Дэвид Лэнгфорд

Дипнет

Зимой 1990 года я наконец собрал воедино подозрения, копившиеся целое десятилетие, и почти пожалел, что копнул так глубоко. Открытие правды о мире может оказаться столь же сокрушительным, как и узнавание правды о самом себе. Возможно, вверив свои беспорядочные мысли диску, я начну мыслить яснее и найду способ избежать следующего шага, который сейчас представляется мне катастрофически неизбежным.

Моя дочь...

Центром тайны, которую, как мне представляется, я открыл, является крошечный американский портовый городок, где сам я никогда не был, но у моей покойной жены Джанин жила там то ли тетя, то ли двоюродная сестра. (Слишком много лет прошло, и я уже не помню все, что она говорила, дословно, хотя и жалею об этом.) Все равно, его название знают все в нашем деле, хотя пользователи редко сознательно обращают на него внимание. Первое, что они видят на экране, запуская любой компьютер марки Дипворд, это возникающий на фоне волнообразного дизайна, пусть и на долю секунды, значок авторского права Дипворд Коммьюникейшн Инкорпорейтед, Инсмут, Массачусетс.

Сам я сейчас пользуюсь версией 6.01. Несмотря на все мои недавние подозрения, я привык к плавной гладкости ее работы. Все программисты клянутся, что наша индустрия развивается стремительно и всегда находится «на переднем крае», но в душе большинство моих коллег — приверженцы традиции и ритуала. Освоить новую комбинацию клавиш, чтобы перейти на более совершенную программу и сберечь время? Нам некогда.

Теперь я жалею, что не нашел времени послушать Джанин, когда она рассказывала мне о своем визите к провинциальным родственникам. Ее образ меркнет в море воспоминаний, память отредактировала его, стерев былую жизнерадостность и оставив застывшее лицо, как на единственном сохранившемся у меня снимке (Джанин всегда плохо выходила на фото). Что же она говорила... что-то смешное, но я не слушал, а раздумывал над программным кодом. Заброшенный городок на побережье, в окружении тоскливых соляных пустошей, его немногочисленные обитатели — готовые персонажи «Негостеприимной фермы», скособоченные поколениями близкородственных браков: «Аррр, — смешно копировала она, — да ты, как я погляжу, не из наших, ишь, на какие каблучищи влезла, хе, хе... И так далее, в том же духе». Останься она жить, ей было бы сейчас не до шуток.

В рекламном проспекте много трепа о том, как благосостояние вернулось в заброшенные дома, едва волшебная палочка программной индустрии коснулась города на заре всеобщей компьютеризации. Новые фривеи прорезали соляные трясины. В 70-е и 80-е Дипнет превратился в интернационального монстра, чьи щупальца раскинулись повсюду. Деревенщины и генетические мутанты уцелели только в колонке юмора наших профессиональных газет; так мы, по крайней мере, думали.

Я прерываюсь. Сара своим густым, затрудненным голосом, который я научился понимать, сообщает мне, что хочет поиграть на моей резервной машине в компьютерную игру. Ее десятый день рождения не за горами, скоро придется покупать ей отдельный компьютер. Джанин хотела много детей, но Сара — все, что у меня есть. Я очень ее люблю.

И все же я жалею, что она совсем не похожа на Джанин, которая была красива.

Когда тайная история нашего времени станет явной, боюсь, Джанин заслужит в ней особого упоминания как одна из первых жертв. Ведь нас только сейчас начинают предупреждать о том, что беременным женщинам следует остерегаться электромагнитного излучения, в особенности исходящего от мониторов. Под серебристой рябью окружающего нас мира всегда прячется какой-нибудь монстр, как когда-то талидомид.

В те дни невинности, когда компьютеры были медлительнее и примитивнее, чем сейчас, и наверняка лишены какой-либо защиты от утечки электромагнитного излучения, мы с Джанин были бедны. Доход, который приносили ее технические тексты, был для нас важен, и она до самого конца беременности почти не вставала из-за клавиатуры. Хуже того, она была близорука (что придавало взгляду ее серых глаз замечательную отстраненность) и сидела, буквально уткнувшись в монитор.

В те последние месяцы она пользовалась программой Дипнет 1.6.

Лучше не считать, сколько времени из последних отпущенных нам месяцев мы провели вместе. Когда я закруглялся со своей подработкой, мы с Джанин зачастую уставали до такой степени, что могли только молча сидеть и смотреть друг на друга помутившимися глазами, как сквозь воду.

Разумеется, я сказал, что пойду с ней на роды; как обычно, она поняла мои истинные чувства и ответила, что незачем корчить из себя мученика. Даже став такой большой, что с трудом могла повернуться в постели, Джанин не утратила доброты и чувства юмора. Все продолжалось очень долго: для меня это были одиннадцать часов в серой комнате ожидания, где несло кофе и дезинфекцией, ее последние одиннадцать часов. Никогда прежде я не видел, чтобы профессиональная медсестра так угрюмо выражала соболезнования, как та молоденькая, которая даже проговорилась, стоит ли ставить на искусственное жизнеобеспечение младенца.

Думаю, пройдет не так уж много лет, и наша трагедия станет классическим примером чрезмерного воздействия электромагнитного излучения в период беременности и его патогенного влияния на развитие тканей, в особенности младенческих. Отсюда выкидыши, лейкемия у младенцев и аномальное развитие плода.

Сару мне некоторое время не показывали. (Джанин не показали вообще.) Возможно, трудные роды перекрутили ее мягкие косточки, придав им невозможную форму, а потом они расслабились, как это бывает у младенцев, и заняли нормальное — или почти нормальное — положение. Никто так и не объяснил мне, откуда взялись швы по бокам ее горла. Жалко, что не удалось расспросить ту первую медсестру, ей явно было не по себе.

Должен признать, что Сара настоящая дурнушка.

Наблюдая, как она неуклюжими пальчиками играет в квест «Подводный мир», я вспоминаю, что и я в некотором роде бывал в трансатлантическом доме Дипнета. Демонстрационный диск их системы графического дизайна высокого разрешения под названием ШОГГОТ представляет собой один большой спецэффект, экскурсию по улицам Инсмута, когда кажется, будто ты плывешь по ним безо всяких усилий.

Город является местом странных контрастов, над которыми доминируют огромные приземистые строения комплекса Дипнет. Среди его крыш одна-две стилизованы под старинные мансарды, но есть и аутентичные старинные дома из кирпича и камня, причудливо выступающие из моря новой застройки. Для всесторонней демонстрации возможностей ЗД-программного обеспечения добавили несколько фантазийных штрихов. один из фабричных монолитов представляет собой, как на гравюрах Эскера, геометрически невозможную фигуру со вновь входящими углами; и я более чем уверен, что в реальном Инсмуте на центральной площади не стоит 20-футовая пирамида, к тому же вращающаяся, медленно, но неоспоримо.

Как и все программные продукты этого производителя, ШОГГОТ на удивление быстро вызывает привыкание. Быть может, все дело в светотени. Изобретательные программисты решили не тащить зрителя со сверхзвуковой скоростью по грубо сработанным моделям улиц, как это обычно бывает в компьютерных играх, но предпочли открывать свое творение зрителю медленно, шаг за шагом, что, вкупе с зеленоватым колыханием экрана, создают полную иллюзию движения под водой.

«Восторг глубин», так описывала Джанин мое состояние, когда я забывал себя, погрузившись в недра компьютерного терминала. Это была шутка, но она стала горькой с тех пор, как я задумался о том, как мало времени мы проводили вместе и как подолгу я сидел в компьютере, восторженно создавая программные коды.

В ШОГГОТЕ намеренно отсутствует все то, что в качестве программистского фольклора время от времени всплывает на страницах разных профессиональных изданий. Например, в «Компьютер Дейли» недавно пытались шутить на тему истории о том, что из главного здания Дипнета выходит якобы 45-дюймовый оптоволоконный кабель многоканальной связи, который опускается в эстуарий Мэнаксета и оттуда идет в море, к рифу Дьявола, где и пропадает. Соперничающее с ними издание «Компьютинг» то и дело отпускает шутки о местных работниках-мутантах, с выпученными от постоянного сидения за мониторами глазами, которые трудятся в глубинах комплекса и никогда не выходят на свет, по крайней мере, днем.

Свое мнение об этих сплетнях я оставлю при себе. Нечто подобное, если не хуже, наверняка говорят и о ДЕКе, и об АйБиЭм, и о любой другой обособленной компании.

Хотя, если верить пословице, дыма без огня не бывает...

Подозрения давят на меня, как глубокая вода.

Но что их порождает — прозрение или безумие? Слишком много совпадений подозрительны (тут я вспоминаю о том, что излучение монитора, как считается, способно вызывать рак мозга или суицидальную депрессию). Полностью признаю, что у меня нет никакой статистики и основанных на ней доказательств. Будь у меня больше друзей, я бы, наверное, знал не только о случаях с Джанни или Джо Пенник, Хелен Уир и еще парой незнакомых мне людей из школы рядом с моим домом в Беркшире.

О Джанни я рассказал. С другими все случилось позже.

Мы, программисты-контрактники, ведем скитальческий образ жизни, переходим из одной компании в другую, где трудимся изолированно от других служащих, которые завидуют нашему мастерству и гонорарам. Иногда мы обмениваемся профессиональными сплетнями в барах (многие из нас — люди пьющие). Так я и узнал...

Миссис Пенник пристрастилась к Дипворд 2.2 в том же состоянии и примерно по тем же причинам, что и Джанин. Она умерла от осложнений вскоре после рождения сына Питера. В случае с мисс Уир это была программа крупных таблиц Дипкальк 1.14, дочка Роза и беспричинное самоубийство месяц-другой спустя. Неизвестное остается неизвестным, и у меня нет никакого права гадать о том, какова роль компьютерных программ в этом деле. И все же кошмарная убежденность завладевает мной всякий раз, когда я вижу (а это бывает нередко) детишек компьютерного века, у которых, надо полагать, есть где-то родители или родитель, и которые так сильно похожи на абсолютно чужих друг другу Сару, Питера и Розу. Очень похожи.

Мне сказали, что политически корректно называть это «экзофтальмический».

Я только выдвигаю гипотезу. И даже не смею сознаться в том, что сам в нее верю. В конце концов, изучение электромагнитных полей еще не дало никаких неоспоримых результатов. Но предположим, только предположим... Похоже, что тот маленький порт в Массачусетсе давно пользуется чудной репутацией. К его поразительным обитателям нередко применяли термин «кровосмешение». А что, если это произошло не случайно, а в результате осознанной политики?

«Дипнет, — написано в типичной рекламной листовке, которая лежит у меня под рукой. — Вашему бизнесу хватит плескаться у берега. Наши углубленные программы помогут вашим компьютерным изображениям обрести глубину. Компьютерное обеспечение с берега моря...»

Под влиянием жутковатой подводной образности многих продуктов Дипнет (даже включая их процессор, первое, что видишь на экране — стилизованные волны) слово «кровосмешение» превращается у меня на глазах в «смешение», а потом в «возвращение», и я вспоминаю, что жизнь на земле впервые возникла в море. А еще я против воли вспоминаю швы на шейке Сары, когда ей было всего несколько часов от роду, и то, что они могли скрывать.

С величайшей осмотрительностью я позволяю себе предположить, что вредоносность электромагнитного излучения монитора частично зависит от программы, которая оживляет этот монитор; также я напоминаю себе, что исследования этого излучения и его влияния на биологические объекты продолжаются тридцать лет; и, наконец, задаюсь вопросом, а не могла ли какая-нибудь фирма — производитель программного обеспечения поставить своей целью лет этак двенадцать назад разработку софта, оказывающего определенное влияние на беременных пользовательниц?

Что, если инсмутские дети подрастают повсюду вокруг нас?

«Дипнет. Новые огромные возможности от старой, признанной на рынке компании. Программное обеспечение для нового поколения. Ждем ваших вопросов на инсмут@дипнет. ком.»

И последний щекотливый вопрос касается «Подводного квеста» моей дочери, компьютерного бестселлера, получившего множество наград за «удовольствие, не замаранное насилием». Игроков учат добиваться цели, не убивая огромных и безобидных обитателей виртуального мира этой игры, слегка похожих на лягушек, а сотрудничая с ними. Все вполне экологически безупречно. Скоро обещан выход полной версии виртуальной реальности.

Что-то в водянистом сверкании их графики заставило меня броситься на поиски буклета с инструкцией и посмотреть название производителя. ППП: Пелагический Программный Продукт, дочерняя компания, полностью подчиненная Дипнет Коммьюникейшнз Инк. Значит, это их послание новому поколению.

Дойдя в своих размышлениях до этого пункта, я был поражен внезапным воспоминанием: Джанин, как живая, встала перед моими глазами и со своей обычной лукавинкой назвала меня «сексистской скотиной». Значит, беременным женщинам, «слабому полу», я выдумал жуткие последствия сидения за монитором, а про себя-то, часами работавшего над программами Дипнет, забыл? Ведь двенадцать лет прошло, как-никак. На моем-то теле, в моем мозгу никакие эффекты, что ли, не сказались?

Больше всего меня пугает то, что я, кажется, знаю ответ на этот вопрос. Через несколько лет, когда придет время, ее время, это знание, наверное, уничтожит меня, если я сам не наложу на себя руки. Вот и сейчас, пока я печатаю эти предложения и они появляются передо мной на экране в текстовом редакторе программы Дипворд 6.01, мой лоб и ладони покрывает противная испарина.

«Дипнет. Место встречи лучших из молодого и старого поколений. Семья программных продуктов, уверенно плывущая по течению завтрашнего дня».

Смешение и кровосмешение. От нечаянного прозрения меня бросает в жар. Обернувшись, чтобы взглянуть на Сару, я вижу ее выпуклые глаза, восхищенно прикованные к компьютеру, мягкий зеленоватый отсвет, который он бросает на ее широкое лицо. Я вдруг ощущаю исходящий от нее морской, солоноватый запах, и чувствую, что люблю ее и хочу ее.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг