Василий В. Головачёв

Темная засада

В перекрестие визира вползла крупная звезда, испускающая густой оранжевый свет, и капитан Бугров не сдержал эмоций:

— Приехали! Всем разрешаю шампанское!

В ответ раздался смех членов экипажа и аплодисменты. Звездолет «Дерзкий» спустя полгода после старта с космодрома «Коперник» на Луне прибыл в систему звезды Кеплер-666 в созвездии Лиры, получившую неофициальное название Глаз Гефеста.

Звезда, принадлежавшая к редкому классу оранжевых карликов, была открыта ровно столетие назад, однако не ее характеристики подвигли земных ученых на посыл к ней экспедиции. Телескоп Кеплер не только открыл саму звезду, он обнаружил у Кеплера-666 планетную систему, и одна из планет оказалась покрытой водой. Мало того, планета, названная Афродитой, была очень близка Земле по физическим параметрам. Ее масса превышала земную всего на десять процентов, а сама она вращалась вокруг звезды в так называемой «зоне Голдилока», то есть не очень далеко от нее и не слишком близко, что обеспечивало на ее поверхности комфортную температуру. А это обстоятельство давало, в свою очередь, землянам повод предполагать на планете наличие жизни.

Однако дальнейшие исследования планеты после ее открытия ничего не прибавили к имеющейся информации, и на несколько лет о планете подзабыли, так как средств для преодоления таких расстояний — звезду отделяли от Солнца шестьдесят шесть световых лет — у людей не было.

И все же во втором десятилетии двадцать второго века произошел ряд событий, заставивших ученых обратить внимание на Глаз Гефеста.

Сначала телескопы зафиксировали странное поведение звезды: она дважды на минуту исчезала из поля зрения новейших астрономических инструментов. Затем точно так же начали исчезать по одной и появляться вновь планеты, будто по системе пронесся невидимый объект, закрывая собой попадавшиеся на пути планеты от взоров телескопов.

Научная общественность заволновалась.

Были предприняты многочисленные попытки объяснить странное поведение Кеплера-666, которые не дали результата. Астрономы терялись в догадках, что произошло в системе, и сошлись на мнении, что к звезде следует направить исследовательскую экспедицию.

К этому моменту как раз прошли испытания нового двигателя, а точнее, генератора свертки пространства, обеспечивающего космическим кораблям скорость намного выше световой, и Международный Совет космических исследований, предтечами которого были американское агентство НАСА, российский Роскосмос и китайское Го Цзя Хан Тянь Цзюй, решил послать к Глазу Гефеста международную экспедицию. После, разумеется, всесторонних испытаний ГСП-кораблей.

«Дерзкий» сошел со стапелей второй космической верфи России двадцать второго июня две тысячи сто семнадцатого года. Прошел ходовые испытания, во время которых он пересек Солнечную систему до пояса Койпера за два дня, и погрузил на борт все, что необходимо для длительного космического рейда.

Первого августа на его борт поднялся экипаж численностью всего семь человек; кванк[1] корабля по имени Эрг (поговаривали, что имя ему дал разработчик системы, фанатеющий от творчества древнего писателя-фантаста Ивана Ефремова, назвавшего капитана звездолета «Тантра» Эргом Ноором) тоже можно было назвать полноценным членом экипажа, так как он имел вполне человеческие персональные качества.

Седьмого августа на борт «Дерзкого», уже занятого экипажем, ступила группа членов экспедиции численностью в шесть человек во главе с руководителем экспедиции доктором физико-математических наук Шустовым Игорем Ильичом; за глаза все называли его просто ИИ.

Десятого августа «Дерзкий» стартовал и прибыл к системе Кеплер-666 через четыре месяца, четыре дня, четыре часа по независимому времени, то есть по времени, проведенному экипажем в корабле. Впрочем, на Земле прошло примерно столько же времени, потому что космолет не испытывал эффекты приближения к скорости света и время внутри него не замедлялось.

— Стандартная процедура, — объявил капитан Бугров. — Осматриваемся, ищем нашу планету и двигаемся дальше в джамп-режиме. Вопросы?

— Нам обещали дружеское застолье, — напомнил кванконик[2] и бортинженер корабля Леон Батлер.

— Прежде всего СРАМ[3]! — отрезал капитан Бугров. — Подойдем к Афродите, сделаем облет, и будет вам застолье.

— Ура! — откликнулись самые молодые члены экипажа — Иван Ломакин, оператор вспомогательных систем, и Альберт Полонски, второй навигатор; первому исполнилось двадцать пять лет, второму — двадцать восемь.

Женщины на борту «Дерзкого» — Фьоретта Месси и Карла де Лонгвиль — промолчали.


* * *


Афродита облетала Глаз Гефеста по орбите радиусом тридцать миллионов километров. Но так как звезда была карликовая, меньше Солнца втрое, температура на поверхности планеты действительно не превышала допустимых для жизни значений и практически везде, будь то север или юг, держалась в пределах двадцати — тридцати градусов по Цельсию.

Но космолетчиков ждал сюрприз, о котором они и помыслить не могли. Вернее, три сюрприза. Первый: в системе оказалось не семь планет, как утверждали астрономы, а семнадцать. Второй: спектр звезды за время путешествия изменился, она перестала быть оранжевым карликом, превратившись в красный. И третий, самый неожиданный: Афродита оказалась на месте, но воды на ней не было совсем! Видеосистемы корабля повсюду фиксировали песчаные пустыни преимущественно барханного типа, горные цепи, плато, каньоны, русла высохших рек и поля кристаллической породы, похожей на солевые отложения.

— Этого не может быть! — высказал свое мнение озадаченный начальник экспедиции. — У нас на руках выводы астрономов: планета должна быть на девяносто процентов покрыта водой!

— Может, это другая планета? — неуверенно предположил астрофизик и ксенолог экспедиции Джонатан Шампинолли, которого друзья прозвали Шампиньоном за цвет лица и шапку белых волос.

— Что значит не та? — осведомился капитан Бугров.

— Мы ищем в поясе Голдилока, а она ближе... или дальше. Здесь крутятся еще шестнадцать планет.

— Все они — либо каменные шары, либо газовые гиганты, — возразила геолог, единственная женщина экспедиции Карла де Лонгвиль.

— Тогда это другая звезда, — развеселился второй навигатор экипажа Альберт Полонски. — Мы промахнулись!

— Пилот! — одернул молодого человека капитан Бугров. — Не болтайте чепухи!

— Прошу прощения, капитан, — смутился Полонски.

— Надо все наши силы бросить на изучение феномена, — сказал главный археолог экспедиции Томас Нурманн. — Изменение состояния планеты представляет собой некую таинственную аномалию. Все случилось буквально за те самые четыре месяца, что мы летели сюда. То есть за это время Афродита потеряла океаны и превратилась в пустынный объект наподобие нашего Марса, разве что вдвое большей массы. Ни одна известная мне астрофизическая теория не допускает подобных сбросов. Что-то случилось, какая-то жуткая катастрофа, и мы должны быть очень осторожными в наших изысканиях.

— Вы ошибаетесь, коллега, — мягко заметила Карла де Лонгвиль.

— Не понял.

— Процесс исчезновения Кеплера-666 и его планет стал виден нашим астрономам спустя шестьдесят шесть лет. То есть со времени этого явления прошло именно шестьдесят шесть лет. И мы прилетели сюда после прошествия шестидесяти шести лет плюс четыре месяца нашего собственного перемещения. То есть вода исчезла именно за эти годы, а не за четыре месяца.

Нурманн ответил не сразу, явно огорченный своим поспешным выводом:

— Вы правы, Карла, я не подумал. Но все равно за шестьдесят шесть лет выветривание не превращает искусственные объекты и природные формы в сглаженные структуры, какие мы наблюдаем на Афродите. Для этого должно пройти много тысячелетий.

— Необходимо проверить остальные планеты, — сказал Шампинолли. — Если и они претерпели изменения такого же рода, значит, налицо некий процесс.

— Этот процесс закончился, — бесстрастно сказал старший навигатор корабля Андрей Нарежный. — Стоит поискать недалеко от Афродиты водяной шар.

— Что вы имеете в виду, коллега? — спросил Нурманн.

— Если с Афродиты сошли воды...

— Вы хотите сказать, она родила? — фыркнул Ломакин.

— Иван! — осадил оператора капитан Бугров.

— Простите, Виталий Семенович.

— Продолжайте, Андрей.

— Астрономы не могли ошибиться, планета была покрыта водой, и если с нее каким-то образом содрали водную оболочку, она должна летать в системе, как гигантский водяной шар.

— Скорее ледяной.

— Пожалуй.

— Но процесс может повториться еще раз, — сказал Нурманн. — И кто знает, устоит ли защита нашего корабля.

— Устоит! — уверенно ответила Фьоретта Месси. За время полета она сдружилась с Карлой де Лонгвиль и часто в спорах принимала ее сторону.

— Объявляю рабочий формат! — сказал капитан Бугров, чье слово было решающим в любых дискуссиях. — Продолжаем работать в режиме СРАМ! Корабль выходит на круговую орбиту в пределах высот от трехсот до пятисот километров над поверхностью планеты для поиска причин исчезновения воды на Афродите. Полеты к другим планетам откладываются, у нас есть телескопы и дистанционные измерительные комплексы, вот ими и пользуйтесь.

— А посадка на Афродиту предусмотрена? — заикнулся Томас Нурманн.

— Нет! — отрезал капитан Бугров.

— Ну хотя бы позвольте опуститься на планету на катере. Вдруг обнаружим какие-нибудь неприродные структуры?

— Если обнаружим с орбиты что-то интересное, посадка возможна. Что вы подразумеваете под «неприродными структурами»?

— Здесь могла быть жизнь.

Капитан Бугров помолчал.

— До тех пор, пока не будет определена причина столь резкого изменения облика планеты, все исследования и наблюдения будем вести с орбиты.

— Это не совсем правильно, — опечалился Шустов.

Капитан Бугров смягчился.

— Если понадобится провести измерения непосредственно на поверхности Афродиты, возможны кратковременные рейды на катерах.

— СРАМ, да и только! — проговорил Томас Нурманн огорченно.

Остальные члены экспедиции и космолетчики спорить с капитаном не стали, хотя многие из них и считали, что он перестраховывается.


* * *


Шесть дней корабль без устали наматывал витки вокруг «усохшей» Афродиты. Шесть дней безостановочно трудились люди, компьютеры и научные модули, собирая информацию о планете, внезапно потерявшей океаны воды, и о пространстве системы Глаза Гефеста, угрюмо следившего за посланцем Земли.

Наблюдения за другими планетами системы показали, что все они не имеют не только воды, но и атмосферы, за исключением трех гигантских планет окраины Кеплера-666, представлявших собой газовые шары размером с Юпитер. Однако с уверенностью сказать, что их нынешний облик как-то связан с пронесшимся по окрестностям Глаза Гефеста «водовысасывающим штормом», было нельзя. Данных о физическом состоянии планет у исследователей не было.

Еще больше поразила членов экспедиции сама Афродита.

Снимки, сделанные с высот трехсот пятидесяти километров, неожиданно показали в пустынях целые россыпи странных формирований, нечто вроде «каменных лесов» и «садов камней», объединенных в своеобразные «города». А когда в атмосферу планеты опустились дроны и автоматические исследовательские комплексы, к экранам корабля прилипли не только ученые, но и за интригованные члены экипажа космолета.

Картины открывались и вправду ошеломляющие! Причем с одной стороны — одинаково организованные, образующие регулярные фрактальные структуры, с другой — отличающиеся друг от друга геометрией скал. Но все эти скалы так походили на некие осмысленные фигуры, на «скелеты динозавров» либо на утонувшие в песке сооружения, что у зрителей невольно сложилось впечатление — Афродита представляет собой колоссальное кладбище!

Впрочем, кроме своей удивительной формы, «скелеты» и «сооружения» не отличались по составу от горных пород или песчаных дюн, из которых выглядывали вершины этих образований. Во всяком случае, замеры, сделанные беспилотниками и роботами на поверхности планеты, не выявили отличий в материалах странных конструкций и скал. Природа словно посмеялась над людьми, предъявив им объекты, похожие на фигуры живых существ либо на искусственные сооружения, хотя ничего живого или искусственного в них не было.

На одиннадцатый день пребывания «Дерзкого» в системе капитан Бугров выдал разрешение начать исследования планеты непосредственно на поверхности Афродиты, в районах, вызвавших наибольший интерес у членов экспедиции. Сажать космолет на планету он не стал, несмотря на отсутствие явных признаков опасности в пределах контролируемого пространства, поэтому на пилотов «Дерзкого» Ивана Ломакина и Альберта Полонски ложилась дополнительная нагрузка — пилотировать десантные шлюпы класса «трансформер».

Правда, оператор беспилотников и исследовательских модулей Филипп Каледин тоже был пилотом первого класса, водившим в том числе и шлюпы, и Бугров разрешил ему занять место пилота второго катера.

В первую пилотируемую экспедицию на Афродиту отправились сразу два шлюпа. Решено было посетить плато в северных широтах планеты, получившее название Заводские Столбы, и пустыню в южной части Афродиты, засеянную скалами «растительных» форм, получившую название Каменный Лес.

Кресло пилота первого шлюпа под номером «01» занял Иван Ломакин, блондин с голубыми глазами, второго, под номером «06» — Филипп Каледин, брюнет с роскошной прической «под рыбью чешую» и с теплыми карими глазами.

За время полета молодые парни сдружились и пообещали во всем поддерживать друг друга.

Из ученых экспедиции в первом шлюпе разместились Шустов и Нурманн, во втором — Карла де Лонгвиль и Шампинолли.

— При малейших признаках опасности сразу назад! — приказал капитан Бугров железным голосом. — Промедление буду считать неподчинением инструкции со всеми вытекающими! Как поняли?

— Будет исполнено! — браво отрапортовали Каледин и Ломакин.

«Дерзкий» один за другим сбросил шлюпы в дымное марево атмосферы Афродиты, и восьмиметровые аппараты, похожие на гигантских горбатых скатов, но умеющие менять форму в зависимости от внешних условий, устремились к границе тропосферы и дальше вниз, в плотные воздушные слои, насыщенные азотом и кислородом почти в тех же пропорциях, что и земной воздух.

Сначала Ломакин по просьбе начальника экспедиции медленно пролетел над выбранным районом Афродиты, названным космолетчиками Каменным Лесом. Сделал круг. За ним тот же маршрут повторил Каледин.

— Признаков опасности не вижу, — сказал Иван.

— Подтверждаю, — отозвался Филипп.

— Садимся?

— Сделайте еще один круг, — попросил начальник экспедиции, вглядываясь в экран «стоглаза» — аппарата контроля физических полей, установленного в кабине шлюпа. — Повторим замеры.

Облетели Каменный Лес на высоте двух километров.

Сверху это странное образование и в самом деле напоминало засохший земной лес, стволы которого потеряли ветви, превратившись в уродливые, скрюченные и расслоившиеся столбы, разве что размеры этих стволов впечатляли: толщина их у основания достигала пятнадцати метров, а высота превышала две сотни.

— Доложите обстановку! — потребовал у пилотов капитан Бугров.

— Все тихо, — сообщил Каледин. — Под нами никакого движения. Температура воздуха плюс двадцать шесть градусов. Ветра нет, болезнетворных организмов не обнаружено. Состав воздуха: восемьдесят процентов азота, девятнадцать кислорода, можно дышать.

— Отставить дышать! Выход только в скафандрах!

— Если мы не станем дышать — задохнемся, — пошутил Ломакин.

— Иван!

— Понял, капитан, выполняю.

Шлюп завис между тремя гигантами, напоминающими высохшие стволы секвой, растрескавшиеся от жары и времени.

— Приземляемся, — сказал Шустов.

Аппарат плавно опустился на неровный бугор цвета высохшего лишайника.

Так как все пассажиры и пилот давно сидели в скафандрах, выполняя рекомендации инструкции, процедура выхода не заняла много времени.

Иван выбрался на захрустевший песок первым, огляделся, держа в руках штатный плазменный излучатель.

— Тяжеловато...

— Гравитация здесь на пятнадцать процентов больше земной, — пояснил Нурманн тоном школьного учителя.

— Знаю, просто оценил, все спокойно, выходите.

— А мы? — раздался в наушниках шлема голос Филиппа.

Иван поднял голову.

Катер напарника висел над ними на высоте сотни метров.

— Вы чуть погодя, на всякий случай.

Ученые с хрустом прошлись по пенистой поверхности бархана, и вправду напоминавшей не то растрескавшуюся пемзу, не то песок, не то мох. Задрали головы, рассматривая колонну «секвойи» толщиной почти с древний нефтеналивной резервуар.

— Неужели дерево? — пробормотал Нурманн.

— Выносим аппаратуру, — сказал Шустов. — Филипп, садитесь рядом, выгоняйте своих «скибров».

Он имел в виду исследовательских киберов, способных самостоятельно проводить физико-химический анализ образцов грунта и любых объектов, измерять интенсивность излучений и полей и даже бурить почву для добычи информации о плотности и составе пород.

Шлюп Каледина сел в полусотне метров от первого катера. Ученые занялись своей работой.

Иван и Филипп обошли площадку по периметру, попытались отломать чешуйки отслоившейся «коры» «секвой». С большим трудом, но это им удалось сделать.

— В контейнер, — оглянулся на них Шустов. — Проведем анализы в лаборатории.

— Камень, — взвесил в руке кусок «коры» Иван. — Никакой структуры не видать. Может, это и не дерево вовсе?

— А что? — хмыкнул Филипп.

— Если здесь была вода, то при высыхании ила могли выпасть осадки в виде таких вот «деревьев».

— Чепуха! — сердито возразил Шустов. — Ни один солевой раствор или ил не может сформировать такие крупные останцы.

— На Земле, — не согласился Иван. — А мы не на Земле. Хотя не буду спорить, самому хочется видеть в этих образованиях деревья.

Они еще раз обошли периметр исследований, прислушиваясь к голосам ученых и держа оружие наготове, однако сторожевые системы шлюпов, опиравшиеся на многодиапазонные датчики полей и локаторы, сигналов тревоги не подавали, и рейд потерял эффект опасной работы, превращаясь в рутинное стандартное мероприятие.

Ученые возились с приборами больше двух часов. Взяли образцы грунта, «коры» и стволов «деревьев», измерили радиоактивный и электромагнитный фон местности, превышавший земной как минимум на порядок. Но это была единственная аномалия, хоть как-то отражавшая факт исчезновения воды. Все остальные параметры среды оказались в пределах тех значений, которые были уже известны землянам.

Шустов мог бы, наверное, посвятить изучению «леса» сутки, но капитан Бугров напомнил ему о возвращении, и начальник экспедиции свернул исследования. Решили ненадолго посетить район Заводских Столбов в двух тысячах километров от Каменного Леса, чтобы иметь более полное представление о формах рельефа Афродиты.

Капитан Бугров какое-то время размышлял о пользе этого шага, однако все же разрешение на полет дал.

Через сорок минут шлюпы преодолели это расстояние, сделав прыжок через стратосферу, и пассажиры с высоты трех километров увидели заинтересовавший всех «завод».


* * *


Сверху этот участок местности диаметром около тридцати километров действительно напоминал засыпанный песком промышленный район на Земле начала двадцать первого века. В барханном море цвета грязноватого перламутра утонули тысячи необычного вида скал, издали напоминавших остатки механизмов, конструкций и развалины строений. Вблизи они практически не теряли своей кажущейся искусственности, а наоборот, добавляли впечатление конструктивизма, хотя после того как шлюпы произвели посадку и бригада исследователей принялась за свой труд, стало ясно, что гигантские «обломки механизмов» так же, как и «секвойи», состоят из того же материала, близкого по составу к земному кварцу и граниту.

— Ничего не понимаю! — в сердцах сказал Нурманн, когда они, взяв ряд проб и образцов, возвращались на корабль. — Что песок, что «деревья», что скалы и «механизмы» — одного состава! Неужели их форма — всего лишь результат выветривания?

— Не может быть, — ответила Карла де Лонгвиль. — Здесь всего шестьдесят шесть лет назад все было покрыто водой. Для воздушной коррозии необходимо время, миллионы лет.

— Значит, по-вашему, эти формы образовались в воде?

Карла помолчала, затем со вздохом призналась:

— Не знаю. Надо взять образцы по всей поверхности Афродиты, проанализировать все данные и создать адекватную модель катаклизма.

Шустов не стал возражать. Он и сам думал о том же.


* * *


Исследователи стали бывать на поверхности планеты чаще. Но объем добытой информации по-прежнему не позволял объяснить причину феноменального исчезновения воды на всей планете. Физики и геологи напрасно ломали головы, пытаясь построить непротиворечивую гипотезу случившегося, до тех пор, пока не помогли астрономы. Догадки забрезжили в умах ученых, когда Эрг, державший под контролем астрофизические наблюдения за другими планетами системы, вдруг доложил об исчезновении на минуту одной из них — седьмой по счету, если начинать с ближайшей от Глаза Гефеста; Афродита в этой списке была второй.

На вторые сутки то же самое произошло с пятой планетой системы: она тоже исчезла на минуту из поля зрения телескопов «Дерзкого».

— В чем дело? — осведомился капитан Бугров у Шустова.

— Похоже, повторяется та же история, — ответил озабоченным тоном начальник экспедиции.

— Какая история?

— Мы направились сюда не в последнюю очередь из-за череды исчезновений планет Кеплера-666 и самой звезды.

— Но ведь ряд исчезновений произошел шестьдесят шесть лет назад.

— Кто знает, не повторялся ли этот процесс многократно. Мы обогнали свет, долетев к звезде за четыре месяца, но свет будет идти к Земле еще шестьдесят шесть лет, понимаете? Если процесс имеет периодичность, наши земные астрономы будут наблюдать его из года в год, не представляя, чем он закончится.

— Потерей океанов...

— Изменением всех характеристик системы. Недаром же на Земле мы считали Кеплер-666 оранжевым карликом, а он превратился в красный карлик. Температура на его поверхности за эти годы упала с трех с половиной тысяч градусов до двух с половиной.

— И что это означает, по-вашему?

— Пока не знаю. Обсудим с коллегами новые данные и сообщим свое мнение.

Совещались исследователи не один раз, продолжая изучать Афродиту всеми доступными средствами, однако Шустов объявил, что, кроме контакта с Афродитой, для более точного вывода надо посетить устроившие игру в прятки планеты, и капитан Бугров задумался в очередной раз. На нем лежала тяжелая плита ответственности за судьбу экспедиции, и распылять силы, посылая отряды исследователей в разные районы системы Глаза Гефеста, он не хотел. С другой стороны, в любом случае надо было получить исчерпывающие данные о происходящих в системе процессах, и без риска было не обойтись.

Начальник экспедиции понял его колебания.

— Мы оставим на Афродите мобильную группу, Виталий Семенович, — сказал он. — В случае необходимости она стартует с планеты на катере и присоединится к нам в космосе.

— Я бы забрал наземный отряд.

— Потеряем время. Мы начали бурение в двух районах Афродиты, в горах и в пустыне, возле Большого Погоста (речь шла о найденном на экваторе скоплении скал, формой напоминающих обелиски и могильные плиты), и я не хотел бы срывать процесс.

Капитан Бугров снова задумался, однако применять капитанские полномочия и настаивать на своем предложении не стал.

— Хорошо, Игорь Ильич, готовьте оборудование и формируйте отряд. Идем к пятой и седьмой планетам. Но предупреждаю: много времени на исследование не дам.

— Понял вас, Виталий Семенович, постараемся управиться быстро.

Готовились недолго.

На планете уже трудились четверо исследователей: Томас Нурманн, Карла де Лонгвиль, Шампинолли и Филипп Каледин, исполнявший обязанности оператора кибертехники, их и решили оставить в местах бурения, где были установлены передвижные модули жизнеобеспечения. Туда же десантировали два защитных комплекса класса «Триумф», способные отразить любую ракетную атаку и защитить людей куполом силового поля.

— Справитесь? — спросил капитан Бугров у Нурманна, оставшегося на планете за главного.

— Не тревожьтесь, капитан, — ответил норвежец. — Здесь тихо, живности нет, ничего опасного не замечено, мы справимся.

— Могу подменить Каледина, — предложил Иван Ломакин.

— Благодарствую, Ваня, — ответил Каледин. — Мы хоть и не в раю, но где-то близко, вам придется трудней.

— Хорошо, — коротко прокомментировал разговор капитан Бугров.

Каледин остался со своими коллегами.

Первый прыжок звездолет сделал к пятой планете системы, на данный момент находящейся в семидесяти миллионах километров от Афродиты.

Вообще все семнадцать планет Глаза Гефеста вращались вокруг звезды довольно плотно, их орбиты умещались практически внутри орбиты Марса в Солнечной системе, поэтому особой подготовки для овердрайвов не требовалось. Эрг легко справился с расчетами маршрутов. А «Дерзкий» легко преодолел запыленное пространство между планетами — здесь хватало хвостов из мелких камней и пылевых струй — в режиме «призрак» и вышел над целью на высоте тысячи километров.

Пятая планета системы, получившая название Шарик, и в самом деле представляла собой планетоид размером со спутник Плутона Харон[4]. Атмосферы этот планетоид не имел, как не имел ни воды, ни какого-нибудь заметного рельефа. Издали он казался гладким бильярдным шаром зеленовато-серого цвета, а вблизи, с высоты пяти километров, напоминал уже шар боулинга, покрытый муаровым рисунком мелких барханов песка от полюса до полюса.

Космолетчики ожидали всего, в том числе увидеть изуродованное метеоритными кратерами и шрамами небесное тело, но только не такую геометрически идеальную сферу, которой, образно говоря, можно было играть в футбол.

— Режьте меня на ремни, — заявил медик корабля Лундквист, — но это не природная глыба камня! Не может быть таких идеальных камней! Его явно обтачивали специально.

Никто ему не возразил. Кроме картинки в глубине экранов, космолетчики ничего не видели, и предположение коллеги могло как соответствовать истине, так и противоречить ей.

— Нужен серьезный комплекс измерений, — сказал астрофизик Киро Кимура. — Зонды, «скибры», дроны и стационарная станция.

— Никаких стационарных станций! — отрезал капитан Бугров. — Ограничимся сбросом дрона и одного «скибра». Будут собирать информацию, пока мы их не заберем.

— Виталий Семенович, дайте хотя бы пару-тройку часов на общий осмотр планеты! — взмолился Шустов. — Я понимаю — СРАМ и все такое прочее, но мы ведь не на экскурсию прилетели. Необходимо досконально изучить параметры системы, чтобы сделать правильный вывод.

Капитан Бугров помолчал. У него были дурные предчувствия, но вслух об этом он говорить не стал.

— Час, Игорь Ильич, и ни минутой больше.

Исследователи засуетились.

В течение часа на Шарик высадили «скибра», похожего на гигантского паука, сбросили два зонда и беспилотник, способный самостоятельно анализировать состояние рельефа и находить на нем детали искусственного происхождения.

Однако на Шарике не оказалось ничего, что хоть отдаленно походило бы на искусственные сооружения или их развалины, а также не было никакой растительности, не говоря уже о животном мире. Даже бактерий не нашлось в приповерхностном слое почвы, которая по сути представляла собой многометровый слой песка и пыли. А самой высокой деталью рельефа был экваториальный барханный вал высотой всего в четыре метра.

— Здесь нечего исследовать, — прокомментировал результаты экспресс-анализа капитан Бугров. — Летим дальше.

Шустов не согласился с его высказыванием, но возражать не стал. У него постепенно начал складываться вариант объяснения происходящих в системе Глаза Гефеста процессов. Не хватало кое-каких штрихов, дополнительных измерений полевого фона в пространстве системы и на самих планетах, однако он не любил делать поспешные выводы и лишь со вздохом повторил фразу капитана Бугрова:

— Летим дальше.

Поход к седьмой планете Кеплера, получившей название Пельмень — за ее форму, — длился меньше часа, причем большая часть времени была потрачена на стандартные процедуры расчета траектории и анализа обстановки в районе финиша. Сорок миллионов километров «Дерзкий» преодолел всего за двенадцать минут, двигаясь в джамп-режиме.

Пельмень, похожий на открытый в двадцать первом веке спутник Сатурна Пан, оказался на месте. Но претерпел изменения по сравнению с тем своим обликом, какой зафиксировали системы наблюдения «Дерзкого».

Во-первых, он потерял форму, из «пельменя» превратившись в почти идеальную сферу, похожую на пятую планету системы — Шарик. Экваториальный рубец высотой в пять километров, придававший ему экстравагантную форму пельменя, исчез. А сама планетка, по размерам равная Церере[5], была как одеялом покрыта ровным слоем пыли, скрывшим морщины и кратеры на ее поверхности, обнаруженные ранее дистанционно.

— Спустимся? — без особой надежды в голосе спросил Шустов.

— Час на замеры, — ответил капитан Бугров.

«Дерзкий» сбросил на Пельмень два зонда и дрон с аппаратурой, после чего начал облет планеты на высоте ста километров.

— Нужно провести инфразвуковое сканирование и гамма-локацию пары участков поверхности, — снова заговорил Шустов, когда автоматы принялись за свою работу. — Меня интересуют глубины планеты. Прошу разрешить посадку.

— Нет! — отрезал капитан Бугров.

— Тогда хотя бы давайте выпустим катер с модулем сканирования.

— Игорь Ильич, обходитесь тем, что уже запущено.

— Но это очень важно, мне просто до зарезу необходимы подтверждения рабочей гипотезы.

— У вас есть рабочая гипотеза?

— Есть, — признался Шустов.

— Почему же вы не сообщили об этом раньше?

— Не хватает кое-каких данных.

— Я готов спуститься, капитан, — бодро доложил Иван Ломакин.

— Хорошо, уложитесь в час, Игорь Ильич.

— Постараюсь, — обрадовался начальник экспедиции.

В шлюп загрузили необходимое для просвечивания пород коры планеты оборудование, пассажиры — Шустов и Киро Кимура — заняли места в кабине, и шлюп покинул грузовой ангар корабля, ныряя к пушистой поверхности Пельменя. Скрылся из глаз, утонув в ровном слое серо-серебристой пыли.

Как ленивые мухи, поползли минуты, усиливая растущее напряжение в рубке «Дерзкого». Экипаж тоже не терял времени, анализируя поступавшую от систем внешнего обзора и контроля в рубку информацию, и атмосферу в космолете в этот момент можно было назвать предгрозовой.

Капитану Бугрову стало казаться, что на него кто-то смотрит из глубин планетной системы, что только добавляло тревоги к его умозаключениям. И предчувствие его не обмануло.

— Капитан, фиксирую исчезновение четвертой планеты, — доложил Эрг.

— Что?! — не сразу отреагировал на донесение Бугров.

— Четвертая планета исчезла... и появилась снова...

— Это не сбой аппаратуры?

— Нет, капитан.

— Алярм! Иван, забирай пассажиров и стартуй на корабль!

— Что случилось, Виталий Семенович? — послышался голос начальника экспедиции.

— Исчезла четвертая планета... точно в таком же формате, что и другие планеты. Бросайте аппаратуру и быстро поднимайтесь!

— Нам осталось полчаса...

— Никаких возражений! Немедленно возвращайтесь! Это приказ!

— Есть возвращаться, — расстроился Шустов.

Шлюп с отрядом исследователей вынырнул из белесой пелены на экваторе Пельменя и устремился к кораблю. Спустя четверть часа пассажиры заняли свои места в служебно-бытовом отсеке согласно режиму тревоги.

«Дерзкий» поднялся над планетой на десять тысяч километров.

— Что происходит, Игорь Ильич? — спросил капитан Бугров. — Ваша рабочая гипотеза может дать ответ?

— Кажется, я был-таки прав...

— Знать бы, в чем вы правы.

— Мое предположение подтверждается. Пельмень до глубин в десяток километров состоит из рыхлых пород вроде земного ракушечника.

— Конкретнее, Игорь Ильич.

— Наша Вселенная рождалась многомерной...

— Пожалуйста, профессор, поближе к реалиям, опустите общие места.

— Не могу, Виталий Семенович, — виновато ответил Шустов. — Но постараюсь формулировать идею покороче. Наша Вселенная возникла в результате Большого Взрыва многомерной, однако спустя доли секунды все измерения скомпактифицировали, оставив только три пространственных — длину, ширину и высоту. Спустя четырнадцать миллиардов лет расширения, то есть в наше время, она состоит на пять процентов из обычной материи, на двадцать пять — из темной материи и на семьдесят процентов — из темной энергии.

— Прописные истины, — не выдержал Ломакин. — Школьная программа.

— Иван!

— Молчу.

— В свою очередь, темная материя, — продолжал Шустов нервно, — следуя последним представлениям науки, состоит из нескольких компонентов, как и обычная материя. Физики делят ее на темную холодную материю, на темный свет, на активную темную материю, принимающую участие в некоторых формах взаимодействий, и на темную антиматерию. Все эти виды темного мира нами практически не воспринимаются, но испускают гравитационные волны и образуют скопления.

— Спасибо за лекцию, профессор, — с иронией проговорила Фьоретта Месси.

— Я не хотел вас обидеть, леди, — парировал Шустов. — Потерпите немного, заканчиваю... лекцию. Темная материя во всех видах, за исключением «света», способна концентрироваться, порождая сгущения: солитоны, диски, темные звезды и планеты. То же самое делает и темная антиматерия, порождая темные антизвезды и антипланеты. Так вот, я считаю, что система Кеплера-666 состоит из двух видов материи: обычной, видимой — сама звезда, семнадцать видимых планет, кольца из пыли, и темной — с антизвездой, совпадающей с нормальной звездой, Глазом Гефеста, и по крайней мере с одной антипланетой, которая кружит по орбите вокруг антизвезды.

— Допустим, — сказал капитан Бугров. — Летает. И что?

— Траектория этой темной антипланеты такова, что она по очереди закрывает планеты системы, и они исчезают из поля зрения наблюдателя на короткое время.

— Но ведь темная материя не взаимодействует с обычным веществом, — с сомнением проговорил Ломакин. — Они влияют друг на друга только гравитационно.

— Да, не взаимодействует, то есть темная материя пронизывает обычную так, будто ее вовсе нет. Но! Из-за влияния закона потери СРТ-симметрии, создающего квантовые эффекты...

— Короче, Игорь Ильич, — не выдержал капитан Бугров.

— ...темная антиматерия изменяет мерность пространства, — закончил Шустов. — В темном мире этот эффект может быть и незаметен, а в нашем — довольно ощутимо влияет на материю и на само пространство. Любой наш объект, попадая в эту темную «яму», которая является темной антипланетой, теряет одно измерение и становится невидимым.

Рубкой управления завладела тишина. Космолетчики обдумывали идею начальника экспедиции. Наконец заговорил Ломакин:

— Двухмерный объект — это же плоскость... нет? Если бы планеты на минуту превращались в плоскость, мы бы их видели в форме блинов... нет?

— Молодой человек... — начал Шустов, однако замолчал и закончил с удивлением: — А ведь вы правы, Иван! Хотя это не меняет ситуации. Темная антипланета может не уменьшать количество измерений, а увеличивать, скажем, до четырех. И мы точно не сможем наблюдать упавшую в эту «яму» планету до тех пор, пока антипланета не пролетит сквозь нее.

Космолетчики зашумели.

— Стоп галдеж! — повысил голос капитан Бугров. — Допустим, вы правы, Игорь Ильич, но меня в данный момент беспокоит другое: что происходит с обычным веществом, когда сквозь него пролетает темное антивещество? И второй вопрос: куда девалась водная оболочка Афродиты? Испарилась при пролете антипланеты?

Звездолетом снова завладела тишина.

— Возможен нерадиоактивный распад сложных соединений... — неуверенно проговорил Киро Кимура.

— Вода — не сложное соединение.

— Распад молекул воды не требует много энергии, — задумчиво сказал Шустов. — Она как раз может распасться раньше плотных пород.

— То есть мы все здесь рискуем незаметно столкнуться с темной антипланетой и превратиться в пар? — поинтересовался капитан Бугров. — Ведь все мы на восемьдесят процентов состоим из воды.

— Не в пар, в атомарную взвесь.

— Что в лоб, что по лбу. Игорь Ильич, вы можете вычислить траекторию движения темной антипланеты?

— По тем данным, что мы получили, кажется, могу.

— Прошу вас, объясните Эргу задачу. И побыстрее!

— Слушаюсь, Виталий Семенович, — пробормотал озадаченный Шустов. — Думаю, встреча с антипланетой нам не грозит. Она давно отсюда улетела.

— Мне надо знать — куда.

Физики начали общаться с компьютером корабля.

К счастью, процедура вычислении траектории предполагаемой нарушительницы мерности пространства длилась недолго.

— Виталий Семенович, — подал голос Шустов, — готов результат. Темная антипланета летит к Глазу Гефеста.

— С какой скоростью?

— Около полутора тысяч километров в секунду.

— Где она сейчас?

— Примерно в двадцати девяти миллионах километров от звезды, — доложил Эрг.

— То есть почти на орбите Афродиты?

— Так точно!

— Где в данный момент находится Афродита?

Возникла двухсекундная пауза.

— Их курсы пересекаются, — доложил Эрг.

— И когда пересекутся?!

— Примерно через шестьсот шестьдесят шесть секунд.

— Дьявол! Стартуем к Афродите! Режим — форсаж! Связь с отрядом!

— Отсутствует, — сказал Эрг.


* * *


Исследователи приступили к работе, и Филипп оказался не у дел. Техника экспедиции по большей части не требовала человеческого участия, поэтому члены наземной группы могли обходиться без чьей бы то ни было помощи. Филипп понаблюдал, как «скибры» ведут бурение в низинке между каменными ребрами, и решил устроить экскурсию на Большой Погост, обелиски и столбы которого высились всего в сотне метров от временного лагеря.

— Я на полчаса, — объявил он по рации; в этом лагере работал Шампинолли — управлял сканером, бурильной установкой и дроном.

— Хорошо, — ответил итальянец, вечно напевавший какие-то песенки себе под нос.

Пешком идти не хотелось, песок был рыхлый, ноги утопали в нем при каждом шаге по самые лодыжки, и Филипп поднял в воздух шлюп.

Сначала он пролетел над Погостом на высоте полукилометра, включив видеозапись раскрывшейся панорамы. Показалось, что в рисунке скал, имеющих явные черты искусственности, намечается какой-то определенный порядок.

Поднялся повыше, всматриваясь в острые вершины обелисков стометровой высоты и плоские вершины стоячих «надгробных плит», имевших в сечении форму квадратов или параллелепипедов.

Пришло озарение.

Скалы стояли, погруженные в песок, не хаотично! Обелиски, похожие на гигантские оружейные штыки, концентрировались в центре Погоста, столбы окружали этот район двойным кольцом, а «могильные плиты», уменьшаясь в размерах до тридцатиметровых высот, представляли собой предместье, постепенно уходящее в барханы серо-желтого песка.

— Город! — пробормотал вслух Филипп.

— Что ты сказал? — не расслышал Шампинолли.

— Это похоже на город...

— Здесь много мест, похожих на города или промышленные зоны. На самом деле это причуды выветривания.

— Не верится...

— Протри глаза, — рассмеялся ксенолог. — Я бы и сам не прочь считать эти образования искусственными сооружениями, но мы уже брали пробы: материал всех обелисков и плит точно такой же, из какого состоит и песок: кремнезем с разными экзотическими добавками.

— Все равно сверху Погост выглядит городом.

— Согласен, но, увы, жизнью здесь не пахнет.

Филипп сделал еще один круг.

Геометрия «кладбищенских памятников» стала видна еще отчетливей. Пилот насчитал семь колец плит и обелисков, отличающихся друг от друга формой. Все они располагались примерно в полусотне метров друг от друга, разделенные песчаными дюнами, и охватывали «центральную площадь города», украшенную самой большой башней высотой в двести с лишним метров и диаметром основания не менее шестидесяти метров. Чем-то она походила на одну из башен знаменитой церкви Саграда Фамилия в Барселоне.

Облетев ее три раза, Филипп посадил катер у основания башни и с интересом принялся изучать ряды каверн и щелей в цоколе башни, напоминавших ряды окон в земных зданиях.

Ему повезло: одна из нижних рытвин уходила вглубь цоколя, представляя как бы центральный вход в здание.

Филипп включил нашлемный фонарь, преодолел сыпучий бугор зеленоватого праха перед дырой, утопая в нем по пояс, уже представляя, как он входит в подобие холла, и в этот момент включилась рация, связанная с системой связи шлюпа, в свою очередь связанной с кораблем:

— Каледин, ответьте! Почему молчите?! Вызывает «Дерзкий»! Каледин, немедленно ответьте!

— Да тут я, отвечаю, — отозвался удивленный Филипп. — Вызов поступил только что, до этого я вас не слышал.

— Забирайте исследователей и немедленно стартуйте в космос, подальше от Афродиты! У вас всего десять минут!

— Что случилось?!

— Не теряйте времени! Вопрос жизни и смерти! Разбираться будем потом! Мы выйдем в ваш район минут через двадцать!

Ступор прошел.

Филипп знал, что такое опоздать на минуту или даже на секунду, скорость реакции у него была превосходная, и, получив приказ, он не стал требовать от капитана Бугрова дополнительных разъяснений, просто включил внутренний экстрим, всегда помогавший ему в форс-мажорных обстоятельствах.

Шлюп стартовал с вершины дюны, как спортивный болид, оставляя за собой хвост опадающей пыли.

Объяснять причину бегства Шампинолли было некогда, поэтому Филипп, посадив катер чуть ли не на голову ксенологу, буквально затолкал его в кабину.

— Что ты делаешь, Фил?! — изумился итальянец, падая в пассажирское кресло. — С ума сошел?!

— Наоборот, пытаюсь остаться в уме, — ответил пилот, сосредоточиваясь на выполнении задачи. — У нас всего десять минут, даже меньше. Держитесь!

Никогда еще шлюп-трансформер не летал в таком режиме! Филипп выжал все что возможно из двигателя и защитных систем, презрев все инструкции и запреты, сорвав пломбу ограничения энергоэмиссии и включив форсаж! Превратившись в снаряд, облитый слоем плазмы, катер вынесся за пределы атмосферы Афродиты и преодолел разделявшие оба лагеря две тысячи километров за восемь минут! Спикировал на бытовой модуль, у которого ждали его предупрежденные за время полета, ничего не понимающие Томас Нурманн и Карла де Лонгвиль.

Шлюп вонзился в песчаный бугор, подняв тучу песка и пыли.

Филипп вместо пандуса выбросил боковой сфинктер аварийного режима и одного за другим втащил исследователей в кабину. Весь процесс занял две минуты.

Десять! — мысленно отметил молодой человек количество истекших минут. Успеем?!

Шлюп устремился в небо, оставляя за собой панораму «технологической зоны», усеянной «остатками механизмов» и «конструкций».

Он был еще на высоте трех километров над поверхностью планеты, когда аппарат накрыла — по первому впечатлению — холодная тяжелая тень. Филипп даже поднял голову, пытаясь разглядеть чудовище, отбросившее эту «тень». Но ничего не увидел, разве что звезды вдруг перестали светить, исчезая.

Зато панорама «технологической зоны» под шлюпом внезапно и плавно начала меняться! Остатки «механизмов» зашевелились, как живые, обросли деталями, приобрели металлический блеск, налились внутренней энергией, обрели законченные очертания. Песок и пыль между ними растаяли, превратились в ярко-желтые ровные заросли мха. В воздухе появились летательные аппараты, похожие на огромных мохнатых пчел.

— Мой бог! — выдохнула Карла де Лонгвиль. — Что происходит?!

— Они ожили... — заикнулся Шампинолли.

— Кто?!

— Они... жители города...

— Здесь все давно умерло!

— Значит, мы провалились во времени...

— Не порите чепухи, Донатан!

— Тогда что это?

Филипп хотел сказать, что происходящее внизу им мнится, но в это время «тень», накрывшая аппарат, пронзила шлюп и тела людей в нем, и сознание пилота разбилось на гаснущие струйки. Он уже не увидел, как продолжавший подниматься в космос шлюп проскочил атмосферу, изменив форму, превратившись в колючий «орех», и поплыл в темноту пространства, погасив ходовые огни, потеряв всю энергию, ослепший и оглохший, с практически мертвым экипажем.


* * *


«Дерзкий» медленно удалялся от Глаза Гефеста, где его ждала немыслимая «темная засада», которую никто из ученых не ждал.

Экипаж космолета молчал, наблюдая, как в экранах обзора звезда становится тусклей и меньше.

Молчали и уцелевшие члены экспедиции, ожидая, чем закончится борьба врача корабля и медицинского компьютера за жизнь четверых коллег. Они были живы, но развертка четвертого измерения при пролете темной антипланеты сквозь Афродиту не прошла для них даром, и никто из них до сих пор не пришел в себя.

— Эрг, у них есть шанс? — спросил капитан Бугров.

— Я не предсказатель, капитан, — ответил компьютер виноватым и грустным одновременно тоном. — Возможно, есть.

— Игорь Ильич, надо возвращаться домой. Мы рискуем нарваться на вашу темную антипланету.

Начальник экспедиции сделал паузу.

— Давайте подождем час-другой. Если парни не очнутся — возвращаемся.

Звезда Кеплер-666, названная Глазом Гефеста, внезапно исчезла.

Космолетчики замерли.

— Они... столкнулись! — прошептала Фьоретта Месси. — Темная планета и Глаз...

— Наверное, не планета, а темная звезда, — возразил Киро Кимура.

— Не вижу большой разницы.

— Капитан, — заговорил Эрг, — я скачал файл видеозаписи со шлюпа, могу продемонстрировать.

К черту! — хотел послать его капитан Бугров, но передумал.

— Давай.

Запись была плохого качества, однако зрители увидели и панораму Большого Погоста, напоминающего город, и панораму «технологической зоны», а самое главное — трансформацию зоны в живой, полный движения искусственный объект.

— Бог ты мой! — проговорила Фьоретта низким голосом. — Здесь была жизнь!

— Без всяких сомнений, — отозвался Шустов печально. — Но ее убила развертка четвертого измерения. Если темная антипланета будет и дальше пересекать систему, она разрушит все планеты, превратив их в хвосты пыли. Капитан, предлагаю оставить нас в защитном модуле недалеко от Кеплера, чтобы мы могли изучать его дистанционно, а вы возвращайтесь на Землю. Мы сделали колоссальное открытие, дорога каждая минута. Темная антизвезда может оторваться от Глаза, и мы ее больше не найдем!

— Возражаю! — железным голосом проговорил капитан Бугров. — Ждем. Либо останемся все, либо улетим... все.

— Но мы потеряем время...

— Зато не потеряем жизнь. Дискуссию отменяю.

Словно в ответ на его слова Глаз Гефеста засиял в космосе снова, хотя стал совсем красным и тусклым. Он угасал, как недавно угасла жизнь на Афродите. Темный мир прорывался в мир материальный, порождая новую проблему, с которой вскоре должен был столкнуться человек...


-----

[1] Кванк – интеллектуальный квантовый компьютер, имеющий персональные черты, позволяющий исключить большинство из ныне существующих профессий космоплавания.

[2] Специалист в области интеллектуальных квантовых компьютерных технологий.

[3] Инструкция космофлота, аббревиатура слов «сведение риска к абсолютному минимуму».

[4] Диаметр Харона 1212 км.

[5] Церера – спутник Солнца, экваториальный радиус 481 км, полярный радиус – 445 км.


Выбрать рассказ для чтения

43000 бесплатных электронных книг