Наталья Духина

Клистрон

Сирена выла не переставая.

— Тревога! Всем пройти к месту эвакуации! — раздалось по станции.

Стажеры Ал и Дэн лишь вчера прибыли на КС-5 и в момент объявления тревоги спали, измученные непривычной обстановкой. А проснувшись — сирена разбудит и мертвого, — соображали спросонья туго: их тошнило, примитивно и неэстетично.

Дэн, невысокий и худощавый, а потому более мобильный, отстегнулся из лежака, подплыл к люку и выглянул.

— Шевелись давай! — поторопил друга. — Нет никого, все уже!

— Чем командовать, лучше б собрался, — буркнул Ал, на голову выше и вдвое толще. — Кейс!

Дэн хлопнул себя по лбу и ринулся надевать кейс — плоский компактный рюкзак, где хранилось самое важное — их общие наработки, с которыми они прибыли покорять космос.

— Готово! И куда теперь? — выглянув в коридор, он вертел головой, пытаясь сориентироваться. Где корабль, на котором прилетели? — по инструкции именно туда следовало держать курс при эвакуации.

— Давай вперед! — подтолкнул его Ал.

— Вперед направо или налево?

Отсеки соединялись друг с другом гибкими туннелями, образуя многослойную структуру, гораздо более ветвистую, нежели значилось в схеме, заученной на Земле. Да, по прибытии их провели по станции, устроив показательную экскурсию. Но то ли из-за опрокидывающего воздействия невесомости, в которой они очутились впервые, а может, благодаря восторженному состоянию души — еще бы, столь долго готовились, работали на износ, мечтали — и вот оно, осуществилось! — в головах царил легкий сумбур прострации, вызывающей ориентационный кретинизм. После сна лишь укрепившийся.

— Вроде мы оттуда вчера? — неуверенно пробасил Ал, махнув вправо.

— Согласен! — кивнул Дэн.

И поплыли стажеры совсем не в ту сторону. Кувыркаясь, не попадая в оптимальные точки отталкивания, перемещались они отнюдь не быстро. Привыкшие на Земле к учебным тревогам, волновались не так чтобы сильно: ну попали впросак, ну поругают... Новичкам простительно.

И таки добрались — в холл. Холлом космонавты называли центральный модуль с тренажерами и большим экраном. И опять никого! Пустынное безмолвие, усугубленное надсадным, монотонным ревом сирены. Взять с собой шлем с рацией не догадались!

— Какие же мы болваны! — озвучил Ал общую на двоих мысль. — Стоп. Раз свет горит, здесь должно быть перегово...

— Смотри! — перебил Дэн, тыча пальцем в потолок. На потолке сияла «Схема эвакуации». Четкая, понятная. Вон холл, а там — причал номер четырнадцать, куда они должны прибыть. — И правда, болваны... не в ту сторону! Двигаем обратно?!

И тут ухнуло. Отсек задрожал мелкой противной дрожью. Замолкла сирена. Переход к тишине был настолько резок, что заложило уши. Неужели тревога не учебная?! — пробрало обоих. Неприятно засосало под ложечкой — нарождалась паника, примитивно животная, липучая.

— В темпе! — Оттолкнувшись от стены, Дэн нырнул в проход. Ал за ним.

— Эй вы, ботаники! — услышали вдруг сзади знакомый голос, звонкий, насмешливый.

Дэн резко затормозил, схватившись за веревку, с одновременным разворотом тела. Ал, торпедой летевший вслед, не успел среагировать и всей массой воткнулся в субтильного друга. Дэн от неожиданности выпустил веревку. Комок из двух тел с грохотом впечатался в стену. Упруго отразился и поплыл обратно.

— А-ха-ха! — покатилась со смеху Юля. Взгляд колючий, с сумасшедшинкой.

Она висела в проеме, мимо которого они просвистели, не заметив, — очевидно, был закрыт, пока она не отворила люк. Тонкая, воздушная. Легкий эластичный костюм облеплял ее всю, подчеркивая девичьи прелести. «Вызывающе, развратно подчеркивая», — уточнила бы бабушка Ала. Светлые волосы стояли дыбом — летящим прозрачным облаком. Облаком не простым, а фосфоресцирующим изумрудным светом! — на фоне светильника, вмурованного позади в стену. Это они позже про светильник поняли, первое же впечатление было — ее волосы светились сами по себе.

Стажеры таращились на нее словно бараны, проглотившие язык. Застывшие в нелепых позах, они медленно, но неотвратимо текли по инерции, одни лишь головы синхронно поворачивались, держа в фокусе невозможное видение. Паника, охватившая было сознание, как возникла внезапно — так и сдулась, уступив место иным чувствам.

Данная особа прибыла вчера вместе с ними. Статус, образование — непонятны. Вот они, к примеру, — аспиранты-физики, заслужили право стажироваться на КС-5, победив в длительном, изнуряющем марафоне конкурсных поединков среди студенческой молодежи на предмет космоса, у них и программа научных экспериментов на полгода вперед расписана. А она? Откуда такая молодая? По всему — космическая туристка, дочь какой-нибудь шишки; личные данные подобных персон, как правило, засекречены. Всего ничего и побыли вместе — во время полета, а эмоциями отрицательными зарядились на год вперед. Существуют, оказывается, и в жизни заносчивые высокомерные язвы. Доисторические. Без понятия о культурных нормах поведения.

Но до сих пор язва расхаживала в скафандре да бесформенной униформе, кто ж знал, что она такая... Такая... Упасть не встать. А нимфам простительно быть язвами, ведь не может природа, чтоб и тут, и там.

— Мальчики, очнитесь! За мной давайте! — неожиданно произнесла нимфа нормальным человеческим голосом и нырнула в ту самую трубу, откуда возникла.


Это на Земле любят баловаться учебными тревогами, а на КС если взвыло — жди беды.

Насупленный, командир глядел на приборную доску, куда стекалась информация о состоянии станции. Мигающие огоньки сигнализировали о неполадках. Характер повреждений недвусмысленно указывал на причину: метеорит, будь он неладен, пробил оболочку. И понеслось: один сбой цеплял другой, проблемы множились, наслаивались, словно снежный ком, катящий с крутого склона. Пробои случались и раньше — и ничего, справлялись. Но в этот раз случай особый: удар нанесен в самое чувствительное место — в реактор ядерной энергодвигательной установки (ЯЭДУ) нового поколения, проходящей на станции обкатку. При тех же габаритах опытная установка была призвана выдавать — и выдавала! — мощность в сотни раз большую, чем действующие экземпляры мегаваттного класса. Полугода не прошло, как ядерного монстра пустили гонять на стенде, испытания в самом разгаре — и вот на тебе, получите! — злился командир. Он, нисколько не ученый, и то задавался вопросом: как можно оставлять неизменным — при возросшей-то мощности! — теневой принцип экранировки реактора, предполагающий усиленную защиту лишь с одной стороны, примыкающей к кораблю. Незачем, мол, тратиться на остальные стороны, утяжелять конструкцию, если при эксплуатации вокруг все равно будет безбрежная пустота, — утверждали разработчики. Вот оно и прилетело оттуда, из безбрежности — маленькое, релятивистское.

Полным ходом шла эвакуация персонала. Организованно, без паники и в темпе народ растекался по расписанным заранее местам посадки.

Основной контингент — физики, обслуживающие ядерную установку, и строители, возводящие очередную секцию, — грузились в «Аэлу», вместительный (на сто персон) буксир межпланетного сообщения. Собран воедино он был уже в космосе: на керосине такую махину с Земли на орбиту не вытянуть, а ядерные ракетные двигатели в пределах планеты запрещены. ЯЭДУ нового поколения разрабатывалась в том числе и под «Аэлу», ее нынешний мегаваттный аналог не позволял осуществить в полной мере амбициозные планы полетов на дальние планеты.

То и дело поступали сообщения о готовности от кораблей малой вместимости. Командир, не медля, разрешал старт, и шестиместные «Федерации» и «Драгоны» с жилыми отсеками длиной 6, диаметром 4,5 метра один за другим покидали станцию; после отлета на безопасное расстояние они будут висеть на орбитах до получения дальнейшего приказа — эти могут хоть на Луну, хоть на Землю, ограничений нет.

— Командир, у нас чп! — нарушило ладный рабочий ритм нервное сообщение с «Аэлы». — Сопла... арматурой помяло, аккурат холку. Поломка ерундовая, но время!

— Сколько? — голос командира остался ровным, негромким.

— Сутки как минимум. Пока раскрутим, пока...

— Что предлагаешь?

— Буксировать. Малую тягу обеспечим. Вместе — справимся. А там отвалим подальше — починимся.

— Хорошо, выпускай платформы. Две «Федерации» тебя устроят?

— Вполне. Ждем! — на том конце явно повеселели. Две «Федерации» — это максимум и оптимум, по числу платформ.

— Буксировать буксир, вот где ирония! — фыркнул штурман, несущий вахту на пару с командиром.

Из не стартовавших — всего два корабля и осталось: командирский и прибывший накануне «Феникс». Только собрались с ним связаться, как он сам вышел на связь.

— Стажеры не прибыли! — огорошил «Феникс» неприятным известием. — И в кубриках их нет.

— А Ю... — у командира перехватило голос.

— Юля пошла за ними, — тут же пришел ответ. — Без приказа. Я запретил, а она — все равно. Сказала — быстро.

Руки у командира сами собой сжались в кулаки: девчонка в своем репертуаре. Спасатель в юбке. Еще, небось, и попросила сразу наверх не докладывать, подождать, хлоп-хлоп глазищами, кого угодно уговорит. Хотя... почему нет, знает станцию как дом родной; дом родной и есть, коль она тут родилась, и кому как не ей... — осадил свое возмущение командир. Но на душе скребло. Тянуло выматериться. Не понимает, глупая: после гибели родителей — они, старожилы, за нее в тройном ответе! она им больше, чем дочь! ни пылинки! ни... А ведь потому и ушла без спросу: знала — не позволят.

Штурман щелкал тумблерами, выводя на экран по десять окон зараз.

— Вот они, голубки, все трое, на стыке восьмого и девятого. Ничего себе загуляли, кругаля махнули.

Ни к одному из этих секторов не пристать, стыковочные узлы заняты: в восьмом — на постоянный прикол пришвартован учебный модуль, в девятом — «Молот», из последних «Союзов», даром что старый — работает как часы.

— Девятый — эт-то хорошо... — повеселел командир.

Соображает девочка. Или лучше так: чует девочка станцию. Повела бы компанию к «Фениксу» — застряли бы напрочь, на экране в той части туннели через один красным отсвечивают, что означает — нарушена герметичность. А так — улетят на «Молоте», отстыковать и разогнать корабль Юля умеет. По идее, инструкция запрещает его использовать с любой целью, кроме одной-единственной, для которой он железно предназначен. Но в случае угрожающего жизни ЧП, в отсутствие той самой цели, почему бы «Молоту» и не подбросить ребят до безопасного места, а после снова вернуться на пост, — он, командир, одобряет. Лучше бы, конечно, иметь свободный причал, подобрали бы потеряшек к себе — всего и дел, а еще лучше — летел бы тот метеорит на метр левее... Бы да кабы. Росли бы грибы.

Командир отправил «Феникса» стыковаться с «Аэлой».

В очередной раз тряхнуло. На секунду в рубке воцарилась темнота — и вновь засияло: вышедшую из строя подстанцию сменил запасной генератор. Пронзительно заверещал компьютер, извещая о включении режима глобальной блокировки. Активировался данный режим в случае, когда разгерметизации подвергалось более половины всех туннелей.

— Восьмой, девятый — целы, кольцевой до них от нас — тоже! — предвосхищая вопрос, доложил штурман. Сосредоточенный, весь в программе, руки, словно у пианиста, порхают над клавиатурой. — Чтоб его... ***!

— Что еще? — напрягся командир. Штурман редко ругался.

— Блокировку программа отказывается снимать!

Вот оно, новое программное обеспечение под опытную ЯЭДУ. Плохо. Ребята в шаге от спасения — но шаг этот без посторонней помощи им не сделать — все люки блокированы, в том числе внутренние. Разблокировать можно лишь вручную — блокиратором.

— Аварийные пошли! — вскричал штурман.

— Ну хоть что-то... В этом бедламе... — протянул с видимым облегчением командир.

Наконец-то, после управляющих и регулирующих, его величество компьютер соизволил ввести основной элемент защиты — аварийные стержни. Те самые, про эффективность и надежность которых разработчики уши прожужжали. Ноу-хау, мол, — особый поглотитель нейтронов, остановит любую реакцию. Головой ручались: панацея и спасение.

Тряска утихла. Воцарилась напряженная тишина — компьютер, и тот перестал верещать, надрывая и без того натянутые нервы. А ведь сработало — аварийные стержни, и правда, притушили реакцию!

Оба выдохнули — гора с плеч. Хоть и было заявлено, будто автоматика лучше знает, когда и какую вводить защиту, но как-то оно тревожно — отдаться машине на откуп.

Но режим блокировки и не подумал отключиться, что, в принципе, логично: герметичность туннелей осталась на прежнем недопустимо низком уровне.

Штурман чертыхнулся, достал из сейфа блокиратор, сунул за пазуху.

— Я к ним! — направился к выходу.

— Скафандр не забыл надеть? — нагнал его строгий вопрос командира.

— Зачем? герметизация до них не нарушена, знай блокиратором хлопай. Двадцать минут — и мы на «Молоте».

— Говорит «Аэла». «Феникс» на платформе, ждем вас! — донеслось по рации.

— Видишь — ждут, нет времени на скафандры.

— Тебе виднее... До встречи!

Старые волки хлопнули друг друга по плечу, прощаясь.

— За нас не переживай, командир, прорвемся! — бросил Саныч и растворился за дверью. Хлюпнул с чавканьем люк.


Маневрируя, командир одним глазом поглядывал на экран. Лихо Саныч бороздит по туннелям! Чемпион, спринтер. Быстрее него может лишь Юлька, но она не считается — другая категория.

— И раз, и два...

Синхронно и ритмично «Федерации» расталкивали «Аэлу», стоящую «под парами» на малой тяге. Есть отрыв! Массивный буксир отвалил от станции. И Саныч дошел! Командир с удовлетворением наблюдал на экране картину воссоединения молодежи со штурманом. Дела идут! — тихо порадовался.

Зря. Зря он радовался.


Видеоряд пропадал с экрана не сразу весь, а частями. Негромкий хлопок сопровождал обрыв туннеля и схлопывание картинки восьмого сектора. За ним — кольцевого. И черт с ними! — зато девятый цел! — держал за ребят командир кулаки. Группа как раз вплывала в «Молот» — последняя оптимистичная картинка, отраженная экраном перед тем, как прервалась связь.

Датчик расстояний показывал пятьсот метров от «Аэлы» до станции, когда хваленая защита перестала защищать. Недолго проработала. Что случилось, почему?! Разработчики-создатели тоже не понимали. Толпились в рубке «Аэлы», командир по кабельной связи наблюдал их растерянные лица. Что-то пошло не так с этими аварийными стержнями. И сделать ничего не могли — без связи-то! Программа сама химичила там, на станции.

— Всем внимание! Полный ход! — отдал командир приказ. Символический. Куда уж полнее, и так на пределе.

Нет сил слушать невнятное бормотание создателей... Оправдываются. Аварийная защита, мля... Сколько, сколько осталось? Пять, от силы десять минут?

Быстрее бы, резче лететь — но не перепрыгнуть законы физики, невозможно за короткий период времени разогнать массивный буксир. Себе он врать не привык — нет у них шансов. Экипажу «Молота» в этом отношении легче, десять и более жэ осилят запросто, Саныч сможет. Ну, хоть у ребят вероятность спастись ненулевая.

Осознали и пассажиры «Аэлы» приближение конца. Крики скоро сменились мучительными всхлипами, а потом и они угасли — народ по углам расползся, затаился.

Тихо. Нервы обнажены — ждут удара. Больно не будет, будет быстро. Горячий плазменный шар ядерного взрыва поглотит и растворит материю в пределах радиуса ближнего действия.

Расслабиться. Окинуть незримым взглядом прожитые годы, оценить — как она прошла, жизнь? Приготовиться к переходу в мир иной.

Все еще тихо. Долго, однако, тянутся последние секунды. Он бы сказал — минуты. Десятки минут. Время, слыхал, на последнем рубеже растягивается — но не настолько же!

Чем дольше тянется тишина — тем больше шансов на выживание?!

Свет! Сквозь иллюминаторы пролился белый свет, вот оно — взрыв!

Непонятно... Он живой? И даже не раненый?! И корабль в порядке! О чем они лопочут, создатели монстра? Лица искажены дебильной радостью.

Взрыв был не ядерный.

«Молот» исполнил свою миссию — протаранил реактор. Примитивным, но действенным способом разорвал цепную реакцию, не позволив массе делящегося урана стать критической.

Командир закрыл глаза, в груди закололо.

Ребята пожертвовали собой ради них.


Штурман, расположившись в кресле пилота, недоуменно глядел на экран, сообщающий о стабильной работе аварийных стержней.

— Какая стабильность, если трясет?! — прорычал он.

Ал и Дэн переглянулись. Одна и та же мысль посетила светлые головы. Стажеры прибыли на КС-5 как раз для работы с опытной ядерной установкой, им ли не знать; они тогда еще сообразили, на стыке девятого и восьмого секторов, когда затрясло: накрылась аварийная защита.

— Пробуем исправить? — полувопросительно предложил Ал.

— Согласен! — кивнул Дэн.

— У вас что, есть доступ? — удивился Сан Саныч.

— Ну-у... Вчера, по крайней мере, был. Ща проверю. — Дэн скинул кейс, достал из него небольшой манипулятор и подсоединил его к выводящим клеммам на пульте управления «Молота». — Есть! Быстрее надо, скоро рванет.

— Что ты сейчас сказал? Я правильно понял — защита накрылась?

— Да. Осталось десять минут.

— «Молот» должен замолотить! И он замолотит, — ощерился штурман, запуская двигатель на прогрев.

— Мы попробуем наладить стержни, — с нажимом, четко разделяя слова, сказал Ал, глядя штурману в глаза. — Там заело, скорее всего. Выведем, встряхнем и снова введем.

— Пробуйте — у вас две минуты. Потом — извините.

Стажеры уже его не слышали. Склонившись, колдовали над своим манипулятором, изредка перебрасываясь непонятными словами.

— Пускаем? — отдуваясь, спросил Ал. Взмокший, одутловатый, похожий на измочаленного слона.

— Согласен! — пискнул взъерошенный Дэн, в ответственные моменты голос его стабильно срывался на фальцет.

Они оба вытянулись, прислушиваясь.

Во все глаза наблюдавшая за ними Юля тоже замерла, вбирая в себя ощущения и звуки.

— Сработало, лучше стало! — сказала она, когда стажеры уже было расстроились.

— «Молот» должен замолотить! — повторил штурман, на этот раз не столь агрессивно.

— Обязательно! — откликнулся повеселевший Дэн, тоже уловивший положительную динамику — но на манипуляторе. — Сан Саныч, у нас теперь целых полчаса времени!

— Полчаса?.. Полчаса! Ну, держитесь... Стартуем! Да за скобу держитесь, какие кресла!

Корабль резко дернулся — в одну, потом в другую сторону.

— Приехали! — обрадовал штурман.

— К-куда мы... за минуту... приехали? — не понял Ал.

— Учебка! — вскрикнула Юлька, выглянув в иллюминатор. — Сан Саныч, мы туда? Через мусорный шлюз, верно?

— Точно. «Молот» трогать нельзя. Ставлю время на... Через двадцать минут — да, студенты?

— Двадцать две, — уточнил Дэн, вглядываясь в манипулятор.

— А это... Мы же не... Не состыкованы! — все еще не понимал Ал. Бок о бок, но без соприкосновения, в метре-двух, «Молот» медленно скользил вдоль неказистой оболочки учебного модуля, больше смахивающего на болванку, нежели на корабль.

— Скафандры и прочие аварийные штуки на «Молоте» не положены, ведь так? — поддержал непонимание товарища Дэн. Оба нервничали — не любили не понимать.

— Ботаникам не дано... Нас, астронавтов! — пропыхтела Юля, надевая шлем.

— Блокиратор! — вручил ей девайс Саныч. — Давай, девонька. Эх, предлагал же мне командир скафандр... Студенты, за скобу взялись и держимся! Юля, шланг где лежит, помнишь?

— Помню. — Она висела над люком сосредоточенная, углубленная в себя. Но не просто висела, а ритмично извивалась — словно змея, исполняющая ритуальный танец.

— Десять секунд... Три, две... Пошла!

Что случилось дальше — стажерам долго еще будет сниться.

Люк открылся. Девчонка нырнула в пустоту открытого космоса — как была — без скафандра, в своем облепляющем костюмчике! И люк закрылся.

Снова люк открылся лишь через пять минут, в которые ошалелые, вошедшие в ступор стажеры надсадно дышали, открывая рты подобно рыбам, выброшенным на берег, — и совсем не из-за понижения давления на корабле, а по причине безмерного потрясения.

В этот раз за люком проглядывал туннель — шланг, зовут его между собой космонавты. В сложенном виде походит на скрученный противопожарный рукав; магнитный ободок наружного края плотно облепляет периметр проема, нажимается кнопка и — пух! — изделие автоматически разворачивается в трубу, конец которой, тоже магнитный, притягивается к другому желанному люку — корабля ли, секции, без разницы, размеры стандартные. Гофрированный шланг мог растягиваться на двадцать метров.

— В темпе, рты закрыли и вперед! — подтолкнул стажеров к туннелю Сан Саныч.

Как только перебрались на соседний корабль, штурман велел крепиться в креслах. Юльку бережно упаковал сам. Она была в сознании — выпученными, сухими до блеска глазищами то и дело постреливала в сторону ребят. Но слабая — ни говорить, ни двигаться не могла.

— Как она? — потрясенные, стажеры ни о чем другом думать были не в состоянии.

— В порядке. Отойдет, не боись.


Два корабля стартовали одновременно: запрограммированный на исполнение миссии «Молот» пошел набирать дистанцию для разбега, учебный модуль — улепетывать во все лопатки.


— Мальчики... Эй! Очнитесь! Ну же... Хватит уже!

— Чего хватит? — просипел Дэн, с интересом приоткрывший один глаз.

— Дам пугать, вот чего!

Битый час хлопотала над стажерами, приводя в чувство. Волновалась, как бы рассудком не повредились, десять «жэ» и не таких ломало, а тут организмы рыхлые, неподготовленные — ботаники, одно слово. Сейчас вот опять невесомость, а столь резкие перепады силы тяжести здоровью не способствуют. Особенно новичков.

— А где они?

— Кто? — оторопела Юлька.

— Не кто, а где. Дамы.

— Юленька, не обращайте внимания, он пошутить желает — а не умеет! — галантно встрял Ал, тоже очнувшийся. — Вы — не дама, вы — фея. Космическая!

— А, в этом смысле... Ладно. Но я запомнила! — покачала она пальчиком перед носом у стушевавшегося Дэна. — Слушайте, Саныч за бортом антенну чинит. Но он же ни фига в антеннах... Посоветовали бы ему, что ли.

— К-какую антенну? — насторожились стажеры.

— А когда рвануло, по нам осколком проехало. Большим таким, еле увернулись. Корпус — ничего, выдержал, но аппаратура снаружи — всмятку. Саныч сказал — надо восстанавливать. Ну и полез.

— Что... Тоже без скафандра? — воровато оглянувшись, шепотом спросил Ал.

Юлька фыркнула.

— За кого вы нас принимаете? Да тут куча скафандров! Техника безопасности обязывает в каждом летательном аппарате их иметь! Ну-у, кроме «Молота»...

Дэн с трудом выбрался из кресла. По телу словно грузовик проехал, до того болело; на Земле, с ее одним «жэ», он бы и руки поднять не смог. Но в невесомости... Да когда от тебя ожидает действий язва, фея и дама в одном лице... Он завис у большого, в полстены, иллюминатора.

— Ничего себе! И правда — всмятку. Но не антенна. Когда-то этот хлам назывался солнечной батареей... А антенна — ничего, держится, повреждения небольшие.

— Н-да... — кряхтя, Ал составил ему компанию. — Саныч нормально справляется, обойдется без наших советов.

— Тогда передатчик гляньте. У нас топливо на нуле, сами рулить не можем, только на помощь звать. Понятно?

— Так точно! — вытянулся в струнку Ал. Правильнее — хотел вытянуться. Но не вышло — врезался головой в потолок, отскочил мячиком и — в пол. Там уже зацепился.

— Какие же вы неуклюжие, ботаники, — вздохнула с сожалением Юля.

— Эт-то... Что-то я не припомню никакого взрыва... — пробормотал Дэн, ни к кому конкретно не обращаясь. Стеснялся?

— Естественно! Вас вырубило при разгоне. На пяти «жэ». Не расстраивайтесь, для новичков — неплохой результат! — Юля, может, и хотела приободрить, а вышло заносчиво. Но ее высокомерный тон на этот раз стажеров не покоробил — имела право.

— То есть — «Молот» сработал, и все нормально? — уточнил Ал.

— Ну да! Мы победили! — расплылась в улыбке.

Одета она была в легкую майку и шорты — и когда успела переодеться? Стажеры глядели на нее, бледно-зеленую, в кровоподтеках по всему телу, с громадными синяками вокруг глаз, и при этом — будто светящуюся изнутри от радости, долго сдерживаемой, но, наконец, прорвавшейся, затопившей организм до краев. И — заряжались той радостью. В измочаленные тела возвращались силы. Победа!

— Юль, — нерешительно начал Ал, — а как это... ты...

— Не время об этом, — перебила она, нахмурив брови, — Саныч снаружи! А передатчик — вон он!


Вернувшись, штурман в первую очередь отругал Юльку за то, что встала без разрешения. Примотал назад к креслу — и, покуда не порозовеет, сказал, лежать и кушать!

Подплыл к стажерам, корпевшим над схемой.

— Гляжу, делом занялись. Хоть чего понимаете? Вы же, вроде, не по этой части — по атомной.

— Мы по всем частям! — откликнулся Ал.

— А я так вообще с детства радиолюбитель, — поднял Дэн голову от платы. — Ас, можно сказать. Не преувеличиваю, любую схему на так.

«На так» заняло два часа.

Имеющийся в наличии передатчик оказался рассчитан на ближнюю связь в пределах КС — километр-два. Дополнительный каскад схем, подсоединенных «асом», позволил увеличить дальность на пару порядков. Сразу и запустили сигнал, и вкруговую, и целенаправленно по известным координатам.

— Боюсь, что нас не услышат, далеко утекли, — предупредил Дэн.

— А ты посмелее будь, чего все боишься! — донеслось с Юлькиной стороны.

— Услышат! — рубанул рукой штурман, придавая вес словам. — Нас ищут — следовательно, слушают. В три, десять ушей!

— Боюсь, тут и сотни ушей маловато будет, — пробурчал Дэн себе под нос.

— Чего-о? Паникер несчастный! — Слух и зрение у Юли отличались необыкновенной чувствительностью.

— Найдут, не сомневайтесь. Но расслабляться нельзя. Начинайте монтировать передатчик дальней связи. А ты, Юля, когда восстановишься, займись ревизией запасов. Задачи всем ясны?


Ровно сутки Юлька послушно вылежала в кресле, а потом встала, заявив, что выздоровела. Синяки вокруг ее глаз отсвечивали темно-синим, будто большие солнечные очки. Возможно, благодаря именно этим очкам, — снова неудачно сострил Дэн, — она и нашла аккумуляторную батарею. «Самое ценное, что у нас есть», — дружно оценили находку мужчины. Упакованная и привинченная, батарея ждала своего часа в кладовке — и дождалась; она оказалась не просто новой, но и мощной, из последнего завоза. Стажеры хлопотали над ней, словно куры над цыплятами, даже про Юльку забыли.

Вот уже который день последовательно, одну за другой они просматривали платы, на учебном модуле их много раскидано. Периодически чего-то меняли в своем доморощенном передатчике и вновь запускали сигнал.

Чем дальше — тем больше мрачнели их лица. Появление батареи сказалось положительно, но просветленными лица оставались недолго.

Через неделю Дэн доложил итог изысканий. Ал висел рядом и периодически кивал, поддерживая друга. Окончательный вердикт звучал так: в принципе, передатчик на дальнюю связь организовать можно, но... «Но» — большое и жирное. Нужен усилитель. Не слабое подобие, которое можно соорудить из подручного материала, а один мощный. Будет усилитель — будет передатчик: все остальное выстроить они смогут.

— Ты хочешь сказать, — медленно, акцентируясь на каждом слове, произнес Сан Саныч, — у нас нет связи?

— Да. В смысле, нет! — стушевался расстроенный Дэн.

Мужчины поглядели друг на друга.

— Не раскисать! Нас ищут! — повторил сакраментальное штурман.

— Сан Саныч! А не могли бы вы набросать маршрут, по которому шел на таран «Молот»? — осторожно попросил Ал. — Прямо тут, на бумаге.

Штурман вздернул брови, но просьбу исполнил — нарисовал.

— Так я и думал, — расстроился Ал. — Смотрите, здесь стоял топливный бак для нужд реактора. По закону сохранения импульса... Осколки летели вслед за нами, а мы удалялись по прямой, ведь так? Так. Думаю, восьмой сектор смело напрочь.

— Намекаешь, — сжал штурман лоб ладонями, — они не знают, что мы улетели на учебном модуле?

— Не намекаю, а говорю прямо.

— Но — командир же! — не согласился Дэн, — знал про Юлю...

— Про Юлю, может, и знал... Но не про нас, что мы оттянем момент взрыва. Сан Саныч бы не допустил ядерный взрыв — да, Сан Саныч? Как это... «Молот» должен замолотить.

— Вы кому-нибудь говорили вообще, что можете стержнями управлять, гении хреновы? — В голосе Сан Саныча сквозили тоскливо-угрюмые нотки.

Стажеры переглянулись.

— Вообще? Вообще — оно неофициально, побочный эффект к нашей тематике... Зачем распространяться, могли бы лишить доступа, а без доступа...

Помолчали. Чего говорить — и так ясно: их считают погибшими. Иначе бы давно нашли. Что они стартовали, а не сгорели во взрыве, — не знает никто, кроме них самих.

— А нельзя развернуться? Собрать все топливо, батарею подключить — и?! — нарушила Юля затянувшееся молчание.

— Мы движемся с достаточно большой скоростью. Максимум, что можем сделать, — разъяснил штурман девушке очевидную остальным истину, — это скорректировать орбиту так, чтобы минимизировать период обращения вокруг Солнца. И станет этот период равным двумстам годам. То есть нас снова вынесет к Земле через двести лет.

— Вы что — серьезно вот это все?

— Надежда умирает последней, — пробасил Ал нарочито бодро.

— Согласен! — поддержал Дэн пискляво и закашлялся.

— Да, будем надеяться! — вставил свое слово и Сан Саныч. А что еще он мог сказать? Надеяться — надо.


Сколько они продержатся? — а насколько сумеют растянуть запасы еды и воздуха. Того и другого в кладовке хранилось достаточно, спасибо завхозу, мужику прижимистому, предусмотрительному. Что именно закончится раньше — продовольствие в тюбиках или жидкий кислород в баллонах для системы регенерации, — сказать сложно, но навскидку месяцев шесть протянут.

Зато повезло с энергообеспечением: можно не экономить, поддерживать комфортные условия проживания, энергии с лихвой хватит на год, — обрадовал Дэн.

— Здорово! — энергично и в унисон отозвались Ал и Сан Саныч. — Хоть что-то хорошее!

— Зачем вам год, если через полгода задохнемся... — донесся не лишенный логики вопрос из кладовки, где Юля сортировала запасы.

— Кстати, стажеры! — тут же сменил тему штурман, перемещаясь поближе к парням. Те насторожились — обычно он их кликал студентами, хотя прекрасно знает: аспиранты они! Чего-то от них хочет?

— Помнится, — продолжил штурман, — вы что-то такое поминали про тематику ваших исследований. Не могли бы подробнее? Интересно же!

Стажеры расплылись в улыбке: о таком — завсегда пожалуйста!

— Тема нашего исследования, — солидно начал Ал, поднаторевший в выступлениях на конференциях, — использование ЯЭДУ с целью передачи энергии. На Землю, на корабли, бороздящие космическое пространство, — предполагается точечная целевая передача. Полезная штука, да, Сан Саныч, судя по вашему заинтересованному взгляду? Так вот. Передавать энергию на большие расстояния бесконтактным способом можно двумя способами: с помощью СВЧ и лазеров. Есть еще всякие, но я изложу лишь те, что доведены до ума — до проекта, одобренного сверху. Нас прислали на КС-5 воплощать первый способ. Как вы знаете, СВЧ — это...

Ал разошелся и прочел небольшую лекцию. Тем более что Юлька вылезла из кладовой и составила Сан Санычу компанию.

Закончил докладчик солидно, как положено:

— Вопросы, пожалуйста!

— Ну и где? — спросила Юлька.

— Что где? — не понял Ал.

— Где применение этой вашей теории? Целая батарея стоит, энергии — куча! Так передайте о нас на Землю!

— Понимаете, Юленька, — заюлил смущенный Ал. — Наш способ предполагает наличие ЯЭДУ, мощность которой на порядки — много порядков, подчеркиваю! — выше означенной вами батареи.

— Жулики вы все, в общем, — подытожила Юлька. И только собралась вновь убраться в кладовку, как была остановлена вопросом Дэна.

— А про себя, Юль, не хочешь рассказать? Нам ведь тоже интересно! Изнемогаем от любопытства!

Юля глянула на штурмана.

— Почему бы и нет? — разрешил он. — Секретность, думаю, излишня, в нашем-то положении.

И она рассказала. Сан Саныч время от времени вставлял пояснения, и картина нарисовалась ясная, цельная.

Роды на КС-5 прошли тайно, без санкции сверху. Маме Юли, биологу и врачу, удалось скрывать беременность до самого конца, она сознательно ставила эксперимент на себе. Там не только начальство, но и свои не знали. Один лишь отец Юли, пилот, был в курсе и поддерживал жену во всем. Им и ребенка удалось скрывать — целый месяц! Потом, конечно, их раскрыли, детский крик так просто не утаишь. Случился скандал, не одна голова полетела... Но на Землю отсылать ребенка было поздно — опасно для детского организма, привыкшего к невесомости. И дело засекретили. Во избежание. Подключили ученых. Юлька стала объектом исследования. Изредка ее посылали на Землю — с целью обследования, но всегда возвращали назад по первой же ее просьбе.

На данный момент она являлась студенткой биофака. Пока. На очередной — последний — курс, заявили в деканате, ее переведут, только если она сдаст хвосты. Хвостов накопилось три крупных — по базовым предметам — и куча мелких. Она хотела было бросить учебу, но командир уговорил ее взять на год академку и разобраться с долгами. Особенно доставал один профессор: откровенно сказал, что лишь чудо поможет ей закончить вуз.

— И плевать! Я в пилоты хочу! А меня зарубили при поступлении. На физических нормативах — меня, представляете! Сто метров недостаточно быстро для них пробежала, а! Я! Недостаточно! Быстро! Смотрите!

Она выметнулась на середину, оттолкнулась... и перед восхищенными зрителями проступила «звезда». Девчонка настолько стремительно перемещалась, отталкивалась руками-ногами в точно определенных местах, ни на миллиметр в сторону, что перемещения ее сливались в фигуру. Управление телом — высший пилотаж!

— Как же ты прошла на био, там же конкурс почище летного будет?

— Легко! По целевому распределению напрямую с КС-5 ее не могли не взять, если сдаст экзамены не на двойки. — Штурман вздохнул, вспоминая... как они тогда за нее переживали, готовили, переквалифицировавшись на время в репетиторы...

— А чего вы ее не в пилоты по целевому?

— Не поступила! Мы и предположить не могли, что сорвется на этих дурацких ста метрах. Знать бы... подстелили б.

— Вы не понимаете! — вскинулась Юля. — Я хочу и туда, и туда! Как мама и папа! — Она бы разревелась — губы скривились. Но плакать — табу для космонавта, капли воды в невесомости опасны для жизни, так учили ее родители, и оно въелось. Она не плачет слезами — в принципе.

— Я, кажется, начинаю понимать, как ты тогда... в открытый космос... — сказал Дэн.

— Я тоже, — присоединился Ал.

— И как же? — усмехнувшись, воззрилась на стажеров Юля.

— Вообще — это очень интересная тема, — начал Ал издалека, — мы бы за нее взялись — да, Дэн? Эбуллизм, то есть раздувание, тебе не грозило благодаря твоему эластичному в обтяжку костюму и шлему. Самое тонкое место — кислород. Без него — кислородное голодание тканей, паралич и потеря сознания. Есть научно установленный предел — 15 секунд, дольше которых человек не способен продержаться, не потеряв сознания. Сложность в том, что нельзя не только дышать, но и иметь воздух внутри организма. Ни в легких, ни в желудке — нигде, иначе разорвет. Ведь твой ритуальный змеиный танец — как раз и есть изгнание из тела воздуха, ведь да? В принципе, тело любого человека способно минуту-другую пробыть в вакууме без катастрофических последствий — но без сознания!

— И за эти 15 секунд ты успела открыть люк мусорного шлюза, — подхватил Дэн, — один и второй. Для тебя это — тьфу. Предполагаю также, что эти 15 секунд для тебя пролонгированы.

— Чего? — удивилась Юля.

— Ну, ты дольше можешь не терять сознания... Ведь да?

— Мальчики, и в кого вы такие умные? — изящно ушла от ответа Юля.

— Кстати, предлагаю свои услуги по самому сложному хвосту. Поработаем — сдадим! — солидно пробасил Ал, оттесняя друга.

— А я — по двум другим, оставшимся! — фальцетом прокричал Дэн из-за его спины.

— Так вы даже не знаете, что за предметы! — кокетливо рассмеялась Юля.

— Какая разница?! — пропели они хором с видом гениев, которым подвластна любая наука.

Штурман недовольно покачал головой. Распушили хвосты студентики... Но это лучше, чем если б носы повесили. Юлька — мощный раздражитель. В принципе, оно и неплохо... Когда в меру.


— Это приказ! — Штурман отвернулся от них и пошел катать «бочку» — фигура такая, типа Юлькиной «звезды», но попроще.

Стажеры сопроводили его телодвижения долгим тяжелым взглядом. Их заставляют часами в день скакать козлами по модулю! Отталкиваясь из приседа и с согнутых рук. В отсутствие тренажеров, мол, придется. Вот зачем, а? Оставшиеся пять месяцев — нет, уже четыре с половиной — они прекрасно и так проживут.

Стажеров снова подташнивало, не давалась им невесомость. Возможно, влияло и однообразие пищи — ассортимент тюбиков был отнюдь не богатый, всего трех видов. Завхоз затаривал кладовку одноименным товаром.

Ал висел у иллюминатора. Дэн валялся на потолке — только завершил работу над переходником для батареи и теперь отдыхал. Когда лимит внутреннего электрогенератора будет исчерпан, а случится это со дня на день, переход с одного источника энергии на другой произойдет плавно и безболезненно.

— Что это там движется? — спросил Ал, указывая на что-то снаружи.

Сан Саныч сделал к «бочке» ручку — подплыл, вгляделся. Едва различимый, объект хоть и медленно, но заметно перемещался на фоне недвижных звезд.

— Так астероид или метеорит. Чем они отличаются, вас в академиях учили? — поддел стажера, возвращаясь к прыжкам.

— Не УС20, случаем?

— Нет, его мы увидим через две недели. А этот мельче, быстрее.

— Не столкнемся? — лениво вступил в беседу Дэн, ради «поболтать». Невыносимо молчать. А молчали они все чаще и дольше.

— Надо хорошо постараться, чтобы столкнуться. А ты с которым из них собрался сталкиваться? — включился штурман в игру «не молчать».

— С который больше. Слушайте, а параметры помнит кто? Летать над ним можно? Как птица и чтобы в космос не усвистеть? С детства мечтал...

— УС20 — астероид Солнечной системы, неправильной грушевидной формы, максимальный размер в поперечнике двадцать километров, период обращения вокруг Солнца триста лет, сравнительно большое альбедо, спектральный класс М, в составе вероятно наличие железа, — скороговоркой отбарабанил Ал. — Ускорение свободного падения на поверхности существенно меньше единицы, так что лучше тебе, Дэн, с твоей хилой массой, привязываться. А вот мне, думаю, не обязательно.

— М-да... — оценил штурман, отдыхиваясь. — Энциклопедические познания.

— Ал у нас теоретик, — Дэн закинул ногу на ногу, руки за голову, имитируя позу отдыхающего после тяжких трудов. — Он не только объемистый кладезь познаний, он еще и думать умеет! Иногда.

Штурман отвернулся от балаболов, чтобы скрыть помрачневшее лицо. «Думать они умеют, как же. Умели бы думать — не сунулись бы черт-те куда там, на станции», — подобные мысли все чаще приходили на ум. Он гнал их, а они опять возвращались, а он их снова — метлой, метлой... Бы да кабы, росли бы грибы, любимая присказка командира. Прости, друг, не вышло на этот раз. Не уберег. Они, старики, должны были научить молодых, а не бросать одних на станции в первый же день. И Юлька, вон, не злится на стажеров — наоборот, подзуживает, для их же пользы. Небось, еще и себя виноватой ощущает, она такая.


Казалось бы — все дела переделали, можно отдыхать. Но штурман придумал новую забаву: заставил команду надеть скафандры. Тут и выяснилось — исправны лишь два. Остальные шесть ущербны каждый в своей части, но из них вполне можно собрать еще два полноценных скафандра. Чем команда и занялась. Все какое-то занятие.

Еще одна неделя прошла — однообразная, тягучая.

Неминуемо приближался предел. Они договорились между собой, что жить будут, ни в чем себе не отказывая — и лишь в последний месяц начнут экономить. Воздух. Да, теперь уже очевидно — умрут они от удушья. Как ни старались, но уныние все больше овладевало умами.


— Новая вводная! — «обрадовал» штурман команду.

И доложил о последних расчетах. Через неделю, как они уже знают, корабль пролетит рядом с УС20. А еще через неделю максимально сблизится с базой «М» — самой дальней от Земли КС, где живут астронавты.

— Максимально — это насколько? — оживились стажеры.

— Миллион километров.

— Ага. Рукой подать! — послышалось из угла.

— Но если, — продолжил штурман, не обращая внимания на реплику, мы бы летели на УС20, то от него до базы — 800 тысяч километров, это два расстояния от Земли до Луны.

— Предлагаете пересесть и жечь костры на астероиде? — язвительно подколола Юля.

Раньше она не решалась ему язвить. Осмелела, потеряла надежду? — отметил про себя штурман.

— Костры, костры... — покрутил Дэн слово, пробуя на язык. — Эх! Нам усилитель бы! Ведь близко совсем.

— А вам клистрон подавай! Видела этого монстра в музее, метра три высотой. Умели делать раньше, не то, что вы! — выдала очередной комментарий Юля.

— Клистрон — самое то! — согласился Дэн.

— Да, клистрон хорошо бы! — поддакнул и Ал. — Электровакуумный прибор, служащий для усиления и генерации СВЧ-колебаний. На одном из конкурсов нам попался, помнишь, Дэн? Этот монстр способен запулить сигнал на альфу Центавра. Запросто.

— Вообще-то, «электро» — вон стоит батарея, а «вакуум» организовать несложно, — внес свою лепту в обсуждение Сан Саныч, — вон его сколько вокруг! И у нас есть скафандры, помните?

Стажеры — оба! — вдруг вздернулись, без невесомости их движение описывалось бы словом «вскочили», и — воткнулись головами в потолок. Но не отскочили, по обыкновению, мячиками, поднабрались-таки опыта — успели за веревки схватиться.

— Допустим, воссоздадим мы клистрон, схему помню, батарея у нас подходящая, напряжение обеспечить можно, — задумчиво протянул Дэн, потирая ушибленный затылок. — Но канал! Не сможем мы узкий канал в данных условиях... И поле магнитное в две тыщи гаусс взять негде.

— Почему не сможем? — не согласился Ал, он даже и не заметил, что стукнулся, настолько идея овладела всем его существом. — Если строить в масштабе сто к одному, канал тогда узкий создать — не проблема. Смотри: увеличиваем гармонично в сто раз размеры. Во столько же раз меньшее нам потребуется поле при неизменном напряжении — всего двадцать гаусс! Неужели не организуем? Гениальная мысль, зацени.

— В сто раз — это длина канала взаимодействия десять метров, ширина пять сантиметров... Вполне, да. Катод — поперечный диаметр метр, радиус сферы три. Откуда возьмем?

— А если вот этот цилиндр? — Ал погладил потолок. — Вот тебе и основа под катод. Видел в кладовке бария целый контейнер, покроем — блеск получится эмиссионная поверхность, когда подогреем. Пучок ленточный, да с компрессией... Конфетка! Что нахмурился?

— А S-деформация краев?

— Да черт с ней, деформацией. Поведем резонаторы посередке пучка, а края пусть в пространство хреначат. Ну, будет низкое КПД, нам не на Центавру слать... Зато вакуум идеальный — мечта поэта!

Они синхронно ринулись к столу, схватили листы бумаги и лихорадочно стали писать формулы.

— Вы это про что? — осторожно спросил Сан Саныч по прошествии некоторого времени. Боялся спугнуть настрой, столь сильного воодушевления у стажеров — и вообще у ученых — видеть не доводилось, а повидал на своем веку он достаточно. Впрочем, откуда ему знать о кухне ученых? На суд простых смертных выносятся лишь блюда, и хорошо, если в сопровождении меню.

— Садиться на астероид надо, вот про что. И резать обшивку.

— К-какую обшивку?

— Корабля, какую... Катод нам надо из чего-то... Электроды. Еще резонаторы. Коллектор какой-никакой. Корабль большой, должно хватить.

— Погодите, а тут, внутри, нельзя? Ваш канал в десять метров уместится!

— Вы что! Кроме канала там столько всего!

— А оно повернуть не может? По спирали?

— Что повернуть — электроны? в канале? — Дэн покрутил пальцем у виска. — Не мешайте, а!

Юлька выплыла из угла и зависла над стажерами. А они — даже не заметили!


Назавтра диктовали «вводную» физики. Сан Саныч внимательно слушал, стараясь не вникать в цифры, а ловить суть.

— Та-ак... Значит, строим длинный узкий канал, в него пускаем ленточный электронный поток, ширина в узком месте пять сантиметров. Разгоняет поток электрическое поле, созданное разностью напряжений между катодом и анодом, его мы возьмем с батареи через особый переходник. Так? Так. А фокусирует поток магнитное поле, которого пока нет. Но получить теоретически возможно, опять-таки с помощью батареи. В связи с этим вопрос: а потянет ли батарея?

— Заставим! — усмехнулся Дэн. — Или на астероиде поле найдем, там железо в составе. А где железо...

— Там магнитное поле, да?

— Не обязательно, но возможно. Было бы хорошо... Энергию б сэкономили, хватило бы сигнал продублировать. Возрос бы шанс, что нас услышат.

— С этим ясно. Еще вопрос. Вот вы гармонично увеличиваете размеры, так? Тогда почему при этом уменьшаете магнитное поле?

— Ну, это просто. Напряжение осталось прежним, 28 киловольт, а поверхность эмиссии увеличилась, значит — что? Уменьшилась плотность потока. Менее плотному потоку нужно меньшее поле.

— Надо же! — почесал затылок Сан Саныч. — Ладно... Теперь о главном.

Посадка, сказал, будет жесткой. Фактически это будет столкновение. Для команды возможен летальный исход. И вообще, они осознают, что комфортабельных нынешних условий не будет? Жить придется в скафандрах, в условиях вакуума и космического холода.

У стажеров вытянулись лица — знать знали, но не осознавали.

— Умеете вы обнадежить... — процедил Ал.

— В связи с этим ставлю вопрос на голосование. Голосуют все. Что мы хотим: спокойно и в комфорте дожить отпущенные нам месяцы, осталось четыре штуки, или — неделю на астероиде в скафандрах с призрачным шансом на спасение?

Голосование не продлилось долго — выбрали второй вариант. Дольше всех колебалась, как ни странно, Юля, но и она, в конце концов, согласилась.

«Молодежь!» — цокнул довольный Сан Саныч.

Что он имел в виду, ребята не поняли. Да и не собирались понимать — не до того. Дэн сказал, что передатчик под новое тэзэ он смонтирует здесь, на борту, в дубовых перчатках скафандра много не намонтируешь. Ал ничего не сказал, а лишь тяжко вздохнул — на его плечи лег основной груз: выдать схему. По которой они все вместе будут складывать клистрон — там, на астероиде. Физики углубились в работу.

Штурман тоже закопался в расчетах — провести коррекцию орбиты и посадку, имея в распоряжении топлива с гулькин нос — задачка не для слабонервных.

Юля по-прежнему обеспечивала быт. У нее хорошо получалось раздавать тюбики и следить, чтобы Ал — с разрешения Дэна — не съедал часть Дэновой порции. «Худеть надо!» — корила она толстого Ала. Раньше корила. Теперь же удвоила всем порции — ешьте, мол, вволю, сколько хотите...


И вот он настал — день, в который должны пересечься орбиты учебного модуля и астероида.

Внутренность корабля разлинована жирными белыми линиями, будто детские классики, куски пронумерованы и подписаны — Ал постарался. Каждому члену экипажа он вручил по два листа бумаги со схемой и цифрами — инструкцию по сборке: на одном — если найдут магнитное поле, на другом — если не найдут.

Дэн продемонстрировал народу свое творение — новый передатчик, настроенный и опробованный на слабом сигнале. Выглядело творение на редкость несерьезно — умещалось на одной плате. На астероиде плата будет заэкранирована — полупроводники не выносят радиации, в отличие от вакуумных приборов.

Штурман, внешне спокойный как танк, еще и шутить пытался.

— И это — все? Ничего не забыл? — поддел Дэна.

— Почему — все? — не понял юмора Дэн. — Еще пульт — в нашем манипуляторе сменил начинку. Жалко, но пришлось. И вот это вот... — жестом фокусника выпростал из-за пазухи плату побольше. — Для связи батареи и клистрона.

— Переходник, что ль?

— Ы-ы, переходник... Ну, можно и так сказать.

Обе платы и пульт аккуратно обернули металлической сеткой и вложили в «карманы» скафандра.

Сан Саныч окинул взглядом помещение — ничего не забыли?

Батарея, резак, недельный набор продуктов и сжатого кислорода тщательно упакованы и притачаны в наиболее безопасном месте.

— Пора. Надеть скафандры и занять места! — скомандовал он, неожиданно посерьезнев.

— Ой! — пискнула Юля, внезапно побледнев.


Высадка на астероид прошла быстро и жестко, как и обещал штурман.

Героически расправившись с препятствиями, одно за другим преграждавшими путь, они выбрались наружу и дружно таращились на то, что когда-то называлось учебным модулем.

— Вот же хрень, вспороло как масло ножом! — раздалось в наушниках.

— Как мы еще... Целыми? — прохрипело в ответ.

Черная сфера космоса алчно взирала на них сонмом огоньков — чужих, холодных. Немигающих. Словно удав на кроликов.

Кролики и есть. Запертые на затерянном в космосе астероиде. Одни. Сопение Ала лишь подчеркивало абсолютно холодное равнодушие космоса.

— Хватит глазеть, пора за работу! — привел народ в чувство Сан Саныч.

— Куда мне? — деловито осведомилась Юля.

— Ты туда, я сюда. Обвязалась? Прибор с тобой?

Юля лишь фыркнула.

Перед ними двоими стояла задача исследовать окрестности на предмет обнаружения магнитного поля. Найдут — не придется тратить дефицитную энергию на ток в соленоидах, организовывая необходимые двадцать гаусс.

Физики поглядели на удаляющиеся пятиметровыми мелкими шажками фигуры в скафандрах, вздохнули и принялись за работу, которой непочатый край. Перво-наперво достать и закрепить предметы жизнеобеспечения.

Спустя три часа вернулась Юля.

— Нашла я его, ваше поле... — обрадовала ребят. — Во-он там. Но устала чего-то...

Стажеры засуетились — подключили ее к батарее — греться, к баллону — воздух менять; капсулу с обедом поднесли, пищевую трубку помогли в шлем ввинтить.

Скоро и Сан Саныч вернулся, тоже результативно сходил. Осталось выбрать оптимальную площадку — и можно начинать сборку.

— А Юлька-то наша — спит!

— Умаялась. Оживает понемногу, хорошо, — кивнул Сан Саныч.

— Странно... Юлька — и умаялась, — пробормотал Дэн. — В открытом космосе! Да она же, как бы, наоборот должна...

— Не хотел вам раньше говорить, но теперь можно. — Сан Саныч привалился спиной к батарее, вытянув ноги. — Дело в том, что тринадцать лет назад при посадке на подобный астероид погибли ее родители.

— И она — боялась? — догадался Дэн.

— Это с виду она сильная, а на самом деле — ранимая. Женщина, чего хотите. Тут бы и мужик сдрыстнул. Меня, признаюсь, тоже ломало. Но у меня, в отличие от ее отца, было преимущество — по его опыту я знал, как садиться нельзя. — Он зевнул. — Ребят, я тоже подремлю, вы тут как-нибудь сами...

— Погодите... Сначала информация, — сказал Ал невесело. — Я тут посчитал... Клистрон много энергии возьмет. После него — на нас — почти не останется. Максимум двое суток.

— Нам хватит, — махнул рукой штурман. — Тут просто: или — или. Так я спать, можно?


Передатчик смонтировали за пять дней. Существенную его часть — по объему если смотреть — составлял усилитель. Клистрон. Выстроенный из корабля. С виду — детский конструктор, только большой. Кубы фокусирующих электродов, шар коллектора, трубы подвода энергии, входной и выходной резонаторы чудной формы и — провода повсюду... Ирреальное нагромождение. Аккуратно вырезанная в виде корыта обшивка модуля служит катодом, заковыристо уложенные в спираль провода обеспечивают его разогрев. Эмитирующий с катода пучок целит в длинный узкий канал, сформированный ламелями с прилепленными резонаторами. Венчает творение ветвистое сооружение — антенна; Дэн горло надсадил, требуя, чтобы рядом не шастали, не сбивали настройку.

Еще день ушел на наладку. Сан Саныч и Юля с ног и рук сбились, выполняя команды физиков: это туда, то сюда, «верните как было». Он выполнял среднюю доводку, она — тонкую. Область ее ответственности — от катода до канала и сам канал, наиболее чувствительная часть прибора. Изящно летала, выполняя немыслимые кульбиты, — ради «на миллиметр подвинь! этот угол на градус вверх!».

Сами стажеры оказались слишком неуклюжими для любой доводки, слонам не место в посудной лавке.

И, наконец, появился сигнал, пошел пронзать пространство со скоростью света. Передатчик работал!

Дэн тут же послал сообщение, заранее заведенное в память пульта.

— Что — уже? — удивилась Юля. — Нажал — и все?

— Долго ли, умеючи, — донжуан явно красовался перед дамой. — Пять минут длительность.

— И что передаем?

— Что положено — SOS, координаты.

— Оно точно ушло?

Как-то не вязалось в мозгу: мощный сигнал — и из корыта... которое стажеры называли катодом.

— Через час повторим на всякий пожарный.

Подвалил прыжком Ал.

— Если выживем, — пропыхтел мечтательно главный теоретик, — оформлю патент. Назову «Технология изготовления мощного клистрона из космического корабля в условиях астероида». В авторы — всех нас четверых. Удар под дых твоему профессору!

Неожиданно Юлька засмеялась. Зажато, с придыханием и всхлипами — но определенно то был смех, а не рыдания. Мужчины неотрывно глядели на нее, и растекалось в душе тепло.

«Такая она бабушке бы понравилась», — ни с того ни с сего подумал Ал.


Сбившись в кучу, четверо лежат возле батареи, выжатой до последней капли — сдохшей, попросту говоря. Время от времени стукают друг по другу. Замерзают. Двигаться больше нет сил. И приподняться — чтобы посмотреть приземление корабля — тоже нет. Но они знают — прилетела помощь, уловили по колебаниям почвы.

Из последних сил Сан Саныч поднимает руку — пускает сигнальную ракету.


Выбрать рассказ для чтения

43000 бесплатных электронных книг