Ольга Дорофеева

Ультрановейшая история

У метро опять стояли заграждения. Выходившие из дверей монорельса люди утыкались в запруду из жёлтых решёток и медленно двигались вправо, в узкое горлышко единственного входа. У остальных дверей суетились серые военные и зелёные медики в шапочках-тюбетейках. Лиля заметила чёрные продолговатые мешки на земле, тёмные пятна на асфальте. Гул транспорта на магистрали не заглушал жуткие, непривычные для города звуки: стоны, рыдания и женский голос, повторяющий один и тот же неразборчивый вопрос. Санитары с носилками подбежали к полосатой гондоле амбуланции, и она, включив сирену, умчалась по второму уровню.

— Антимонархисты, будь они прокляты! — громко прошептала Лиля. И справа, и слева она заметила сочувственные взгляды.

— Боже, храни царя! — вздохнул рядом полный мужчина с тёмными пятнами под мышками.

— Храни царя! — пронеслось над щёлкающими турникетами.

Напряжение не оставило Лилю и на платформе. Люди вокруг казались ей враждебными и злыми. Они сторонились друг друга, вздрагивали от случайных прикосновений. Подъехал поезд, обдав ожидающих горячим вихрем, но из него вышли не обычные пассажиры, а военные в одинаковой серой форме. Толпа с тревогой проследила, как они строятся в центре зала, а потом бросилась в опустевшие вагоны. Лилю внесло внутрь, как щепку, и ей даже досталось сидячее место. Прижав сумку к груди, она уставилась в один из телеэкранов. Поезд рыкнул, вздрогнул и помчался.

— Внимание, срочное сообщение! — на телеэкранах появилось взволнованное лицо диктора. — Вы просто обязаны это узнать! Это изменит всю вашу жизнь!

Все замерли.

— Это невероятно! — продолжал диктор. Голос его становился всё выше, и он почти выкрикнул: — Певица Амелия на грани развода!

— Не-ет! — выдохнул вагон.

— Она не может терпеть деспотичное поведение мужа! — кричал диктор. — Что же он сделал?

— Да, что? — волновалась толпа.

— Что, что? — закричала Лиля.

— Он запретил ей взять шестую кошку! — выпалил диктор.

На экране появилась Амелия в костюме манула и открыла рот. Рёв громкоговорителя заглушил её голосок:

— Внимание, опасность заражения! Выявлен новый тип вируса. Инкубационный период — тридцать минут, вероятность летального исхода — девяносто процентов. На следующей станции пройдите обязательную вакцинацию. Повторяю: на следующей станции...

К стойке вакцинации была небольшая очередь. Нервничая, Лиля посматривала на часы: тридцать минут — это так мало. Интересно, где Антон? Хотя стойки вакцинации сейчас везде, даже за десять минут отовсюду успеешь. Царя недаром зовут батюшкой: он заботится о своём народе.

Она встала в ложемент и опустила на голову обруч, который плотно прилёг к прививочному чипу. Моментная слабость, едва ощутимая тошнота... Обруч поднялся, и Лиля отошла в сторону, уступая место другому. На душе было радостно. Улыбаясь, она шагнула на эскалатор и подумала: «У меня всё хорошо. Я еду на любимую работу, дома ждёт лучший в мире муж...»

Наверху пронзительно и отчаянно закричала женщина.

— Что? — пронеслось по тоннелю. — Теракт? Жертвы?

— Сохраняйте спокойствие, не создавайте давку! Сохраняйте спокойствие, ситуация под контролем!

Люди шли к выходу медленно и неохотно, но пятиться им было некуда. Вышла и Лиля, оказавшись в узком коридоре из жёлтых ограждений. Кругом полно было военных, в глазах зарябило от пятнистой защитной формы. Суетились медики в зелёных халатах. На земле, среди булыжников и кусков штукатурки лежали продолговатые чёрные мешки. Лиля сразу насчитала пять, и её замутило от мысли, что там могла быть она сама, выйди она из дома чуть раньше...

— Нелюди! — крикнул кто-то.

— Имперские прихвостни!

— Наша республика никогда не сдастся!

Военный в хаки поднял кулак и потряс им над головой. От этого простого жеста Лиля почувствовала гордость и счастье.

— Нас не запугать! — выпалила она. — Да здравствует президент!

— Ура-а!

Кто-то пытался обнять военных или хотя бы пожать им руку, но ограждения мешали, и толпа, пульсируя, всё-таки текла к монорельсу. Через несколько мгновений Лиля успокоилась и стала присматриваться, какой там едет номер. До работы ей было ещё две остановки.


До дома она добралась без происшествий. Всюду на улицах кипела работа. Там, где утром лежали разрушенные стены, теперь полным ходом шла стройка. Порядок контролировали военные. Лиля залюбовалась на них — они стояли молодцевато, заломив коричневые береты на ухо, слегка расставив ноги в высоких берцах, с автоматами в руках. «Республике нечего бояться!» — подумала она.

Антон был уже дома. Он встретил её у порога, чмокнул кудрявую макушку и умчался на кухню, размахивая полотенцем. Кажется, процесс готовки был в самом разгаре.

— Что новенького, верблюжонок? — закричал он, лязгая тремя сковородками сразу.

— Певица Амелия разводится, — ответила Лиля, переобуваясь. — Её муж не любит кошек, представляешь?

— Легко, — ответил муж. — Угадай, что у нас на ужин?

— По запаху это курица. Я чувствую чеснок, розмарин...

— Нюхач из тебя никакой, — засмеялся Антон. — Ну, или из меня повар!

После свиной отбивной с бокалом рислинга они достали из морозилки пролетарский контейнер с мороженым и переместились в комнату на диван.

— Сегодня видела теракт, — пожаловалась Лиля, облизывая ложку. — У ВДНХ. Убитых человек пять, а про раненых не знаю. И здесь у нас, на «Университете», тоже что-то было. Там, где вход. Не знаю что, но там мусор, строители. На работу страшно ездить. Хорошо, что везде военные с автоматами.

— Да, беспредел, — Антон увлечённо наворачивал мороженое.

— За что они нас так ненавидят? Разве не ясно, что империи в нашей стране не бывать? С тех пор, как у нас республика...

— Республика? — как-то невпопад переспросил муж.

— Ну ты что, Антон? Как будто тебя политика не интересует! Разве ты не помнишь, как... — она замолчала, внезапно поняв, что не знает, как сформулировать вопрос. Не помнишь — чего? Революции? Переворота? Но она и сама их не помнила!

— Что, дорогая? — ласково переспросил Антон. — Что такое? Ты запуталась в нашей ультрановейшей истории?

— Тяжёлый день, — смутилась Лиля. — Давай телевизор посмотрим?

Она махнула рукой, и экран загорелся. Но вместо ток-шоу или хотя бы фильма на нём слаженно танцевали изящные девочки в диадемах и белых пачках.

— Ой, это же балет! — обрадовалась Лиля. — Сто лет не видела.

— Лебединое озеро, — вздохнул муж. — Опять.

Они молча слушали музыку. Внезапно за окном взревела сирена, и экран покрылся серой рябью.

— Внимание, опасность заражения! Новый тип вируса. Инкубационный период — двадцать восемь минут, вероятность летального исхода — девяносто семь процентов. Немедленно пройдите вакцинацию. Повторяю: немедленно направляйтесь к ближайшей стойке вакцинации!

— Вот дрянь! — Лиля вскочила. — Хорошо, что у нас есть стойка в соседнем доме. Спасибо президенту, позаботился о нашем здоровье. Как подумаю об этих вирусах... — она содрогнулась от отвращения. — Пошли быстрее! Времени совсем мало.

— Ты беги, я догоню, — муж запустил ложку в мороженое. — Сейчас, доем. Я в три шага допрыгаю.

Лиля набросила плащ и крикнула:

— Ты почему сидишь? Время же!

— Да я иду.

Соседи прибежали на вакцинацию кто в чём. Посмотрев на торчащие из-под курток халаты, Лиля поплотнее запахнула плащ. Обруч привычно сомкнулся на голове. Головокружение, тошнота. Она отошла от стойки и вдруг заметила надпись у выхода: «Если вам известны люди, не прошедшие вакцинацию, сообщите об этом немедленно. Этим вы спасёте их от неминуемой смерти».

По дороге домой её преследовала странная мысль, что ей надо было встретить Антона. Где, почему — Лиля не знала. Антон оказался дома, перед телевизором. На экране строй военных в сине-красных мундирах скандировал:

— Да здравствует император!

— Как красиво! — расчувствовавшись, сказала Лиля.

— Я думал, тебе нравится балет, — не в тему пошутил муж.

— Сто лет не видела балета, — ответила Лиля.

Камера передвинулась на самого императора. Он был в белом мундире, с золотыми эполетами и со шпагой на боку.

— Какой величественный! Помазанник божий! — восхитилась Лиля.

Какая-то мысль не давала ей покоя.

— Антон! Разве мы должны были встретиться на улице? — наконец спросила она. — Я всё время думаю об этом и не могу вспомнить. Мы договаривались встретиться?

— Ммм, умничка моя, — странно ответил муж.

— Я шла с вакцинации и почему-то думала, что сейчас встречу тебя, — Лиля осеклась. — Антон? Ты должен был пойти на вакцинацию? И... не пошёл?

Антон издал ещё одно «ммм».

— Ты пропустил вакцинацию? Ответь мне.

Она хотела твёрдо потребовать ответа, но всё вокруг закружилось, и почва ушла у неё из-под ног. Антон, её любимый Антон через считаные минуты покроется тёмной коростой, его кожа растрескается, начнёт кровоточить, а изнутри ринутся сонмы пожирающих плоть червей. Лиля видела фотографии жертв вируса так ясно, словно работала не инженером, а врачом-инфекционистом и написала на эту тему не меньше кандидатской. А перед тем, как умереть, он потеряет разум и разорвёт её на клочки, как голодное животное.

— Антон, я должна сообщить... — пискнула она, вжимаясь спиной в стену.

— Нет никакого вируса, — неохотно ответил он.

— Ты сейчас...

— Что, сгнию заживо? Ну посмотри, я жив и здоров. Нет вируса. Не веришь — подожди ещё минут десять. Боишься — встань в коридоре у двери. Успеешь убежать.

Не сводя с него глаз, Лиля тихонько отступила в коридор. Медленно тянулись минуты. Антон молча смотрел парад императорских войск и не менялся. Не темнел, не кровоточил, не изрыгал червей. Ничего.

— Нет вируса, — безразлично повторил он, когда прошло не менее получаса.

— От чего тогда вакцинация? — спросила Лиля из коридора.

— Это не вакцинация, — он встал и посмотрел на Лилю очень усталым и несчастным взглядом. — Немного другое. Расскажу тебе завтра, ладно? Сегодня я очень устал, и... ты не готова.

Он ушёл в спальню, а Лиля долго сидела перед телевизором, обхватив руками колени. Потом она подошла к спящему Антону и посветила на него экраном телефона. Он был такой же, как всегда, — без коросты. Подумав, Лиля легла рядом и осторожно обняла мужа.


— Внимание, опасность заражения! Выявлен новый тип вируса. Инкубационный период — тридцать минут, вероятность летального исхода — девяносто пять процентов. На следующей станции пройдите обязательную вакцинацию. Повторяю: на следующей станции...

Лиля послушно встала в очередь к стойке вакцинации. «Вируса нет, — билось у неё в голове, — вируса нет». От этой мысли на глаза наворачивались слёзы. Но Антон не ходил на вакцинацию и остался жив. А вдруг у него иммунитет? А вдруг и у неё? Не попробуешь — не узнаешь.

Перед ней оставалось два человека. Не успев толком ничего обдумать, Лиля ловко юркнула к тем, кто уже отходил от стоек. Она поспешила к эскалатору, ожидая оклика или погони. Но нет, никто не заметил её простенького манёвра. Вцепившись в поручень, Лиля вздохнула с облегчением. Теперь оставалось узнать, заболеет она или нет.

Сверху послышался шум и крики.

— Сохраняйте спокойствие! Ситуация под контролем! — завопил громкоговоритель. Лиле показалось, что она уже слышала эти слова. Почему, когда?

— Что там случилось? — спросила она у стоявшего рядом мужчины.

— Шахидка взорвала пояс со взрывчаткой, — немного удивлённо пояснил тот. — Убила себя и людей вокруг. Фанатики! Не могут смириться с нашей свободой!

— Конечно, конечно, — быстро закивала Лиля. — Я никак поверить не могу.

Ей очень хотелось спросить про войска императора, но она удержалась. Уж больно чужим и странным было слово «шахидка».

Наверху всё показалось ей знакомым. Суетились медики в зелёных халатах. Лежали трупы в чёрных мешках. Полная женщина в балахоне и с платком на голове стояла на коленях у чего-то, накрытого полиэтиленом, и выла, заламывая руки.

Только военные в оцеплении были в чёрной форме.

«Сине-красные мундиры мне нравились гораздо больше», — отстранённо подумала Лиля и прошла к монорельсу.


— Эти прививки меняют нам воспоминания? Кому и зачем это надо?

— Борьба нанайских мальчиков, верблюжонок, — Антон прижал её к себе, поцеловал в кудряшки надо лбом. — В нашей стране постоянно меняется власть. Есть несколько групп, обладающих деньгами и войсками, вот они и борются друг с другом. У них внутри тоже есть ротация лидеров. Кто-то хочет быть царём, кто-то императором, кто-то — президентом. Кто-то объявляет врагом народовольцев, кто-то исламистов. А зачем вовлекать нас, широкие народные массы? Так и до настоящей революции недалеко. У них там своя войнушка, а нам просто меняют память.

— Как?

— Через чип. В него загружаются ложные воспоминания. Это всё, что я знаю. Можно просто жить и не прививаться. Будешь всегда любить... кто там у тебя последний правитель?

— Император, — Лиля вздохнула, представив золотые эполеты.

— Значит, императора.

— Я видела балет?

— Тысячу раз.

— И никогда не запомню? Моя настоящая жизнь так и пройдёт мимо? — Лиля покачала головой. — Я не боец и не революционер, но я хочу свои собственные воспоминания. Можно удалить этот чип?

— Тогда ты многое забудешь. И ложное, и настоящее тоже.

— Как это сделать?

— И меня, — он грустно улыбнулся.

— Как это сделать?

— Надо надрезать кожу, — он погладил её по шее. — Немного больно.

Лиля подняла волосы и повернулась к нему спиной.

— Не бойся, я тебя не забуду.


Она пришла в себя на диване, попыталась сесть. Шея сзади очень болела. Лиля застонала, потрогала. Нащупала повязку.

К ней бросился мужчина. Молодой, светловолосый, встревоженный.

— Лиля, меня зовут...

— Да знаю я, — отмахнулась она, прислушиваясь к себе. К странному чувству внутри.

В голове было тихо и пусто, словно там расстилалась пустыня. Только отдельные островки знаний возвышались над её поверхностью, как кусты саксаула. Родители... работа... муж... Бесценный, драгоценный саксаул. Единственный источник жизни для бредущего по пустыне верблюжонка.

Тихо, пусто и очень спокойно.


Выбрать рассказ для чтения

43000 бесплатных электронных книг