Валерий Гвоздей

Издержки воспитания

На цель навела передовая разведывательная группа.

Небольшой ресторан в зелёном парке. Лето в разгаре. Всё, что мы видели сейчас вокруг, очень напоминало Землю, тихий пригород, где-то на периферии.

Нас двое. Полицейский спецназ, действующий под надёжным прикрытием. Не выделялись среди местных.

Одежда в полном соответствии. Ну, и — вели себя непринуждённо.

Миссия на территории Либертии — планеты земного типа, давно освоенной людьми.

Надо сказать, между Землёй и Либертией заключено соглашение о выдаче преступников. В последнее время здешние органы правопорядка не спешили выполнять данное соглашение. Да и многие другие местные структуры всячески подчёркивали свою независимость — в духе радикального патриотизма, ставшего базой либертийской системы ценностей, либертийских принципов воспитания.

Задача: без шума взять нехорошего парня и доставить на Землю, где его должны судить за преступление, совершённое в Западной Европе.

Либертийцы не хотели уступать.

Жилище клиента напоминало крепость, а транспорт, возивший преступника, смахивал на сверхтяжёлый танк.

Разведка установила, что клиент наиболее доступен в ресторане.

Мы уже были в ста метрах: изучали план здания и текущую ситуацию внутри с помощью контактных линз, дающих нам широкий спектр оперативных сведений.

Обеденный зал полон.

Да, парень там. С ним шесть охранников, вооружённых пистолетами.

Я взглянул на вход, где, заслоняя дверь, стоял верзила, оснащённый плечевой кобурой.

Выглядел приветливо. Ну, по крайней мере, — для коренного либертийца.

— Давай не будем с ним разговаривать, — предложил напарник Сеня, шепча в микрофон, встроенный, как принято у нас, в коренной зуб.

— Придётся, — возразил я.

Но Сеня упорно призывал избрать жёсткий вариант. Рисовал впечатляющие картины.

И пока он вёл кинжальный огонь на поражение, атаковал с флангов, заходил противнику в тыл, — я поднялся на крыльцо.

Детина, в позе вышколенного пса, нетерпеливо ждущего команды «фас», следил за мной.

Видимо, из числа телохранителей.

Я вежливо осведомился, глядя в костистое лицо:

— Вход сегодня платный?

— Иди к дьяволу, кретин! — рявкнул детина.

— Всё-то у вас шутки-прибаутки... — негромко пробормотал я, потупившись, но оставаясь на месте. — Не будете ли вы столь любезны...

— Вот уж нет, любезен — не буду!.. — Он вынул пистолет. — И без вас там хватает народу!.. Валите отсюда!..

Пистолет не смотрел мне в лоб. Я подумал — неплохой знак.

И продолжил:

— Это может вам показаться неубедительным...

— Уже показалось.

Охранник сильно ударил «в солнышко», левой. Ни вздохнуть, ни охнуть — так, наверное, выглядело для стороннего наблюдателя.

Происходящее не означало, что мы раскрыты. Просто нравы тут грубые.

Вежливость, дружелюбие часто помогают решать вопросы.

Но в либертийском воспитании, похоже, не слишком много внимания уделяют культуре общения.

Детину пришлось вырубить.

Таща его перед собой, вошёл с ним в фойе. Оружие подобрал Сеня.

Верзилу пристроили в нише для хранения ведра, швабры и халата уборщицы. Поправив одежду, пригладив волосы, мы ступили в зал без окон, залитый электрическим светом.

Обеденное время.

Люди за столиками негромко переговаривались, ели, потягивали напитки.

Живой музыкант, сидя за клавишным инструментом, на полукруглой, чуть приподнятой эстраде, наигрывал либертийские мелодии, способствующие пищеварению.

Образцовое, почтенное сообщество.

Наш клиент — здоровенный, рыжий, наполовину лысый тип с внешностью мясника, руки покрыты золотистой шерстью. — Сидел в углу. Казался частью почтенного сообщества.

Некоторые столики были свободны. Я выбрал места в противоположном углу.

Подскочил официант. Мы заказали несколько блюд, хотя и не рассчитывали их съесть.

В ожидании слушали музыку, вычисляли телохранителей.

Принесли салат.

На столе почему-то не было салфеток. Пришлось достать носовые платки.

Нехороший парень спокойно доедал второе. Не подозревал ничего.

Брать его надо в фойе, неподалёку от выхода.

Охранников шестеро.

Из них двое пройдут на крыльцо, двое задержатся в зале, двое будут рядом с клиентом.

Самый удобный момент...

Движение справа. Я поднял голову.

Подошёл краснолицый бородатый старик, безоружный.

Абориген возмущенно, осуждающе потыкал пальцем в скатерть.

Я не уловил, что его не устраивает. Напарник — тоже.

Как реагировать? Видя непонимание, старик неожиданно распалился — выдал целую тираду, захлёбываясь от гнева.

«Руки»... «Скатерть»... «Вытирать»...

Дедку показалось, что мы вытирали скатертью руки?..

Весь зал уставился на двух нерях, двух невежд.

Растерянно похлопав глазами, Сеня кивнул, так, наудачу:

— Вот-вот, я то же самое говорю...

Не прокатило.

Старик явно признал в нас землян. Его лицо исказила ненависть.

Делать нечего.

Сеня пальнул в распределительный щит. Плафоны разом погасли.

Дальше началось светопреставление. Грохот выстрелов. Яркие вспышки.

Походило на стробоскоп, на дискотеку. Но весело не было. Танцевать не хотелось.

Мы кинулись в сторону кухни.

Прикрыв дверь, я встал за кирпичной притолокой.

В сантиметрах от меня свистели пули, насквозь пронзающие тонкое дерево.

Летели щепки, осколки. Пахло цементной пылью.

Неожиданно вспыхнул аварийный свет.

На кухне затопали. К нам двигались новые желающие пострелять в землян.

В зале таких желающих было ещё больше.

Куда податься нам, двум бедным спецназовцам?

Углядев распределительный щит поменьше, напарник вновь отключил свет.

И, стараясь не шуметь, мы вернулись обратно в зал, распластались на полу.

Там искали нас. Многие либертийцы включили гаджеты, в режиме фонариков.

Действовали слаженно. Переговаривались, злобно, азартно.

Рано или поздно — отыщут.

Сглотнув, я посмотрел на эстраду, погружённую в темноту. Потянул Сеню туда.

Под клавишным инструментом скорчился музыкант.

Толку с него... Хотя звукомаскировка не помешает.

Я подполз к музыканту. Схватив за грудки, прошипел:

— Играй!..

— Что играть? — спросил он сипло.

— Да что угодно! Хоть гимн Либертии!..

Клавишник вскарабкался на табурет. Дрожащими от страха пальцами тронул клавиши.

Вскоре, однако, занятый привычным делом, успокоился.

Грянули торжественные аккорды.

Снова заработало аварийное освещение. Мы с напарником в изумлении смотрели по сторонам.

Либертийцы, находившиеся в ресторане, бросив оружие, вскочили и вытянулись, руки по швам, лицом к эстраде.

Мощным хором все пели Гимн своей планеты.

На лицах воодушевление, можно сказать, ярый восторг. У многих слёзы текли по щекам.

Мы встали, отряхнулись.

Спокойно двигаясь среди поющих сомнамбул, приблизились к сомнамбуле-клиенту.

Скрутили. Повели. Никто из либертийцев, включая охрану, даже не оглянулся.

Да, без шума не получилось. За это получим выговор. Но всего не предусмотришь. Слава Богу, что вообще удалось взять парня. Выручили издержки воспитания, принятого здесь, на Либертии.


* * *


В тесной каюте наш клиент, прикованный к шконке, из себя выходил:

— Как подло!.. В святую минуту!.. Воспользовались!..

Кипел весь...

По дороге на Землю я вытянул из него, что за прокол в ресторане мы допустили.

Оказывается, в процессе еды нужно руки вытирать скатертью.

Ведь для того скатерти и существуют.


Выбрать рассказ для чтения

43000 бесплатных электронных книг