Далия Трускиновская

Скука на орбитальной

На сорок шестой трассе, как всегда, случилось недоразумение.

С пятнадцатой через мигрирующий прокол туда волокли двадцать два контейнера с деталями и исходниками, чтобы на орбитальной станции, которая бесполезно нарезала круги вокруг Гаммы-М-103, смонтировать большой принтер. И потом этот принтер, получив откорректированное с учетом особенностей планеты задание, будет мастерить челноки для спуска и подъема разведки, грузовые челноки и вообще все то, что потребуется при первом этапе освоения Гаммы-М-103.

Но это же сорок шестая трасса. Когда и что на ней делалось по-человечески?

Исходники прибыли все, какие мы заказывали. Часть деталей для принтера по дороге исчезла, вместо них мы обнаружили детали для «Кальмара», точнее, для шести «Кальмаров», и то не все. Кроме того, было два кухонных агрегата и прекрасное новенькое оборудование для глубоководной геологической разведки. Одна беда — Гамма-М-103 покрыта слоем льда, и что там, под этим слоем, пока непонятно. Может, вода, может, вообще пустота. Даже если вода — «Кальмары» потребуются еще не скоро.

А ведь где-то кто-то, уже готовый к подводной деятельности, получил вместо них детали для большого принтера.

Прокол — мигрирующий, и рассчитать, когда он снова откроется поблизости, конечно, можно. Вот только повадки у этих проколов отвратительные. Скорее всего, ждать его придется месяца два, если не полгода.

И деваться некуда.

Орбитальная — примерно тысяча кубов пространства. Но из них половина — технические помещения, включая санитарную зону, и оранжерея. Есть еще большие боксы, в которых должен стоять принтер, есть эллинги для челноков и катеров. Однако для жизни двух десятков человек приспособлено примерно пятьсот кубов. Вот и крутись на них, как знаешь.

Хорошо, что сейчас нас не так уж много.

Значит, надо как-то развлекаться.


* * *


Релакс-зону устроили возле оранжерей, с выходом в санитарную зону и в спорткомплекс. Объем у нее — кубов восемьдесят, не больше. На этом пространстве есть диваны, столики, бар с напитками (безалкогольными, конечно, алкоголь обычно прячут в каютах), бильярд, площадка для игр и танцев, большой голографический куб — чтобы полная реальность любого сюжета.

Орбитальная — типовая, и заведует релакс-зоной личность также типовая: женщина средних лет, не слишком красивая, чтобы не возникло недоразумений из-за ее благосклонности, с дипломом психолога-социониста. Она должна быть готова к тому, что здоровые и сильные духом мужчины будут хныкать у нее на плече, вспоминая первую любовь. Поскольку было два случая суицидов на орбитальных, она должна быть еще и тренированным переговорщиком. И умение развеселить впавшего вдруг в черную депрессию бортинженера тоже приветствуется. Просто развеселить — когда человек смеется, считай, полдела сделано.

Нашего психолога звали Ирина. И мы на нее, в общем-то, не обращали внимания, когда сидели в релакс-зоне или играли в бильярд. Ну, есть такая, ну, присматривает за нами из своего уголка, почесывая за ухом зайку.

Зайки были изобретением очередного дармоеда, который, числясь при Разведкорпусе, проверял на нас свои блажные психологические затеи и ставил эксперименты. С чего-то вдруг его осенило, что мы должны не то что скучать, а яростно тосковать по домашней живности, кошечкам и собачкам. По всем этим мохнатым, надоедливым, с грязными лапами и мокрыми носами. Так в релакс-зонах появились зайки — обшитые синтетической шкуркой маленькие роботы, способные к самообучению. Они были не совсем зайцы, скорее шиншиллы с кролика величиной. Зайки скакали по полу, затевали друг с дружкой догонялки, кувыркалки и смешные драки. Они еще и разговаривали, причем иногда вставляли реплики в наши мужские разговоры очень кстати.

Сама Ирина сперва была не в восторге от этого изобретения, потому что перепрограммировать такое простенькое создание для грамотного человека — раз плюнуть, и всегда находился чудак с извращенным чувством юмора, обучавший заек всяким мелким безобразиям. Не очень-то приятно, когда идешь из санитарной зоны, распаренный и расслабленный, потеряв всякую бдительность, и вдруг у тебя в ногах что-то путается, пищит и пытается по тебе взбежать до плеча.

Однако розовая зайка стала Ирининой фавориткой и постоянно лежала у нее на коленях.

Итак, мы приготовились изнывать от безделья. И догадывались, что к концу третьей недели скуки следует ожидать сюрпризов.


* * *


Яромир скучал по семье. Иногда он рассказывал о своих — о старшеньком, о младшенькой, о жене Злате. На орбитальной он оказался, чтобы заработать в экспедиции денег и перевезти семью с Дзетты-2 на Ауристелу. Ауристела — это своя атмосфера, мягкий климат, прекрасные пляжи. Дзетта-2 — это тесные поселки под куполами. Естественно, домик на Ауристеле стоит немногим меньше, чем весь поселок под куполом.

Иржи тоже нуждался в деньгах. Его непутевый братец свалился в расщелину вместе с огромным, на шестьдесят мест, транспортом. Людей спасли, транспорт спасать было бесполезно. Был суд, водителя приговорили возместить ущерб, а это — полжизни работай в шахтах Тауринды. Делать нечего — нужно выручать.

Этьен по природе был молчун-одиночка. Он как раз и искал такое место, чтобы народу поменьше. В релакс-зоне он тоже молчал, сидя со стаканом сока и грызя сырные сухарики.

Марк — специалист-гляциолог, ему не терпелось попасть на лед. Его наняла какая-то компания, причем название он тщательно скрывал. Что уж эта компания собиралась добывать из этого льда, мы и догадаться не пытались, понимали только, что гонорар Марка ждет весьма почтенный.

Сигурд тоже забрался на орбитальную не из любви к дальним странствиям...

У каждого из нас была вполне материальная причина осваивать Гамму-М-103. И всех нас очень раздражало затянувшееся бездействие.

Мы просто чувствовали, как с наших банковских счетов улетают деньги. Этого быть не могло, мы еще ничего не заработали, а на вынужденном простое получали какие-то жалкие суточные. Но мы так чувствовали!

И уже начали злиться.


* * *


До заячьих боев додумался Иржи.

Маленькие роботы имели достаточно памяти, чтобы прописать в ней легкую агрессивность. Каждый из нас взял свою зайку и, спрятавшись с ней, настраивал ее в меру своих способностей к программированию. Одновременно мы придумывали правила турниров.

Конечно, к нашим услугам был голокуб, мы могли слепить из блоков хоть римских гладиаторов, хоть чертей из преисподней. Но зайки — другое дело. Яромир додумался — его зайка, предчувствуя поражение, кидалась спасаться на руки к тому из нас, кто сидел ближе. В первый раз это вызвало пятиминутный хохот.

Ирина сидела со своей розовой зайкой в стороне, наблюдала и только однажды посоветовала Этьену снизить уровень агрессивности. Мы потом посмеялись: что женщина может понимать в турнирных боях? Без агрессии они невозможны — будут все те же надоевшие нам заячьи кувыркалки. И мы додумались до оружия.

К санитарной зоне примыкало помещение для обязательных занятий спортом. Ирина туда не заглядывала, она делала у себя в каюте какой-то двухчасовой йоговский комплекс. Сигурд разобрал одну из двух беговых дорожек, еще кое-что, и мы соорудили для наших мохнатых бойцов что-то вроде алебард и кистеней.

Естественно, они попортили друг другу шкурки. Ругать нас было некому, игрушка — она и есть игрушка, но Ирина забрала заек и заперла их в своей каюте. Нам это, естественно, не понравилось.

Мы собрались на военный совет. Предложений было несколько, самое очевидное: выкупить заек у Ирины, оценив их даже выше рыночной стоимости. Она отказалась.

— У всех психологов с головой неладно, — сказал Иржи. — Моего братика перед судом обследовали — такой ерунды наговорили! А наш психолог еще и женщина.

— Одинокая женщина. Ты подумай — у нее же никого нет, — напомнил Марк.

— А сколько она тут, на орбитальной, торчит одна? — спросил я. И мы полезли в информаторий — искать ее контракт. Нашли, вытащили, благо это не секретный документ. Так вот — Ирина провела именно на этой орбитальной три с лишним земных года.

— Все ясно! — радостно заорали мы.

Появилось то, чего нам так недоставало. Появился враг.


* * *


Естественно, планировать крупную пакость мы не могли, да и не хотели. Требовалась мелкая.

Эта будущая пакость занимала нас несколько дней.

Мы обратили внимание на розовую зайку, которую Ирина таскает с собой, и решили: хорошо бы выкрасть ее и постричь! Это должно показать психологу-соционисту, до какой степени она неправа.

Взрослые мужчины, каждый — профессионал в своем деле, радостно строили козни и валяли дурака. Может быть, мы бы действительно выкрали эту зайку, если бы не Этьен.

Он слушал наши дискуссии и молчал. Как оказалось, он был сильно недоволен: вместо того чтобы на самом деле что-то предпринять, мы разглагольствуем. Он же воспринял случившееся с зайками всерьез.

Настолько всерьез, что, махнув на нас рукой, стал действовать в одиночку.

Нам бы раньше обратить внимание на его поведение во время заячьих турниров! У него была потребность в самоутверждении любой ценой. Его зайка побеждала, потому что была агрессивнее прочих. И вот его лишили такого замечательного бойца — бойца, который добывал ему победы. А мужчине победы необходимы.

Нас, собственно, по этому принципу и отбирали для работы на орбитальных. Требовались люди, в опасной обстановке способные забыть обо всем и работать на результат.

Этьен был как раз тем, что многие с восхищением называют «настоящий мужчина»: довольно высокий и крупный (это были предельные параметры, гигантов в Дальний Космос не берут), очень сильный и вечно хмурый. Видимо, на этом основании ему казалось, что мы все — какие-то ненастоящие мужчины.

Но он молчал.


* * *


— Вы не видели мою зайку? — спросила Ирина, входя в релакс-зону. — Я всюду уже посмотрела — в каюте нет, в санитарной зоне тоже нет, в коридорах нет.

Она была сильно обеспокоена, хотя старалась говорить почти равнодушно.

Мы — джентльмены, и потому принялись искать пропажу по всем закоулкам. Какое ни есть, а развлечение. Естественно, мы заглядывали в такие щели, куда не то что зайка — комар не поместится. Пропажа нашлась в шкафчике с принадлежностями для бильярда. Ясно было — игрушку туда засунул кто-то из нас.

Но это было как-то слишком мелко, совсем по-детски.

Ирина забрала свою зайку и подключила к зарядному устройству — у робота кончилась энергия. Нас и это не озадачило, хотя мы знали: зайка, пока не нужна хозяину, находится в спящем режиме и энергию практически не тратит.

Если шкафчик уже открыт — отчего бы и не сразиться в «американку»? Поскольку все равно больше делать было нечего, Яромир и Марк взяли кии, остальные встали вдоль бортов и принялись комментировать. Ирина готовила нам безобидные молочные коктейли. Словом, получился мирный вечер в узком домашнем кругу. Мы даже послали тележку в кулинарный отсек за ужином, чтобы насладиться в релакс-зоне, а не в закутке за кулинарным агрегатом.

Мы как раз доедали десерт, когда это случилось.

Розовая зайка отключилась от зарядного устройства и пошла скакать по релакс-зоне, словно взбесившаяся мартышка. Она сбросила на пол нашу посуду, дернула Ирину за волосы, вскрыла мини-бар и повыкидывала оттуда все содержимое, потом опять напала на Ирину, сорвала с нее воротник блузки, метнулась под бильярд, оттуда взмыла к потолку и нырнула в вентиляционный люк, снеся при этом напрочь хиленькую решетку.

Мы обалдели.

Ясно было — кто-то стащил зайку и перепрограммировал с тем расчетом, чтобы она затерялась в дебрях вентиляции. Теоретически можно активировать вшитый в нее чип, чтобы при помощи сканера из хозяйства механика Сигурда понять, куда робота занесло. А практически — если он всего-навсего где-то застрял и никому не мешает, то и пусть там торчит, потеря невелика.

Так что мы посмеялись и стали объяснять Ирине, что переделаем для нее другую зайку, раздобудем розовую шкурку, и будет она лучше прежнего.

Она даже говорить с нами не хотела.

Мы бы оставили ее в покое и ушли, но тут по аварийной трансляции зазвучал голосок.

— Ой, мамочка, ой, мамочка, мне страшно! — звало дитя.

Мы прекрасно знали, что детей на орбитальной нет, но растерялись, даже перепугались.

А Ирина где стояла — там и упала.

Это был обморок, и все мы знали, как оказывать первую помощь, но все словно окаменели.


* * *


Говорят, в старые добрые времена на орбитальных были врачи. Сейчас их заменили диагностическими комплексами. В самом скверном случае мы могли использовать реанимационный бокс и держать там больного в искусственной коме, пока за ним не пришлют катер с большого транспорта. Так что человек с дипломом врача не очень-то нужен.

Но мы не сразу привели Ирину в чувство. Проделывая все манипуляции, мы тихо ругали начальство, лишившее нас живого доктора.

Детский голосок меж тем то пропадал, то опять возникал и жалобно звал на помощь. Психика у нас крепкая, но эти стоны уже начали раздражать. Тем более что шли они из аварийной трансляции.

— Чья работа? — спросил Яромир. — Ну вот чья это работа?

Ему не ответили.

Все это казалось нам дурацкой шуткой, пока Ирина не пришла в себя и не зарыдала. На трассах редко случаются истерики, хотя от сорок шестой всего можно ожидать. И женщины, с которыми мы встречались на трассах, были какими угодно, и веселыми, и злобными, только не истеричными.

А тут еще рыдает и не может остановиться штатный психолог-соционист. Человек, который сам должен нас при необходимости приводить в человеческий вид.

— Что-то с этой зайкой не так, — сказал Сигурд. — Надо бы разобраться.

— Сперва надо отключить аварийную трансляцию, — догадался Иржи. — Сигурд, действуй, а мы доставим девочку в каюту.

В Ирининой каюте мы кое-что начали понимать.

Конечно, нехорошо шарить в чужих вещах. Но мы активизировали голографическую нишу. Там были простенькие записи — дети, играющие в саду, на пляже и в Парке приключений. Мы знали, что такие парки построили всюду, но бывал там только Яромир, он и опознал местность. И у него хватило ума поискать данные в информатории.

Мы потихоньку скопировали сюжеты, и Яромир скрылся из каюты. Мы отпаивали Ирину водой, но тщетно.

Когда Яромир вернулся, на нем лица не было.

— Я в последний раз спрашиваю — чья работа?

Мы молчали.

— Пусть тот, кто перенастроил зайку, активизирует чип и вытаскивает робота оттуда, куда загнал. Иначе... иначе я за себя не ручаюсь! Я ведь могу добраться до него сканером и идентифицировать последнего наладчика!

— Яр, ты чего кричишь? — спросил Иржи. — Мало нам Ирины...

— Иржи, иди ко мне в каюту. Там в нише — последняя запись, прокрути. И сразу возвращайся.

Мы все по очереди ходили туда смотреть запись.

Ничего более страшного я в жизни не видел — а я был на Тауринде, когда взорвалась система шахт.


* * *


У нее было двое детей. Она отпустила их с воспитателем на какие-то идиотские круговые качели, а сама пила коктейль с подругой, когда Парк приключений начал рушиться.

Потом выяснилось — умалишенный, неспособный сложить два и два, решил устроить на крыше Парка приключений висячий сад. Рабочие подняли туда камни и ящики с гидропонным оборудованием. Чтобы освободить себе побольше места, они все это сложили как раз в той части крыши, которая не могла бы выдержать и половинной нагрузки.

Ирина вместе с другими женщинами спасала детей, вытаскивала их из-под падающих обломков. Нескольких спасла — но не своих. Свои погибли.

Остались только записи.

Использовав то, что нашлось в нише у Ирины, Яромир откопал историю того Парка приключений. И все мы увидели у него в каюте страшные записи.

— Что-то у нее было связано с этой зайкой, — сказал Иржи. — Игрушкой ее ребенка зайка быть не могла.

— Сходство? — предположил Сигурд. — Надо посмотреть в каталогах...

— Думаешь, в нашем информатории есть каталоги детских игрушек? — спросил Яромир. — Наверно, у детей было что-то похожее. В общем, нужно вытаскивать эту зайку оттуда, куда ее загнал один из нас. Кто, ребята? Вот кто это сделал?

— Не имеет значения, Яр, — Марк вздохнул. — Важен результат. А результат мерзкий. Я бы переодел одну из заек в розовый мех и принес Ирине. Сказал бы, что вот — поймали, нашли... Если это хоть как-то ее успокоит.

— Хуже бы не вышло, — проворчал Сигурд. — Если она догадается... Мало ли какие у той зайки приметы...

— Я бы попробовал, — не унимался Марк. — Скажем, что повредили, пока доставали.

— Он прав, — поддержал Иржи. — Но где здесь взять розовый мех?

— Покрасить белую зайку! — догадался Марк. — У меня есть реактивы. Надо попробовать.

Я все поглядывал в сторону Этьена. Он, как всегда, отмалчивался. И чем дольше он молчал, тем яснее я понимал — его работа.

Мы уже трудились вместе на сорок третьей трассе, и я знал, что Этьен — злопамятный.

Он был оператором больших принтеров — значит, в настройке техники разбирался и работать с программами, менять в них блоки и приспосабливать их к нуждам заказчика умел. Марк знал только свое оборудование. Яромир был разведчиком, умеющим работать на грунте. Иржи — специалист по строительным работам, Сигурд — механик, сам я ксенобиолог. Так получалось, что главный кандидат — Этьен. А начальник орбитальной, Кино Цураюки и бортинженер Отто Вайскоп с нами практически не общались — тем более не сидели в релакс-зоне и не баловались с зайками.

Яромир и Марк пошли откапывать в багаже контейнеры с реактивами. Иржи остался в каюте Ирины — на случай, если наш психолог-соционист, едва успокоившись, вновь начнет рыдать.

Я подозвал Сигурда и сказал одно слово:

— Этьен.

— Да, — ответил Сигурд.

Стало быть, не я один тут умный...


* * *


Этьен заговорил, когда Марк с Яромиром предъявили нам окрашенную в розовый цвет зайку. Вид у нее был страшненький.

— Да вы что, очумели? — спросил Сигурд. — Она это увидит и заикаться начнет. Надо активизировать чип, ребята. А потом выманить наружу робота.

— А если он израсходовал весь аккум? Там же емкость — с тараканий хвост. Эта чертова зайка тут так скакала! И неизвестно, куда ее занесло. И вопила она дурным голосом, — напомнил Иржи.

Мы стали спорить — насколько хватит аккума в условиях, приближенных к боевым. Этьен слушал, слушал и вдруг заговорил.

— Да вы что, с ума все посходили? — спросил он.

— Так! — Иржи, самый старший, жестом приказал нам молчать. — Мы еще не выяснили, кто лазил в зайкины потроха и сделал из нее гнусную тварь. И хотелось бы знать, кто научил зайку звать мамочку?

— Вообще-то это подло, ребята, — добавил Яромир.

— Подло? — Этьен удивился, но как-то не слишком искренне.

— Да, — сказал Яромир. И мы все повторили это «да».

— Ну вас всех, — проворчал Этьен и хотел уйти, но Иржи заступил ему дорогу.

— В чем смысл? — строго спросил он.

И мы с Сигурдом поняли: Иржи тоже догадался.

— Это плохая игра, Этьен. Ты не то что обидел человека — ты по больному месту со всей дури жахнул, — продолжал Иржи. — Ты хоть посмотрел, что у этой зайки нового в матобеспечении? Что туда своего внесла Ирина? Нет?

— А зачем? — сердито воскликнул Сигурд. — Там в памяти достаточно места, чтобы еще кучу всего затолкать, и звуковые сигналы тоже.

Я вспомнил — его зайка на турнирах взвизгивала и даже выкрикивала что-то непотребное.

— Чего там смотреть. Я же не лезу в ее дела. И пусть она в наши дела не лезет, — ответил Этьен. — Совсем спятила, с роботом нянчится, как с младенцем.

— Понятно... — заметил Иржи. — Дразнилку, значит, придумал...

— Так ты все это устроил, потому что Ирина отобрала твою боевую суперзайку? — спросил Марк. — Этьен, сколько тебе лет?

— Четверть века мотаюсь по трассам, такое впервые вижу, — проворчал Сигурд. — Ну, в общем, где бы эта дурацкая зайка ни сидела, будем ее доставать.

И дальше мы действовали, не обращая внимания на Этьена, как будто он был мебелью.


* * *


Чип активизировали. И оказалось, что розовая зайка сидит даже не в вентиляции — она как-то забралась в систему водоснабжения оранжереи и в ней попросту застряла. А там каждый сантиметр на учете, пролезет разве что обезьяна.

— Цураюки не позволит разбирать систему и правильно сделает, — сказал Сигурд. — Нужно посмотреть, не пролезет ли туда Джимми.

Так он называл своего робота, имевшего длинные и многосуставчатые манипуляторы.

Думаю, это станет еще одной легендой сорок шестой трассы — как мы тащили Джимми по узким закоулкам и как Сигурд лез по узкой лестнице с Джимми за спиной. Мы с Марком его страховали, Яромир карабкался за нами. Иржи следил по схеме в большом голографическом кубе. Естественно, Сигурд застрял, пришлось отцеплять Джимми. Потом оказалось, что клешни на манипуляторах робота не могут захватить зайку.

— Дайте-ка я попробую. Держите меня за ноги, — приказал Яромир. — Я тут самый тощий. Должно получиться. Если что — вытаскивайте.

Ему нужно было по-змеиному протиснуться между трубами, вытянуть руку так, как человеку от природы не положено, и схватить зайку.

— Погоди. Я принесу гель! — воскликнул Сигурд. И мы обмазывали Яромира этим вонючим гелем, предназначенным для смазки механизмов, чтобы он скользил между трубами без помех.

Он пополз, мы слегка его подталкивали.

— Банда безумцев, — усмехнулся Марк. — Рассказать кому — не поверят, что мы полдня спасали робота, красная цена которому — полтора интердуката. Эй, змей ползучий, как ты там?

Что ответил Яромир, мы не разобрали.

Наконец он закричал, чтобы мы его тащили. А как тащить, если мы с трудом дотягиваемся до его пяток? Тогда гелем обмазали меня, и я полез накидывать петлю на Яромировы ноги.

Зайку мы вытащили и первым делом выдернули блок питания, чтобы она еще куда-нибудь не ускакала.

— Я всю жизнь теперь не отмоюсь, — пожаловался Яромир.

— Привыкнешь. Вот я же привык, — ответил Сигурд, а Марк связался с Иржи и сказал, что мы победили.

— Вот точно так же я на Ауристеле кота спасал, — сообщил он. — Мерзкая скотина залезла под кожух транспортера. Так то — кот...

— Скотина одушевленная, — добавил издалека Иржи.

— Кота в беде бросать — грех! — нравоучительно заметил я.

Зайка, перепачканная в смазочном геле, сидела на изгибе трубы. Вроде бы скотина неодушевленная...

А на самом деле — кто ее разберет. Дело же не в железной начинке.


* * *


Мы принесли зайку к каюте Ирины. Отдавал ее Иржи — как самый нейтрально благоухающий. Нам после странствий в нутре орбитальной не мешало бы часа два провести в санитарной зоне. Собственно, и зайку следовало бы помыть, но как — мы не знали и боялись попортить ее содержимое.

Иржи вошел — и сразу выскочил.

— Что еще? — спросил Марк.

— Она это страшилище целует!

Все мы были уже в том возрасте, когда женская логика не удивляет и не возмущает, а скорее развлекает. Поэтому мы даже не стали обсуждать странности нашего психолога-социониста, а сперва пошли получать нагоняй от Кино Цураюки, потом — в санитарную зону. Это было правильное решение — начальник орбитальной у нас эстет, и вонь от геля смог выдержать только минуты полторы.

Ирина ждала нас в релакс-зоне.

— Даже не знаю, как благодарить! — воскликнула она.

— Ерунда, пустяки, дело житейское, — вразнобой ответили мы.

— Вы даже не представляете...

— Все мы представляем.

Но она рассказала, как перепрограммировала зайку, чтобы можно было разговаривать с маленьким роботом и получать ответы. Ей просто необходимо было с кем-то говорить, рассказывать о детях, иначе она бы сошла с ума. Так почему бы не зайка? Тем более — сперва это была иллюзия общения, потом самообучающийся робот наловчился вести связные диалоги.

Что-то такое мы и предполагали.

Для нее зайка была живой. Для нас, кажется, тоже.

А потом на орбитальную доставили все необходимое для большого принтера, и скука наша кончилась.

Да, Этьен...

Наш Цураюки своим волевым решением отправил его на двадцать седьмую трассу тем же транспортом, который привез комплектующие для принтера. Мы не жаловались начальнику! Вообще ни единого слова ему не сказали. Но он все понял.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг