней чуть постарше возрастом.

— И тебе не болеть, — сказал один, пока другой деловито цеплял тросы к каким-то контейнерам.

— Случилось что-то? — поинтересовался Мелехин, не слишком обрадованный такой встречей.

Ему казалось, он только что совершил подвиг, взмыл к самым звездам. Дорогой Гагарина, как сказал новый шеф. Но только дорога оказалась не таинственной сказочной тропинкой, а бывалым хоженым трактом.

— Пока ты поднимался, на наших косточках кто только не повалялся, не покатался, от КБ до ФСБ. Ценный ты груз, товарищ лейтенант. Беречь тебя, как зеницу ока, сказали.

— Ну, раз не сберегли туриста, — хотел съязвить Мелехин, но прикусил язык.

— Пассажиры спят. Тихонько идем в лазарет. Там и поговорим, — сказали ему, а после подхватили под руки и потащили, будто на буксире, сквозь шлюз.

Мелехина подташнивало, невесомость и взлетные перегрузки давали о себе знать. Но вскоре они достигли обитаемой зоны, где появилась гравитация, и там он чуть пришел в себя.

— Знакомься: главврач, медсестра, друг, товарищ и просто красивая женщина, — представили ему стройную молодую девушку.

— Астра, — протянула она руку.

— Олег, — ответил он, пожимая узкую ладонь.

Минуту стояла тишина, собравшиеся в помещении карантина космонавты, двое мужчин-техников и три женщины из обслуживающего персонала разглядывали вновь прибывшего.

— Очень даже похож, — сказала Астра, и только после этого появились улыбки.

— Добро пожаловать на «Зодиак», — теперь руку протянул старший техник, а за ним остальные.

— Аэлита. Венера. — Представились девушки.

— Это настоящие имена? Или так требуется для антуража? — изумился Мелехин. — Астра, Венера, Аэлита. Как на подбор!

— Ты еще не знаком с четвертой, — рассмеялись космонавты.

— Тоже какое-нибудь звездное имя?

— Угадал. Вега Анатольевна Швец, — вошедшая в карантинную палату женщина представилась сама. — Я тут вроде начальника, командую персоналом, ну, за исключением техников, у них своя кухня. Техники отвечают за «Зодиак», а мы — за туристов. И, кажется, со своей работой не справились.

— Подождите! — Мелехин все еще улыбался, но мысли уже потекли, побежали куда-то вглубь технических переходов «Зодиака», к его самым темным закоулкам, которые хотелось немедленно излазить вдоль и поперек, хотя он отлично понимал, что это уже проделано много раз. — Я всего лишь лейтенант из Следственного управления, сюда попал только потому, что похож на туриста из Шотландии. Так что никаких оправданий не нужно. Очень надеюсь, что смогу помочь и вместе нам получится отыскать пропажу. Готов приступить, Вега Анатольевна.

— Служебное рвение — это хорошо. Только придется чуть подождать. Нужно прийти в себя после перелета, заодно ознакомитесь с жилищем, одно дело — инструктаж на Земле, другое — на орбите. К тому же корабельное время — середина ночи. Вам бы поспать, иначе как вы станете изображать радость встречи со старыми приятелями? Сейчас важнее всего убедить туристов, что вы с нами, вы вернулись, все в порядке, а голос — это ерунда. Нам сказали, вы владеете языками?

— Английский, испанский, — ответил Мелехин, умолчав о знании исландского.

— Вот и замечательно. У каждого в отеле есть блокнот. Вы можете общаться, просто записывая вопросы и ответы на бумаге. Думаю, это сработает. Внешняя схожесть практически идеальная. Разве что щеки. У шотландца впалые, но спишем на вынужденное бездействие, на всякие бульоны и прочее. Четыре дня на четыре. То есть — четыре дня с ним общались другие туристы, потом на четыре дня он пропал, так что впечатления от непродолжительного знакомства наверняка у всех смазались.

— Да и отступать нам некуда, — добавил Мелехин.

— Это точно, отступать отсюда совсем некуда. Разве что некоторым шотландцам удается. Ладно, идемте. Ваш новый адрес — «Зодиак». Сегмент Синий. Каюта восемь.

Затем все из фантастического превратилось в обыденное. Каюта, которую в путеводителях рекламщики упорно именовали гостиничным номером, оказалась весьма уютной, без излишней роскоши. Только самое основное. Кровать, свежее постельное белье, как в обычной гостинице. Столик, два экрана на стенах, один для просмотра видео, второй для видеоконференций с другими пассажирами, как пояснила Астра, приставленная к Мелехину в качестве негласного провожатого. Круглый иллюминатор, прикрытый непрозрачной шторкой. Планшетный компьютер. Вазочка со свежими гвоздиками. Небольшой бар-холодильник, вдоль всей каюты — страховочные леера, на случай сбоя системы псевдогравитации. Стены расписаны в теплые тона, а вот потолок темный, с россыпью мерцающих звезд. Космос повсюду. Как оказалось, это мерцание служило еще одной цели. Буквально через минуту Мелехин, любовавшийся потолком, несмотря на возбуждение от перелета, уже спал сном младенца.


4


На удивление, операция по внедрению, как назвал Мелехин процедуру приветствия после возвращения из карантинной каюты, прошла без шероховатостей. Утром он занял свое место за столом под аплодисменты остальных семерых обитателей Синего сегмента отеля. Мелехин встал, раскланялся, он знал, что шотландцу был не чужд артистизм и чувство юмора, а затем показал на горло и просипел что-то вроде «эх, какая досада, придется долечиваться на Земле». Возможно, ему это только показалось, но один из туристов за соседним столом, мистер Отто Клошвиц, директор и совладелец металлургического комбината в Руре, как-то странно посмотрел в его сторону, чуть сощурив глаза. На всякий случай Мелехин решил ему подмигнуть, что могло означать что-то вроде «мы оба знаем эту небольшую тайну». Его он решил взять на заметку. Но сразу после ужина подошла Астра и потащила в медблок, заявив, что персонал заботится о своих клиентах и что трижды в день Грегори Бортвик должен проходить врачебный осмотр.

Затем для туристов был организован показ редкой документальной хроники о полете Гагарина, о запуске первого спутника, о подготовке к первому полету на Луну. Все же первыми, кто сумел составить полный атлас обратной стороны Луны, изучить окололунное пространство, запустить корабль, сумевший облететь Луну и вернуться на Землю, да еще с двумя живыми организмами на борту, степными черепахами, был Советский Союз, который у всех ассоциировался теперь с Россией. Пока туристы с разной степенью увлеченности просматривали хронику, Мелехин, в сопровождении Астры и одного из техников, облазил все закоулки отеля.

— Видите, спрятаться негде! — разводил руками техник. — А всякие потайные зоны — это бред полный. В узких щелях, даже если они где-то есть, человеку не поместиться.

— Мы говорим о цельном теле, а если каким-то образом Грегори был расчленен? Мало ли... Конкуренция. Дискредитация. Представляете, какие броские заголовки тут возможны? «Каннибализм на русской космической станции», «Азиаты, поедающие британского поданного», или что-то в этом роде.

— Тогда должны были остаться какие-то следы, — ни минуты не смущаясь предложенной версии, ответила Астра. — Мы тоже, кстати, подумывали, а что, если туриста нужно искать по частям? Но нет. Никаких следов. Да и чем бы его тут разделывали? Это только в фильмах ужасов легко: разрезать человека на части. Повсюду датчики и видеокамеры. Вы наверняка видели, турист не просто исчез, а умышленно спрятался. Мы просчитывали, можно попасть в мертвые зоны, что он и проделал.

— Можно. Но для чего? Какова цель этого тайного маршрута? Куда он мог пойти? Даже если скрытно, избегая поля зрения камер?

— В том-то и дело. Некуда ему деваться.

— Ну, а какие-то там механизмы, станция вращается, должны быть какие-то гигантские подшипники или что-то вроде?

— Нет никаких подшипников и страшных шестеренок, это вы фильмов насмотрелись. Все механизмы псевдогравитации находятся за пределами обитаемой зоны. Попасть туда можно только после выхода в открытый космос. Есть технический туннель. Он проходит внутри центральной оси станции. Его мы уже осматривали. Люки доступа в рабочие зоны закрыты, сами видели, да и некуда там деваться.

— Ну, а все же? Может, у него имелся помощник? Если бы двое сговорились? Ты лезешь в технический отсек, а я закрываю люк снаружи...

— Проверяли. Чисто в технических отсеках. Никого и нигде.

— Выйти в космос он не мог?

— Полностью исключено! Открыть люк шлюзовой камеры — такое мимо нас не пройдет. Там камера слежения и масс-детектор. Если кто-то подходит к шлюзу, камера включается и фиксирует происходящее.

— Ясно. Что ж. Вам нужен такой же, как я, только более шотландский пассажир? Будем искать, — пошутил Мелехин, хотя ему было совсем не весело.

Не так он представлял командировку на орбиту. Ему казалось, все будет просто. Что экипаж, уставший от однообразия вахт, пропустил какую-то мелкую деталь, и именно он, Мелехин, быстро распутает эту головоломку и найдет останки погибшего туриста. Он с самого начала почему-то уверился, что Грегори Бортвик пожелал закончить свой путь в таком необычном месте, чтобы остаться в памяти как первый человек, совершивший самоубийство на орбите. Но оказалось, что убиваться, да еще так, чтобы никто не заметил и не нашел никаких следов, тут и в самом деле было негде.

На всякий случай он решил еще раз пройтись по тому же маршруту, который персонал станции «Зодиак» проделал уже, быть может, раз двадцать. На то, чтобы обследовать все переходы станции, требовалось не более получаса. Одновременно персонал проверил все жилые каюты. Прошелся. Ничего. Черт! Вслед за недовольством он почувствовал некоторое замешательство. Чудес не бывает! Ну и что, что здесь космос? Версия с инопланетянами даже не рассматривалась. Заявить, что один из космических туристов был похищен инопланетными формами жизни, было все равно что собственноручно прикончить «Зодиак», а вместе с ним и весь гостиничный бизнес, никто из руководства «РосКосмоТура» на это никогда бы не пошел. Уж лучше версия с самоубийством. А улики как-нибудь изобразим сами.

После обеда все повторилось шаг в шаг. И Мелехину стало окончательно ясно, что удачи ждать не придется. Нету. Растворился турист. Но как это доложить на Землю? Лодырев ждал доклада к концу дня. Что он мог сказать генералу?

Во время ужина он пристально всматривался в лица туристов, возможно, даже пристальней, чем это допустимо правилами приличия. Да и черт с ними, с правилами, решил Мелехин. Пусть думают, что хотят, чего взять магнатам с люмпена? Я все же технарь, а не граф, не олигарх. Технарь. Технарь...

Это слово почему-то зацепилось за край сознания и не отпускало. Что же они упускают? Встав из-за стола, вяло изобразив прощание, Мелехин отправился в номер Грегори, то есть в свой номер, где заново принялся перечитывать досье Бортвика, все, что касалось его трудовой деятельности, позволившей ему осуществить мечту — подняться на орбиту. Чем же он так прошиб своих боссов, что те решили скинуться на поездочку стоимостью в пятьдесят миллионов, доставшуюся именно ему, Бортвику? Так, сверхурочные. Ага, лез из кожи, что ж, молодец. Усовершенствование аппарата подачи какой-то там смеси в какую-то там хрень, что повысило уровень выработки... Мелехин знал, что чаще всего дьявол кроется в деталях, и именно такие вот мелочи, как понимание технической стороны деятельности пропавшего инженера, могут послужить ключом к разгадке. Но также он понимал и другое: всему на свете есть простое объяснение, и не стоит плодить сущностей сверх необходимого. Бортвик работал в автоконцерне, в офисе проектирования аппаратов по производству изделий из резины. Жесть! Ничего общего с космосом. Сетевая активность... Тут тоже ноль. Компьютерные игры. Социальные сети, сайты с объявлениями о купле-продаже, спортивные обозрения, интерактивные приложения, стандартный набор. Хакером Грегори не был и взломать систему видеонаблюдений не мог, даже если бы его допустили в технический центр «Зодиака» и там оставили наедине с бортовой аппаратурой отеля. Книги... Фантастика. Фильмы — она же. Бортвик оказался фанатом «Звездных войн» и «Звездного пути». Ну, мотивация понятна. Тот, кому привычно смотреть лишь под ноги, не станет мечтать о полете на орбиту. И вкалывать по три-четыре смены в неделю сверхурочно ради этой самой корпоративной премии. И у тебя это получилось, Грегори! Что же случилось потом? Семьи нет, но встречается с девушкой. Есть фото. Некрасивая. Вместе отдыхали на островах. Обручены. Конфетно-букетный период полным ходом. Не то. На личном фронте все нормально. Мыслей о суициде никогда не допускал. Не был. К психоаналитикам-психиатрам-психологам не обращался. К гадалкам тем более. Тут Мелехин почувствовал укол совести, потому что часто грешил онлайн-гаданиями и прочим фэншуем. Заявление о включении в группу туристов на российскую станцию «Зодиак». Прошу. Обязуюсь. Предупрежден. Ага, вот еще мотив: с детства люблю все фантастическое и все, связанное с космосом, уважаю традиции русской космонавтики, доверяю качеству российского космического оборудования. Очень хочу увидеть звезды и облететь Землю. Вся фраза подчеркнута. И что же? Пришел, увидел, исчез?

На экране загорелся сигнал вызова. Лодырев вышел на связь.

— Что там у тебя? — без предисловий, без вопросов типа «как долетел», в лоб спросил генерал.

— Ничего, товарищ генерал. То есть совсем ничего не понимаю. У человека сбылась мечта жизни. Он поднялся на орбиту. Увидел звезды. Можно сказать, потрогал руками их свет, прокатился вокруг планеты.

— Мелехин, давай без лирики. Никуда он не катался.

— Да это я так, образно, в смысле, что вышел в открытый космос и летал на туристическом боте, он ведь к этому стремился.

— Я понял. Вот только в космос он выходил, тут без обмана, а на прогулочный модуль не попал.

— То есть как это? У него же полный пансион! Фирма оплатила. Поощрение, лучший работник, все такое.

— Да там какая-то неувязка вышла с контрактом. Или же фирма не столь щедрой оказалась, не знаю, в общем, пункт насчет облета ему аннулировали, он даже спорил с персоналом «Зодиака», ему показали копию контракта, и он отстал. В качестве утешительного приза выдали абонемент на четыре дополнительных часа в бассейне. Так что наша совесть, как говорится, чиста. Каждый килограмм на борту челнока — это деньги, Олег, и немалые. Но неважно, ищи дальше, он не иголка. Живым или мертвым, он должен быть на «Зодиаке», и ты мне его обязательно найдешь. Иначе отправлю в Шотландию, играть роль до конца, веришь?

— Верю, товарищ генерал!

— Все, отбой, жду результата.

Экран погас. Мелехин перечитал строки анкеты. Хочу увидеть звезды и облететь Землю. Подчеркнуто. Зачем-то он выделил эту фразу. Чем-то она ему была важна. Или же зачем-то ему было важно это проделать. Свет в конце туннеля?

— Астра! — вызвал он по внутреннему коммуникатору. — Пожалуйста, зайдите ко мне. И как тут посмотреть расписание вылетов прогулочного бота?


5


В Шотландии Мелехин все-таки побывал. Не сразу, спустя месяц после окончания полета. В связи с успешным выполнением задания ему разрешили три месяца отпуска и выдали солидные наградные. Теперь, после подъема на орбиту, он как-то совсем иначе смотрел на ту землю, по которой ходил. Теперь он знал, какая она хрупкая, маленькая, затерянная, беззащитная и какая она волшебная, наша Земля. Грегори встретил его, как и обещал, прямо в аэропорту. С ним была невеста, рыжеволосая, носатенькая, с веснушками во все лицо. Впрочем, в жизни она оказалась весьма милой особой. Оттуда они отправились в кафе, посидеть, поболтать, вспомнить «Зодиак» и те удивительные дни. А еще как Мелехин, докопавшись до истины, вытаскивал Грегори Бортвика из ложемента прогулочного бота. Облететь Землю, — не просто мечта. Это было их совместное желание, закрытое на ключ и брошенное в воду. Их тайна, к которой присоединился невольный свидетель.

— Грегори сказал, если ему удастся побывать в космосе, а потом облететь землю на прогулочном кораблике и помахать рукой над Шотландией, мы будем счастливы всю жизнь. Он так боялся, что небо закроют облака и он не сможет разглядеть, где там внизу Шотландия, так боялся...

— Да уж. Сильно испугался. Особенно когда узнал, что его прогулочный полет отменяется. Прокрался мимо камер наблюдения, пропустил туристов, завершивших такой полет, а сам пролез в челнок и там спрятался. Камеры с масс-детекторов оказались бессильны, потому что были активированы уже после того, как туристы покинули посадочную площадку. Вот как ты смог прошмыгнуть, что никто из туристов о тебе не вспомнил?

— Повезло. Ваши техники решили, что я вернулся вместе со всеми, они следят за кораблем, а за туристами следят другие. Если бы это были обитатели моего, Синего сектора, ничего бы не вышло. Но это были другие, из Красного. И я решился. Что значат четыре дня ожидания по сравнению с целой счастливой жизнью? — весело смеялся теперь Грегори, потягивая темное пиво.

— Дождался. Молодчага.

— Но как же так? Они ведь должны были оплатить! А русские не станут требовать каких-то денег за полет? — вмешалась невеста, оказавшаяся практичной особой.

— Нет, они сказали, что это подарок. Видимо, не надеялись меня найти. Если бы челнок вылетал каждый день, было бы меньше мороки, а так... Четыре дня... Я думал, меня расстреляют или сошлют в Сибирь. От радости, что я нашелся, они все-таки разрешили прокатиться, вместе с двойником!

Мелехин рассмеялся, вспомнив, как от счастья, когда увидел живого Грегори Бортвика, расцеловал всех звездных девушек, собравшихся перед гибким рукавом перехода в прогулочный челнок. Он понимал, повезло не только Бортвику. Ему, Мелехину, тоже повезло. Да еще как! Шутка ли, подняться на орбиту, облететь Землю, махать руками над городом, где мать ждала весточки из Антарктиды, не догадываясь, что сын смотрит на нее с высоты.

— Это вам от одного генерала, имени называть не стану, скажу только, он тоже очень рад, что все у нас закончилось хорошо. Кстати, он оказался на удивление сентиментальным.

И Мелехин поставил на стол темную бутылку весьма дорогого армянского коньяка.


Выбрать рассказ для чтения

43000 бесплатных электронных книг