Андрей Щербак-Жуков

По дороге путеводных трасс

В самом начале хочется сказать пару слов о себе. Вы только не подумайте плохого — я далек от хвастовства. Просто то, что я расскажу сейчас, имеет непосредственное отношение к моему последующему повествованию.

Итак, я — писатель-фантаст, и очень странно, что до сих пор мое имя не известно вам, читателям книг, — судя по моей странице в Сети, я имею довольно много почитателей. Я написал несколько повестей и романов, все они доступны для скачивания, а кое-что даже издавалось в книжном виде. Хотя, конечно, это давно уже пережитки прошлого. Мне трудно судить о качестве своих произведений, потому что критики конкретно на меня внимания почти не обращают. Читатели почему-то тоже. Но вот мой новый роман-фэнтези «Колдовская магия волшебства» сейчас энтузиасты переводят на корейской язык. А плохую книгу кто же переводить будет? Значит — хорошая.

Но дело не в этом, а в том, что недавно со мной произошла одна очень любопытная история. И я, конечно же, спешу поделиться ею со своими поклонниками.

Сижу как-то я дома, пишу новую повесть. Вдруг все как-то всколыхнулось, что-то щелкнуло, в комнате запахло озоном, и стрелки на часах остановились. Я обернулся — в кресле человек сидит. Лицо у него чуть сероватое, непривлекательное, глазки маленькие, почти незаметные, зато улыбка слащавая, во весь рот. Пострижен коротко, модно, поверх асбестового огнеупорного костюма накинут болоньевый плащ, на ногах — кроссовки.

Стрелки часов пошли снова, и я сразу успокоился.

— Вы кто? — удивленно, но почти спокойно спросил я гостя.

Вообще-то, после всего того, что я понапридумывал в своих произведениях, мне бы уже ничему не удивляться. Однако нелепая догадка все же застряла в мозгу и не хотела покидать его, и я добавил:

— Ты — черт?

— Нет. Я — человек, — уверенно, но с какой-то грустной иронией ответил гость.

— Правда? — с недоверием протянул я. — Что-то не очень похоже...

— А это уже не моя вина, а как раз твоя! — с неожиданным вызовом сказал он, перейдя сразу на «ты».

В его незаметных глазах что-то на миг зажглось, но сразу потухло.

— Я-то тут при чем? — недоумевал я. — Я тебя вообще в первый раз вижу.

Хотя что-то в нем мне показалось знакомым.

— А при том, что я — твой герой, — уже без энтузиазма, а с откровенной грустью пояснил он.

— Какой герой? — не понял я.

— Курт Вильсон! Забыл, что ли? — с прежней грустью, но очень жестко и уверенно добавил он. — Герой твоего романа «По дороге путеводных трасс».

— Курт Вильсон... — стараясь вспомнить, повторил я за ним. — A-а, как же, вспомнил! Точно, Курт Вильсон — герой моего романа «По дороге путеводных трасс»... Как сейчас помню: двести пятьдесят шесть лайков, три перепоста...

— Имя-то какое... — недовольно пробурчал он.

— А что, нормальное имя, — начал его успокаивать я.

— Да какой же я Курт, если говорю на смеси жаргона московских студентов-технарей со сленгом сисадминов среднего звена!

— А такой есть? — удивился я.

— Продвинутые культурологи считают, что есть... Но не в этом дело. Надо мною же, таким, вся Европа смеется, — продолжал негодовать он. — Ты, говорят, такой же Вильсон, как я — Кетцалькоатль!

— Кто говорит? — поинтересовался я. — Продвинутые культурологи?

— Да все кому не лень говорят! — отрезал он. — А все ты! Ты меня так обозвал!

— Ты понимаешь, — примиренческим тоном начал объяснять я, — сначала я хотел тебе русское имя дать, но мои читатели на форуме написали, что для научной фантастики иностранные имена предпочтительнее. Если действие происходит за рубежом, то легче верится, что могли придумать что-то действительно передовое, а не более сложную схему распила или отката. А для фэнтези, все считают, предпочтительнее славянские имена. В моем новом романе «Колдовская магия волшебства» главный герой — Зверогор. Вот.

Ну а раз за рубежом, то значит — Курт Вильсон. Почему бы и нет! Кстати, о Западе писать проще. Из моих читателей мало кто там был, толком ничего не знают, а интересуются — вот и пиши, что хочешь! Все равно никто не проверит.

— И вот так ты пишешь?..

— Пишу.

— А они читают?

— Еще как читают! Вот только редакторы как-то не печатают... Но на нашем форуме все считают, что это у них там мафия. Во главе с самим... Ну ты, наверное, его читал. Или хотя бы фильмы видел...

Гость, понурив голову, грустно смотрел на облупившиеся носки кроссовок, и мне стало его жалко. Я решил перевести разговор на другую тему:

— Слушай, а как ты вообще сюда попал?

— Да очень просто! Я спокойно сужал витки вокруг небольшой «черной дары», она, стало быть, меня поглощала, как вдруг в самый ее центр впоролся свободный супербомбовоз-автокамикадзе и взорвался там всеми своими мегатоннами! Бедную мою «дыру» разворотило на мелкие кусочки, а меня взрывной волной, пробив пространственно-временной континуум, занесло сюда вот. К тебе.

— Оригинальный метод передвижения! — подыграл я, думая, что гость шутит.

— Ха, себя не похвалишь — ходишь, как оплеванный! — с небольшой долей цинизма произнес он. — Ты же его сам и придумал!

— Когда это? — снова недоумевал я. Единственное, что я понял, так это только то, что он не шутит.

— Да во второй главе своего же романа «Астрал звездно-космических пространств»! Забыл, что ли?! — В его глазках снова блеснул неприятный огонек. — Пру, значит, я на красный свет по Бродвею, на «Мерседесе», конечно, — друга, стало быть, спасаю. Вдруг что-то там, у тебя, в скрижалях времен скрипнуло — и попадаю я в активную струю пи-эс-поля и переношусь в третьеразрядный кабак на Сириусе, где и встречаю эту полоумную танцовщицу Сирофиму, которую ты потом мне в жены и навязал. Забыл, что ли?

— Нет, почему же — помню. Только никакая она не полоумная, а нормальная, милая девушка.

— Да-а! — как-то почти равнодушно вскрикнул он. — Это только по-твоему — нормальная. Она же нежизнеспособна совершенно. Как корова с крылышками! Она даже яичницу приготовить не может, о другом я уже не говорю. А жрать-то мне что? Я же, по твоим словам, — «косая сажень в плечах»! Мне усиленное питание необходимо. И не только питание.

— Пойди в кабак — их на Сириусе много. Кстати сказать, моя заслуга.

— Да? В кабак, говоришь? А деньги где? Я хоть альдебаранские сокровища, награбленные Синим Конъюгатом, у него и конфисковал, но, благодаря твоему научению, отдал в Музей искусств Востока. Все до копеечки... Ты же меня сделал таким — благородным жуликом.

— И правильно ты все сделал. Галактика тебе этого не забудет!

— Но у меня-то ни шиша не осталось! — Он решительно вывернул карманы огнеупорных брюк.

— Так работай! Ты же рабочий человек, у тебя и профессия есть — журналист, кажется...

— Какой может быть журналист на Сириусе?! Там не то что прессы — там никакой письменности нет! Они все телепатически общаются.

— Вернись на Землю. В Москву, например.

— Тоже не могу. Во-первых, Сирофима не мыслит жизни без марсианских зелено-фиолетовых рассветов, а во-вторых, ее в космосе укачивает.

— Брось к чертям Сирофиму — в Москве другую найдешь, еще лучше!

— Опять не могу — у меня совесть есть. Ты сам меня ею наделил.

— Да-а, промашка вышла, — искренне посочувствовал я. — Но ты не расстраивайся — это скоро пройдет. По себе знаю.

— Да не только в Сирофиме дело — в пятом кубе пространства зверствует банда Синего Конъюгата, а у него на меня зуб. Так что прямого пути на Землю мне нет.

— Фу-ух, ну и устал я от тебя. Все-то у тебя не так, как у людей!

— Это ты точно подметил — не так, как у людей. Но ведь ты же сам меня таким сделал!

— Ну и что, что сделал, — это мое дело. На нашем форуме все считают, что фантастика должно быть фантастичной, и чем меньше в ней жизненности, тем лучше... И вообще, то, что я тебя придумал, вовсе не дает тебе права врываться ко мне посреди ночи. Я устал и спать хочу. — Разговор с пришельцем утомил меня.

— Как говорят у нас на Сириусе, достоин покоя не тот, кто устал, а тот, кто успешно сделал свое дело.

— Тьфу, какая чушь. Кто только придумал эту поговорку?!

— Да ты же сам и придумал. Ты весь наш Сириус нелепый придумал!

— Ну, хватит! Беру свои слова обратно!

— Поздно. Что написано пером... как говорится. А если еще и разбросано по просторам Интернета...

— Хватит ныть. Пять лет жил, на трех сайтах был перепостчен — еще как-нибудь проживешь. — Сказав это, я снова постарался перевести разговор на другую тему: — Кстати, как ты домой, на Сириус, возвращаться собираешься, если в пятом кубе Синий Конъюгат зверствует?

— А очень просто — сейчас здесь какой-нибудь катаклизм произойдет, и меня отсюда куда-нибудь вышвырнет, а там уж как-нибудь доберусь на перекладных. Так всегда бывает, я к этому уже привык.

— Позволь, а катаклизм какой? Большой? — заволновался я, вспомнив свои произведения. — Я как-то к катаклизмам не привык.

— Разные бывают. Когда как. Вот, к примеру, перед тем, как на «черную дыру» попасть, шел я мирно по Сириусу...

Но гость не успел договорить — из электрической розетки не спеша выползла шаровая молния с полметра в диаметре и с размаху ударила его в ухо. Раздался взрыв, и все опять пошатнулось. Когда рассеялся дым, я поймал в воздухе лист рукописи, вытер им пот и сажу с лица. Гостя не было.

Я облегченно вздохнул:

— Пронесло.

Подводя стрелки часов вперед, поскольку они снова останавливались, я подумал: «Значит, прав был тот чудак, который говорил, что вся наша фантастика — это реализм других галактик. Почему бы и нет... Если Вселенная бесконечна, и галактик бесконечно много. А значит, и мир, выдуманный мной для очередного романа, где-то есть. Такой сложный и противоречивый мир существует. И не беда, что в этом мире мучаются от своей нежизнеспособности Курт Вильсон и Сирофима. Зато мир-то какой! Большой! Настоящий!»

Довольный собой, я сел и написал этот рассказ. Из-за него мне пришлось даже отложить свой роман-фэнтези. Но сейчас, закончив, я снова могу к нему вернуться.

На чем я остановился: «Зверогор поднял свою заветную палицу, ту, что положила ему в колыбель его мать, перед тем, как ее увели в полон злобные Жители Черных Равнин, и со всей своей зверской дури ударил ею очередного Жителя Черных Равнин...» Здорово выходит. Надеюсь, этот ко мне не придет.

P.S. Герой этого рассказа — образ собирательный и отчасти вымышленный. И даже если кто-то узнает в нем какого-нибудь конкретного, реально существующего, — это не он. В процессе написания ни одного литературного персонажа не пострадало.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг