Алексей Кунин

Город мертвых богов

— Вон он! И ребенок с ним.

— Да тихо ты! Не маши руками, как флюгер. Хочешь, чтобы он тебя заметил?

Джос, прижимаясь к холодным камням стены, осторожно выглянул из-за угла. Альта была права: не дальше чем в двадцати шагах от них он увидел высокого жреца, укрытого плащом с капюшоном. Рядом с ним, держась за руку, вышагивал маленький мальчик. На вид ему было не больше десяти. Деревянные башмаки, потертые штаны, пузырящиеся заплатами на коленках, и свободно болтающаяся засаленная курточка с надорванным рукавом ясно говорили о том, что вряд ли во всем городе найдется хоть один человек, которому есть дело до ребенка.

— Ну что? Я ведь говорила, — прошипела Альта ему на ухо.

— Давай за мной, — сказал Джос и скользнул за угол.

Они с Альтой крались в тени домов, держась достаточно далеко от жреца, чтобы тот их не заметил, даже во время редких заминок на перекрестках улиц и переулков.

Колокол Высотного храма пробил всего четыре раза, но на улицах города царил полумрак. Солнечное око казалось подслеповатым больным бельмом в небе, с прожилками гноя, так что солнечный свет едва пробивался сквозь пухлую подушку пыльных облаков. Порывы ветра, предвестники дождя, играли друг с другом в салки, наперегонки гоняя по пустынным камням мостовых желто-красные листья. С каждым годом листопад начинался все раньше, приближая наступление месяцев скорби.

Редкие прохожие старались поскорее добраться домой, где можно было почувствовать себя более или менее защищенным, укрывшись за крепкими дверями, железными замками и тяжелыми засовами. Возле распахнутых дверей храмов скучали послушники в разноцветных мантиях: кружки для пожертвований давно уже не радовали своих владельцев ни глухим тяжеловесным звяканьем золота, ни легкомысленным переливом серебра.

А ведь этот район считался вполне безопасным. В получасе неторопливой ходьбы уже начинался Долинный квартал, где на перекрестках горели фонари, заправленные земляным маслом, а улицы патрулировала гвардия гарма.

— Стой. — Джос схватил Альту за локоть и потянул ее за собой в небольшой простенок слева от них. Жрец с мальчиком остановились у неширокого приземистого здания, к двустворчатой двери которого вели три ступени. Над дверьми было что-то изображено, но из своего укрытия Джос не мог рассмотреть, что именно. Жрец повернул голову и медленно повел ею из стороны в сторону, то ли что-то высматривая, то ли — пришла к Джосу странная мысль — вынюхивая. Вот капюшон жреца развернулся назад, и Джосу показалось, что скрытый под ним взгляд направлен прямо на него. Альта пискнула и еще сильнее вжалась в холодные камни, отдающие плесенью и сыростью.

Жрец, ведя мальчика за собой, поднялся по ступеням, пригнулся к дверям и сделал несколько скользящих движений рукой. Через мгновение створки распахнулись, но за ними Джос разглядел лишь тьму. Он присматривался до рези в глазах. По спине пробежала, пробирая до костей, царапающая дрожь. Тьма будто была живой, клубясь жирными иссиня-черными тенями, в которых что-то копошилось и непрестанно двигалось, словно пиявки в банке брадобрея или щупальца слизких каракоз, которых выносило на берег после каждого шторма. Жрец с мальчиком ступили внутрь, и через мгновение створки дверей закрылись, отсекая тошнотворную, всосавшую в себя старика и ребенка тьму от уличного полумрака.

Джос судорожно вздохнул, только сейчас осознав, что уже какое-то время не дышит, захваченный жутковатым зрелищем. Рядом с ним так же глубоко вздохнула Альта.

— Пошли, — сказал Джос и выскользнул из их убежища. Перейдя на другую сторону улицы, они неспешно пошли вперед. Поравнявшись со зданием, в котором исчезли жрец с мальчиком, Джос повернул голову, но Альта оказалась быстрее. Ее голова с короткой мальчишеской прической дернулась, и девушка не смогла сдержать восклицания:

— Да это же храм Кхалема!

Сейчас и Джос уже мог рассмотреть изображенное над входом в здание могучее тело мужчины, увенчанное рогатой бычьей головой с тремя глазами в ореоле языков пламени. Он вспомнил рассказы Марвуса о населяющих город богах. Три глаза Кхалема проницали прошлое, настоящее и будущее. Бычью шею обвивало ожерелье из черепов поверженных врагов, а в руках он держал аркан для ловли душ и весы, на которых взвешивал достоинства и недостатки своих прихожан.

— Это нехорошо, — вздохнул Джос и покачал головой. Здание было лишь оберткой, скрывавшей истину. Настоящий храм Кхалема прятался в катакомбах, куда решались спускаться лишь настоящие храбрецы или природные глупцы.

— Что будем делать? — посмотрела на него Альта. В ее зеленых глазах плескался и страх, и вызов, и упрямство.

— Пойдем в таверну, — решил он. — Шуггар и Гомбо наверняка уже там.

Молча они зашагали обратно, в сторону района, прилегающего к порту. Размышляя о жрецах Кхалема, Джос почти не смотрел по сторонам. Да и что нового он мог увидеть? Пустынные улицы там, где еще несколько лет назад в это время было не протолкнуться? Или еще один дом с заколоченными дверью и окнами? Несмотря на усилия гарма и городского совета, состоятельные горожане покидали город, распродавая нажитое поколениями предков добро в половину цены.

Правда, многие из оставшихся провожали беглецов презрительными взглядами и ухмылками. И их можно было понять. Чего только не случалось за тысячелетнюю историю города — даже потеря собственного имени. Умники из криптория каждый год разводили публичные споры об истинном наименовании города, но к устраивающему всех мнению так и не пришли. Древние трактаты, свитки и документы из архивов совета большей частью оказывались подделками, а меньшая часть излагалась столь туманно и на стольких языках, что позволяла придумать и обосновать все что угодно.

Так что теперь даже в официальных документах город именовался просто — Раковина. Именно ее напоминали городские кварталы, разбегающиеся кольцами от залива, с его портовыми сооружениями, доками и складами, до Гармовой горы.

Джос всегда с интересом слушал рассказы Марвуса об извилистой, словно походка запойного пьянчужки, судьбе города. Многие века после того, как первый гарм воздвиг небольшое поселение на берегах Теплого залива, Раковина была средоточием морской торговли Фарра. Доходы от портовых пошлин, торговые сборы с рынков, на которых покупали и продавали все, что можно найти в обитаемом мире, и даже больше — город рос, словно пена на кружке фальшивого эля. Тогда он и получил одно из имен — Город тысячи богов. Моряки и торговцы со всего света привозили в Раковину своих идолов, кумиров и богов. Торговые общества в складчину возводили храмы и жертвовали достаточно, чтобы их служители доносили до небесных владык молитвы просителей.

А затем однажды Ледяное море стало просто морем. Могучий торговый поток сдвинулся, словно поменявшая устье река, и со временем превратился в ручеек, один из многих, разбросанных по побережью Фарра.

Но к тому времени город был настолько обширен и многолюден, что очередной — наверное, очень умный — гарм изобрел новый источник дохода. Так Раковина стала родиной для большинства известных гильдий наемников, рынки обернулись вербовочными пунктами, а город получил еще одно имя — Вдоводел. Именно здесь начинали свой путь легендарные, славные своим благородством Прямые мечи; Веселые кости, которыми матери пугали непослушных детей; Галерники и десятки других отрядов. Отсюда наемники расходились по всему Фарру, не забывая, впрочем, своих корней. Десятина от разных сделок исправно доставлялась в казну гарма и города, а взамен городские ворота всегда были гостеприимно распахнуты перед седыми, иссеченными шрамами ветеранами, решившими дожить свой век там, где прошли их детство и юность.

Но уже какой год подряд словно тень накрыла город...

Потянуло прохладой, и Джос огляделся. За размышлениями он и не заметил, как они перешли по мосту через канал, отделяющий новую часть города от старой. Когда-то здесь стояла городская стена, камни которой наверняка сослужили добрую службу, когда Раковина, расползаясь по всему мысу, словно вылезшее из кадки тесто, подмяла под себя пригороды.

Людей навстречу попадалось не меньше, а то и больше, чем на улицах оставшегося за плечами квартала: в благообразных пристойных районах жизнь с наступлением сумерек замирала, лишь изредка давая о себе знать свистками и перекличкой патрулей, а портовый квартал не спал ни днем ни ночью. Хоть в гавани и не стояли больше на рейде сотни кораблей в ожидании погрузки или разгрузки, все же морская торговля не угасла и по-прежнему служила источником дохода для многих обитателей Раковины: от самого гарма до последнего портового нищего.

— Давай срежем, — предложил Джос и, поплотнее запахнув плащ — чувствовалась близость моря, — свернул в темный переулок. Нависавшие над булыжниками мостовой балконы съедали и ту толику света, которая еще доставалась городским улицам.

Он услышал, как Альта на миг сбилась с шага, запнувшись перед темным проходом, но не остановился. Какая бы нечисть ни поселилась в изнанке городских кварталов — это их город. Знакомые с детства улицы и переулки. Все здесь исхожено не раз, и не два, так что, в случае нужды, они дойдут до цели и с завязанными глазами. Безмолвными тенями они скользили в хитросплетениях узких улочек. Где-то над головой слышались скрип лебедок и негромкий гомон голосов: с лодок, поднявшихся по каналам от гавани к торговым складам, разгружали товар.

С недовольным писком из-под ног прыснули в сторону несколько крыс, но Джос даже не замедлил шага. В некотором роде и он, и его друзья тоже были крысами — городскими отбросами, они лишь чудом выжили и даже сохранили к своим шестнадцати годам все зубы и конечности. Ну, почти все зубы. Плод скоротечной продажной любви портовых шлюх и моряков из всех уголков обитаемого мира. Марвус говорил, что курчавые волосы и смуглая кожа Гомбо — свидетельство того, что его отец родом из далекой южной Пандеи. А пшеничные волосы и голубые глаза достались Шуггару от одного из свирепых сердцем обитателей снежного Домана. Правда, Гомбо обычно возражал на это...

Джос застыл. Замерла и Альта, наткнувшись на его поднятую в предостерегающем жесте руку. Несмотря на весь свой опыт городской жизни, он не узнавал места, где они сейчас находились. Они стояли на небольшом пятачке, куда выходили три улочки и два канала. Стиснутое задними стенами плотно стоящих домов — глухими, без окон и дверей — пространство казалось гигантским каменным колодцем. Над водой клубился странный пар, затягивая камни мостовой нездоровой бледности туманом. Джос никого не видел, но что-то внутри него натянулось, как тетива лука перед выстрелом. Холодный порыв ветра проник под капюшон, взъерошил волосы.

— Джос, что ты...

— Тс-с, — прервал он Альту. Тихо зашипело лезвие его корнака — добрый фут стали, не раз выручавший хозяина из очередной переделки.

А затем цепочка событий, сжавшись в тугой узел, разорвала обволакивающий их туман. Будто сгусток тьмы метнулся к ним от ближайшей стены. Альта, взвизгнув, отпрыгнула, серебряной каплей мелькнул метательный нож — один из полудюжины, которые она всегда носила на поясе. Джос, шагнув навстречу неведомому существу, отпрянул в сторону и нанес удар.

Руку обожгло холодом, будто ударом плетью, так, что он едва не выронил кинжал. Что-то слизкое и холодное — нет, ледяное, словно высасывающее из тебя все тепло, проскользнуло мимо Джоса. На его удар тварь ответила лишь утробным чавканьем. А затем, развернувшись, снова бросилась на двух теплокровных. Из тумана перед Джосом высунулась голова: круглая и безбровая. Тусклая кожа будто присыпана серым порошком. Два раскосых глаза с вертикальными яростно-оранжевыми зрачками смотрят на него злобно и призывно. Ушей не видно, а вместо носа — треугольный провал, прикрытый прозрачной роговой пластинкой. Под ней — пучок чего-то живого и шевелящегося бледно-розового цвета, оно жадно тянулось к лицу Джоса. Не долго думая, он ударил кинжалом, целясь в глаза, но тварь оказалась быстрее, нырнув обратно в туман.

Джос с Альтой, не помышляя об отступлении — не потому, что были такими храбрецами, а потому, что понимали, что повернуться к монстру спиной — верная смерть, кружили в смертельном танце по каменному пятачку, ограниченному стенами домов и обводами каналов. Джос наносил удар за ударом, каждый нож Альты находил цель, из ран твари струилась жидкость необычного пронзительно-синего цвета, но она, кажется, не обращала внимания на увечья, с хрюкающими плотоядными звуками пытаясь добраться до источника тепла внутри непокорной добычи. Раз или два ей удалось коснуться Джоса чем-то вроде щупальца — и оба раза его обдавало ледяной волной.

Вместе с холодом в тело Джоса постепенно начало проникать и отчаяние, сводя мышцы в судороге безнадеги. Наверняка им встретилось одно из тех существ, что несколько лет назад выбрались непонятно из какого уголка Запределья, и с тех пор каждую ночь не уходят с улиц Раковины без добычи, несмотря не все ухищрения городского совета и гарма.

И вот когда даже Джос был готов сдаться, что-то изменилось. Мелькнула размазанная туманом тень. Тварь, развернувшись, недовольно захрюкала и бросилась на нового противника. Сверкнула серебром полоса металла — раз, другой, существо издало пронзительный, полный боли и ненависти крик, а затем раздался гром, туман разорвало яркой вспышкой, и нечисть будто смело с мостовой.

Джос, оглушенный и ослепленный, тряс головой, в попытке вернуть утраченные чувства. С грехом пополам ему это удалось, и он тотчас же задвинул Альту себе за спину, выставив перед собой клинок, не в силах понять — друг перед ними или очередной противник.

Порыв ветра, принесенный морем — по сравнению с холодом, источаемым тварью, сейчас он показался Джосу летним бризом, — оказался к месту. Туман распался на куски, и из него на Джоса глянули серые льдистые глаза. Темные густые брови, изборожденное морщинами узкое костистое лицо, словно вырубленное из мореного дуба. Прямой нос, сжатые тонкой нитью губы, заросший грязно-серой щетиной подбородок. Чем дальше отступал туман, тем четче вырисовывалась высокая фигура стоявшего перед ними мужчины в кожаной длиннополой куртке, кожаных же штанах и высоких ботфортах. В густую шапку черных волос, спускавшихся почти до плеч, щедро вплетены нити серебра. Из-за правого плеча выглядывает длинная круглая рукоять меча, с одной стороны широкого боевого пояса свисает легкий самострел, с другой — непонятное устройство: вокруг металлического цилиндра — с локоть, — занимавшего деревянное ложе, курился дымок. С трудом верилось, что именно он был источником грома и молнии, уничтоживших ледяную тварь. Под взглядом внезапного спасителя Джосу стало неуютно: на миг в голову пришла странная мысль, что в стального цвета глазах мужчины чувствуется... голод?

— Тенелов, — тихонько ахнула Альта, успевшая выбраться из-за спины Джоса. Тот проследил за ее взглядом и увидел, что же так привлекло внимание подруги. На цепочке из непонятного белого металла на груди мужчины болтался необычный знак, судя по всему, вырезанный из крагга, черная древесина которого ценилась на вес золота. Треугольник, вписанный...


* * *


— ...в круг. И еще один треугольник внутри первого. И еще один. Я, как ни пыталась подсчитать, сколько их, так и не поняла. А ты, Джос?

— Не-а, — мрачно помотал он головой, отпивая эль из своей кружки. — Мне, если честно, на этот медальон — наплевать. — Он цыкнул слюной сквозь зубы на пол. — А вот его игрушка, плюющаяся огнем, — это уже интересно.

— Это огнебой, — с гордостью сообщила Альта, будто сама была создателем странного устройства. — Говорят, его изобрели в Облачных горах — там тайное убежище тенеловов. А...

— А, по-моему, тенеловы — это просто выдумка, — лениво сказал Шуггар, крохотным ножичком вычищая невидимую грязь из-под ногтей. Его красивое лицо сморщилось в ухмылке. — Сказочки для детей. А вас спас обычный наемник. Я слышал, городской совет обратился с просьбой о помощи ко всем гильдиям. Вот его... как ты там сказала? Огнебой? Это и вправду интересно, тут Джос прав.

— И ничего тенеловы не выдумка, — запальчиво сказала Альта, раскрасневшись от возмущения. — Они — лучшие охотники на нечисть. Только их очень мало, так что заключить с ними сделку стоит огромных денег. Наверняка гарму или совету надоело скопидомничать, и они раскошелились на одного. А может, и больше. И мы сами видели, как он расправился с той тварью. Джос, скажи!

— Скажу, скажу, — успокоил ее Джос. — Одно скажу: если бы не он, тварь высосала бы из нас все тепло вместе с жизнью. Не знаю, тенелов он или обычный наемник, но дело свое знает. И этот его огнебой — занятная штуковина, что и говорить. Но это все обсудим потом. Сейчас надо решить, что делать с храмом.

— Как это — что делать? — прогудел Гомбо, оторвавшись от свиного окорока, уже изрядно обглоданного. Повел мощными плечами, выказывая раздражение. — Надо пойти в храм и надрать задницу тамошним жрецам. А ребятишек — спасти. Разве мы не так договаривались? — обвел он взглядом друзей.

— Так, да не так, — возразил Шуггар, изящно отпивая из своего бокала. — Когда мы обсуждали, как найти похитителей детей, разговора о катакомбах не было. Я-то был уверен, что их просто продают любителям запретных утех с толстыми кошельками.

— Ты-то уж с такими знаком не понаслышке, — усмехнулся Гомбо, отправляя в рот изрядный пучок тушеной капусты.

— Каждый из нас зарабатывает по-своему, — ледяным тоном произнес Шуггар, отставляя в сторону бокал и с нехорошим прищуром глядя на здоровяка. — И если уж на то пошло, то твоя доля...

— Будет вам, — прервал Джос разгорающийся спор. — Шуггар прав, — сказал он, обращаясь к Гомбо. — Серебряк серебряком и останется, будь то эльсийская спекта из лавки менялы или полновесная пандейская кверта от вербовщика.

— А я что — я ничего, — пожал плечами Гомбо. — Просто не люблю, когда кто-то провалы в памяти изображает, — покосился он на Шуггара.

Тот молча вскинул подбородок и налил еще вина в бокал.

— Раз обещали Марвусу спасти ребятишек, — продолжил Гомбо, — так и надо идти до конца. Как с той бандой из Соляного переулка в прошлом году.

— Точно, — поддержала его Альта. — Ведь до них же никому нет дела. Подумаешь, еще один бродяжка исчез. Если бы Марвус каждый раз размышлял перед тем, как приютить у себя очередного беспризорника, кто знает, где бы мы все сейчас были.

— Шуггар, — сказал Джос, — помнится, ты хвастался, что жена гармовского хранителя архива подарила тебе карту городских катакомб.

— Ну, по крайней мере, она не была против того, чтобы я ее взял, — усмехнулся тот. — Лысый Керн обещал за нее дюжину серебряков, но потом его замели бачилы из городской стражи.

— Отлично, — оживился Джос. — Обитель Кхалема наверняка на ней помечена. Завтра день рождения Ночной девы — единственный запретный для посещений храмов день. Так что предлагаю завтра же и попытаться найти его. Наверняка в храме найдется кто-то из пропавших детей.

— А тамошние обитатели? — уныло спросил Шуггар, заранее предчувствуя ответ. — Тебе мало той нечисти, что чуть не сожрала вас меньше колокола назад? Не говоря уже о жрецах. По-моему, мы взвалили на себя ношу не по плечу, — вздохнул он и, увидев, что Гомбо недоволен, быстро добавил:

— Я просто сомневаюсь, получится ли у нас.

— У Кхалема в городе мало приверженцев, — сказал Джос. — Так что вряд ли в храме больше двух служителей. Думаю, справимся. А что касается тварей из катакомб... есть у меня одна задумка. Ну что, все согласны?

Он обвел взглядом друзей. Все трое кивнули: Альта с Гомбо энергично, не раздумывая, Шуггар — едва наклонив голову, всем своим видом показывая, что не очень верит в задуманное.

— Так, — продолжил Джос, — теперь о нашем взносе в...

— Тенелов, — пискнула Альта и вцепилась в рукав Джосовой рубахи.

Все разом взглянули в дальний конец зала, который, несмотря на подступающую ночь — самое время для гулящих моряков и портовых обитателей, — не был заполнен и наполовину. Страхи и тревоги верхней части города затронули и его нижнюю часть. Так что Джос без труда убедился, что Альта права: за одним из столов сидел их недавний спаситель. Джос с удивлением разглядывал его и размышлял, почему их компания не заметила, как тенелов появился в таверне.

А тенелов тем временем, казалось, не обращал внимания ни на кого, кроме возлежавшего перед ним на большом блюде, в окружении запеченной репы, зажаренного целиком поросенка. Склонившись над столом, так что длинные волосы почти закрыли лицо, тенелов сосредоточенно и неторопливо отрезал от поросенка кусок за куском и отправлял в рот. В этот раз он, судя по всему, был без меча.

— Жаль, не видно этого вашего огнебоя, — сказал Шуггар, закончив рассматривать спасителя Джоса.

— Эх, если бы он нам помог, — мечтательно протянула Альта. — Тогда хоть в катакомбы, хоть к сорквату в пасть.

— Держи карман шире, — беззлобно усмехнулся Гомбо. Он, единственный из четверки, едва взглянул на тенелова и сразу же продолжил есть густую наваристую уху из миски перед собой. — Да всех наших сбережений, небось, ему и на день работы не хватит...

— Джос, — с тревогой в голосе сказал Шуггар. Тот проследил за его взглядом и сглотнул: в горле сразу пересохло. Возле входной двери, щурясь после темной улицы от света масляных ламп, стоял высокий мужчина лет тридцати, разглядывая зал. На предплечье правой руки расцветал рисунок черного лепестка пламени.

Джос вздохнул, смиряясь с неизбежным разговором, и встал из-за стола.

— Встречаемся завтра в полдень — сказал он друзьям, — у лавки старого Крейвица. Возле нее есть удобный вход в катакомбы — нас там никто не заметит.


* * *


— Ну, и где же она? — в очередной раз спросил Шуггар.

Джос выругался сквозь зубы и еще раз окинул взглядом пустынную улицу. Солнечные лучи, проходя через затянувшие небо облака, окрашивали камень мостовых и стен домов в унылый, серый с примесью желтизны цвет. Район, в котором располагалась лавка, особенно пострадал от исхода горожан, так что даже в полдень здесь было немного людей. Редкие прохожие двигались медленно и неторопливо, словно снулые рыбы в тазу, когда им не хватает воздуха. Подвижная Альта выделялась бы среди них, как благородных кровей скакун в табуне лошадок-трудяг. Но полуденный колокол отзвучал давно, а девушка все не появлялась.

— Может, отложим на другой день? — с надеждой предложил Шуггар.

— Раз решили идти, то надо идти, — пробасил Гомбо. — Она хоть и Альта — а все ж девчонка. Может, испугалась чего. Может, передумала.

— Пойдем без нее, — решил Джос. — За мной.

Друзья подошли ко входу в невысокую круглую башню. В давние времена она служила как склад, в котором портовая служба пошлин и сборов размещала изъятый по тому или иному поводу товар. С тех пор здание не один раз переходило из рук в руки, и сейчас владельцем башни был Райво Фелкрик, месяц назад покинувший город. Ключ от башни Джосу, в обмен на будущую услугу, отдал Вишер, двадцатилетний зарниец, служивший у Фелкрика приказчиком.

Отомкнув тяжелый скрипучий замок, друзья проникли внутрь башни и через нагромождение пустых бочек и ящиков пробрались в подвал. Свет сюда не проникал, так что Джос зажег один из факелов, не меньше десятка которых тащил на себе Гомбо. С легким потрескиванием разгорелась пропитанная смолой пакля и в свете колеблющихся от сквозняка лепестков пламени по стенам протянулись, прихотливо вытягиваясь и изгибаясь, тени — вечные спутницы огня. Пламя осветило невысокую, заросшую пылью и ржавчиной дверь в углу подвала. Замка на ней не было — лишь засов, который защищал не от взлома извне, а от вторжения изнутри.

Джос, высоко подняв факел, посмотрел на друзей. Они с Гомбо были одеты в удобные кожаные дублеты со стеганой подкладкой из толстого слоя хлопка и свободные штаны из плотной парусины. Штанины заправлены в высокие крепкие ботинки из воловьей кожи. У Джоса на поясе висел его верный корнак, а на плече у Гомбо покоился любимый молот, широко известный в городе, несмотря на юный возраст его обладателя. Впрочем, любой, не знавший Гомбо, скажи ему, что этому здоровяку исполнилось шестнадцать, лишь рассмеялся бы.

Гомбо снова, как и меньше колокола назад, гулко хохотнул, оглядывая Шуггара. Тот оделся, словно на прием во дворце гарма. Обшитый серебряными нитями колет со стоячим воротником, обрезанные у колен шерстяные штаны и чулки с остроносыми туфлями из мягкой выделанной кожи. Правда, ножны, свисавшие с обеих сторон пояса, были потертыми, как и рукояти полуфутовых арпий.

— Думаю, никакая тварь в здравом уме не покусится на такого модника, — сказал Гомбо, отсмеявшись.

— Зато такого здоровяка, как ты, ни одна не пропустит, — парировал Шуггар.

— Хватит, — прервал Джос пикировку друзей, которая была такой же традицией, как и их еженедельные взносы в общий котел ночных властителей города. — Вот, держите. — Он вручил обоим по несколько продолговатых колб темного стекла, плотно закупоренных пробками.

— Это что? — поднес колбу ближе к лицу Гомбо.

— Земляное масло, — ответил Джос. — Для здешних обитателей. Ладно, пошли.

Он вынул засов из держателей и потянул на себя дверь. Поначалу та не поддавалась, но, наконец, жалобно заскрипев, открылась и на Джоса пахнуло пылью и плесенью. Он поднял повыше факел и переступил каменный порог. Гомбо с Шуггаром зажгли по факелу и зашагали вслед за ним.

Они шли по широкому проходу, выложенному каменными плитами. Джос поежился — спереди шла волна прохладного влажного воздуха. Поначалу ровный и прямой, ярдов через триста коридор свернул налево и начал постепенно уходить вниз. Сухость сменялась влагой, в стыках между каменными плитами появились пучки моха и какой-то зеленой слизи, а затем камень и вовсе на время исчез, уступив место голой земле. Они вступали в знаменитые городские катакомбы — веками здесь добывали строительный камень для нужд жителей. В каком-то смысле, подумал Джос, их город можно было назвать восставшим из-под земли. Может, поэтому нагрянули сюда твари из Запределья?

Его размышлениям никто не мешал. Друзья шли молча, лишь треск факелов нарушал тишину. Джос вел их вперед, время от времени сверяясь с картой Шуггара. Если бы не она, троица давно бы затерялась в путанице выработок, штреков и пещер. Никакой живности, даже крыс и мокриц, им по дороге не попадалось.

Однообразная ходьба, видно, расслабила даже Шуггара, который с ощутимым в голосе удовольствием сказал:

— Выходит, это все сказочки — про монстров и всяких тварей. Наверно, эти слухи распространяют гарм с городским советом, чтобы...

— Тс-с. — Джос остановился.

В спину уткнулись Гомбо с Шуггаром. Они очутились в просторной пещере с каменными сводами и тремя выходами. Им нужно было свернуть в правый, но Джос стоял, прислушиваясь: показалось или он и вправду что-то услышал?

За спиной зашевелился Шуггар, хотел что-то сказать, но тут глухой протяжный стон, донесшийся из правого коридора, пригвоздил всех троих к месту. Свет факелов очертил вокруг друзей небольшой полукруг, за границей которого все расплывалось во тьме. Джос больше почувствовал, чем увидел какое-то движение за чертой света, и отпрянул назад, вжавшись в широкую грудь Гомбо.

Юноши затаили дыхание. Сначала был слышен лишь какой-то шелест будто кусок материи терли о камень. Затем, на самой границе освещенного пространства, появилось что-то широкое и высокое, ростом не меньше Джоса. Его передернуло от отвращения: это что-то было живое и скользило мимо них, рассеченное надвое светом и тьмой. Шкура неведомой твари была тускло-белого цвета и складывалась из кусков, которые терлись друг о друга, создавая тот самый шелест. Каждый бугрился гнойными волдырями, их верхушки раскрывались, открывая розовое нутро, из которого сочилась тягучая желто-зеленая слизь. Волдыри сменялись роговыми наростами, словно изнутри монстра пробивались рога, да так и не пробились.

Друзья стояли, застыв на месте, молясь всем богам, чтобы тварь их не заметила. Когда она исчезла, Джос не знал: он будто очнулся от сна и понял, что ее нет. За спиной вздохнул Гомбо, шумно сглотнул Шуггар.

Джос медленно двинулся вперед и через несколько шагов свет факела осветил проходящую от правого к левому проходу широкую — не меньше пяти ярдов — полосу: это было единственное доказательство того, что ему ничего не привиделось.

— Хороши сказочки, а, Шуггар? — повернулся Джос к другу. В свете факела было видно его побелевшее от страха лицо, блестевшее капельками пота, несмотря на то, что в пещере было прохладно.

Шуггар не ответил, снял с пояса небольшую глиняную флягу, откупорил и надолго приложился к горлышку.

— А ну, дай сюда, — отобрал у него флягу Гомбо. И тоже приложился к фляге.

Губы растянулись в улыбке:

— Можжевеловая настойка. У кого брал? У тетушки Пейшис?

— У нее. — Дар речи наконец вернулся к Шуггару.

Он утер рукавом лицо и снова вздохнул:

— Выберемся отсюда — поставлю Отцу-хранителю свечу в полстоуна весом. Вы когда-нибудь видели такое?

Он подошел ближе к полосе слизи и наклонился, пытаясь разглядеть ее получше.

— Шуггар, ты бы этого не... — начал Джос, но опоздал. Друга вырвало, и только что выпитая можжевеловая настойка смешалась с слизью твари. Марвус рассказывал, что выкупил Шуггара за медный сток у одной из обитательниц Клоаки — громадной мусорной свалки недалеко от города. Но, видно, даже ко всему привыкший Шуггар не вынес встречи с ароматами неведомой твари.

Позволив себе короткий отдых — чтобы отойти от встречи с «длинной хреновиной», как назвал загадочного монстра Гомбо, — друзья зажгли новые факелы и двинулись дальше. Судя по карте, они преодолели большую часть пути до храма Кхалема. Прислушиваясь к любому звуку, чтобы не прозевать очередного обитателя катакомб, Джос размышлял, как попадают в храм его служители и последователи Кхалема. Наверняка они не блуждают по коридорам подземелий, чтобы не встретиться ненароком с подобной тварью.

Как ни был настороже Джос, но на этот раз он успел лишь краем глаза заметить, как в освещенный его факелом трепещущий тенями круг вбежало черное, размером с некрупную собаку существо и прыгнуло прямо на него. Его спас Шуггар: лязг клинка, два свистящих удара, и тварь, не долетев до Джоса, распалась перед ним на три части, рассеченная арпией Шуггара. Если бы у Джоса было время подумать, он наверняка бы мысленно в очередной раз поразился скорости, с какой Шуггар обращался с арпией. За свой хоть невеликий, но насыщенный неприятностями жизненный путь Джос встречал мало людей, кто был так же быстр, как его друг. В трущобах Раковины выживали лишь лучшие. Или хитрые.

Но времени размышлять у него не было. В круг света, один за другим, вбегали другие существа и с ходу кидались на друзей. Джос с Шуггаром разрубали их на части, Гомбо припечатывал к полу тяжелыми ударами молота, и все трое использовали факелы, от ударов которых существа отлетали прочь со свистяще-визгливыми звуками.

Джос все же рассмотрел напавших на них тварей. Они напоминали пауков, только в десятки раз больше. Маленькая удлиненная голова, защищенная панцирем, наподобие крабьего, соединена с раздутым брюшком, покрытым короткой жесткой щетиной. Джос не заметил глаз, так что было непонятно, как эти твари ориентировались в пространстве. Но передвигались они на четырех парах ног шустро и уверенно. Из пасти выглядывали полуфутовой длины жвалы.

— Поберегись! — У виска Джоса просвистел молот Гомбо, словно в игре в мяч отбив летевшего к нему паука. С другой стороны мелькал клинок арпии Шуггара. Пол вокруг них усеивали разрубленные, раздавленные и опаленные части тварей.

Вдруг поток нападавших начал убывать. Некоторые на ходу разворачивались и убегали в темноту, туда, где на карте Джоса был обозначен один из туннелей. Друзья преследовали пауков до входа в туннель, и, лишь когда последний из них исчез в темноте прохода, Джос опустил корнак и остановился. Рядом встали Гомбо с Шуггаром.

— Ну и твари, — покачал головой Гомбо. — Всегда ненавидел пауков. — Он сплюнул, достал из дорожного мешка тряпицу и протер навершие молота, очищая его от зеленоватых потеков того, что служило паукам кровью.

— Святой Эльстан, какие же они громадные! — с отвращением сказал Шуггар, отталкивая от себя ногой, обутой в остроносую туфлю, половину паука. Та слабо подергивалась, словно стремясь соединиться с утраченной частью.

— Постойте. — Джос поднял факел повыше, вглядываясь в глубь туннеля.

Ему показалось, что тьма там сгустилась еще больше. Он размахнулся и бросил факел в туннель. Да вот только далеко тот не пролетел и уткнулся во что-то.

— И что же ты скажешь сейчас, Шуг? — выдохнул рядом с Джосом Гомбо. — Сдается, это были всего лишь детки. И теперь они позвали родителей.

Факел светил недолго, но этого времени хватило, чтобы разглядеть, что через туннель в их сторону двигается что-то большое, занявшее изрядную часть прохода, косматое и многоногое. Существо наползло на факел, недовольно застрекотало, на мгновение замерло и вновь двинулось дальше. В голове Джоса вспыхнула идея.

— Бейте колбы, — скомандовал он и, подавая пример, вытащил из петли на поясе сосуд и кинул его в каменный пол туннеля, в нескольких ярдах от входа. Раздался звон стекла.

Друзья, не рассуждая, принялись метать в проход свои колбы — у каждого из них было по три. В воздухе разлился тяжелый запах тухлых яиц. Громадный паук — или паучиха? — уже недалеко: было слышно, как по камню скребут когти на лапах. Джос выхватил факел у Шуггара и швырнул в туннель. Между ними и слепой тварью выросла стена огня, осветив громадную уродливую голову, словно закованную в доспехи. Но от огня природный панцирь не защищал, и паук, скрежеща жвалами и издавая пронзительную трель, отступил от языков пламени в глубь туннеля.

— За мной! — Джос выхватил у Гомбо свежий факел, зажег его, сунув в пламя, бушующее в проходе, и устремился в противоположный туннель, следуя отмеченному на карте пути. Он надеялся, что за время, пока огонь утихнет, они успеют уйти достаточно далеко, и паук не будет преследовать их.

Следующие полколокола они почти бежали, так что Джос едва успевал отсчитывать по карте нужные повороты.

— Пришли, — с облегчением выдохнул он, когда они вышли из очередного прохода на широкую каменную площадку. Она была освещена факелами, укрепленными в держателях вдоль стены. Свод пещеры терялся где-то в вышине, куда свет не доставал. Стена напротив туннеля была изукрашена резными барельефами, на которых в разных ипостасях представал быкоголовый Кхалем. Он же изображался над высокими воротами в середине стены.

Джос сел на холодный камень и устало привалился к стене. Невозмутимый Гомбо поставил у стены два последних факела, молот и сел рядом с Джосом. Вынул из дорожного мешка каравай хлеба, головку сыра и, щедро отрезав кусок того и другого, вручил их Джосу. Шуггар нервно прохаживался возле входа, будто ожидая, что вот-вот из темноты за их спинами вынырнет паук. Было слышно, как он бормотал:

— Свечу в стоун весом, и признаюсь во всем Даниэле. И три... нет, пять дней не буду воровать.

Жуя хлеб с сыром, почти не чувствуя вкуса, Джос рассматривал один из барельефов, на котором Кхалем, судя по всему, наказывал провинившегося почитателя. Под городом, если Джос правильно помнил рассказы Марвуса, было еще два храма — фарсийского Урога и запрещенного Бехота из гористой Ильвы. Джос не помнил, каким словом называл их Марвус — тоническими или хроническими, — но речь шла о том, что все они были подземными богами, потому и храмы строились под землей. Но если ритуалы Бехота были связаны со смертью и болью, а у его жрецов была недобрая слава некромантов, то Урог с Кхалемом являлись своим приверженцам в разных ипостасях. Знали ли их служители что-то запретное, Марвус не рассказывал.

— Ладно. За дело. — Джос встал, отряхнул хлебные крошки.

Втроем они подошли к воротам. Те не были закрыты, и сквозь заметную щелку между створками проникала сложная смесь запахов. Даже в запретный день двери храмов должны быть открыты для тех, чья боль, обида и желание обратиться к своему небесному покровителю были сильнее запретов.

Шуггар молча указал наверх. Джос кивнул. Над створкой ворот в кованом держателе был закреплен небольшой колокол, который звучал, если приходил или уходил кто-то из прихожан.

Так же молча Гомбо встал у ворот, упершись руками в покрывавшую их резьбу. Ему на плечи взобрался Джос, а через пару мгновений на его плечах утвердился самый легкий из них Шуггар. Оторвав от своего камзола, изрядно потрепанного после встречи с пауками, неширокий лоскут, он намотал его на язык колокола, лишив того дара речи. Спрыгнув на каменный пол, Джос осторожно потянул одну из створок ворот на себя. Та мягко отворилась, и он, а за ним и Гомбо с Шуггаром, проникли внутрь.

Они оказались в просторном зале, разделенном колоннами на несколько частей. Стены были покрыты панелями из светлого дуба. С потолка свисали несколько больших светильников, утыканных свечами, но сейчас свечи зажжены были только на одном из них. В воздухе витал аромат пряностей, свечного воска и неизвестных носу Джоса трав. В торце зала виднелся алтарь, над которым, высеченный в камне, склонился Кхалем. Черепа на его ожерелье, казалось, касались алтаря. Почудилось Джосу или камень алтаря в самом деле в засохших потеках красного цвета?

Они стояли за колонной, когда справа от них скрипнула дверь и кто-то зашагал к ним. Джос прижался к холодному камню и потянул из ножен корнак. Рядом замерли друзья. Как только из-за колонны показался высокий мужчина в плаще, Джос прижал лезвие корнака к шее незнакомца.

— Стоять, — прошипел Джос. — Молчи, а то отправишься прямиком к своему богу.

Мужчина — Джос был уверен, что это тот самый жрец, которого они с Альтой видели вчера, — замер на месте. Голова его скрывалась под капюшоном.

— Медленно повернись и опусти капюшон, — приказал Джос.

Жрец неторопливо развернулся и открыл лицо. Рука Джоса дрогнула: такого урода он не встречал даже в самых темных уголках городских трущоб. Жрец был примерно на полфута выше Джоса. Голова обрита наголо. Правая половина узкого лица — сплошной шрам: причудливая путаница старых рубцов и свежих струпьев. Вздернутая рассеченная губа открывает зубы так, что казалось, будто жрец скалится. Половина правого уха отсутствует, а вместо правого глаза — не прикрытый повязкой розово-белесый провал. Зато левый — ярко-зеленый, внимательно рассматривает Джоса.

— Я здесь один и не буду сопротивляться, — сказал жрец. Голос его был неожиданно звучным, бархатным и спокойным. — Если вам нужно золото, то здесь его нет. Лишь несколько серебряных подсвечников и пожертвования прихожан. Забирайте.

— Мы не грабители. Нам нужны ребятишки, которых ты похитил, свиное рыло, — сказал Гомбо, выйдя из-за спины Джоса. За ним появился и Шуггар.

— Похитил? — недоуменно спросил жрец. — О чем вы... ах, я, кажется, понял, о чем речь. Но не понимаю, с чего вам пришло в голову... Могу я вас провести в спальную комнату? — спросил он, обращаясь к Джосу. — Разъяснять долго, лучше показать. Уверяю вас, вы все поймете.

— Веди, но медленно и молча, — решил Джос и махнул Гомбо. — Осмотри зал.

Гомбо кивнул, давая понять, что ничего подозрительного не видно, Джос подтолкнул жреца, и тот, развернувшись, медленно пошел туда, откуда недавно слышались его шаги. Они прошли несколько ярдов, и Джос заметил в стене дверь. Жрец открыл ее, но Джос ничего не увидел: небольшую часть комнаты освещала масляная лампа и стоявшая в помещении жаровня, а дальше все терялось в темноте.

— Пожалуйста, тише, — сказал жрец. — Они сейчас спят. — Осторожно ступая, он зашел в комнату, снял с крюка лампу и поднял высоко над головой. Свет лампы осветил большую часть комнаты, которая оказалась заставлена кроватями. А на кроватях спали дети: мальчики и девочки, возрастом не больше десяти лет. Джос, а за ним Шуггар, зашли в комнату. Джос подошел к одной кровати. Лежавший в ней мальчик спал, тихо посапывая, и лицо его во сне было ясным и спокойным.

— Это как? — За спиной Джоса шумно задышал Гомбо.

Джос молча развернулся и вышел из спальни. Когда вышедший последним жрец закрыл дверь, Джос спросил:

— Что все это значит? Вы подбираете этих детей с улиц Раковины? Зачем?

— Меня зовут Кьявор, — сказал жрец. — Позвольте, я вам все объясню. Здесь прохладно, пройдемте туда, — махнул он рукой в сторону дальней стены.

Когда Джос с друзьями подошел ближе, он увидел, что часть пространства у стены отделена от общего зала переносными ширмами. Жрец раздвинул одну из них, и Джос увидел большую жаровню, наполненную ярко-малиновыми углями. Возле нее стоял круглый стол, несколько кресел и высокий шкаф, полки которого заполняли деревянные футляры со свитками. Кьявор наклонился и вытащил из-под стола кувшин и четыре кружки. Разлил напиток в чаши и сел в одно из кресел. Джос, поколебавшись, последовал его примеру. За ним уселись за стол и Шуггар с Гомбо. Здоровяк сразу потянулся к кубку и сделал хороший глоток, прежде чем осторожный Шуггар успел его остановить.

— Что за гадость?! — шумно выплюнул Гомбо напиток на каменный пол.

— Это полынная настойка, — ответил Кьявор, едва улыбаясь. — Освежает и поддерживает силы... если пить ее не спеша и маленькими глотками.

Шуггар захихикал и отпил из своей чаши. Гомбо, что-то бормоча под нос, достал из мешка сыр, отрезал кусок и стал жевать. Он был недоволен тем, что в храме не нашлось никого, достойного удара его молота.

Джос молча смотрел на жреца, стараясь не отводить взгляда. Лицо служителя Кхалема, казалось, живет своей жизнью, беспрестанно подергиваясь. Немного помолчав, Кьявор сказал:

— Боги — это люди. Когда люди умирают — боги уходят в небытие вслед за ними.

Шуггар хмыкнул. Джос поднял бровь.

— Ваш город умирает, — продолжил Кьявор. Он потянулся к стоявшему возле Джоса кувшину, и тот увидел его руки — длинные узловатые пальцы с заостренными ногтями. На мизинце правой руки — простой железный перстень с крупным красным камнем в оправе.

— Твари, пришедшие из Запределья, поселились здесь надолго, если не навсегда, — отпив из чаши, продолжил Кьявор. — Рано или поздно люди либо станут их добычей, либо уйдут из города. А вместе с ними опустеют и храмы.

— Грд... мрвх... бгв, — промычал Гомбо.

— Что? — взглянул на него Джос.

— Город мертвых богов, — прожевав, сказал тот. — Подходящее название для Раковины. — Он улыбнулся.

— Вы не представляете, юноша, насколько вы правы, — с сожалением в голосе сказал Кьявор. — Да, возможно когда-нибудь ваш город будут называть именно так. В любом случае, служители Кхалема вскоре покинут Раковину. И, прежде чем уйти отсюда, мы хотим спасти хотя бы самых беззащитных. Да, мы собираем детей с улиц. Но только лишь затем, чтобы отправить их на Огненные острова. Там они станут послушниками, а когда вырастут — смогут выбрать путь служения Кхалему.

Огненные острова... Марвус рассказывал о них. Там зародился культ Кхалема, там появились его первые храмы, и туда, если верить Кьявору, собираются вернуться здешние жрецы. Джос прекрасно их понимал. Он, все так же молча, смотрел на Кьявора, размышляя.

— А почему это они должны стать служителями Кхалема? — спросил Шуггар. — Почему вы за них решаете?

— Я сказал, что они смогут выбрать этот путь, — пожал плечами Кьявор. — Но не говорил, что это будет обязательно так. После окончания посл...

— А вот и мы, — прозвучал звонкий веселый голос за спиной Джоса.

— Альта! — удивленно вытаращился Гомбо.

Прежде чем развернуться, Джос увидел, как лицо жреца посерело и вытянулось, будто он увидел готового напасть жалонога. Шуггар выругался сквозь зубы.

Встав со стула и развернувшись, Джос понял, почему так удивлен друг. Рядом с Альтой стоял тенелов — третья встреча за два дня.

— Джос, прости, что опоздала, — сказала Альта с виноватой улыбкой. — Но я встретила Флопа, мы разговорились, я попросила его помочь, и он показал мне, как устроен огнебой, и я...

— Флопа?

— Флоп — это я, — заговорил стоявший чуть позади девушки тенелов. Необычная рукоять меча снова выглядывала из-за правого плеча. Голос у тенелова оказался высоким и скрипучим. — Вообще-то меня зовут Флоппиасидиус, — продолжил он, покачиваясь на мысках сапог, — но я предпочитаю просто Флоп. Некоторые зовут меня Флоп-прихлоп. — Губы его дрогнули в полуулыбке.

— Девчушка говорит, что кто-то похищает детей, — посмотрел тенелов на друзей.

— Девочка, — услышал Джос дрожащий голос жреца, в котором чувствовался страх и отвращение, — ты знаешь, кого привела сюда?

— Это тенелов, — сказала Альта с вызовом. — Они — лучшие охотники на нечисть.

— Это Пожиратель! — взвизгнул Кьявор.

Теперь он вышел вперед, так что Джос мог его видеть. Указывая рукой на Флопа и смотря на Альту, Кьявор продолжил:

— Ты хоть знаешь, почему так мало тех, кто заключает сделки с такими как он? Да, они лучшие охотники на любых тварей, существующих в этом мире, но за свою работу берут телами и душами. Телами и душами детей! — Страх и отвращение в глазах Кьявора сменились яростью и злостью.

В зале повисла гнетущая тишина. Альта растерянно обернулась к Флопу.

— И что же с того? — улыбнулся тот, обнажая крупные с желтоватым налетом зубы. Смотрел он по-прежнему на Джоса. — Одна тварь — один ребенок: разве нечестная сделка? Кому они нужны, бездомные комочки плоти? Кто пожалеет о них? Никто о них даже не вспомнит, а ваш город наконец вздохнет свободно. В вашем совете сидят умные люди. — Изо рта Флопа высунулся длинный розовый язык, быстро и нервно облизал губы и спрятался обратно, совсем как у змеи. Взгляд его оставался спокойным и холодным. Только где-то в глубине его Джосу вновь почудился голодный отблеск.

— Ну, так тебе здесь ничего не обломится, — спокойно сказал Гомбо, выступая справа от Джоса и покачивая в руках молот. — Если ты и Пожиратель, то сегодня придется тебе жрать собственные зубы.

Слева от Джоса встал Шуггар с арпиями в руках. Джос незаметно для себя успел вытащить корнак.

— Сынок, лучше бы тебе и твоим друзьям уйти отсюда, — сказал Флоп, обращаясь к Джосу. Его ничуть не обеспокоило направленное на него оружие. — Я ведь тебе вчера жизнь спас не для того, чтобы сегодня отобрать. И подружка у тебя миленькая. — Он посмотрел на Альту и снова улыбнулся.

Та отступила на шаг назад.

— Что касается тебя, подстилка тупоголового Кхалема...

Договорить Флоп не успел. Гомбо предпочитал жить по принципу «бей первым», а увальнем он выглядел лишь до тех пор, пока не задевали его самого или друзей. Так что ударил он молча и быстро, лишь свистнул рассеченный молотом воздух.

Вот только Пожиратель, как назвал его Кьявор, оказался быстрее. Неуловимый уклон в сторону, высверк стали — и вот уже Флоп стоит перед ними с обнаженным мечом. Тот оказался чуть длиннее корнака Джоса. Тем временем в воздухе запели арпии, раздался звон клинков, с Флопом схватился Шуггар. Вступил в схватку и Джос.

Втроем они кружили вокруг Пожирателя, словно охотничьи собаки около медведя. Уже по первым мгновениям схватки Джос понял, что они, возможно, как выразился вчера Шуггар, взяли ношу не по плечу. Их не учили фехтованию во дворце гарма или в армейских казармах, но школа улиц была не хуже прочих. Не раз и не два они сражались плечом к плечу, так что понимали друг друга с полувзгляда. Мало было тех, кто устоял бы против их троицы в одиночку.

Но Флопу это удавалось легко. Быстротой и точностью движений он не уступал Шуггару, а силой удара — Гомбо. Он отбивал атаки друзей и сам переходил в наступление. Уже через мгновение Джос был ранен в левую руку, у Гомбо — рассечена щека, а Шуггар лишь невероятным чутьем уклонился от удара, так что пострадал только камзол. Дважды мелькали метательные ножи Альты — и дважды со звоном отлетали, отбитые Пожирателем.

Отступающий под натиском Флопа Джос споткнулся. Изящным и стремительным росчерком меча Пожиратель отбил арпию Шуггара и устремил клинок прямо в горло Джосу, как атакующая гадюка. Но Джос не успел даже испугаться: у него за спиной взвился гортанным клекотом голос Кьявора:

— Эрвол камбоно горно Кхалем! Эрвол кворно хон! Мортер мон Кхалем!

Флопа отбросило от Джоса, будто кто-то невидимый пнул его в живот. Движения Флопа замедлились, губы исказились в ненавидящей гримасе. Одной рукой он отбивался от Гомбо с Шуггаром, а второй обхватил свой странный знак из крагга и заговорил-зашипел, испепеляя жреца взглядом:

— Хашшем ссор! Мошшаре хошсс! Айнсса!

Выкрикивая слова-заклинания на непонятном Джосу языке, жрец и Пожиратель медленно приближались друг к другу. На губах Кьявора выступила кровавая пена, лицо словно окаменело, на лбу билась темно-синяя жила. Флоп, все так же сжимая в руке свой знак, полукричал, полушипел. С ладони, стискивающей знак, капала кровь. Шуггар с Гомбо насели на Пожирателя, и арпия Шуггара полоснула правый бок Флопа. Одновременно запел металл от столкновения меча Флопа и молота Гомбо. Молот вывернуло из рук юноши и унесло далеко в сторону.

— Убейте его, пока я жив, — простонал жрец. Силы его убывали на глазах.

Обезоруженный, Гомбо взревел медведем и с голыми руками бросился на Пожирателя. Не обращая внимания на прошедшее сквозь руку лезвие меча, он обхватил Флопа, и они оба повалились на каменный пол. Шуггар кружил вокруг них, пытаясь ударить так, чтобы не задеть Гомбо, но мешала широкая спина юноши, под которой ворочался Пожиратель. Вдруг Гомбо дико взвыл от боли. Шуггар и Джос, не раздумывая, бросили мечи и тоже ринулись в схватку, старясь обездвижить Пожирателя.

Джосу показалось, что он схватил не человека, а кусок дерева, облаченный в кожаную одежду. Он навалился на руку противника, стараясь прижать ее к полу, но с таким же успехом можно залить бушующее пламя стаканом воды. В пылу схватки перед глазами Джоса проносились руки, ноги и другие части тел друзей и их противника. Один раз мелькнула растрепанная голова Альты. Рот искривлен в яростной гримасе, выплевывая нечленораздельные угрозы и ругательства, в глазах отражается вся ненависть обманутой женщины. Впрочем, судя по всему, вмешательство девушки в схватку было мимолетным.

Вдруг Джос ощутил удар в грудь. Он отлетел от Пожирателя, и, как оказалось, не он один. Вся их троица, изрядно помятая, лежала вокруг Флопа. Пожиратель тем временем выкрикнул очередное заклинание.

Троих друзей вздернула на ноги неведомая сила, так, что ноги их едва касались пола. Горло Джоса словно обхватила стальная невидимая рука и медленно сжимала захват. Он не мог сказать ни слова, только сипел. Гомбо и Шуггару тоже было нелегко. Схватка оставила свой след и на Пожирателе. Из ран на его теле сочилась кровь. Нос свернут набок, а над правым глазом распухала и наливалась лиловым большая шишка.

— Ох, не надо было тебе вмешиваться, тупоголовый кыхот, — сказал Флоп, медленно приближаясь к жрецу Кхалема.

Кьявор уже ничего не отвечал. Голова его свесилась на грудь. Из уголков губ по подбородку стекала кровь и капала на плащ. Он еле дышал.

— А теперь мне придется убить тебя и этих щенков, — кивнул в сторону Джоса Пожиратель. — Ну, так передай своему ничтожному божку, что тебя убил...

В зале грянул гром и сверкнула молния. Грудь Пожирателя будто взорвалась, осыпав все вокруг ошметками плоти. Флоп на мгновение застыл. Он наклонил голову, будто изучая дыру, образовавшуюся в нем, а затем рухнул на пол. Джос изумленно охнул: за спиной Пожирателя стояла Альта. В руках у нее был огнебой, над цилиндром которого, точь-в-точь как вчера на сыром каменном пятачке, курился дымок.

— Он сам показал мне, как с ним управляться, — сказала Альта, вздернув подбородок. — Это нетрудно.

Гомбо и Шуггар без сил сидели на полу. Они сипло дышали и изумленно, как и Джос, разглядывали труп Пожирателя и Альту с огнебоем.

Кьявор застонал и повалился на стол. Джос бросился к жрецу, приподнял его за плечи:

— Не двигайтесь, лежите спокойно. Сейчас я вас перевяжу.

— Поздно, — стиснул жрец запястья Джоса. Он говорил так тихо, что тому пришлось наклониться ниже. На губах Кьявора, при каждом вздохе, вспухали и лопались кровавые пузыри.

— Дети... — прохрипел он. — Вы пришли сюда спасать детей, так спасите их. Не дайте им пропасть в этом проклятом городе. Вот, — он с усилием стащил с пальца перстень, вложил его в руку Джоса. — Это ключ. В гавани... «Пламенная звезда», трехмачтовый торговец с лошадиной головой на носу... Капитан выполнит любой приказ... — Он застонал, в горле зловеще булькнуло.

— Молчите, — попытался остановить его Джос. — Вам нельзя говорить, нужен лекарь.

— Поздно, — повторил Кьявор. — Мои силы на исходе. В нише за алтарем найдете карту и выйдете наверх. Поклянитесь, что доставите детей на острова. Верхний круг вознаградит вас. Поклянитесь именем Кхалема! — Он снова стиснул руки Джоса.

— Клянусь, — ответил Джос после недолгого молчания, но Кьявор уже не услышал. Единственный глаз закатился, пальцы, сжимавшие запястья Джоса, разомкнулись, тело обмякло. Служитель Кхалема отправился к своему богу, который ожидал его с весами наготове. А может, подумал Джос, вместе со смертью последнего жреца умер и сам бог? По крайней мере, здесь, в Городе тысячи богов. Городе мертвых богов, как назвал его Гомбо.

Джос выпрямился, провел ладонью по лицу Кьявора, закрывая глаз мертвеца, и обернулся.

Шуггар, все так же сидя на полу, с опаской крутил в руках огнебой, видимо, брошенный Альтой. Сама девушка обнаружилась в объятиях Гомбо. Лица ее видно не было, но, судя по крупной дрожи, сотрясавшей тело, она плакала. Здоровяк смущенно обнимал ее, не обращая внимания на то, что левая рука его была в крови. Другой рукой он похлопывал Альту по плечу и как мог успокаивал ее. До Джоса донеслось:

— Я же не знала! Я не знала... знала...

Его взгляд споткнулся о дверь, ведущую в детскую комнату. Она была открыта, а на пороге стоял тот самый мальчик, которого он видел спящим. В одной набедренной повязке, он круглыми глазами разглядывал погром, учиненный схваткой с Пожирателем. За ним в темноте стояли другие дети, слишком напуганные, чтобы выйти на свет.

Джос спокойно подошел к мальчику, присел перед ним и мягко спросил:

— Как тебя зовут?

— Джонас, — ответил тот после недолгого раздумья. — А что с дядей Кьявором?

— Он прилег отдохнуть, — соврал Джос. — А перед этим попросил, чтобы я позаботился о тебе и твоих друзьях. Все будет хорошо, Джонас. Все будет хорошо.


Выбрать рассказ для чтения

47000 бесплатных электронных книг