Алия Уайтли

Uniquo

Дети вечно бросают что-то в окно.

Сэлли представляет себе, как они замышляют нападение, бросая тлеющие тряпки в ее почтовый ящик. Сам факт существования ее и ее дома для этих мерзавчиков — личное оскорбление. Но Тэм говорит: «Они же просто дети. Они не злодеи».

Каждое утро он собирает предметы детской агрессии и показывает ей, чтобы успокоить. Обломки карточек доступа с крошечными припаянными серебряными разъемами и зелеными пластиковыми зубцами. Тэм складывает их в коробку под раковиной и забрасывает в перерабатывающее устройство, когда коробка наполняется.

— Уже стемнело, — говорит она, чувствуя темноту здесь и сейчас, чувствуя невозможность когда-либо полностью опустошить эту коробку.

— Не думай об этом, — говорит Тэм со своего кресла, не отрывая глаз от книги.

Но она уже испугалась. Она все время напугана. Сегодня вечером тревожные мысли пришли рано. Сэлли уверяет себя, что они приходят не изнутри, а медленно просачиваются сквозь окно, наполняя комнату, а затем и ее голову.

До чего же мучительна невозможность прогнать эти мысли! Раньше, в те далекие времена, когда она подвизалась в маркетинге, а Тэм был главным инженером (они были друзьями, работающими над Uniquo, — и дружба в этом случае была предпочтительней, ведь таким образом от нее ожидалось гораздо меньше обычного), она думала, что здорово было бы ни перед кем не отчитываться. Но ведь это намного страшнее, ведь всё вокруг становится непонятным. Потому что ни в чьи обязанности больше не входит объяснять ей что-либо.

Парк загорается огнями, и все снаружи оживает.

Сотрудники использовали выдержки из ее информационных буклетов: они высвечивались на стекле, на экранах, через огромные расстояния. Информация... Животворящая кровь, струящаяся по толстым электрическим жилам мира. Сэлли могла объяснить целому залу инвесторов, как работает Uniquo. Теперь она не может объяснить, почему дети бросают карточки в ее окно.

Тэм перебрался в кресло у окна, чтобы почитать еще немного. Она не понимает, как он может находиться к окну так близко.

— Уйди оттуда, — говорит она.

— Могу я включить свет?

— Нет.

— Тогда я дочитаю главу.

Вдалеке слышна музыка. Низкая барабанная дробь и назойливое гудение, похожее на сигнал тревоги. Звуки не вызывают у нее каких-либо ощущений. Она вздрагивает. Тэм сказал однажды: «Когда ты на аттракционах, это чувствуется сильнее. Некоторые из них довольно неплохи, Сэл, они дают хорошую раскачку». Это была очередная его попытка вытащить ее на улицу.

Ей нравился открытый воздух, когда парк только начал принимать первых посетителей. Ей нравились его широкие пространства, в особенности те, что простирались вокруг солнечных полей и ветрогенераторов, — воплощенная маркетинговая мечта.


Возвращайте планете энергию, пока катаетесь, играете, кружитесь в десяти тематических зонах будущего!


Легкое прикосновение к перерабатываемой карточке — и вас тут же подключат к электронной очереди, — мгновенный доступ! Даже к Uniquo, первым в мире расширенным американским горкам, которые взлетают и падают по всему периметру парка. Каждая карточка взаимодействует с Uniquo особым образом, что придает поездкам неповторимое разнообразие. Uniquo предлагает множество видений будущего, захватывающих дух и полных веселья.


Сэлли рассказывала все это сотням людей. Она и сама каталась на них, пролетая в этой воздушной машине над стеклянными небоскребами настолько высоко, что чувствовала себя на самом краю космоса. Балансировала на той черте темноты, которая захватывала ее воображение отсутствием ограничений. В молодости она очень любила приключения.

Но «молодость» — это не про возраст; теперь она это знает. Дело в количестве мыслей, которым ты раньше не придавал значения. Понимание потери и того, что все имеет свою цену: эти мысли заставляют ее оставаться в четырех стенах, заставляют стареть.

— Страх перед подростками довольно распространен среди пожилых людей, — сказал психиатр в тот последний раз, когда она выходила из дома. — Его называют эфебифобией.

Сэл состоит в списке очередников на определенный тип терапии.

Внезапно раздается крик, словно свист, которым подзывают собаку, — и ее охватывает страх. Она кладет руки себе на шею. Аттракционы запущены.

Тэм переворачивает страницу.

— Уходи оттуда, — говорит она из своего кресла, стоящего в самом темном углу комнаты.

Он игнорирует ее. Сегодня он не настроен на сочувствие. Быть может, это будет плохая ночь, но есть ли в том ее вина, раз он не собирается успокаивать ее? Она ведь сплошная проблема. Глупая старуха, которая боится выглянуть в окно.

— Ты не можешь ненавидеть меня больше, чем я сама себя ненавижу, — с трудом выдавливает она.

Он швыряет книгу. Та ударяется в стену за ее спиной. Сэл зашла слишком далеко, она это знает. «Что угодно, только не нытье», — сказал он однажды.

— Извини, — говорит она, но разве это может что-то исправить?

Тэм встает, подходит к ней и берет ее за руки. Он никогда не причинял ей боль.

— Хватит, — мягко говорит он.

— Да.

Она попытается как-то обуздать свой страх.

Это ведь просто дети.

Тэм держит её за руки в доме, который принадлежит им. «Пенсия с бонусами», как они это называли, ведь очень немногим вообще удавалось выходить на пенсию. Но всё же опыт и знания Тэма были необходимы, чтобы одряхлевшие Uniquo продолжали работать, поэтому ему предложили постоянное место для проживания на территории парка, в зоне для сотрудников, взамен на три рабочих дня в неделю, и он сказал ей (в привычной роли любимого человека с привычным же сомнением и загадочностью — или же это всё просто являлось побочным эффектом возраста?):

— Давай жить вместе? Комната на двоих.

Что ж, он инженер. Сэлли знала, что эта профессия далека от романтики, но так даже лучше. Ей нравится практичность. Раньше она считала, что любая проблема имеет логичное практичное решение

Резкий треск оконного стекла вернул ее в реальность, к этому хорошо знакомому страху, сметающему все на своем пути. Прошлого нет. Она слышит только их смех. Их много, слишком много, и все они смеются над ней. Она застывает в его руках, как камень.

— Вот так, — говорит Тэм, отпуская ее руки.

— Не ходи туда, — умоляет она.

В худшие ночи он бегает за ними, кричит и, вернувшись, выглядит намного старше, чем прежде.

Он хватает ее за руку.

— Идем.

— Нет.

Сэл находит в себе силу, давным-давно забытую силу, и сопротивляется. Значит, у нее все еще есть решимость; это чувствуется в пощечинах и царапинах, и разум ее проясняется, что хорошо.

Он отпускает ее и выходит из комнаты. Она слышит его шаги в коридоре и звук открывающейся двери. Он даже не пытался ее закрыть.

Ее нельзя оставлять открытой, просто нельзя.

Она должна подойти к двери. Она передвигается короткими шагами, отрывисто дыша. Добирается до прихожей, пряча глаза, не глядя на пространство впереди. Ее охватывает паника.

Но огни...

Сэл хватается за дверную раму и выглядывает на улицу. Безумный восторг и ощущение простора. Проходящие мимо дети, и урны в конце небольшой лужайки, куда они, с большей или меньшей точностью, небрежно бросают свои карточки. Тэм стоит возле урн спиной к двери. Высокий, стройный, отсюда он выглядит моложе.

А впереди видна бесконечная цепочка ярких огней Uniquo и слышны крики на их поворотах и изгибах. Дети на Uniquo сейчас не здесь, не в этом парке. Они погружены в собственные фантазии.

Пробегающий мимо мальчик бросает свою карточку, и маленький кусочек пластика, ударив Тэма в грудь, падает на траву. Мальчик не извиняется, однако оглядывается, и Сэлли четко видит его лицо. На нем заметно напряжение и желание принести извинения — но нужно спешить, необходимо срочно куда-то успеть. Он похож на кого-то, кого она некогда знала, но не может вспомнить. И вот он исчезает, а к Тэму приближается следующая группа. Стильно одетые, с высоко зачесанными волосами, они шагают в ногу, они причинят ему боль, она это знает...

Проходя мимо Тэма, они протягивают ему свои карточки, он их берет.

Почему они думают, что он стоит там, чтобы их собирать? Они не смотрят ему в глаза, не обращают внимания на дом.

Они его не видят.

Но это не реальный мир — и они вовсе не часть ее мира. Это Uniquo, о которых они думают и говорят. Сэлли это знает. Они меняют маршруты, рассказывая друг другу о том, что видели. Она вспоминает длинный список мест, куда Uniquo могли перенести пассажира, и впервые задается вопросом, было ли правильным решением создавать эти видения и продавать их в таком большом количестве:


Погружаясь под воду, вы работаете биоинженером, а вокруг мечутся и мельтешат рыбки; вы помогаете коралловым рифам своей кислородной волшебной палочкой — каждое ваше движение будет насыщать их цветом и вдыхать в них жизнь.


После первого контакта с враждебной цивилизацией вы летите в космосе на ракете. Вас стремятся подбить инопланетяне. Их космические корабли открывают огонь, вы уходите в вираж и уворачиваетесь. Сумеете ли вы благополучно вернуться к стыковочному порту?


Вы — эволюционирующий вид на пылающей Земле. Гигантское насекомое, которое преследует крошечных людей в сырых джунглях, заставляя их разлетаться, как мушиный рой, — видите, как приятно поменяться ролями...


Виртуальная реальность. Вы — кибертеррорист, скрывающийся от деспотичного правительства. Вас пытается выследить искусственный интеллект — представьте себя супергероем и свободно парите над кошмарным видением!


«Тебя нет, — думает Сэлли. — Ты в будущем. Где угодно, но не здесь».

Тэм кладет пропуски в урну. Завтра они будут собраны и отправлены в перерабатывающее устройство, а к вечеру будут готовы предложить посетителям парка новые маршруты.

Сэлли окликает Тэма по имени. Она не осмеливается подойти к нему, но его улыбка говорит ей, что сделанного ею достаточно.

— Эта ночь теплая, — говорит он.

Она кивает.

Двое детей — один жует гигантский хот-дог, второй держит бутылку какого-то жуткого напитка, — бросают свои карточки, и те приземляются на траву.

— Эй, — говорит Тэм. — В урну.

Они уходят, смеясь.

Тэм подходит к ней и говорит:

— Видишь? Дети как дети. Понятия не имею, почему им все еще так нравятся эти старые американские горки. Что же будет через десять, двадцать лет?.. Эх...

— Ничего не меняется, — говорит она. Но это настолько не соответствует действительности, что она ждет, пока он ей возразит — однако он этого не делает.

— Мы могли бы путешествовать, — вместо этого говорит он. — Как только тебе станет лучше. Мы ведь не такие уж и старые. Куда бы ты хотела отправиться?

— Куда угодно.

— Это хороший знак, — замечает он. — Посмотри на себя. Ты здесь. Это шаг вперед.

Отсюда все выглядело совсем по-другому. Она дает себе слово завтра вечером снова взглянуть на парк с этого же места. Uniquo изгибающимися линиями, широкими дугами проходили прямо перед ее глазами. Их мерцающие огни затмевают в ее глазах море, луну и сереющую линию горизонта.

Сэлли стоит в дверном проеме и наблюдает, как на горках катаются подростки, снова и снова погружаясь в чарующие грезы.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг