Эллен Клейджес

Вечер пятницы в пансионе Святой Цецилии

Войдя в ученическую гостиную, Рэйчел Суини швырнула сумку с учебниками на диван и улыбнулась при виде доски для бэкгэммона[1], лежащей наготове на столике у окна. Игры она любила больше всего на свете, и без этих пятничных вечеров в компании ее подруги Адди жизнь в Пансионе святой Цецилии была бы просто невыносима.

Мимо дверей к лестнице прошла шумная стайка девчонок с сумками и рюкзачками на плечах. Двое из них заглянули в гостиную, но, увидев, что там нет никого, кроме Рэйчел, двинулись своей дорогой. У Сары имелась машина, и в эту минуту все они отправлялись навстречу свободе и приключениям выходных дней. А Рэйчел была наказана. Опять. А если бы и нет, ее все равно бы не пригласили.

Присев к столу, она принялась переставлять черные и белые фишки на доске, выстраивать их аккуратными, ровными рядами. Ей очень нравилась их округлость, увесистость, скольжение по доске, негромкое глухое щелканье при столкновении. Свет заходящего солнца, падавший внутрь сквозь жалюзи, ложился полосами на потертое дерево столешницы, озарял инициалы, выдавленные в полировке бессчетным множеством шариковых ручек. Снова и снова бросая на доску белые кубики игральных костей, Рэйчел смотрела на часы.

Обычно Адди не опаздывала. Однако на прошлой неделе она проиграла и потому сегодня должна была отправиться за пиццей. Похоже, в пиццерии Антонио народу просто битком...

Рэйчел покосилась на сумку с учебниками. Если Адди вскоре не появится, им не удастся тайком покурить до того, как сестры вернутся с вечерни.

Спустя три четверти часа гостиная окуталась мраком, а Рэйчел все еще сидела одна. Взглянула было в сторону выключателя на противоположной стене, но свет зажигать не стала. Ероша пальцами короткие темные волосы, она придумывала для Адди все новые и новые оправдания, но легче ни от одного из них не становилось.

— Что у нас тут? — раздалось из-за порога. — Что это ты сидишь в потемках, совсем одна?

Вспыхнули лампы.

Рэйчел заморгала, привыкая к яркому свету, и увидела на пороге новую горничную.

— Ах, это вы, миссис Ллевелин. Привет.

Пожилая женщина прислонила швабру к потертому дивану у дверей.

— Бэкгэммон, не так ли? Я научилась играть еще в детстве. На старом языке — «бах-каммайн». То есть, «маленькое сражение»... — Миссис Ллевелин покачала головой. — Но, сколько мне помнится, самому с собой в него играть не слишком-то интересно.

— И не говорите, — согласилась Рэйчел. — Я ждала Адди, но ее до сих пор нет.

— Адди? — Миссис Ллевелин наморщила лоб. — Это такая рослая, в очках? Вот так-так. Выходит, она не сказала тебе, что уезжает с остальными? Они уж час, как ушли.

— Не может быть. Адди ни за что не поехала бы с этими...

Внезапно к глазам подступили слезы. Рэйчел прикусила губу.

— Ладно, — сказала она, убедившись, что голос не дрогнет. — Наверное, ей решать. Пойду к себе. В понедельник контрольная...

Бросив кости в кожаный стаканчик, она потянулась к первому ряду фишек.

— Полно, полно, милая, не так уж все скверно. Думаю, мне пора устроить перерыв, так что, если не возражаешь сыграть со старухой...

Сказать по правде, играть Рэйчел уже расхотелось. Но одной в гробовой тишине дортуара будет еще хуже. Вдобавок, отказывать было бы как-то невежливо.

— Конечно. Давайте сыграем.

— С радостью приму вызов, — сказала миссис Ллевелин, склонившись в легком реверансе, и села напротив.

Рэйчел невольно заулыбалась. С виду миссис Ллевелин была этакой пышкой, с узлом темно-русых, седых у висков волос на макушке, в белом переднике с монограммой «Пансион Св. Цецилии» на правой стороне обширного бюста и именем «Медб», вышитым красным шелком слева. Она улыбнулась Рэйчел, так, что по ее пухлым щекам разбежались морщинки, а глаза на миг превратились в узкие щелки.

Рэйчел бросила кости. Выпало девять. Передвинув две черных фишки, она отдала стаканчик миссис Ллевелин. Та тоже бросила кости, двинула вперед белую фишку и бойко затараторила о своих соседях, и об их детях, и о разных прочих людях, Рэйчел совершенно незнакомых. Не чувствуя надобности что-либо говорить, Рэйчел время от времени кивала. Знакомое щелканье фишек и негромкий перестук костей заглушали обиду, и через пару минут она погрузилась в игру с головой.

Вскоре последняя из ее фишек оказалась всего в двенадцати шагах от дома, и Рэйчел торжествующе ухмыльнулась. Можно сказать, победа в кармане. Миссис Ллевелин выкинула тройку — скверный, надо сказать, бросок — и перебросила кости на сторону Рэйчел.

Перескочив через бортик доски, кубики покатились по столу. Рэйчел хотела было схватить их, но не успела. Кости упали на пол, запрыгали прямиком к решетке системы отопления и на глазах растерянной девочки одна за другой исчезли меж бронзовых прутьев.

— Ты только глянь, что я наделала! — охнула миссис Ллевелин, прижав ладони к щекам. — Вот дура старая да косорукая!

— Ничего страшного, — после недолгой паузы сказала Рэйчел, окинув взглядом доску и придвинув к себе последнюю черную фишку. — Приятно было с вами поиграть, но хорошенького помаленьку. — Тут она тяжко вздохнула. — Пора мне идти зубрить. История церкви — не самая сильная из моих сторон.

— Ну-ну, полно. Погоди-ка чуток.

Пошарив в кармане белого передника, миссис Ллевелин вывалила на стол несколько смятых салфеток, огрызок карандаша, пол-упаковки "Лайф Сэйверс"[2] и тюбик бальзама для губ.

— Ага, так я и знала. Вот они. Малость необычны, но вполне подойдут.

С этими словами она подала Рэйчел пару переливчатых сине-зеленых игральных кубиков, а все остальное запихнула обратно в карман.

— Вы носите при себе кости? — изумленно спросила Рэйчел.

— О, во время уборки чего только под руку не попадется — сунешь в карман, да и забудешь. К тому же, и поиграть я при случае люблю, — пояснила миссис Ллевелин, подмигнув Рэйчел. — Только сестрам не говори!

— Ни в коем случае.

Кости оказались тяжелее, чем она ожидала. От них явственно веяло странным холодком. Рэйчел покатала их по ладони (кожу чуть-чуть защипало) и бросила на доску. Выпало два-два. Хорошо, но недостаточно. Рэйчел передвинула фишку ближе к дому, и миссис Ллевелин на своем ходу побила ее белой фишкой. Теперь, чтобы вернуть фишку на доску, Рэйчел нужно было выбросить пять, но с этим ей не повезло. Попытка, другая, третья — все впустую. Тем временем миссис Ллевелин дважды выбросила четыре-четыре, а затем шесть-шесть, и выиграла. Ну, что за невезение!

— Ох, дорогуша моя! А ведь ты почти выиграла. Но у меня гэммон — ставки удваиваются.

— И даже утраиваются, — сказала Рэйчел. — У вас не гэммон, а бэкгэммон[3].

Глядя на доску, она все катала в ладони кости и вспоминала свои последние ходы. Ну, как тут можно было проиграть? Рэйчел взглянула на часы. Только половина восьмого...

— Может, три партии, до двух побед?

Миссис Ллевелин покосилась в сторону ведра и швабры у дивана.

— Ну что ж, хорошо. Идет. Хотя не стоило бы... Вдруг кто-нибудь из сестер войдет и увидит, что я тут в игры играю — за господни-то денежки? Но все же поиграть я буду рада.

— Я тоже, — сказала Рэйчел. — Только позвольте, я на пять минут отлучусь в уборную.

Идя по коридору, она не выпускала костей из рук — катала и катала их на ладони, и спрятала в карман, только войдя в туалет. Не прошло и пяти минут, как она вернулась в гостиную.

— Я тут поразмыслила, пока тебя не было, — сказала миссис Ллевелин. — В этой комнате так уныло! Как смотришь на то, чтобы сыграть следующую партию внизу, в моей квартирке? Там нас никто не потревожит, и по чашечке чаю с бергамотом можно выпить. — Склонив голову набок, она взглянула на Рэйчел и улыбнулась. — Согласна ли ты сыграть на этаких условиях?

— Конечно, — ответила Рэйчел, пожав плечами. Ученическая гостиная и вправду особым уютом не отличалась.

— Вот и славно!

Миссис Ллевелин со смехом хлопнула в ладоши. Рэйчел вздрогнула от изумления. В ноздри ударил сладкий, дразнящий запах дымка, отдающего пряной гвоздикой, а линолеум у дверей замерцал тем же переливчатым сине-зеленым светом, что и кости, и в нем открылась обширная черная дыра.

— Вечно я забываю, куда он ведет, в Кабинет, или в Зимний Сад, — пробормотала миссис Ллевелин, — но сейчас это, пожалуй, неважно, верно?

Откуда ни возьмись, в руке горничной появился гаечный ключ. Вскинув руку, миссис Ллевелин аккуратно тюкнула Рэйчел по голове, чуть выше уха и расхохоталась, но смех ее тут же перешел в хриплое карканье. Словно бы сквозь густой туман Рэйчел увидела, как ее тело замерцало, схлопнулось вниз и внутрь, и в воздух взвился огромный черный ворон. Ухватив Рэйчел за подол зеленой форменной юбки-плиссе, птица поволокла ее к двери, в невесть откуда взявшуюся дыру.


* * *


Чихнув, Рэйчел открыла глаза. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, прижавшись щекой к цветочному орнаменту по краю бордово-красного восточного ковра. Ковер явственно пах табаком. Медленно сев, она потрогала голову. Ай! У самого виска набухла мягкая шишка величиной с грецкий орех. Рэйчел огляделась. Нет, она не в дортуаре, это точно. Однако комната казалась ей странно знакомой.

Ковер лежал на полу из гладкого белого мрамора. Угол комнаты был занят скульптурой — статуей женщины в развевающихся одеждах и со снопом пшеницы в руках. Вдоль ряда французских окон от стены до стены стояла дюжина пальм в изысканных цветочных горшках. За окнами открывался вид на террасированный сад — безукоризненно выстриженные газоны, клумбы белых цветов... Снаружи на узор ковра падали ромбы солнечного света, приятно согревавшего руки.

Стоп. Сейчас ведь вечер! Что за...

— Боюсь, ты сильно ушиблась, — сказал глубокий, басовитый голос с отчетливым британским акцентом.

— А?

Вздрогнув от неожиданности, Рэйчел повернулась налево. В углу, среди пальм в горшках, сидел в штофном кресле лысый человек с густой колючей щеткой седых усов под носом. Одет он был в костюм из твида, только какого-то странного: казалось, в ткань пиджака вплетены прутики и мох.

— Все вышло так неожиданно, — продолжал он, откладывая на подлокотник кресла тонкую книжицу в кожаном переплете. — Без каких-либо предупреждений. Я с головой окунулся в одно из малоизвестных творений Киплинга — конечно, не из лучших, но, тем не менее, история весьма захватывающая — и наслаждался от души. Вдруг потайной ход открывается, ты падаешь на пол и лишаешься чувств, ударившись головой о пьедестал этой прекрасной Цереры.

Рэйчел смотрела на него, разинув рот. Где она?

— Давно ли я здесь? — спросила она вслух.

— Недавно. Совсем недавно. По-моему, и пяти минут не прошло. Я позвонил и велел принести чаю. Возможно, не помешала бы нюхательная соль, но ее у нас, боюсь, в запасе нет. Кстати, — спросил он, взмахнув книжицей, — ты Киплинга любишь?

— Не знаю. Ни разу в жизни не ела.

Вырвалось это автоматически, как-то само собой, и Рэйчел тут же пожалела, что не придержала язык. Нашла время для шуток!

Но сидевший в кресле одобрительно хмыкнул.

— Каламбур? Чудесно. Позволю себе поделиться им с остальными, за ужином.

— Где я? — спросила Рэйчел.

— Вот это удивительно! Разве ты не знаешь?

Рэйчел покачала головой. Голова отозвалась болью.

— Понятия не имею.

Услышав это, сидевший в кресле отчего-то захохотал во весь голос.

— О, вот это прекрасно! Превосходно, юная леди. Вот это остроумие! — воскликнул он, утирая глаза белым носовым платком. — Остроумие, достойное восхищения.

Рэйчел смерила его опасливым взглядом. Похоже, у него не все дома. Пошутить она, конечно, была готова всегда, но выдающимся остроумием вовсе не отличалась. Поднявшись, она двинулась к двери, но, как только ступила за порог, в голову пришла неплохая мысль. Пожалуй, вернуться в дортуар можно проще...

— Послушайте, приятно было с вами поболтать, но мне пора. У меня в понедельник контрольная, и...

Рэйчел осеклась на полуслове. На полу, под одной из пальм, лежали красные очки в тонкой металлической оправе.

Очки Адди.

— Откуда они у вас? — испуганно пискнула она.

— Понятия не имею, — безмятежно ответил ее же словами человек в кресле. — Возможно, та девочка обронила по пути к выходу.

— Какая. Еще. Та. Девочка?!

— Э-э... да та самая, что вывалилась из потайного хода до тебя. По меньшей мере, час тому назад. Рослая девица в такой же юбке, как у тебя.

В форменной юбке Святой Цецилии... Казалось, желудок Рэйчел превратился в осколок льда.

— Так где же она, мистер... э-э... Простите, не знаю вашего имени.

— Плам, — подсказал человек в кресле. — Профессор Плам, точности ради. Оксфорд, Модлин-колледж. Ныне в отставке.

— Ага, конечно, — язвительно согласилась Рэйчел. — Профессор Плам. Ну, значит, я...

Но, приглядевшись, она оборвала фразу. Глаза сами собой полезли на лоб. Там, в кресле, вправду сидел профессор Плам. Точь-в-точь как на карте из игры "Клуэдо«[4]. Не может быть... и все же — вот он, прямо перед ней!

Рэйчел еще раз обвела взглядом комнату, и кусочки мозаики в голове мало-помалу сложились в цельную картину. Абсурдную, фантастическую, однако не лишенную внутренней логики.

— Да что вы говорите! — сказала Рэйчел, не в силах поверить собственным глазам. — Выходит, мы с вами — в Зимнем Саду?

— Естественно, а где же еще? — подтвердил профессор. — Ты ведь воспользовалась потайным ходом из Гостиной, не так ли?

Рэйчел зажмурилась, пытаясь припомнить расположение комнат на поле «Клуэдо». Потайной ход, если удастся его отыскать, должен привести ее назад в гостиную. Или, скорее, в Гостиную — шансы на то, что это окажется гостиная в Тринити-хаус монастыря Святой Цецилии, похоже, были исчезающе малы. Двери из Зимнего Сада ведут в Бильярдную и Танцевальный Зал... вот только где же выход наружу?

— Где сейчас Адди? — снова спросила она.

— Ушла.

— Через дверь, или потайным ходом?

— Э-э... Ни то ни другое. Просто исчезла. У нас здесь такое в порядке вещей.

— В самом деле?

— Да. Видишь ли, мы — Миссис Пикок, Полковник Мастард[5] и остальные — мы не покидаем особняка никогда. Не имеем возможности, понимаешь ли. Все комнаты соединены дверями, но выхода наружу не существует, — с легкой печалью в голосе объяснил Профессор. — С другой стороны, ваша братия то и дело появляется и исчезает. Возникаете из ниоткуда, блуждаете по дому, пока не придете к нужному заключению, а затем — пуф-ф! Только вас и видели. Исчезаете, как не бывало.

— К заключению? — Рэйчел на миг задумалась. — А, да. Кто это сделал, и каким орудием.

Профессор с нетерпением взмахнул рукой.

— Да, да, конечно. Я лично предпочитаю нож. Простой классический сюжет. Тупые тяжелые орудия не по мне.

Тупые тяжелые орудия... вроде гаечного ключа. Пощупав шишку над ухом, Рэйчел передернулась. Миссис Ллевелин, рукав белой рабочей блузы, падающий вниз гаечный ключ... Последний кусочек мозаики встал на место.

— Миссис Уайт. В Гостиной. Гаечным ключом.

Стоило Рэйчел вымолвить последние слова, комната озарилась сине-зеленой вспышкой, в воздухе повеяло сладким дразнящим ароматом гвоздики. Профессор Плам замерцал, сделался полупрозрачным, словно тушеная луковица, и исчез. Секунду назад такие твердые, основательные, стены и мебель дрогнули, рассыпались на множество разноцветных точек; вихрь красок окутал Рэйчел непроницаемым теплым коконом, закружил, понес прочь.


В саду было солнечно. Вперед и вдаль, на расстояние не меньше городского квартала, тянулись, будто исполинская шахматная доска, чередующиеся квадраты зеленой травы и белого клевера. Преодолев легкое головокружение, Рэйчел поднялась на ноги и огляделась в поисках французских дверей, ведущих в Зимний Сад, но никаких домов поблизости не оказалось. Только справа, в нескольких ярдах, прислоненная к земляной террасе чуть выше ее роста, стояла деревянная садовая лестница. Может, оттуда, сверху, удастся разглядеть что-то еще?

Рэйчел шагнула к лестнице и — шмяк! — с маху наткнулась на невидимую преграду на самой границе зеленого травяного квадрата.

Это еще что за чудеса?

Вдруг воздух задрожал, зарябил, и рядом с Рэйчел, этак на высоте пояса, повис плоский картонный диск размером с лепешку для пиццы, разделенный на шесть разноцветных секторов. Из его центра торчала ось с белой пластиковой стрелкой.

Все чудесатее и чудесатее...

— К-к-крути волчок, — тоненько прошелестело снизу.

Рэйчел опустила взгляд. Рядом с ее левой пяткой подняла голову из травы тонкая коричневая змейка. «Великолепно, — подумала Рэйчел. — Если уж в католических школах чему и учат, так это — ни за что не слушать говорящих змей, встретившись с ними в саду!»

— П-шла прочь! — прикрикнула она. — Кыш!

— К-к-крути волчок, — повторила змейка. — С-с-ступай по клеткам. С-с-съезжай по горкам. Карабкайс-с-ся по лес-с-стницам.

"Горки и лестницы«?[6] Эта детская игра? Рэйчел играла в нее с кузиной Дебби годы и годы тому назад. Должно быть, что-то из всего этого она произнесла вслух, так как змейка заговорила снова:

— Она с-с-сказала: «З-з-змеи и лес-с-стницы».

Она? По коже побежали мурашки, шишка над ухом болезненно заныла. О ком бы это? Уж не о той ли самой, что превратилась в черного ворона и уволокла ее, Рэйчел, в несуществующую дыру в полу гостиной?

— Кто она такая?

Ясно же, что не просто горничная!

Змейка попыталась ответить — задергалась, заизвивалась, зашевелила челюстью, однако не издала ни звука.

— Медб? — наугад подсказала Рэйчел. — Медб Ллевелин?

— Д-да-с-с-с! — с облегчением прошипела змейка. — З-з-змее не даютс-с-ся эти з-з-звуки.

— Но кто она такая?

— Литс-с-с у нее х-х-хватает, — отвечала змейка.

«Не слишком-то это полезно, — подумала Рэйчел. — Спрошу-ка лучше о главном».

— Что мне теперь делать? — спросила она змейку, чувствуя себя Евой в райском саду.

— К-к-крути. Финиш-ш-ш — это ус-с-спех-х, — туманно ответила змейка. — К нес-счас-с-стью, з-з-змея зас-с-стряла здес-с-сь. С-с-спаси з-змею.

— Но что мешает тебе... А, да, ты ведь не можешь лазать по лестницам.

Змейка медленно закивала головой.

Рэйчел была не из тех девчонок, что боятся змей.

— Окей, держись за руку, — сказала она, склонившись к траве. — Только, чур, не кусаться!

Змейка тут же обвилась кольцами вокруг рукава зеленого форменного блейзера, у самого локтя.

— С-с-спас-сибо, — прошелестела она, коснувшись тонким розовым языком запястья Рэйчел и прижавшись головой к ее предплечью. — К-к-крути с-с-скорей.

Рэйчел щелкнула ногтем по белой стрелке посреди круга. Стрелка бешено закружилась, остановилась на желтом секторе с большой цифрой 3, и Рэйчел без помех шагнула на следующую клетку. Белая, зеленая, белая... Вскарабкавшись по лестнице на террасу, она огляделась и присвистнула от удивления. Две сотни футов крутого склона холма были сплошь изрезаны ступенями террас, разбитых на белые и зеленые клетки. Теплый воздух был полон ароматов цветущего клевера и свежескошенной травы.

Волчок, ход. Волчок, ход. Вскоре Рэйчел остановилась у подножия невероятно высокой лестницы и, преодолев тридцать две ступени, спрыгнула в густой белый клевер.

— С-с-смотри, — прошелестела змейка. — Вых-х-ход.

Рэйчел подняла взгляд. На верхней террасе, в паре клеток слева, возвышалась кирпичная стена, а в ней был виден портал, закрытый мягкими панелями, сходящимися к середине, словно лепестки розы или морской анемоны. Середина портала мерцала знакомым переливчатым сине-зеленым светом.

— Ну надо же, — вздохнула Рэйчел. — Наконец-то. Давай выбираться отсюда.

Она щелкнула ногтем по стрелке волчка. Снова желтый сектор с тройкой. Раз... Два... Три-и-и-и-и...

На третьем шаге земля внезапно ушла из-под ног. Отчаянно взмахнув руками, Рэйчел провалилась в блестящую красную трубу и заскользила вниз. Труба свернула направо, налево, снова направо. На первом же повороте Рэйчел здорово приложилась о металл локтем и поспешила прижать руки к груди. Это спасло ее, а заодно и змейку, от новых ушибов, но физика — как всегда! — обошлась с Рэйчел отнюдь не по-дружески. Приняв более обтекаемую форму, ее тело заскользило вниз быстрей и быстрей, пока гонка не завершилась чувствительным ударом задом о землю, поросшую зеленой травой.

— Вот дерьмо, — сказала Рэйчел, потирая ушибленный локоть и зад, и рефлекторно оглянулась, нет ли поблизости рассерженной сестры-наставницы.

— Горка, — с тоской пояснила змейка.

Да, они вновь оказались внизу, почти в самом начале сада. Откуда-то издали донесся негромкий смех, перешедший в хриплое карканье, а сверху, скользя над ступенями террас, точно на гребне невидимой волны, спорхнул и завис рядом с Рэйчел картонный диск волчка. Делать было нечего. Рэйчел вновь щелкнула ногтем по стрелке.

Когда они оказались невдалеке от вершины в пятый раз, очередная лестница привела их к зеленой клетке, где восседала на небольшом диванчике миссис Ллевелин — или кто она там на самом деле. Теперь она была одета в длинное белое платье, расшитое цветами и драгоценными камешками, а на коленях держала чашку и блюдце костяного фарфора, расписанные изящным орнаментом из розовых бутончиков.

— А-а, вот и ты. И как раз вовремя. На мой вкус, бергамотовый чай становится слишком резок, если передержать.

Она поднесла чашку к губам и сделала небольшой глоток.

— Где Адди? — гневно спросила Рэйчел, сойдя с лестницы.

Змейка поспешно юркнула в нагрудный кармашек ее блейзера и спряталась за вышитым на нем гербом Святой Цецилии.

— Ну-ну. Что это за тон? — сказала миссис Ллевелин, грозя Рэйчел пальцем. — Не забывай, дорогуша: сейчас ты у меня в гостях.

Рэйчел сделала глубокий вдох.

— Да, мэм, — вежливо ответила она (три года общения с сестрами-наставницами кого хочешь порядку научат). — Скажите, пожалуйста, мэм, где я могу найти Адди?

— О, о ней не беспокойся: она в надежном месте и в полной безопасности. Жаль, что она не смогла остаться на чай. Но ты ее вскоре увидишь. А пока... — Миссис Ллевелин вновь поднесла чашку к губам. — Выпьешь со мной чайку?

— Нет. Благодарю вас. Если можно, мне хотелось бы поскорее вернуться к себе, — уверенно, будто понимая, как это сделать, заявила Рэйчел.

— Вот как? Тебе хотелось бы? Так запросто? Нет, дорогуша, уговор есть уговор, ставки есть ставки. Возвращение домой придется выиграть. Сама сказала: три партии, до двух побед.

Миссис Ллевелин захихикала, чашка в ее руках замерцала, ворон с карканьем взвился в воздух и полетел прочь.

Когда птица превратилась в крохотную черную точку на фоне голубого неба, змейка выскользнула из кармана Рэйчел и снова обвилась вокруг ее руки.

— В «Клуэдо» я выиграла, — сказала Рэйчел не столько змейке, сколько самой себе. — Значит, осталось выиграть здесь, и я смогу отправиться домой, верно?

— Ш-шанс-с-с невелик, — заметила змейка.

— Э-э... а ты здесь давно?

— С ш-шестьдес-сят шес-с-стого.

— Что?! — Это Рэйчел совсем не понравилось. — Как с шестьдесят шестого?!

— Кос-с-сти. Вс-с-спомни, чьи это кос-с-сти.

— Но в этой игре костей нет!

— Раньш-ш-ше были, — сказала змейка, подняв взгляд на Рэйчел и неторопливо моргнув. — З-змеиные глаз-з-за... это так прос-с-сто!

— Давай-ка уточним. Теперь в этой игре вместо костей волчок, потому что ты можешь выбросить «змеиные глаза» всякий раз, когда только захочешь?

Похоже, она с каждой минутой понимала змейку все лучше и лучше.

— Д-да-с-с-с.

— Но так же нечестно. Все равно, что зарядить кос...

Вспомнив, чем кончилась партия в бэкгэммон, Рэйчел умолкла на полуслове. Четыре-четыре, шесть-шесть... Она поспешно сунула руку в боковой карман форменного блейзера.

— Вот они, ее кости!

— Прекрас-с-сно! — Змеиный язычок замелькал взад-вперед. — Покаж-жи-ка.

Рэйчел подняла сине-зеленые кубики на раскрытой ладони. Змейка скользнула вниз по ее предплечью.

— З-змеиные глаз-з-за, — сказала она.

— Что?

— З-змеиные глаз-з-за. Покаж-жи.

— О, да. Прости.

Рэйчел повернула обе кости так, чтоб сверху оказалось по одной-единственной точке. Змейка толкнула кубик носом, придвинув его вплотную к другому, раскрыла пасть и аккуратно коснулась обеих точек клыками. Когда же она подняла голову и отодвинулась, в каждом из углублений осталось по капле молочно-белого яда.

— С-с-слизни, — сказала змейка.

Особой брезгливостью Рэйчел не отличалась, но яд?..

— Э-э... А нет ли другого способа?

— С-с-слизни, — велела змейка.

Рэйчел слегка передернулась, но... что ей еще оставалось? Склонив голову к ладони, она слизнула с костей капли яда. Яд обжег язык, точно соус-табаско, оставив во рту явственный привкус гвоздики.

— С-с-скоро предс-с-стоят с-с-ставки, — сказала змейка. — С-с-ставь на з-змеиные глаз-з-за.

Что бы это могло означать, Рэйчел понять не сумела. Спустя минуту змейка ткнулась тупым носом в ее ладонь, и Рэйчел вновь спрятала кости в карман.

— К-к-крути волчок, — скомандовала змейка.

Рэйчел щелкнула ногтем по стрелке — раз, и другой, и третий. После бесконечного лазанья по лестницам мускулы ног словно бы превратились в желе. Хуже урока физкультуры! Тело, покрытое синяками после катаний по горкам, отчаянно ныло. Сколько же она здесь? Об этом можно было только гадать. Пару часов? А, может быть, пару дней?

В конце концов удача повернулась к ней лицом. Стрелка волчка остановилась в оранжевом секторе с цифрой 5, Рэйчел двинулась с клетки на клетку — раз, два, три, четыре, пять — и остановилась у подножия короткой лесенки, ведущей к центру портала, похожего на лепестки анемоны.

— Ус-с-спех! — объявила змейка.

— Давно, блин, пора, — устало буркнула Рэйчел, взбираясь по лесенке наверх. Впервые в жизни она была искренне рада возвращению в пансион Святой Цецилии!

— Д-да-с-с-с! Заточению змеи конетс-с-с! С-с-спас-сибо за помощь!

Отпустив руку Рэйчел, змейка скользнула в портал. Едва кончик ее хвоста скрылся с той стороны, перед глазами Рэйчел возник мимолетный образ мальчишки во фланелевых штанах и школьном блейзере. Мальчишка оглянулся на нее, коснулся пальцами козырька кепки и исчез.

Откуда-то из дальней дали донесся гневный крик. Рэйчел шагнула в портал, все вокруг завертелось вихрем, и...


Открывая глаза, Рэйчел ожидала увидеть бежевую, сплошь в катышках, обивку дивана в гостиной, но нет. Не тут-то было. Она сидела на тротуаре, прислонившись спиной к столбу телефонной линии. Центр города. Святой Цецилией тут и не пахнет. К тому же... Что это? Уже утро? Значит, она отсутствовала в кампусе целую ночь? Да, дело плохо.

Напротив, через улицу, возвышался неухоженный кирпичный отель — «Сдаются комнаты, $2 в неделю» — с засиженной мухами вывеской: «Медитерранеан Кафе». Рядом располагался вход в магазин — витрины забиты фанерой, расписанной граффити. Над головой жужжала, то загораясь, то угасая, лиловая неоновая вывеска углового бара.

Скверный район. Но ничего. По крайней мере, не новая игра. Может, в баре есть платный телефон? Конечно, по возрасту в бар ей путь закрыт, но можно же объяснить, что тут экстренный случай. Приедет сестра Маргарита, усадит в монастырский фургончик, в пансион отвезет... Конечно, нотаций будет — не оберешься. Снова накажут, оставят без отпусков. Возможно, до самого конца года. Ну и ладно. В сложившихся обстоятельствах это она как-нибудь переживет.

Рэйчел подошла к двери, но, едва заглянув внутрь, поняла: в этот бар ей входить не стоит даже среди бела дня. Остановившись у светофора, она принялась ждать зеленого сигнала. Там, в паре кварталов впереди, магазины выглядели чуточку поприличнее — и уж точно далеко не столь угрожающе.

Улица оказалась не из оживленных. Всего одна машина у обочины — зато какая! Двухместный серебристый «бугатти», гоночный, старой модели! Откуда он в этих трущобах? Чудо, что до сих пор на запчасти не разобрали...

Подождав зеленого сигнала еще пару минут, Рэйчел шагнула на проезжую часть и двинулась через дорогу на красный. И ровно на полпути врезалась носом в... в пустоту. Что за дьявольщина? Потирая нос, она подняла взгляд к табличке с названием улицы.

Балтик-авеню.

Балтик? Медитерранеан? О, нет! Неужели опять?!

Сжав кулаки, Рэйчел замолотила по невидимой преграде что было сил. Преграда не откликнулась ни звуком.

— Я домой хочу, будь ты проклята! — в отчаянии заорала Рэйчел. — И играть в твои дурацкие игры больше не должна! Я же победила — два раза из трех!

Крик раскатился эхом среди мрачных кирпичных стен. Серебристый гоночный автомобиль замерцал, дверца его распахнулась, и наружу выбралась миссис Ллевелин в белом шелковом комбинезоне с именем «Маб», вышитым на груди слева.

— Что за шум? Что за рев? — брюзгливо сказала она. — Условия-то твои, не чьи-нибудь. Это ведь ты сказала, что у меня бэкгэммон, а, стало быть, ставки утраиваются.

— И что же? Значит, я должна выиграть... — Рэйчел принялась загибать пальцы. — Шесть партий из девяти? Да это займет целую вечность!

— Похоже на то, — согласилась Маб, царица фей. — Но время у меня есть. Времени у меня — хоть отбавляй.

Ее улыбка могла бы показаться вполне добросердечной, если бы не взгляд. Тени ветхих зданий сгустились, где-то вдали зарокотал гром. Рэйчел вздрогнула.

— И что же теперь? — спросила она, стараясь не выказать охватившего ее страха.

Царица фей указала на водосточный желоб. Там, среди груды окурков и битого стекла, белела пара игральных костей.

— Теперь? По-моему, теперь твой ход.

Тьфу, мерзость! Подцепив кости самыми кончиками пальцев, Рэйчел отерла их о темную полосу вдоль форменной юбки, отыскала на асфальте местечко почище, присела на корточки и сделала бросок. Выпало четыре.

Царица фей подхватила кости и вместе с Рэйчел двинулась через улицу, мимо закрытого отделения налоговой конторы «H&R Block». Миновав рельсовые пути, они оказались в другом районе, меж двух рядов ветхих домишек, обшитых облезлой, выцветшей синей вагонкой. Пройдя Ориенталь-авеню, Рэйчел вновь уперлась в невидимую преграду.

— Тяни «Шанс», — сказала царица фей.

С виду то, на что она указала, выглядело совсем как почтовый ящик, если не считать ярко-оранжевого цвета и огромного вопросительного знака на боку. Открыв крышку, Рэйчел увидела внутри стопку оранжевых карточек, вытянула одну и прочла вслух:

— Отправляйтесь на станцию Ридинг. Проходя через поле «Старт», получите двести долларов.

В тот же миг обе двинулись по тротуару вперед — а может, это тротуар понес их вперед, трудно сказать. Свернули направо, обогнув мрачное каменное здание, промчались вдоль длинного ряда уютных жилых домиков из красного песчаника и снова свернули направо, на просторное угловое поле с надписью «Бесплатная стоянка». Дальше тротуары становились все шире, дома — просторнее. Промчавшись мимо пышных зеленых газонов Вентнор-авеню, они свернули в третий раз и заскользили дальше среди узорчатых ворот аристократических особняков Пасифик-авеню и стильных кондоминиумов Парк-плейс. Наконец, миновав четвертый поворот и тот же самый дрянной отель, царица фей и Рэйчел резко затормозили на железнодорожных путях по соседству с закрытым отделением налоговой службы.

— Не хочешь ли купить? — спросила царица фей, подавая Рэйчел пару горчично-желтых стодолларовых бумажек.

После поездки по кругу Рэйчел слегка затошнило.

— Что?

— Железную дорогу. Станцию Ридинг. Будешь покупать?

Ну конечно. Железная дорога. Железные дороги нужно покупать в первую очередь. Лучшая недвижимость в игре.

— Еще бы, — ответила Рэйчел.

Выхватив из пальцев Рэйчел две сотенных, царица фей вручила ей черно-белую карточку, удостоверяющую право собственности, и кости.

Рэйчел тяжко вздохнула. Похоже, она была обречена. Выиграть в «Монополию»? Такого не бывает. В нее просто играют, пока не настанет время ужинать, или друзьям не пора будет отправляться по домам, а на самом деле эта игра не кончается никогда. Еще раз вздохнув, Рэйчел бросила кости. Выпало три-два.

Царица Маб подхватила кости, и они снова двинулись вперед, вдоль уже знакомого квартала.

— Так-так, — сказала Маб, шагая рядом с Рэйчел мимо обшитых вагонкой домишек и крикливо-яркого почтового ящика, — сейчас ты сможешь поиграть против своей подружки.

Обе остановились перед зловещим каменным зданием на углу. Единственное окошко на высоте груди было забрано толстыми, ржавыми железными прутьями, а на потрескавшемся бетоне тротуара виднелась блеклая надпись: «Обычное посещение».

— Я хочу домой, — донеслось из Тюрьмы.

Веснушчатые пальцы стиснули прутья. Из-за решетки сощурились на Рэйчел близорукие глаза.

Адди!

Рэйчел раскрыла было рот, собравшись закричать, но одного взгляда на царицу фей хватило, чтобы понять: не стоит.

— Что вы с ней сделали? — самым вежливым, предназначенным специально для разговоров с сестрами-наставницами тоном спросила она.

— О, правду сказать, ее дело — швах. Но, боюсь, в пиковое положение она влезла сама, без посторонней помощи. Похоже, бэкгэммон тоже не ее стихия. Села играть — и проиграла. Ну, а теперь? — Царица фей горестно покачала головой. — Три броска — ни одного дубля. Пятидесяти долларов на штраф у нее в запасе нет, карточки «Освободитесь из Тюрьмы без уплаты штрафа» — тоже. А как прекрасно у нас шла игра, дорогуша! И вот...

— Игре еще не конец, — возразила Адди. — Променад пришлось заложить, но Сент-Джеймс-плейс еще у меня. Если попадешь туда, арендной платы хватит, чтоб вытащить меня на волю.

— Попробую, — сказала Рэйчел. — Только не уверена, что...

— Да знаю, знаю. Похоже, на этот раз мы здорово влипли, верно, Рэйч?

— Ага. По самые уши.

Хотя...

Набрав полную грудь воздуха, Рэйчел развернулась к царице фей.

— А ну, выпусти ее! Выпусти сию же минуту! — во весь голос потребовала она.

— Да ты не слишком-то умна, а? — нахмурилась царица фей. — Ведь я предупреждала, но вот — опять тот же тон. Ох уж мне эти девчонки из католических школ! Ни капли уважения к старым обычаям.

— Что ж, если я так дерзка и непочтительна, может, это мне, а не Адди, место в тюрьме? Адди — девочка хорошая. Не безобразница и хулиганка вроде меня.

Рэйчел сверкнула глазами, будто и вправду заслуживала наказания. Это было вовсе не сложно.

Царица фей изогнула темно-русую бровь.

— Ты предлагаешь поменяться с ней местами?

Рэйчел скрестила пальцы за спиной.

— Да.

— Ладно, дорогуша. Как пожелаешь.

Сине-зеленая вспышка — и Рэйчел вмиг очутилась за решеткой. Каменная стена была сыра и холодна на ощупь, внутри резко воняло мочой.

Снаружи, с тротуара, во все глаза глядела на подругу Адди.

— Ты в своем уме? — спросила она.

— Мне сидеть под замком куда привычнее, — пояснила Рэйчел. — Верь мне, молчи и ни во что не вмешивайся.

Вынув из кармана очки Адди, она подала их за решетку.

— Рада видеть тебя, — сказала Адди, надевая очки.

— Взаимно, — с улыбкой откликнулась Рэйчел и обратилась к царице фей: — Я многое узнала о верности своему слову, мэм. Наверное, в будущем мне это не раз пригодится.

— Полезные знания не всегда даются легко, — согласилась Маб.

— Но игра есть игра, а правила есть правила, — продолжала Рэйчел.

— Верно, — кивнула царица фей.

— А если так, — выждав пару секунд, начала Рэйчел, — если теперь в тюрьме оказалась я, не полагается ли и мне три броска костей? Три попытки выкинуть дубль? Это было бы вполне справедливо.

— Пожалуй, да, — поразмыслив, ответила царица фей. — Можешь использовать свои три шанса.

С этими словами она положила на подоконник пару белых кубиков.

Взглянув на них, Рэйчел вновь перевела взгляд на Маб.

— А не хотите ли повысить ставки?

— Что ты еще задумала, неразумное дитя? — нетерпеливо откликнулась царица фей.

— Если я выкину дубль с первой попытки, вы отпускаете Адди домой.

Маб задумчиво поджала губу.

— Маловероятно, однако вполне возможно. Шанс на успех есть. Ладно. Принято.

— Прекрасно.

Рэйчел сделала паузу, сосчитала в мыслях до трех, потянулась к костям, но придержала руку на полпути.

— Секундочку. А не хотите ли сыграть ва-банк? Все или ничего?

Царица фей угрожающе сощурилась.

— Да ты рехнулась?

— Нет. Предлагаю вот что. Если я с первого же броска выкину... ну, скажем, один-один, вы отпускаете нас обеих.

— А если не выкинешь?

Рэйчел пожала плечами.

— Тогда мы, наверное, навсегда останемся здесь. Без всяких там двух из трех, или шести из девяти. Мы станем вашими навеки.

— Рэйч! Ты спятила? — воскликнула Адди. — Вероятность — тридцать шесть к одному! И не в твою пользу!

Царица фей расхохоталась.

— Она права. И ты даже не представляешь, на что идешь. Но я принимаю ставку. Бросай. Твоя судьба в твоих руках.

— Ну что ж, была не была!

Рэйчел дунула на ладони, встряхнула кистями и снова потянулась за кубиками, но тут же вновь придержала руку и щелкнула пальцами.

— Хотя, лучше я, пожалуй, сыграю этими.

При виде сине-зеленых костей, вынутых Рэйчел из кармана, царица фей изумленно вытаращила глаза.

— Где ты взяла их? — прорычала она.

— Вы же их мне и дали, — ответила Рэйчел. — Там, в гостиной.

От злости царица фей стиснула кулаки. Рэйчел затаила дыхание.

— Да, то был волшебный дар, сделанный по доброй воле, — со вздохом сказала царица фей. — Бросай.

Кубики в ладони были прохладны и тяжелы. Оставалось надеяться, что змейка не подвела. «Только бы вышло. Только бы получилось». Казалось, так сильно Рэйчел еще не желала ничего и никогда. Разжав пальцы, она наклонила ладонь, кости покатились по каменному подоконнику...

Змеиные глаза.

Стена тюрьмы замерцала, всколыхнулась, точно знойное марево. Шагнув наружу сквозь полупрозрачные камни, Рэйчел заморгала от яркого солнечного света. Сине-зеленая вспышка — и тюрьма за спиной испарилась, исчезла, а вместе с ней исчезли и кости. На месте зловещего здания остались лишь облачка дыма, неторопливо рассеивающиеся в воздухе.

Обняв Адди за плечи, Рэйчел смерила взглядом царицу фей, замершую в нескольких футах от них. Ее темно-русые волосы были сплошь пронизаны белыми прядями.

— Ты меня перехитрила, — тихим, переходящим в шепот голосом проговорила Маб.

Волосы царицы фей белели на глазах, кожа побледнела, шелковый комбинезон обвис на птичьем туловище. По мере ее превращений дома и улицы вокруг тоже утрачивали четкость. Кирпичи обратились в дым, витрины и вывески расплылись, подернулись туманом, горизонт задрожал, сливаясь с небом.

— Адди, закрой глаза! — крикнула Рэйчел, почуяв сильный аромат гвоздики.

Воздух затрещал, будто воздушный рис на зубах, в лицо дунуло ветром, над головой захлопали крылья, долю секунды спустя все вокруг полыхнуло сине-зеленым огнем — да так ярко, что вспышка была видна даже сквозь сомкнутые веки... и наступила тишина.


Открыв глаза, Рэйчел обнаружила, что сидит на полу, в гостиной, привалившись спиной к уродливому бежевому дивану и все еще обнимая за плечи Адди. За окнами было темно, стрелки часов на стене показывали без четверти восемь. Невероятно... Выходит, она отсутствовала всего пятнадцать минут?

В гостиной резко пахло жженой гвоздикой.

Склонившись к Рэйчел, Адди чмокнула ее в щеку.

— Ты была просто изумительна!

— Мне очень не хватало тебя, — сказала Рэйчел, взъерошив темные кудряшки на макушке Адди и поднимаясь на ноги. — А сейчас я просто умираю с голоду. Идем к Антонио. Закажем пиццу. Но для начала перекурим. Сигаретка мне сейчас действительно необходима.

— А я думала, ты оставлена без отпуска.

— Так и есть, — подтвердила Рэйчел, вынимая из сумки с учебниками пачку «Мальборо». — Но бывают на свете наказания и похуже.

Вспомнив о змейке, она невольно вздрогнула.

— А кроме того, — продолжала она, протягивая Адди руку, — сестрам-наставницам в ближайшие пару дней будет не до меня.

— Это почему?

— Им придется подыскивать новую горничную, — с ухмылкой пояснила Рэйчел.

Погасив свет, они рука об руку вышли в тихий, безлюдный коридор.


-----

[1] Бэкгэммон, или триктрак – настольная игра, больше всего известная в России под названием «нарды».

[2] «Лайф Сэйверс» (англ. «Life Savers», т. е. «Спасательные круги») – известная в в США марка леденцов в форме колечек.

[3] Гэммон – ситуация, когда проигравший не успел ввести в дом и выбросить с доски ни одной шашки (в нардах – «марс»). При этом ставка в игре удваивается. Если, в дополнение к этому, одна или несколько его шашек остались вне игры или в доме противника, он проигрывает бэкгэммон (в нардах – «кокс»), а ставка утраивается.

[4] «Клуэдо» (англ. «Cluedo») – настольная игра, имитирующая расследование убийства. Зимний Сад, Гостиная, Кабинет – пункты на игровом поле.

[5] Профессор Плам, Миссис Пикок, Полковник Мастард, Миссис Уайт – персонажи «Клуэдо», подозреваемые в убийстве. Каждый из персонажей имеет собственный цвет, служащий подсказкой к решению.

[6] «Горки и лестницы» (англ. «Chutes and Ladders», иногда – «Snakes and Ladders», т. е. «Змеи и лестницы») – популярная детская настольная игра-«ходилка», основанная на древнеиндийской игре «Лила».


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг