Георгий Герцовский

Базилик

Грот плывёт по траве, устремляясь к бледно подсвеченным домикам на другой стороне шоссе. Эти домики относятся к мотелю с «оригинальным» названием «Лесная сказка». Сам лес чёрной тенью нависает сзади — но лишь в темноте он выглядит густым. На деле — лесополоса в три ряда. Так себе сказка. Но настоящие чудеса — хоть и печального свойства — случаются внутри одного из домиков, куда невидимый Грот проскальзывает вслед за высоким спортивным парнем.

Вслед за молодым человеком пришелец вползает в комнату мотеля. Грот в своём изначальном теле — полупрозрачная сухопутная медуза, а потому почти незаметен вне круга света прикроватной лампы.

Артём (так зовут парня), поставив на тумбочку стаканчик с виски, занят пересчётом купюр. Артём по-мужски красив: волна тёмных волос струится через кудрявые баки и плавно мелеет до трёхдневной небритости на подбородке. Зачёс назад и ярко-небрежная одетость делали бы молодого человека похожим на Элвиса Пресли, если бы не слишком серьёзный взгляд карих глаз.

Проскользнув под кроватью, на которой сидит Артём, Грот быстро взмывает под штаниной по ноге и через мгновение оказывается внутри человеческого тела. Артем — точнее, тот, кто им только что был, — роняет стакан с виски и, обмякнув, съезжает с кровати на пол. Лежа на полу, Грот в теле Артёма делает несколько несуразных движений ногами и руками, учась управлению. Через пару минут Грот встает, оглядывается затуманенным взором, медленно и неуклюже подходит к двери в номер и запирается.

Два часа, пока полностью не стемнеет и не стихнут звуки в мотеле, Грот сидит на кровати и смотрит перед собой. На стук в дверь не реагирует. Далеко за полночь Грот наконец отпирает дверь, тихо выходит из номера, а потом из мотеля.

Послав отчёт основному кораблю и забрав аннигилятор, Грот уничтожает посадочную капсулу и возвращается в «Лесную сказку».

Второй жертвой аннигилятора становится хозяйка мотеля. Когда Грот подходит к домику, она задаёт ему пару никчёмных вопросов. Грот ещё не освоил речевой аппарат, пытается что-то промямлить в ответ, но, поняв, что получается плохо, решает вопрос кардинально. По ступеньке мотеля, на которой только что стояла хозяйка, катится, гонимый порывом ветра, прошлогодний лист.

Планета, с которой прибыл Грот, на другом конце галактики. Если, закрыв рот, сказать слово «йохабу» — получится что-то напоминающее название этой планеты на языке медуз.

Йохабцы — знаменитые паразиты. Покрывая планету собой, словно слизью, они терпеливо ждут гостей, чтобы забрать их тела. Тех, кто по неосторожности ступил на скользкую почву Йохабу.

Вскоре развитые цивилизации галактики изучили это свойство медуз, и гости на Йохабу прилетать перестали. Тогда медузам пришлось самим искать доноров. Грот — один из таких искателей.

Ночью впервые в жизни Грот видит сон. Но понять, что происходит, не может — всплывающие образы, обрывки фраз то и дело заставляют его просыпаться, пугаться, искать соответствий увиденному в полутьме комнаты. Безуспешно.

«Либо донор был болен, либо это адаптация». Решив, что скорее второе, Грот успокаивается и дальше спит не просыпаясь.

Будит Грота стук в дверь. За окном светло, мозгами Артёма Грот понимает, что уже утро. Он даже догадывается, кто пришёл — хотя Грот её в жизни не видел.

— Ты что мне вчера не открывал? — накидывается Лия. — Я стучала, слушала — тишина. Уходил, что ли? Неужто на Светку позарился? — Лия замолкает лишь на мгновенье, но, не получив ответа, тараторит дальше: — Слыхал, что случилось? Хозяйка мотеля — как её, Инесса, что ли — пропала куда-то. Сын уже в милицию позвонил. Говорит, это на неё совсем не похоже. Может, ты ночью что-нибудь слышал?

Грот мотает головой, все ещё опасаясь говорить.

— Ну и как тебе Светка? — прищуривается Лия.

Грот знает, что Лия — помощница Артёма, и с этой бойкой невысокой девчонкой с короткой стрижкой крашеных волос у того были отношения. Точнее, она так думает, Артём же не относится к служебному роману серьезно. «Профилактический перепихон, ничего боле», — прозвучало в голове Грота Артёминым голосом. Сам Артём — директор анимационного центра, то есть администратор у актёров, играющих пиратов, клоунов и говорящие бананы. Он делает много важных и полезных вещей для неважного и бесполезного шоу. Также Грот знает, что команда аниматоров держит путь в город Т., где через день состоится крупная рекламная акция.

— Светка... мне... не нравится, — получается выговорить, хотя и с хрипом. — Костлява. Спать хотелось, вот и закрыл.

— Я вижу. — Лия кивает на стакан, лежащий на полу. — Костлява? А я прям жирдяйка, что ли?

«Женщина всегда найдёт на что обидеться. Или сделает вид», — мысленно напоминает себе Грот усвоенное не им.

Снова стук в дверь. Заглядывает молодой парень с чубом — Грот понимает, что это сын пропавшей хозяйки.

— В полиции заявление приняли, начали розыск. Вы езжайте, но я оставил ваши номера телефонов и данные паспортов. В полиции попросили. Мало ли, вдруг понадобится что...

— Хорошо, — говорят Лия и Грот одновременно.

Рекламную акцию в день города Т. проводит новый оператор сотовой связи. Аниматоры везут с собой восемь костюмов божьих коровок. Пятнистый жучок — символ нового оператора. Сотовики отправили аниматоров не поездом, а на фирменном автобусе, то ли из уважения, то ли боясь за костюмы.

Артём и его бригада уже дважды отыграли в других городах, и сотовики решили не искать добра от добра.

Прибывают в гостиницу города Т. ближе к шести вечера, расселяются. Лия уезжает к каким-то старым знакомым и Грот, поужинав, отправляется спать. К телу ещё не привык — усталость накапливается быстро.

Ночью опять видит сны: лица людей, которых Артём когда-то знал, странные места, жутковатые существа... Грот опять не раз просыпается — однажды от собственного крика. Помимо знакомых Гроту страха и непонимания, во сне мелькают новые чувства. Грот не способен распознать их и описать. Тени, всполохи, блики незнакомых, новых эмоций. Ничего более.

Позавтракав, Грот выходит на гостиничный двор — прогуляться и осмотреться. Некий маленький зверёк — вспомнилось «кошка» — сидит на высоком дереве и отчаянно мяукает.

«Котёнок, — понимает Грот, пользуясь памятью Артема. — Высоко забрался, не может слезть».

Гроту становится весело. Медузам такое нравится. Но веселью что-то мешает. Какое-то новое чувство — да, да, оно и во сне мелькало — портит удовольствие от наблюдения за беспомощностью котёнка. Что за чувство? Грот пытается разобраться. Несколько раз поднимает глаза, выискивая котёнка, и снова вниз опускает, сосредоточиваясь на себе.

«Что со мной происходит? Это что — жалость? Так они называют это? Когда не радуешься чужой беде, а, наоборот, хочешь выручить. Со-стра-даешь. Но зачем?! Какой в этом смысл?» — думает Грот.

Какая-то тётка неуклюже пытается ссадить котёнка на протянутую тому палку, но деревяшка слишком коротка, и котенок, чуть не сорвавшись, начинает мявкать ещё тревожнее. Пацан лет десяти, что-то обсудив с теткой, храбро взбирается по дереву и — сам, правда, чуть не сорвавшись — цепляет-таки котёнка на правое плечо. Зверёк не стал дожидаться, когда его поставят на землю — спрыгивает сразу, как высота становится безопасной.

«Идиоты, — внутренне усмехается Грот, — убежала ваша добыча-то. Не сожрёте теперь. — Смотрит на тётку с мальчиком и понимает, что они радуются. — Невкусные кошки, наверное».

Грот возвращается в гостиницу. Установочный сбор с аниматорами проходит почти без сбоев — Грот просто дает вытекать словам из памяти Артёма. Конечно, если бы актеры слушали внимательнее, точнее, если бы вообще слушали, нашли бы множество нестыковок. Но аниматоры в этих вопросах не кошку, а собаку съели, а собрание — просто формальность.

Вечером развозят божьих коровок по точкам. Потом Грот сидит в автобусе, запаркованном неподалёку от Центральной площади. Вся информация с точек будет стекаться сюда — к координатору.

Акция на площади проходит на удивление ровно — если не считать того, что от Сани Молохова быстро запахло спиртным, хотя никто, как всегда, не заметил, где пятнистый жук успел отыскать желанный нектар. Но так всегда.

Звонит Лия с точки в другом районе — там тоже порядок, не считая драки.

По её словам, трое каких-то дебилов пристали к паре, за которую заступился дядечка средних лет.

— В общем, — говорит Лия, перекрикивая шум толпы, — отхайдокали дядечку — мама не горюй! Он только раз и успел одному гопнику по мордасам съездить! Хорошо, полиция была рядом! Одного схватили, а двое других — аля улю! В остальном всё зашибись! Я, — Лия затишает голос, насколько возможно, учитывая праздничный шум, — даже накатила слегка. Не смогла устоять под блиночек с икоркой. Вкуснотища!

Грот понимает, почему рассказ Лии показался ему столь порывистым.

— Зачем? — спрашивает Грот. В автобусе можно говорить негромко.

— Тём! Не будь занудой! Ну выпила каплю, что теперь, премии лишишь? Или не любишь, когда губы пахнут коньячком? Буду знать!

— Зачем дядька за ту пару заступился?

— А х... хто его знает? — удивляется Лия вопросу, отчего тон её голоса съезжает к басам. — Не понравилось... поведение.

— Может, чей-то отец? — Грот понимает, что задаёт глупые вопросы, но хочет понять логику землян. Это часть его работы.

— Да нет, почему? — Лия, кажется, даже трезветь начинает. — Тебе-то какая разница? Стало жалко молодых, парень там был — совсем хлюпик, вот дядечка и решил помешать беспределу. Помешал, тля...

— Всё равно не понимаю, — сознается Грот. — Жив хоть дяденька?

— Да, минут через десять «Скорая» прикатила, увезли.

— Ясно, — врет Грот. — Отбой! Будут новости — звони. И, Лия! — Память Артёма хранила директорские навыки. — Не пей больше! Вечером выпьем, — говорит Грот. В его планы входит более тесное знакомство с человеческой физиологией.

— Опаньки! — хохотнула Лия. — Ловлю за язык! Причём коньячными губами!

«Зачем этот дядька бросился помогать посторонним? Опять, что ли, жалость? Сострадание? Смешные эти люди. Их будет легко захватить», — думает Грот, глядя на буйство веселья сквозь стекло автобуса.

Вечером с Лией Грот познает новое. Телесные ощущения его удивляют мало, а вот эмоции... Обнимая девушку, Грот ощущает не только влечение, но что-то незнакомое. Он хочет одновременно защитить Лию и сделать ей приятно; хочет смять, сжать, стиснуть — но не слишком больно, ибо жалко... Он не хочет делать ей больно.

«Люди как сломанные приёмники радиочастот, — думает Грот, проводив Лию. — Внутри такая неразбериха, с ума сойти». Грот — по Артёминой привычке — наливает виски, выпивает и ложится, надеясь быстро уснуть. Но получается не сразу — какое-то время Грот наслаждается теплом, растекающимся по утомлённому телу.

Утром следующего дня аниматоры уже на пути обратно в Москву. Решают проехать без остановки, и поздно вечером Грот впервые входит в квартиру Артёма.

Двухкомнатная квартира — съёмная, но внутри все на местах и даже прибрано. Артём для холостяка был настоящим педантом.

Грот доволен собой. Во-первых, он захватил тело развитого существа — призвание и мечта любого йохабца. Он стал одним из землян, частично их изучил — тоже в плюс. Ещё немного подсобрать информации, и можно начинать экспансию. Корабли йохабцев будут здесь через несколько лет, конечно, если доклады его, Грота, и ещё двух разведчиков будут положительными.

«Планета подходящая. Людские особи слабы, податливы на глупые эмоции, не конструктивны. Раздолье для сородичей. Возможно, это станет самой удачной интервенцией в нашей истории», — думает Грот.

Грот испытывает чувство гордости за то, что именно он — один из первых покорителей новой планеты.

«Какой бред, — думает Грот. — Что со мной происходит? Земляне способны радоваться чему угодно».

Сами же йохабцы радуются только тогда, когда захватывают ресурсы — тела, планеты, пищу. Чужие, ничьи — не важно. Ресурсы — это всё. Этому медуз научила борьба за выживание, длившаяся миллионы лет.

На следующий день Грота будит звонок телефон. Звонит Рита — девушка, с которой у Артёма такие же отношения, как с Лией, — встречаются, в кино-рестораны ходят, спят. Но серьёзных чувств нет. Хотя Рита, похоже, пытается себя убедить в обратном — ей уже двадцать семь, пора замуж.

— Привет, киса, ты как?

Она всегда зовет его кисой, хотя Артёму это не нравилось — не кот ему вспоминался, а подручный Остапа Бендера.

— Нормально, — отвечает Грот.

— Ты где пропадал? — мурлычет Рита.

— По работе ездил. В Т. катались.

— Понятно, — говорит Рита, а Грот понимает, что ответ она не слушала. — Приедешь в гости? — всё тем же мурлыкающим тоном спрашивает она.

— Может, ты ко мне? — предлагает Грот, который с непривычки устал от общественного транспорта, а в машину Артёма садиться ещё опасается. Но эксперимент, поставленный с Лией, Гроту понравился, и он не прочь повторить с другой.

— Не вопрос. Скоро буду. Что-нибудь прихватить?

Рита входит с бутылкой белого вина. Молодые берут бокалы, плюхаются на диван — пьют, болтают, смеются и целуются. Когда проголодались, решают заказать пиццу.

— Давай вот эту, с помидорами, сыром и базиликом? — Буклетик с рекламой пиццы нашёлся на тумбочке, возле старого телефона. — Киса же помнит, что котёнок, — так Рита себя называет, — мяско не ест? Хватит нам одной, но большой?

— Конечно. — Грот смотрит на Риту и улыбается, ощущая, как выпитое вино сказывается на настроении и будит желание.

Грот моется в душе, когда раздаётся звонок в дверь — привозят пиццу. Но как только — ещё в коридоре — открывается картонная коробка, Грот, чуть не снеся дверь, выбегает из ванной. Он ещё не видит, не понимает, что происходит, но это срочно надо прекратить!

Запах.

Грот чувствует, что этот запах его убивает. Грота охватывает спазм, дышать становится невозможно, он задыхается, руки и ноги начинают неметь. Паника охватывает Грота. Страх — чувство медузам знакомое.

Йохабцы не гостят в чужом теле — они в нём живут. И если тело умрёт, погибнет и паразит. Он не выползет, не найдет новое тело — медузы вселяются лишь однажды. А вселившись, становятся тем, чьё тело забрали. Не гостем — хозяином, и не уходят, а умирают.

Грот это знает прекрасно и умирать не собирается.

Рита, в руках которой кусок пиццы, закрыв дверь, удивлённо смотрит на Грота, который стоит в коридоре голый и, схватившись за горло, сипит:

— Выкинь ее! Немедленно выкинь!

Задержав дыхание, на гнущихся ногах он подходит к обомлевшей Рите, выхватывает из рук коробку с пиццей и — доковыляв — выбрасывает её в окно. Потом сразу же бросается вон из квартиры, зажав нос пальцами, чтоб не вдохнуть.

Первый вздох лишь этажом ниже. Тут запах уже не чувствуется. Почти. То, что пыталось убить Грота, наконец ослабляет хватку. Он вызывает лифт и, спустившись, выбегает на улицу — надышаться. К счастью, подъездная дверь далеко от места, куда шлёпнулась коробка с пиццей — запаха нет. Только сейчас Грот вспоминает, что делала Рита, пока он метался по комнате. Кажется, она всплёскивала руками и повторяла:

— Киса, да что случилось?! Зачем ты отобрал у котёнка мняку?

Ещё что-то. Но это неважно.

Постояв во дворе и отдышавшись, решает в квартиру не возвращаться. Рите потом позвонит, как-нибудь объяснит. Ключи у неё есть свои — закроет. А пока надо понять, что же произошло. Ведь он не раз встречал это блюдо. На том же Дне города каждый пятый ходил с фастфудом в руках. Были и с пиццами. Что же в этой не так? Он стал вспоминать запахи.

«Трава. Маленькие зелёные листики, которыми была посыпана пицца — в них всё дело. Кроме них, в составе были — уже хорошо знакомые Гроту — помидоры, тесто и сыр. Но дело не в них. Ба-зи-лик — так, кажется, Рита называла эту траву? Вот чего мне отныне надо бояться».

Надумал поехать к Лии — у неё и переночует. Запах базилика в квартире Артема вряд ли так быстро выветрится. Рискнул отправиться на Артёмином серебристом «Цивике». Выясняется, что навыки вождения передались в полной мере — доехал без приключений.

— Ты что на работе не появился? — с порога спрашивает Лия, но видно, что гостю рада. — Там три заказа лежат. Первый уже на послезавтра. День рождения кого-то из богатеньких буратин. Подавай им Чебурашку с Крокодилом Геной. Хотят, чтобы чадо не росло на диснеевском ширпотребе. Про супермена и человека-паука даже слушать не захотели, — тараторит Лия, отыскивая в коридоре второй гостевой тапок. — Я в костюмерной ТЮЗа справлялась — дадут напрокат. Ты что смурной такой? — разглядела наконец Лия.

— Да, — Грот небрежно машет рукой, — с желудком проблемы были. Но уже всё в порядке.

— Что ко мне вдруг решил? — пряча улыбку, прищуривается девушка. — Соскучился уже?

— Да, — пожимает плечами Грот. — Наверное. Ты не против?

— Не против того, что соскучился, или того, что приехал? — усмехается Лия, потом целует в щёку. — Нет, конечно. Я только рада.


* * *


Грот идёт по тротуару, жуя обеденный гамбургер. Слышит звук тормозов, потом глухого удара. Крики прохожих. Оборачивается — на дороге лежит парень, который, как видно, только что был сбит машиной. Он не двигается. Рядом красный футбольный мяч. Мальчишка лет десяти улепётывает во дворы под ругань и крики пешеходов. Люди окружают сбитого, кто-то звонит в «Скорую», а Грот наконец понимает, что произошло за его спиной минуту назад.

Мальчишки гоняли мяч, тот выскочил на дорогу, за ним бросился один из пацанов. Белая «Лада» должна была сбить мальчишку, но вдруг с тротуара сорвался парень в светлой футболке и успел оттолкнуть пацана, но сам увернуться не смог.

Парень, по счастью, выжил. И даже крови немного, хотя лежит в неестественной позе — сильно вывернув ногу. Грот с интересом разглядывает прохожих, парня, владельца авто. Водитель сидит на помятом капоте «Лады» и то разводит руками, то оправдывается.

— Ехал-то ведь не быстро! Мяч с пацаном — ниоткуда! Что я мог-то?

Его осуждают несильно, больше восхищаются парнем и ругают подростка. Подъезжают полицейские и все, кроме двух говорливых бабок, расходятся.

Разыскать больницу и палату, в которую определили парня в светлой футболке, оказывается непросто. Но все-таки получилось — помогают связи Артёма. На другой день, сразу после работы, Грот отправляется навестить пострадавшего.

На рецепции упираются.

— А вы кто ему будете? — настаивает пухленькая кудрявая блондинка в белой шапочке.

— Да никто... — в третий раз повторяет Грот.

— Тогда почему должна пропускать? Пациент ещё в сложном состоянии, нервничать ему не полагается!

Грот, нащупав в кармане аннигилятор, решает в последний раз попробовать мирно.

— Девушка, понимаете, я — свидетель вчерашней аварии. Поступок Кирилла меня поразил. Считаю, что он — герой. Я хочу передать ему апельсины и «спасибо» сказать, ничего больше!

На щеках девушки проявляется румянец, словно ей комплимент сказали. Будто это она вчера шалопая спасла.

— Десять минут, не больше! Ему разговаривать много нельзя!

Кирилл лежит на спине в шейном фиксаторе. Перебинтованная нога крепится к противовесам.

— Здравствуй, Кирилл, — говорит Грот. — Я — Артём.

— Привет, — отвечает тот. — Садись, — указывает глазами на стул. — Я тебя знаю?

— Нет, — отвечает Грот и кладёт апельсины на тумбочку.

— Спасибо за фрукты. — Кирилл смотрит с ожиданием.

— Я был вчера среди тех пешеходов... Правда, обернулся, когда уже всё случилось.

— Понятно, — улыбается Кирилл. — Я думал, ты кто-нибудь из родственников того мальца. Что хотел-то?

— Во-первых, сказать... — Грот не знает, как продолжить, — сказать, что твой поступок достоин восхищения.

— Да ладно. — Улыбка Кирилла превращается в усмешку. — Отлежусь и через месяц буду как новенький — так доктор сказал. А пацан бы не выжил — прямо под машину лез.

— Понятно. А что у тебя?

— Перелом шейки бедра, три ребра... Ещё что-то, по мелочи. Пустяки, в общем.

— Зачем ты это сделал, Кирилл? — прямо спрашивает Грот.

— В смысле? — удивляется тот. — Зачем пацана спас? Чтобы жил. — Вновь усмешка. — Или ты другое хотел спросить?

— Нет, — грустно отвечает Грот. — Именно это. Я просто не понимаю...

— Что понимать-то? — округляет глаза Кирилл. — Паренька могло раздавить, я выскочил и отшвырнул. Так любой бы сделал.

— Не любой, — качает головой Грот.

— Ну, может, не любой, но любой нормальный. И быстрый.

Грот молчит и внимательно смотрит на Кирилла. Он по-прежнему не понимает, зачем? Какая в том выгода, чтобы, рискуя своим здоровьем, спасать постороннего? Может, ему заплатят за это? Но заранее-то не знаешь — вдруг родители нищие. Может, чего-то нету в памяти Артёма или Грот прочесть не может? Вдруг людям за подобные подвиги какие-то блага от государства? Надо будет узнать.

— А если б ты знал, что насмерть убьёшься — всё равно бы полез?

— Чёрт его знает. — Кирилл начинает сердиться. — Откуда я знаю? В такой момент об этом не думаешь. Да и зачем? Сделал то, что должен, и всё. Пацан жив остался — это главное.

— Но как ты сам сказал, из его близких пока никто не пришёл «спасибо» сказать. Не предложил компенсации за ущерб, не посочувствовал даже.

— Да на фиг мне их компенсация? — Кирилл тоже не понимает гостя и раздражается всё сильнее. — Я что, из-за денег под колёса прыгал?

— А из-за чего? — спрашивает Грот.

— Так, слушай, парень, шёл бы отсюда! И апельсины свои забери. — Шею повернуть Кирилл не может, но начинает демонстративно смотреть в другую сторону.

Грот выходит из палаты.


* * *


Вернувшись с работы, Грот, который до этого конфорками не пользовался — обходился фастфудом или ел в городе, — решает что-нибудь приготовить. В памяти Артёма рецептов немного — в их списке яичница. Гроту не так важно блюдо, сколь интересен процесс — медузы горячую пищу не употребляют, огня избегают. Страх забывается, если йохабец захватит тело кого-то, кто с огнём дружен.

Сняв яичницу и погасив конфорку Грот чувствует себя заклинателем огня. Он решает, что и поужинает при свечах — благо они у Артёма есть. Грот зажигает несколько — подсвечников не найдя, ставит свечи в крышки от банок. Приятная музыка, остатки Ритиного белого вина, собственноручно приготовленный ужин. Вечер удался.

«Люди способны получать удовольствие от сущих мелочей», — думает Грот. Эпикурейскую привычку ужинать в одиночестве при свечах Грот берёт из памяти Артёма.

Под лёгким хмелем Грот забывается сном на диване в гостиной.

Грот успевает уснуть глубоко, и не может знать, что одна из свечей, упав, поджигает занавеску. Когда он просыпается, вокруг вовсю полыхает, а густо-серый дым режет глаза и саднит горло. Закашлявшись, Грот вскакивает, но в панике и дыму не сразу находит дверь из гостиной. Когда находит, уже успевает наглотаться угарного газа и падает навзничь. Теряя сознание, слышит, как кто-то ломится в дверь. С лестничной клетки доносится крик соседки.

— Тёма! Открой, скорее! Горишь! Пожарные едут, открой!

В пелене памяти полумёртвого Грота возникает полная женщина средних лет, с большой бородавкой на носу. Соседка Настасья.

Грота выписывают из больницы на следующий день. А Настасья, вытащившая Грота из огня и не давшая умереть, остаётся в стационаре. Первые дни к ней вообще не пускают — хотя Грот пытается трижды. Потом аниматоры едут с очередной акцией по городам и весям страны. Лишь через три недели Настасья, выписавшись, стучит в дверь квартиры Артёма.

У Настасьи на правой стороне лица, а также на правой руке по самое плечо — следы ожога. Смотреть на это Гроту неприятно, и не только потому, что пятно уродует лицо женщины. Он испытывает новое чувство — стыд.

— Что, поджигатель? — входя в квартиру, смеётся Настасья. — Нальёшь спасительнице чайку за верную службу?

— Да, конечно! — с готовностью отвечает Грот. — Расскажите, как всё случилось-то? И... спасибо вам...

— Хорош мне выкать-то. — Настасья усаживается на ту табуретку, что и всегда, когда приходит чаёвничать — это подсказывает Гроту память Артёма. Соседи, можно сказать, дружили.

— Вот скажи, Тёмка! Что у них в Америке творится-то? Совсем они, что ль, белены объелись? — прямо с порога спрашивала Настасья. Или: — Алинка с третьего этажа сказала мне за какой-то сериал про нюхача. Скачаешь тётке Настасье?

Артём был не прочь посудачить, бесед избегал, только если был не один. Что случалось нередко. Настасья баба деликатная — поняв, быстро прощалась шёпотом.

Во время пожара Настасья отвёрткой подцепила язычок замка и, ворвавшись в квартиру, за ноги вытащила Грота в подъезд. Потом снова вернулась — глянуть, один ли он был в квартире. Держа руку с мокрым платком у рта, она уже шла назад, когда на неё обвалилась, прогорев, деревянная антресоль в коридоре. В ней было несколько жестяных банок с краской, которые повзрывались от жара. Краска успела заполыхать. Ею-то Настасью и полило.

— Спасибо, Настасья, что спасла мою жизнь, — почти торжественно говорит Грот.

— Дурак, что ли? — беззлобно интересуется Настасья, отхлебнув из чашки. — Ты, что ли, не вытащил бы меня — если такое?..

— Обязательно, — с готовностью врёт йохабец.

— А то, что красу растеряла, — она машет в сторону обожжённой половины лица, — так уж она мне ни к ничему. Сына вырастила. Буду говорить — пятно такое родимое.

— Но зачем ты это сделала, Настасья? — вдруг серьёзно, почти зло спрашивает Грот.

— Ты что? — Настасья громко ставит чашку. — Свихнулся, что ль? Мы ж с тобой не чужие люди. Да я и чужому бы помогла! — вдруг говорит она. — Только ты в другой раз осторожней с огнём-то... Вдруг меня рядом не будет.


* * *


Грот, Фарба и Брог прибывают к месту встречи в назначенное время. Они уже полтора месяца работают на Земле (Фарба в США, Брог в Индии), и настало время отчёта.

На борту корабля их встречают двое собратьев в телах антцев. Почему-то они кажутся Гроту уродливыми — ноги и руки одинаковой длины, а туловища почти нет. Да, удобно, могут быстро передвигаться в любом направлении, но как-то...

«Не по-людски», — думает Грот, и улыбка касается его губ.

Грот, Фарба и Брог, войдя в главный отсек, подходят к импульс-табло и кладут на него руки. Медузы общаются импульсами. Основатель сидит с другой стороны табло, в то время как Направитель не покидает пульта управления кораблём.

Первой своё мнение о Земле излагает Фарба. Её вердикт — надо брать.

«Есть тут у них и свои странности. Например, надо быть осторожнее с базиликом. В кафе, в котором работаю, однажды чуть не умерла из-за этой травы. Теперь доплачиваю владельцу кафе из зарплаты, чтобы базилика в меню не было — сказала, что аллергия. Ещё эмоции. Люди реагируют на всякую муть — то, что нам вообще не важно. Могут плакать или смеяться из-за какой-нибудь глупости».

С этим соглашается Брог, который держит ответ после Фарбы. Добавляет, что в Индии, где он работает, люди порой готовы забыть обо всём, если их что-то радует или огорчает. Да и вообще, многие настолько наивны, что не думают о ресурсах.

«Сложность в том, — продолжает Брог, — что внутри человека мы тоже подвластны ненужным эмоциям. Об этом надо предупредить остальных».

«Предупредим, — отвечает Основатель и переводит взгляд на Грота. — Что у тебя в руках?» — спрашивает.

«Тот самый яд, о котором сказала Фарба, — отзывается Грот, держащий склянку с экстрактом базилика. — Из-за него я считаю, что Землю надо покинуть. И как можно быстрее. Если не верите, могу дать понюхать».

«Не надо открывать. Почему Землю надо покинуть?» — удивляется Основатель.

«Базилик погубит наш вид».

Основатель вновь обращается к Фарбе:

«Ты тоже считаешь так?»

«Нет. — Фарба удивлённо смотрит на Грота. — Это же не кофе, запах которого всюду, даже не лук какой-нибудь. Встречи с базиликом вполне можно избежать. Даже если вдохнул, можно выжить — просто сбежать подальше».

«Почему ты считаешь иначе?» — спрашивает Основатель, но Грот не отвечает.

«Не получилось, — думает он, не прикасаясь к импульс-табло. — Тогда выход один».

Грот вспоминает Лию. Её нежные руки, насмешливые глаза. Тётку Настасью, когда та чуть чаем не подавилась на вопрос Грота о том, зачем она это сделала. Парня, бросившегося под колёса ради чужого мальчишки...

Грот со всей силы кидает склянку об пол.

Грот не теряет сознания долго — успевает увидеть обезумевшие взгляды собратьев, замечает, как Направитель и Основатель взбегают по стенке отсека. Потом тела начинают падать. Дольше всех держится Фарба — вцепившись в руку Грота, смотрит с бешеной ненавистью и шепчет: «Сука... Зачем тебе вся планета?! Подавишься, мразь!»

Не только ненависть в её взгляде, но и зависть. Фарба падает, и Грот уже не может терпеть — вдыхает. Респиратора он не взял — идея разбить склянку пришла только здесь. Он не подумал, что Фарба знает о базилике, наде-ялся, что сможет всех напугать, если чуть-чуть приоткроет склянку. Он хотел спасти Землю от своих же собратьев. Почему? Он не знает.

Грот падает и начинает биться в конвульсиях. Лужа экстракта растекается по полу корабля, зависшего в сотне тысяч километров от спасённой от паразитов Земли.


* * *


Грот в посадочной капсуле. Корабль йохабцев на автопилоте летит к Солнцу, чтобы сгореть. Сквозь прозрачные стенки капсулы Грот рассматривает Землю — огромный синий шар с красивыми разводами белых облаков и бежево-зелёных континентов.

«Красиво, — думает Грот. — Пусть живёт. Может, однажды кто-то объяснит и моим то, что понимают многие люди, — мир не только ресурсы... — Грот вздыхает. — Почему же я выжил? Почему не захлебнулся в собственной блевотине, как двое в телах людей, не задохнулся, вытаращив глаза, как Основатель и Направитель? Странное растение. В Средние века базилик использовали для изгнания бесов. Не мои ли земляки уже тогда проложили сюда дорожку?»

Капсула плавно опускается на безлюдном морском берегу.

«Почему базилик меня не убил? — думает Грот, ступая на песок. — Для моих сородичей он смертелен, но не... — Грот замирает от пронзившей мысли. — Может... я стал человеком?»


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг