Игорь Илюшин

Плакальщик

I. Узник правосудия


— Не передумал еще? Молчишь? По глазам вижу, что нет, и уже не передумаешь, — старик покачал головой, тяжело вздохнул и вернулся к своему занятию. С деловым видом он осмотрел крепления кевларового бронежилета и защитных пластин, подтянул ремни, показавшиеся ему ослабленными. Не туго, чтобы не стеснять движения, в самый раз, болтаться не будет, сидят как влитые. Закончив с этим, чуть тягостно похлопал своей крупной, узловатой ладонью по спине терпеливо дожидающегося конца процедуры молодого человека. На вид ему можно было дать лет двадцать семь, не больше, однако помертвевшее лицо с пустыми глазами прорезали кривые дорожки морщин — печать безнадежного горя, отяготившего душу.

— Вот, проверь-ка, не жмет нигде?

Тот послушно покрутил руками, присел, даже подпрыгнул.

— Все в порядке, спасибо, Сергей Николаевич, как на меня делали. Надеюсь, мне хватило патронов, чтобы за все расплатиться, вряд ли я смогу вам отплатить по полному за вашу помощь. — На его бледном заостренном лице появилась слабая улыбка.

— Эх, — оружейник опять тяжело вздохнул, — отказался бы ты от своей затеи, Леш. Своими руками на смерть тебя собираю, тебе еще жить и жить, а такие вещи... они для нас, для тех, кого в будущем уже ничего не ждет.

Парень ничего не ответил. Медленным шагом он подошел к широкому столу, примостившемуся у дальней стены мастерской. Там его ждала остальная часть экипировки для предстоящего дела. Старик молча смотрел ему в спину, потом махнул рукой и сел на протяжно скрипнувший стул с отбитой спинкой, прикрыв лицо ладонью. Алексей медленно взял в руки каску, соединенную с масочным респиратором, темная сталь тускло блестела в свете сороковатной лампочки, отражающейся в стеклянных окулярах. Не спеша надел, защелкнул замки. Потом перекинул через плечо колчан с арбалетными болтами. Сам арбалет, композитный «Архонт», бегло осмотрел, проверил механизм, хотя и знал, что нужды в этом нет, — Сергей держал снаряжение в прекрасном состоянии. Кобуры с пистолетами-пулеметами Алексей закрепил на бедрах, десяток обойм к ним отправились в подсумок. Пара ножей, среди которых был керамбит, отправились в ножны на груди и ноге. И в довесок две наступательные гранаты РГД-5. Кажется, все. Он быстрым шагом прошел от края до края мастерской, попрыгал. Ничто не стесняло движений, все сидело идеально.

— Да уж, грозно выглядишь, — пробормотал старик, разглядывая обвешенного броней и оружием парня. — Человек-армия, так говорили раньше.

— Спасибо, дядь Сереж, спасибо за все. Надеюсь, увидимся еще, не знаю, как благодарить вас...

Старик, который даже в свои шестьдесят выглядел крепким, стойким, словно столетний дуб, теперь осунулся, стал меньше. Он подошел к Алексею, заглянув в безучастные, мертвые стекла противогаза, сухая ладонь легла на железный наплечник.

— Просто выживи, Леш... И перебей всех этих мразей. Без пощады, пусть заплатят за все. За каждую отобранную жизнь и пролитую кровь. Есть вещи, простить которые не смогут даже святые, а мы всего лишь люди. Одно только жаль, что выпало нелегкое дело на твою долю.

Он хотел добавить что-то еще, но передумал. Потрепал по плечу и отступил на шаг, окинув взглядом готового к выходу воина. Оружейник невольно содрогнулся, сейчас перед ним стоял не молодой жизнерадостный парень, каким запомнился ему Алексей. От молчаливой фигуры в броне веяло пустотой и тьмой, притаившейся на дне истерзанной души. Не осталось ничего, что распаляло ее огонь. Человек исчез, растворился, осталась оболочка, живая, но мертвая.

Не говоря ни слова, Алексей развернулся, направляясь к закутку, скрывавшему собой лестницу наверх, к небу, налитому свинцовой тяжестью осени. У выхода он обернулся, сверкнув белой вспышкой стекол противогаза:

— Нет больше Алексея. Он исчез вместе с той, которую любил, когда ее ломали и пытали, а потом... — запнулся. Не смог выговорить. — Сгорел вместе со всеми, кто заслуживал намного большего, чем они в итоге получили. Даже если придется спуститься в Ад и ниже, ради мести, я спущусь. Отныне зови меня... Плакальщик.

С этими словами он поднялся по раскрошенной бетонной лестнице навстречу своей судьбе.


Снаружи лил дождь, словно где-то прорвалась темная гладь мрачного неба, скрывавшая за собой целый океан, и теперь он решил утопить в себе весь белый свет. Резкие порывы ветра хлестали россыпью тяжелых капель, со звоном разбивающиеся о стальные части брони Плакальщика. Он немного постоял на месте, устремив взор вдаль, туда, где из-за стены деревьев поднимались темные столбы дыма, смешивающиеся со свинцовыми облаками. Ныне пожары в Вичуге пылали почти каждый день, и даже подобный ливень был не в силах их затушить. Алексей закинул арбалет на плечо и неспешной походкой направился в сторону городка. Спешить ему было некуда, его никто нигде не ждал. Больше не ждал. В памяти воскресали и гасли обломки воспоминаний о недавней жизни, теперь она была чужая, казалось, что он подсмотрел ее, примерив на себя, а потом со вздохом отложил прочь, как неподходящую вещь. Его личные воспоминания начинались теперь с момента, когда...

...Черный дым, неспешно расползающийся по синеве неба, Алексей увидел издалека. Внутри тут же кольнуло от дурного предчувствия, пальцы сжали рукоять станкового пулемета так, что побелели костяшки пальцев. Что могло случиться за те полдня, что он и Георг ездили в соседние Родники за припасами? Пожар? Уже плохо: август выдался засушливым, дожди словно обходили Вичуги стороной, даря свою благосклонность кому-то еще, если пылает бывший частный сектор, а дома там в основном деревянные, выгорит все вокруг. Броневик резко подскочил на ухабе, Алексею пришлось со всей силы вцепиться в оружие, чтобы удержаться, свободной рукой он повыше натянул обрывок шарфа, защищая лицо от летящей в него пыли и сора. На стеклах противоосколочных защитных очков темнели грязные пятна, но обзору не мешали. Лента пулеметных патронов звенела и дребезжала о дно кузова, извиваясь раненной змеей.

Дальше пошла ровная дорога, по сторонам от которой неспешно проплывали обширные поля. Трава и цветы мягко колыхались под порывами ленивого бриза. Они уже теряли свои летние краски, желтея, увядая, всем своим видом говоря о скором наступлении осени. На фоне чернеющего вдали леса можно было рассмотреть едва уловимые силуэты танцующих в воздухе лунных фей. Изящные создания, словно сотканные из серебра, кем они были в старом мире, из кого получились? От длинных гибких тел во все стороны вились невесомые, плавно колышущиеся щупальца, увенчанные бусинками слез, в темноте они сияли голубыми звездами, и часто поля, где ночевали феи, превращались в озера света. Длинные шеи венчались безликими лицами, рассекаемыми полоской широкого рта. Эти существа были безобидны, никто даже не знал, чем они питались. При приближении они взмывали вверх, словно потревоженные бабочки, и рассыпались во все стороны, издавая мелодичный звон. В преддверии осени их стало меньше, но каждое лето они возвращались вновь, возрождаться и умирать.

Алексей отвернулся от кружащих вокруг мутантов, сосредоточившись на том, что впереди. Еще пятнадцать минут, и они будут дома. Ни он, ни Георг не заметили скрытую тенями цепь, натянутую поперек дороги, у самой земли.

Добытчики даже не успели понять, что произошло. Машину резко подбросило, накренив вперед, раздался зубосводящий скрежет метала, и их швырнуло на обочину. Во все стороны разлетелись плохо закрепленные мелкие свертки и коробки с грузом из Родников, а среди них кувыркался по земле Алексей, напоминающий безвольную куклу. Массивное колесо завалившегося на бок броневика прочертило совсем рядом с головой, разминувшись с ней буквально на пару сантиметров. Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра в кронах деревьев. Алексей с тяжким стоном перекатился на спину, боль охватила каждую клетку тела, сознание подло норовило ускользнуть в спасительную темноту, прочь от страданий. Одно из стекол очков разбилось, лишь чудом не повредив глаз, второе пошло мелкими трещинам. С трудом, превозмогая свинцовую тяжесть в руках, Алексей непослушными пальцами задрал их на лоб. Он лежал на спине, безучастно разглядывая небо с лениво плывущими по нему облаками. Рядом раздались шаги.

— Опа! А этот еще жив. Ха! Так даже интереснее. — Над Алексеем навис человек в черной местами рваной одежде, перехваченной множеством ремней разного размера. Впалые колючие глаза незнакомца на изможденном бородатом лице разглядывали добытчика насмешливо, недобро. Сапог с подкованной подошвой опустился на грудь Алексея, давя на ребра, хищная улыбка растеклась по губам оборванца. Он обернулся за спину. — Эй, ребята, принимайте живчика, отправим к остальным, а то больно уж они хлипкие, так что лишним не будет.

К ним тут же подошли несколько человек. Подобных им, вичуговцу видеть раньше не доводилось. Крупные, в закопченных до черноты железных, местами щетинившихся кривыми шипами пластинах брони, закрепленных широкими ремнями и цепями. Некоторые носили эти импровизированные доспехи прямо поверх голых торсов. За спинами воинов висели автоматы АК, а в ножнах на поясах короткие, грубо сработанные клинки. Крепкие руки подхватили безвольное тело Алексея и потащили прочь от места аварии, любитель ремней в черном ехидно помахал ему вслед рукой, подмигнув.

— Добро пожаловать в Орден Черных Рогов, парень!

Так Плакальщик впервые встретил Аристарха. В черном списке это имя стояло одним из первых, и вскоре, он планировал вычеркнуть его навсегда...


Окраины города встретили его тишиной и мертвыми остовами сгоревших домов. Потоки воды стекали по черным обугленным останкам, смешиваясь с золой и пеплом. Осиротевшие, изуродованные пламенем вещи довершали мрачную картину разорения. Что-то жалобно хрустнуло под ногой, Алексей нагнулся и поднял сломанную, оплавленную куклу с трещиной на голове. Он несколько мгновений разглядывал игрушку, пальцы сжались вокруг пластикового туловища, затем словно обессилели, и кукла выскользнула из них на землю. Единственный оставшийся глаз небесно голубого цвета равнодушно взирал на плывущие сверху серые облака.

С громким треском обрушилась часть сгоревшей стены в доме неподалеку, не выдержала собственного веса из-за сырости. Плакальщик мгновенно вскинул арбалет, развернувшись к источнику шума. Несколько секунд он вглядывался в развалины, прежде чем опустить оружие. Не обнаружив ничего опасного, медленным шагом он приблизился к порогу и заглянул внутрь, опершись рукой о дверной косяк, вернее о то, что от него осталось. Это был дом Георга.

В тот злополучный день его друг не пережил аварии, один из воинов черных рогов вытащил его, полуживого, с переломанными конечностями, из машины, добив ударом штыка в сердце. По крайней мере, ему не довелось увидеть ужасы, до сих пор изводящие разум Алексея во сне и наяву. У Георга был сын, Антошка, семилетний проказник, за которым глаз да глаз, кто знает, что с ним стало теперь. Солдаты Ордена Черных Рогов увели всех детей в неизвестном направлении, их десятками грузили в фургоны, а тех, что были хлипкие или больные... От них избавились. Даже не стали тратить патроны, словно мясники на бойне, воины орудовали ножами и мечами. Маленькие безвольные кукольные тела, залитые кровью, скинули в одну общую могилу и подожгли, облив бензином. Плакальщик хорошо помнил тошнотно-приторный запах горящей плоти, смешанный с химическим запахом топлива, от которого кружилась голова и от которого некуда было деваться.

У него вдруг перехватило дыхание. Захотелось снять противогаз и вдохнуть полной грудью холодного осеннего воздуха, к горлу подступила тошнота. Алексей отшатнулся от порога мертвого дома, в голове беспомощно звучали предсмертные крики и детский плачь. Он развернулся и побежал вдоль дороги в сторону центра. Ноги скользили по грязи, взрывали лужи тучей брызг, дыхание с хрипом вырывалось из пересохшего рта Плакальщика. У одного из домов он свернул вправо, срезая дорогу к улице Ленинградской, и там остановился, переводя дух. Голоса не отпускали, они отчаянно надрывались внутри головы, а громче всех звучал один-единственный женский голос, раз за разом повторяющий его имя. В нем слышалась мольба, мелькала смутным образом протянутая рука и широко раскрытые от ужаса серые глаза. Алексей рухнул на колени, обхватив пальцами скользкую сталь шлема, из груди вырвался глухой стон. И вдруг все закончилось. Он неподвижно сидел на коленях в грязи под потоками дождя, руки бессильно соскользнули вниз. Предательская мысль, дремавшая где-то глубоко внутри все это время, выбралась наружу.

Как бесполезно и смешно его стремление отомстить, не проще ли все закончить здесь и сейчас? Кто узнает о его боли, кто поймет, почему он сделал то, что еще только предстоит сделать? Никто. Он остался один. Как хочется забыть абсолютно все, вернуться в прошлое и... сбежать. Не знать чувств, привязанностей, может быть, тогда наступил бы покой? Перед взором вновь предстал грустный призрачный образ. Взгляд серых глаз, полный тепла и любви, невесомая улыбка, словно наяву он почувствовал заботливые объятия тонких рук. Ладонь Плакальщика легла на грудь, и, хотя ничего кроме холодной поверхности брони она не почувствовала, там, под ней небольшой круглый предмет врезался в кожу. Все, что осталось от единственной, кого он любил, — простое серебряное кольцо, подвешенное на цепочку, все еще хранившее ее прикосновения.

Ладонь сжалась в кулак, и Алексей резко поднялся на ноги. Внутренности затопил чернильный комок ненависти, все сомнения развеялись в одну секунду. Он не отступит. У него нет такого права. Больше Плакальщик об этом не задумывался. Твердым решительным шагом он отправился вперед. Туда, где скоро прольется первая кровь.


II. Забери их в ад


Дом находился на пересечении улиц Ленинградской и Родниковской. Со второго этажа отлично просматривалась вся дорога и перекресток.

Плакальщик подошел к окну и осторожно выглянул наружу. Все так же лил дождь, залетая в пустой оконный проем. Стекло и раму Алексей вытащил сам, не так давно, пару дней назад. На полу собралась уже приличная лужа, хлюпающая под ногами. Дорога пустовала, а кругом царила тишина, нарушаемая лишь плавным шелестом воды. Казалось, в городе не осталось ни одной живой души. Он еще немного постоял, вглядываясь в сырую пелену. В посадке неподалеку жалобно вскрикнула сойка. И все, больше ничего, и никого.

Алексей отступил назад в комнату и положил арбалет на стоящий у стены стол, — пока что он ему не пригодиться а у него есть одно очень важное дело. Он зашел в спальню, обои на стенах здесь облезли лохмотьями, шуршащими на ветру. Плакальщик сел на пол перед кроватью и один за другим начал доставать из-под нее тяжелые промасленные свертки из мешковины разного размера. Развернул один и не смог сдержать кривой ухмылки при виде блестящей темной стали внутри.

Несколько напряженных ночей потребовалось ему, чтобы перетащить части «корда» и боеприпасы к нему в этот дом, с трудом избегая поисковых отрядов Черных Рогов. Один раз он почти попался, но солдата тогда отвлекла внезапно вылетевшая из переулка лунная фея. Удача, или что-то еще, явно была на стороне Плакальщика. А до этого несколько дней ушло на то, чтобы научиться собирать и разбирать пулемет под чутким руководством Сергея. Теперь, наконец, пришло время использовать полученные знания на практике. Алексей перенес все части оружия к окну в зале и принялся за работу.

Дом он выбрал не случайно. Разорив Вичуги, Черные Рога начали посылать отряды к Родникам. Их конвои всегда уезжали и возвращались одной и той же дорогой. Лучшего даже желать было нельзя. Здесь он и устроит им торжественную встречу.

Руки заученными движениями соединяли части пулемета, он даже не задумывался о том, что делает. В какой-то момент вскинулся, прислушался, показалось, что снаружи рычат моторы. Но на улице никого не было. Лишь иногда пронзительно вскрикивали сойки, не поделившие между собой еду. Нервы натянуты до предела, вот и мерещится.

Деталь к детали. Одна за другой. Каждая из поставленных на свое место частей отрезала дорогу назад. Как только последняя из них окажется на своем месте, как только прозвучит первый выстрел — обратно пути не останется. Осознание этого наполняло Плакальщика какой-то мрачной радостью, почти наслаждением. Словно он готовился заглянуть за давно закрытую, запретную дверь, к которой так манит и которая пугает одновременно. Осталось только повернуть ключ, чтобы войти внутрь.

Последним он присоединил треножный станок, после чего закрепил пулемет в оконном проеме. На то, чтобы зарядить ленту патронов, времени много не ушло. Приготовления завершились, теперь осталось только дождаться гостей, и Алексей чувствовал, что долго их ждать не придется. Не отрывая внимательного взгляда от уходящей в туманное марево дороги, он положил руки на пулемет...


...Солдаты ордена Черных Рогов выстроили людей в шеренги, тех, кто выказывал хотя бы малейшие признаки неповиновения, безжалостно били прикладами автоматов и кулаками в перчатках со стальными накладками. Некоторых забивали насмерть, в назидание другим. Впрочем, желающих сопротивляться было немного, здесь остались лишь обычные люди, не бойцы. Всех охотников и добытчиков воины ордена перебили в первые часы вторжения в коротком бою. Тела убитых развесили на деревьях и фонарных столбах. Особо досадившим защитникам Вичуг отрезали головы, которые позже сложили у ног памятника Ленину. В качестве издевки, укладывать головы заставили самих вичуговцев. Нет, ни о каком сопротивлении больше не могло быть и речи. Только не среди раскачивающихся на ветру трупов, обклеванных воронами, и не среди устрашающего вида воинов, забивающих очередную жертву прикладами автоматов.

Алексей оказался в первых рядах. Стараясь не совершать лишних движений, он украдкой осматривался, шарил глазами по сломленной угрюмой толпе, надеясь поймать взглядом ЕЕ среди остальных, с каждой минутой страх внутри усиливался, но черные с белой прядью волосы нигде не мелькали. Неужели... Мимо прошел солдат, и Алексей поспешно опустил глаза вниз. Он уже понял, что на особо дерганых те обращают внимание в первую очередь, а ему излишнее внимание пока ни к чему. Сначала надо найти ЕЕ, удостовериться, что все в порядке...

В отдалении послышался гул мотора, а вскоре перед толпой остановилась машина. Как и вся техника, принадлежащая Черным Рогам, она была выкрашена в графитово-черный цвет, бампер скалился грубо наваренными шипами, с натянутой между ними колючей проволокой. Только у этой на крыше еще возвышался низкий штандарт с прикрепленными на цепь человеческими черепами, зловеще осматривающими окрестности пустыми глазницами. Из машины вылез Аристарх. Он ловко запрыгнул на капот и помахал поднятыми руками, явно требуя внимания. Толпа молча, с ненавистью уставилась в его сторону. Командир Черных Рогов ничуть не смутился, на его хищном лице появилась вполне дружелюбная улыбка. Только глаза оставались холодными и безжалостными. Удостоверившись, что все внимание принадлежит лишь ему, он начал речь:

— Я знаю, что у всех есть дела, что вас ждут семьи, но поверьте, много времени я у вас не займу, так что уделите мне немного вашего драгоценного внимания. — На лицах многих вичуговцев отразилось недоумение и растерянность. Но куда больше было злых гримас. — Все происходящее сейчас кажется вам немыслимым злодеянием, беспощадным, лишенным логики. Однако все это делается ради вашего же блага, и скоро вы это поймете. Я сожалею, что пришлось поступить так, как мы поступили. Если вы думаете, что мне доставляет удовольствие выполнять и отдавать подобные приказы, то вы глубоко ошибаетесь...

«Врешь, сука, врешь!» — Алексей судорожно сжал кулаки, не отрывая глаз от Аристарха, упоенно что-то продолжавшего вещать с броневика. Слова пролетали мимо ушей добытчика, превращались в шум ветра в листве. Как ему хотелось сейчас подбежать, сдернуть эту мразь на землю и удавить. Медленно, чтобы тот прочувствовал все. Каждую секунду утекающей жизни.

— ...И таким образом, некоторые из вас, возможно, присоединятся к нам, другие же вернутся к обычной жизни. Разумеется, под нашим присмотром и защитой. Скоро пройдет осмотр и распределение. Прошу не сопротивляться и слушаться, тогда никто не пострадает. Мои симпатии на вашей стороне!

По толпе вичуговцев пошел ропот. Аристарх все с той же наигранно-добродушной улыбкой смотрел в их сторону. Его высокая фигура темным силуэтом выделялась на фоне солнца, руки он сложил за спиной, легкий ветерок играл обрывками одежды командира Черных Рогов. Наконец толпа замолкла.

— Тварь! Лжец! Убийца! — женский крик раздался в задумчивой тишине, словно раскат грома посреди ясного неба.

Алексей вздрогнул, узнав голос. Это была ОНА! Из опешившей толпы вырвалась девичья фигурка в потрепанном, но приличном платье темно-бордового цвета, с надетым поверх черным жилетом-юбкой на ремешках. Никто даже не подумал ее остановить. Девушка подхватила с земли камень и изо всех сил метнула его в Аристарха. Она попала ему в грудь, заставив чуть пошатнуться. Над улицей резко повисла тишина. Командир Черных Рогов с задумчивым видом потер место попадания, разглядывая ЕЕ с искренним любопытством. Наконец он вздохнул:

— Сюда эту дрянь.

Один из воинов, гигант, перепачканный черной краской и в противогазе со стальной шипастой окантовкой, спокойно подошел к НЕЙ, и хлестким ударом наотмашь сбил с ног. Намотав волосы на кулак, а другой рукой вцепившись в плечо, он поволок ЕЕ к броневику, где прижал к капоту, чтобы не рыпалась. Аристарх присел над девушкой на корточки, мягко и даже нежно погладил ладонью по окровавленной щеке.

— Красивая... — прошептал он, — даже слишком. Знаешь... мне было больно слышать такие обидные слова из этого прелестного ротика. А эти чудесные, прекрасные руки, — Аристарх осторожно взял ее ладонь в свою, разглядывая, — они не для грубых вещей, не для камней.

ОНА смерила его холодным взглядом. Промолчала.

— И я вижу на одном из пальчиков кольцо... Это украшение или такая невероятная девушка чья-то избранница? Если так, то я завидую. Не знаю, как так вышло, на моем пути попадались одни пустышки, которые не стоят даже пряди волос с этой головы, — он притворно горестно вздохнул, погладил девушку, едва заметно кивнул все еще удерживающему ее солдату. Тот кивнул в ответ. — Простые, одинаковые. Они не могли ничего мне дать, но сами хотели так много. А в тебе я чувствую огонь. Жизнь. Волю... Не обращай внимания, видимо, старею. Много говорю.

Воин в противогазе железной хваткой сжал руку девушки чуть выше запястья. Аристарх резко поднялся в полный рост и со всего размаху опустил каблук сапога на ЕЕ пальцы. А потом еще раз. И еще, все больше входя в исступление. ОНА закричала лишь в первый удар, пронзительно и горько. Потом, видимо, потеряла сознание от болевого шока. Хруста ломающихся фаланг и костей не было слышно за грохотом железа.

— Никто! Никто... против... меня! — лицо командира Черных Рогов исказила безумная гримаса, из приоткрытого рта текла слюна, теряясь в бороде. От злости его сотрясали конвульсии.

Время для Алексея замерло. Стихли звуки. Воздух стал вязким, словно гудрон, он с трудом мог дышать. Все мысли исчезли, в голове потемнело. Дальше он действовал на рефлексах, не отдавая себе отчет в том, что делает. В прыжке он сбил стоящего рядом воина Черных Рогов на землю, одним движением свернув ему шею, хруст шейных позвонков прозвучал словно издалека. Алексей вырвал из безвольных рук автомат. К нему уже бежали все находящиеся на площади солдаты, но его это мало волновало. Все внимание было сосредоточено лишь на Аристархе и на НЕЙ.

— ЭЛЯ!

К нему подбежали. Не глядя добытчик всадил штык в силуэт на краю зрения. Судя по ощущениям, попал, по рукам потекла горячая кровь. Вырвал лезвие из тела и попытался сделать шаг, но не смог. Кто-то врезал ногой в спину, а потом со всех сторон посыпались удары. Еще и еще. Кроме боли не осталось ничего, лишь на краю гаснущего сознания трепетала искра страха за ту, кого он любил больше жизни...


Из воспоминаний Плакальщика вырвали сигнальные гудки и грубые выкрики, пробивающиеся сквозь гул моторов. Конвой возвращался! По телу пробежала нервная дрожь. Ладони сами сжались в кулаки. А следом пришло спокойствие. Ушли тревоги и волнения. Пора заняться делом. Щелчок затвора пулемета прозвучал словно набат, скорбно звякнула, покачнувшись, лента патронов. Он уже отчетливо видел черные, огрызающиеся от внешнего мира шипами машины, некоторые из которых снаружи облепили воины, ничуть не смущенные холодным ветром и ливнем. На узкой покрытой ухабами дороге техника замедлила ход, словно специально для его удобства. Плакальщик положил пальцы на гашетку и начал отсчитывать секунды. Один... два... три... сорок шесть. Он открыл огонь. «Корд» сухо бухнул выстрелом, дернулся как бешенный, едва не вылетев из рук, но Алексей быстро приспособился к зверской отдаче. Пришлось, ведь права на ошибку у него просто не было. Крупнокалиберные снаряды рвали железо машин будто бумагу, настигали разбегающихся в панике солдат Черных Рогов, скашивая одного за другим. Спаслись в основном те, кто ехал снаружи и в задних рядах конвоя. При первых же звуках выстрелов они соскочили на землю, забиваясь в укрытия. Часть воинов, кое-как сгруппировавшись под шквалом свинца, кинулись к дому, откуда по ним вели огонь. Плакальщик предвидел подобный поворот событий, а потому оставил небольшой подарок в подъезде. Он даже еще не успел расстрелять ленту патронов до конца, как на первом этаже, грохнуло. С потолка посыпалась штукатурка, окно в спальне со звоном разлетелось осколками. Алексей оставил ставший бесполезным «корд» и достал из кобур пистолеты-пулеметы, неспешным шагом он прошел в коридор и встал напротив двери в квартиру, которую предварительно запер. Прошло несколько минут, прежде чем снаружи на нее обрушился первый удар, а потом затрещали петли, выворачиваемые ломом. Плакальщик выждал для верности несколько секунд и открыл огонь короткими очередями. На узкой лестничной площадке Черным Рогам попросту некуда было деться, поэтому никаких сомнений в том, попал он в кого-нибудь или нет, не было. Обоймы закончились быстро, опустевшие пистолеты отправились назад в кобуры, времени на перезарядку уже не было. Алексей быстро отступил назад в комнату, и вовремя. Солдатам тоже пришла в голову идея пострелять сквозь дверь. Пули вгрызались в стены, изрешетили комод с зеркалом, но больше никакого вреда не причинили. Дав еще одну очередь, явно для профилактики, Черные Рога вновь взялись за дверь, снеся ее за пару секунд. В коридоре загрохотали шаги. Плакальщик на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Выдохнул. Пальцы крепко сжали рукоять небольшого топорика, также приготовленного заранее. На входе в комнату появился первый воин Черных Рогов. Мокрый, в кровавых потеках, на лбу задранные защитные очки, в руках короткий клинок. На мгновение он замешкался, с удивлением рассматривая закованную в броню фигуру Плакальщика. А вот Алексей времени не терял. В один шаг он оказался подле чернорога и с размаху вогнал лезвие топора тому в шею, почти отрубив голову. Брызнула кровь, марая пол, стену и доспехи. Схватив обмякшее тело за плечо, Плакальщик оттолкнул его в сторону. На него уже ломилось еще несколько противников, однако узкое пространство не давало им толком развернуться. Алексей увернулся от неловкого тычка мечом и ударил в ответ, лезвием снеся нападающему челюсть, во все стороны разлетелась кровавая слюна и зубы. Очередной удар — топор застрял в толстом черепе чернорога. Труп дернули на себя сзади, утащив вместе с оружием. Плакальщик, чертыхнувшись, отшатнулся прочь, схватил со стола арбалет, выстрелив навскидку. Болт угодил одному из воинов прямо в глаз. Через труп уже перешагивали другие, арбалет был откинут в сторону, в руке Алексея появился нож, взятый обратным хватом. Главное не дать себя зажать! Он проигнорировал удар мечом, пришедшийся по наплечнику, и с силой заехал противнику кулаком по лицу, да так, что захрустела кость, следом тут же вогнал ему нож в подбородок. Не останавливаясь, пнул следующего за ним здоровяка в грубой железной маске промеж ног, схватил за горло, начал наносить беспорядочные удары в голову, словно маньяк, опьяневший от запаха и вкуса крови. Усталости не было, была лишь дикая, звериная радость и азарт. Плакальщик с упоением резал и колол, почти не заботясь о том, чтобы уклоняться от ответных выпадов. Бездумно, почти механически он продвигался вперед. Воины Черных Рогов тоже не уступали ему, озверев не меньше, чем Алексей. Одуревшие от ярости и злобы, они просто перли вперед, пытаясь достать его, неважно как, лишь бы порвать, уничтожить. Вот он сгреб одного из них, довольно хлипкого на вид, за затылок и приложил лицом об стену, оставив на ней кровавые отпечатки, тут же добил, перерезав горло. Пропустил мощный удар с колена под живот, откинувший его назад в комнату, полоснул в ответ не глядя. По ушам резанул вскрик, чернорог упал на колени, закрыв глаза ладонями, из-под которых струилась кровь. Плакальщик размашисто врезал ногой, носком берца переломив ему гортань.

Кажется, он что-то кричал, бессмысленное и нечленораздельное, когда с размаху сбил плечом еще одного бойца Черных Рогов, одетого в кожаную куртку с железными нашивками, повалив того на залитый кровью пол. Нож плясал в руке, раз за разом кромсая плоть. Враг уже не подавал признаков жизни, а Алексей все колол. В голове опять бушевали голоса. На этот раз они не стенали, не просили пощады. Нет. Голоса были полны кровожадности, — мертвые жаждали отмщенья. Они подначивали, злорадно хохотали, просили продолжать. Кровь с ног до головы покрывала Плакальщика, застилала стекла маски. Рука занесла лезвие в очередной раз, но так и остановилась в воздухе. Он мазнул ладонью по лицу мертвого чернорога и тяжело поднялся на ноги, держась за голову. Все кончилось. Этот был последним.

Перед глазами плясали черные пятна, Алексей привалился спиной к стене. Среди беспорядочного насмешливого гомона прорезался теплый успокаивающий голос. ЕЕ голос. Все остальные недовольно взвыли, не желая уходить, но постепенно затухали, исчезали в темных закутках сознания. Пока не растворились полностью. Остался только шум ливня за окном и раздающиеся вдали надсадные сигналы тревоги. Плакальщик тряхнул головой, приходя в себя, бой еще не окончен, все только начиналось. Пора уходить отсюда, пока не сбежались все силы ордена, оставшиеся в городе, иначе в этом доме все и завершится. Он подхватил с пола арбалет, и не глядя на трупы быстро выбежал на улицу. Лишь на секунду задержался в подъезде, мельком бросив взгляд на разорванные взрывом растяжки останки пары бойцов Черных Рогов. Ему нужно увидеть всего одно тело, и в доме среди убитых его не было. Может, в машинах? Или там, среди расстрелянных из «корда». Надо торопиться!

Дождь гремел по каске, смывал кровь с брони, затекал мерзкими холодными струйками за шиворот, ручьи бурными потоками текли по дороге, неся опавшие листья и мусор. Плакальщик, разбрызгивая лужи, перешагивая через мертвецов, подбежал к первой машине, заглянул внутрь. Не то! Обычные бойцы. Следующая! Опять не то! Но ведь Аристарх всегда отправлялся с конвоями, Алексей хорошо это знал. Наблюдал несколько дней. Неужели сбежал? Ушел в последний момент?! Черт! Он гневно грохнул подошвой по боку легковушки, оставив небольшую вмятину. Плакальщик устало оперся на багажник. Кажется, тщательно спланированный план дал первую трещину. Но ведь он осмотрел еще не всех покойников, вдруг среди них... Надо быстрее, быстрее, пока еще есть время!

Алексей бегал от трупа к трупу, переворачивал тела, пристально оглядывал, но на него смотрели лишь мертвые глаза обычных солдат Черных Рогов. Аристарха среди покойников не было. Плакальщик кинулся к посадке, идущей вдоль тротуара, кажется, там он видел еще пару тел. Так и есть! Он подбежал, присев с упором на колено, потянул руку к трупу и... на каску сзади вдруг обрушился звонки, мощный удар, во все стороны брызнула красная каменная крошка. В глазах вспыхнуло и потемнело, Алексей, как подкошенный, рухнул прямо на развалившегося под ним мертвеца, ничего не соображая из-за тягучего гула, залившего череп изнутри как расплавленный свинец, он попытался перекатиться на спину, с этим ему помогли. Схватили за ремень, на который крепились наручи, и бесцеремонно перевернули, тут же придавили коленом в живот. Новый удар пришелся по виску, голова безвольно мотнулась в сторону. Чьи-то грязные, окровавленные пальцы легли на стекла противогаза, а потом к ним наклонились, и Плакальщик заглянул в лицо тому, кого так усердно искал. Аристарх. В глазах двоилось, мелькали пятна. Искаженная дикой болью, но все столь же издевательски-похабная ухмылка командира Черных Рогов плясала перед ним, искажаясь под немыслимыми углами, делаясь еще жутче. Одна рука Аристарха висела безвольной плетью, почти оторванная чуть ниже плеча, ее удерживали лишь немногочисленные жилы, — один из снарядов «корда» сделал свое дело, хоть и не до конца.

— Кто ты такой? — Прохрипел он. В здоровой руке Аристарх сжимал поколотый кирпич, занесенный для нового удара. Ответ, впрочем, ему явно был не интересен, и кирпич устремился вниз.

Плакальщик мотнул головой, уклоняясь, камень с противным чавканьем врезался в тело мертвеца под ним. Кое-как извернувшись, он лягнул рассевшегося сверху командира Черных Рогов в грудь, скинув прочь, и тут же поднялся сам, едва не рухнув обратно, ватные ноги не желали слушаться, перед глазами все кружилось и мелькало, в горле застрял мерзкий ком тошноты. Алексей сделал пару неуверенных шагов и схватился за ствол вяза, чтобы не упасть. Рядом с тяжким стоном поднялся Аристарх, его глаза были совершенно безумны. Весь в грязи и крови он на четвереньках подполз к Алексею, волоча полуоторванную руку по земле. Командир Черных Рогов ткнулся лбом ему в ногу, вцепился здоровой рукой в штаны и попытался встать на ноги.

— Кто ты... такой? — вновь задал тот же вопрос чернорог, — кто...

Плакальщик не ответил. Оттолкнулся руками от дерева, коленом опрокинув Аристарха назад в грязное месиво, чуть пошатываясь, переступил через него и поднял с земли тот самый кирпич, которым чернорог пытался пробить ему голову.

Внутри совершенно ничего не было, ни предвкушения, ни радости, лишь полное безразличие к тому, что ему предстояло сделать. И, как ни странно, усталость. Не так он себе это представлял раньше. Совсем не так.

Алексей мрачной, скорбной статуей навис над лежащим в грязи и воде Аристархом. Он равнодушно разглядывал человека, принесшего ему столько несчастий и мучений. Вот он, сломанный и поверженный, валяется у его ног, что это, если не справедливость? Плакальщик в полном молчании смотрел на бледное от потери крови лицо, обрамленное аккуратной бородой, сейчас слипшейся под дождем. На одежду, окончательно превратившуюся в лохмотья, удерживаемые множеством ремешков. Грозный противник оказался жалким. Из невероятного зла превратился в обычного измученного человека.

— Кто... ты... черный дьявол... — с трудом выдавил из себя Аристарх и едва слышно засмеялся. Смех становился все надсаднее, отчаяннее.

Плакальщик присел на корточки, не отрывая пустого взгляда от своего врага.

— Ты знаешь, кто я. Или догадываешься. Мне все равно. Это уже ничего не изменит.

— Молодец... убил всех. Столько... в одиночку.

— И убью еще.

— Да... да... вижу. Ха-ха-ха... молодец.

— Доберусь до каждого. До того, кто привел вас сюда. В какую дыру забился этот трус, прикрываясь вашими спинами? Где его найти? И где найти ЕЕ?!

Аристарх дернулся, тонкая рука метнулась к Алексею, сжав локоть.

— Воитель... Хочешь потягаться с Воителем... одним из пяти... С палачом? Он ближе, чем ты думаешь. Ты знаешь, где он... не справишься. Не с ним... А она... ха-ха-х... значит, это ты. Да... поздно. Для нее поздно. Я был прав... не ошибся в тебе тогда...

— Вот как, — прошептал Плакальщик, вставая в полный рост.

— Забери их в ад! Забери всех в ад... черный дьявол!

Чернорог расхохотался, как безумец. Оттягивать его участь больше не имело смысла.

Плакальщик размахнулся и опустил кирпич на пальцы Аристарха, как тот когда-то сделал с НЕЙ. Методично и беспощадно рука поднималась и опускалась, кроша и сминая кости, фаланги, превращала плоть в кровавую кашу. Командир Черных Рогов не прекращал смеяться, давя из себя хохот сквозь мучительные хрипы. Не выпуская камень, Алексей уперся ему ногой в грудь и дернул на себя почти отстреленную пулеметом руку. Жилы и кожа затрещали, сопротивляясь, брызнула кровь, чернорог взвыл, хотел выгнуться от невероятной боли, но нога Плакальщика прижимала к земле крепко. Еще рывок, и они не выдержали, порвались.

— В... ад... Наконец-то... Свобода... — глаза чернорога закатились, забелели белки.

Алексей откинул оторванную руку в сторону и поднял глаза к свинцовому небу, истекающему, казалось, нескончаемым дождем. Вздохнул. Выдохнул. Сжал кирпич в обеих ладонях и обрушил вниз, сминая голову Аристарха, как гнилую ореховую скорлупу. Все было кончено. По крайней мере здесь. Но его личная, настоящая война еще только начиналась.


«Разрешите пройти, разрешите пройти. Где же эта, царства теней, узкая тропа. Узкая демона тропа... пропустите ненадолго... не пропустят без нужды... Идти тяжело. Возвращаться страшно. Но даже если мне страшно, пропустите...» На заплетающихся ногах Плакальщик брел прочь, за серую пелену дождя, а едва слышный на краю сознания родной женский голос продолжал тихонько напевать старую японскую песню-считалочку... «Идти тяжело. Возвращаться страшно. Но даже если мне страшно, пропустите...»


— Знаешь, в этом мире существует три величайшие лжи. Имена им Вера, Надежда, Любовь.

Первая обычно заканчивается ножом в спину. Вторая опасна иллюзиями. Они обнадеживают, не дают видеть правды. А третья... третья не дает ничего, кроме боли и отчаянья. И лишь она одна сводит в себе две предыдущие лжи. Самое смешное, что люди не могут без них жить. Летят, как мотыльки на свечу. Сгорают. И упрямо тянутся вновь. Особенно к любви. К несчастью, многие находят лишь ее муляж, но, не зная, как выглядит настоящая, принимают стекляшку за бриллиант. Ты знаешь, что такое бриллиант? Нет? Ну, не важно. Суть ты уловить должен был. Так вот. И со временем муляж рассыпается. Тогда люди начинают придумывать общепринятые оправдания, чтобы оставаться вместе. Обыденные. Простые. Не остается взаимного огня, остается лишь сосуществование. Но! Есть те, кому выпадает бремя, да, именно бремя истинной любви, — Аристарх вдруг замолчал, опустевшие глаза смотрели сквозь подвешенного на веревках к дереву окровавленного Алексея. Дымила зажатая в зубах трубка. В следующее мгновение он встрепенулся, взгляду вновь вернулась осмысленность, и чернорог продолжил. — Эти люди обречены с самого начала. Они куют прочнейшие цепи со своей второй половиной, эмоционально зависят друг от друга, находят дом. И если случается буря, разносящая его в щепки, для них приходит конец. Один уже не может жить без другого. Он будет метаться, что-то искать, пытаться обрести покой. Вот только не сможет. Никогда. Такое проклятие ждет всех, кто умеет любить по-настоящему.

— Зачем... ты мне все это... говоришь? — с трудом произнес Алексей. Слова выходили неохотно, потом перешли в кашель. На пожухшие листья полетели кровавые брызги.

— Ты знаешь, почему я решил пощадить тебя там, на площади? Когда я увидел, как из-за боли и страданий твоей избранницы ты потерял все человеческое, не раздумывая кинулся ее спасать, наплевав на собственную жизнь, меня это восхитило. Я понял, что вижу бриллиант, а не стекло. С остальными мы делали что хотели, и большинство лишь стыдливо отводили глаза, не пытаясь вмешаться хотя бы словом. Ты же предпочел рискнуть и умереть, вместо того, чтобы просто смириться. Черт побери, ты убил двух моих людей практически голыми руками! Превосходно! В тебе скрыто гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд, как и в НЕЙ. Ты и ОНА, я почти вижу узы, что соединяют вас. На вашем фоне все остальные словно тени. Вы как... Журавли. Один-единственный партнер на всю жизнь. Единственный и неповторимый. Я прав?

Алексей невольно кивнул, внутри все болезненно сжалось от непонятной тоски. Журавли... Эля тоже так говорила. Но откуда Аристарх...

— Вот так вот, парень. Все мы в итоге получаем то, что нам под стать. Мне даже немного жаль, что Черные Рога стали тем самым ураганом, разрушившим твой и ЕЕ дом.

— Зачем вы все это делаете? Почему?

— Почему... Боюсь, ответ очень прост: естественный отбор, только и всего. Ваши жизни в обмен на наши. Старый мир с его достатком ушел безвозвратно, и кто-то должен уйти, чтобы могли жить другие. Вот только то, кто уйдет, теперь решается силой. А она за нами. Больные, старые, никчемные — для них больше нет места, они лишь переводят бесценные ресурсы.

— Поэтому вы... решили, что вправе разрушать, резать, уничтожать...

— Да. Именно так мы решили. Так решил Всемогущий.

— Кто?

— Это неважно, — Аристарх замолк.

— Вы просто стая вурдалаков... Мутанты... Не люди.

— Думаешь, мы худшее из зол? Я расскажу тебе одну историю, — командир Черных Рогов уселся поудобнее на невесть откуда притащенный стул, закинув ногу на ногу, и выдохнул облако табачного дыма, окутавшее пленника. — Года два назад Орден Черных Рогов выслал разведчиков в сторону Иваново, хотели установить там небольшой плацдарм, если получится, а дальше и до Москвы махнуть, вдруг в местном метро что-нибудь завалялось? Я лично участвовал в той затее. В отряде нас было человек двадцать.

В районе села Дунилово мы решили провести разведку, спрятали машины неподалеку от дороги и разбились на две группы, часть осталась на охране, а я и остальные пошли к деревне. То, что мы там увидели... даже Орден такого не творит, парень. Трупы, насаженные на колья. Нанизанные на штыри головы, обгоревшие тела и скелеты людей. Там много чего было. А в центре, у импровизированного алтаря из столба с примотанными колючей проволокой останками каких-то бедолаг, собралась толпа. Как сейчас помню... Одежда обвешена костями, некоторые почти голые, разрисованы под скелетов, представляешь? Некоторые выделялись, правда, с добротным оружием, вместо тряпья они носили плащи, все в цепях, прям металлисты, мать их. Видимо, решил я, не последние люди среди этого отребья. Ну да ладно.

А потом я увидел их предводителя. Я вообще не сомневался, что это именно он. Знаешь, даже у меня мурашки заиграли от его вида. На нем фартук был из человеческих лиц, представляю, как он вонял, — Аристарх пыхнул трубкой, сквозь дым пронзительно блестели глаза. — Что-то он им там говорил, из-за расстояния почти ничего слышно не было, разобрал только «могильщики» и «избавление от боли». Точно не о себе говорил насчет боли, у него из рук по всей длине гвозди торчали, какое уж тут избавление?

Прости, если немного путано говорю, рассказчик из меня так себе...

Итак. Ах, да.

На лице ему очень искусно изобразили череп, когда увидел, сначала решил, что этот псих с себя кожу снял, ан нет, здорово очень сделано. И знаешь, что еще? Он на себе тексты вырезал! Убористыми строчками, хрен чего разберешь, но, мать его, вырезал!

В общем, насмотрелись мы и заднего хода уже дать собрались, только не учли, что этих маньяков в окрестностях, как муравьев. Смотрю, идет пара мужиков в плащах, а в руках у них головы нескольких наших воинов, отправившихся со мной в разведку. Ух, что там началось! Будто кто в осиный улей палкой ткнул. Ну мы-то тоже не лыком шиты, ноги в руки и вперед. Не очень, знаешь ли, хотелось на колу висеть. Однако без драки уйти не удалось. Слишком шустрые оказались. Нагнали нас почти уже у машин.

Парень, с такими, как они, мне до того сражаться не приходилось. Все происходило, как в нелепом сне. Отбитые просто лезли вперед, почти не жалея себя, не все, конечно, но что было, то было. Наш вид их явно не впечатлил. Только представь ту битву: с одной стороны, непонятные сектанты, словно вылезшие из самого ада, с другой — славные воины Черных Рогов, в шипастой броне, мощные, непоколебимые. И все же бежали именно мы. Безумие порой способно свернуть горы.

Мы оторвались от них лишь у Фурманов, оказалось, что у сектантов тоже есть техника, к нашему счастью, в основном тяжелая, наши легковушки все же быстрее. Я тех грузовиков не забуду. Они к бамперу головы прикрепили. И руки. Скрещенные. Словно в фильм ужасов попал. Но мне понравилось!

— Да вы ведь делаете все то же самое! — не выдержал Алексей.

— Нет, — отрезал Аристарх, — не то же самое. Мы занимаемся устрашением, руководствуемся холодной логикой и выгодой. А они занимались геноцидом. Страшным и беспощадным. Чувствуешь разницу?

— Нет.

— Я так и знал. В общем, из двадцати человек нас осталось шестеро. Ни о какой экспедиции больше речи идти просто не могло. С трудом вернулись к себе. К Иваново мы больше не совались.

— А мы... почему сейчас... через столько времени...

— Здесь никакого секрета. Черные Рога продвигались в другом направлении, ваши территории нас не интересовали. Все равно не хватало людей, делать нам тут было нечего. А почему сейчас... у нас идет война. Нам нужны новые солдаты и припасы.

— Война? — Алексей не удержался и усмехнулся, — что, еще есть кто-то, кто способен вам средний палец показывать?

— Ого, не ожидал, что ты такое выражение знаешь! Да, война. С Конгломератом. По крайней мере, так они себя называют. Ты не поверишь, но некоторые конгломератовские ублюдки умеют управлять мутантами! Дурдом...

— С чего вы решили, что после всего... сделанного люди захотят присоединиться к вашему поганому ордену? Да еще умирать... на вашей никчемной, не имеющей к нам отношения войне?

— У вас нет выбора. Я же до того все внятно объяснил. Право сильного, помнишь? Кто-то захочет жить и пойдет к нам добровольно, конечно, не все пригодны для сражений, такие отправятся на работы. А те, кто будет сопротивляться, либо умрут, либо отправятся на перековку. Вот и все.

— А дети? Зачем они вам, зачем было... убивать?

— Они — будущее ордена. Дети сразу идут на перековку, после этого для них существуют только Черные Рога. Сильные выживут. А никчемные... я уже тебе говорил.

— Что будет со мной и с НЕЙ? Отвечай! Где ОНА?!

— Тише. Тише. Что будет с тобой, вопрос хороший, в любом случае, ты меня забавляешь. А твою единственную я отправил в качестве подарка Воителю. Уверен, она ему очень понравится. Ты же не думал, что я так просто прощу бунт? — Аристарх рассмеялся без малейшего признака веселья. — Это твое настоящее и самое страшное наказание. Твое проклятие.

Алексей, оскалившись, рванулся вперед, но путы держали крепко.

— Вот о чем я говорил! Мгновенное преображение, в тебе спит убийца, друг мой! И я ему помогу, — взгляд Аристарха вдруг изменился. Стал более осмысленным, словно спала неведомая пелена. — Ты напоминаешь меня. Каким я был когда-то. Но меня больше нет. Жизнь всегда решает за нас, меняет, делает злее. Иногда сводит с ума. И мне уже не освободиться, — горькая улыбка исказила губы чернорога. Он больше не походил на безумца, еще не так давно ломавшего кости Эле. — Мне очень интересно, что же случится, если веревки вдруг окажутся подрезанными здесь, здесь и здесь. Посмотрим, не ошибся ли я в тебе, в любом случае, это будет весело.

— Ты псих, просто поехавший псих, — прошептал Алексей, падая на землю.

— Возможно, — глаза Аристарха вновь загорелись безумным огнем, — но согласись, тяжело быть единственным здравомыслящим среди сотен сумасшедших, и очень скучно, — он развернулся и пошел прочь, помахивая ножом. — Не разочаруй меня, парень.

— Я приду за тобой.

— Буду ждать.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг