Кэролин Харт

Королевский подарок

Энни Дарлинг шлепала по лужам, дрожа от холода. Обычно она останавливалась полюбоваться гаванью, роскошными океанскими яхтами и щеголеватой «Рыбой-луной», но в этот февральский день не осмеливалась высунуться из-под зонта и даже не взглянула на серые, с белыми барашками волны и затянутый пеленой дождя горизонт. Наконец она с облегчением ступила на крытый променад, вдоль которого располагались магазины. Переведя дух у двери «Смерти по заказу», Энни стряхнула с зонта воду и вставила ключ в замочную скважину.

Внутри ее ненаглядного книжного магазина утренняя прохлада почти не ощущалась. По мнению Энни, «Смерть по заказу» была литературным центром Брауэрд-Рока, маленького острова в Южной Каролине. Энни опустила зонтик на керамическую подставку, пошаркала сапогами по коврику и глубоко вдохнула аромат старых и новых книг. Включив свет, она с удовольствием оглядела новый прилавок с лучшими детективными и остросюжетными романами месяца.

Пройдя вдоль стеллажей, Энни включила отопление и поставила вариться кофе. В феврале на острове был мертвый сезон, и любой посетитель представлял не меньшую ценность, чем первое издание «Тридцати девяти ступеней». Ингрид Уэбб, верный секретарь Энни, отдыхала с мужем на Гавайях. Большинство постоянных клиентов также нежились где-то на солнышке. Разве что Макс, хозяин соседних «Конфиденциальных услуг» — заведения неопределенного профиля, предлагавшего решения почти всех проблем, — мог заглянуть на чашечку кофе, перед тем как закрыть лавочку и отправиться домой на отдых. Что-что, а отдыхать он любил и неизменно предлагал Энни следовать его примеру. Но муж Энни отправился с друзьями на профессиональный турнир по гольфу, и дома ей делать было нечего.

С какой же книгой расслабиться? Налив себе черного кофе, Энни перебрала варианты. «Наследница-самозванка» Таши Александер? «Второй дозор» Дж. А. Дженс, где детектив Бьюмонт зависает между прошлым и настоящим? Или новый роман Сьюзен Уиттиг Альберт из серии «Дарлингские георгины»? А может, перечитать что-нибудь из любимого? В такой дождливый, промозглый (для южного острова) день давно знакомая книга — все равно что теплый свитер и домашние тапочки. Например, «Выпьем за вчерашний день» Мэннинга Коулза. Или «Желтая китайская ваза» Джона Марканда. Или «Младшая сестра убийства» Памелы Бранч.

Рядом громко мяукнула кошка и царапнула ногу Энни острым коготком. Это была Агата — полноправная хозяйка магазина, изящная черная кошка с зелеными глазами. Не моргая, она уставилась на Энни.

Почему от этого взгляда Энни почувствовала себя вызванной к директору школьницей?

Агата еще раз многозначительно взглянула на Энни и проследовала к буфету. Энни направилась следом за ней. Положила в миску кошачьего корма. Ополоснула керамическую питьевую миску, налила свежей воды и поставила рядом с едой. Теперь, по-хорошему, надо было пойти на склад, собрать заказы, распаковать присланные книги. Но вместо этого Энни, держа в руках чашку кофе, направилась к стеллажу и с улыбкой взяла «Младшую сестру убийства».

Усевшись на старенький диван в закутке, обставленном горшками с папоротниками, она погрузилась в ироничный мир Памелы Бранч, уверенная в том, что день не принесет ничего интересного.


Мелодично прозвенел дверной колокольчик. Энни заложила страницу фирменной алой закладкой «Смерти по заказу» и поднялась, готовясь с улыбкой встретить нежданного посетителя. Близился вечер, все это время в магазине было тихо как в склепе. Не успела Энни пройти мимо стеллажей ко входу, как навстречу ей, стуча каблуками, бросилась Эллен Галлахер. Ее кудрявые каштановые волосы были привычно всклокочены, но вытянутое лицо, обычно бледно-землистое, стало ярко-розовым. Близорукие глаза за толстыми стеклами очков взволнованно моргали. Эллен прижимала к груди пуховую подушку.

— Энни, — полупропищала-полупросвистела она пронзительным голосом и остановилась в считаных дюймах от хозяйки магазина, тяжело дыша, — снаружи такой туман. Поэтому я ее прикрыла. Вдруг она ценная? Очень старая. — Эллен понурилась. — Я знаю, что ее книжки продаются везде, но вдруг эта действительно чего-нибудь стоит? Ты не сможешь определить?

Сунув подушку под мышку, Эллен протянула Энни книгу и пустилась в сбивчивые объяснения:

— ...Они откуда-то узнали мой адрес... старая мамина подруга... обе вышли замуж за иностранных военных... ей было девяносто семь... родных не осталось... все вещи уместились в одной коробке...

Энни взяла книгу. От одного взгляда на обложку у нее перехватило дух.

— Мама говорила, что Миллисент служила в королевском дворце... я всегда этим восхищалась... в доме престарелых сказали, что перешлют ее вещи, одну коробку, но мне придется оплатить пересылку... шестнадцать долларов... я едва не отказалась, но потом подумала о маме... вдруг там окажется памятный сувенир из Англии...

Обложка была простой, неброской.

Заголовок гласил: «Пуаро ведет следствие».

Имя автора: Агата Кристи.

На белой суперобложке был черно-белый портрет Эркюля Пуаро в костюме, галстуке и гамашах, с котелком и перчатками в правой руке и тростью в левой. Его любопытные, внимательные глаза, казалось, бросали вызов читателю.

— ...Я не ожидала ничего особенного. В коробке оказалось совсем мало вещей... старое фото красивой девушки с американским сержантом... мой папа тоже был сержантом... а мама работала в аптеке... у него заболел зуб... мама переписывалась с Миллисент, но потом связь оборвалась... наверное, они нашли старую рождественскую открытку от мамы и так узнали мой адрес...

Энни аккуратно раскрыла книгу и перелистала несколько страниц. Оцепенение так и не прошло, вдобавок у нее закружилась голова. Вот оно.

Лондон, Джон-лейн. «Бодли Хед», 1924.

Первое издание.

Энни вернулась к титульному листу. Там четким, разборчивым почерком было выведено:

Ее Королевскому Величеству.

Имею честь быть, Мадам, смиренным и покорным слугой Вашего Величества.

Агата Кристи.

15 мая 1925 года.

Подпись не выцвела со временем. Большая закругленная «А» и «К» с маленькой завитушкой были легко узнаваемы. Дарственная надпись с характерными большими промежутками между словами, несомненно, была сделана рукой Агаты Кристи.

Книга была подарена королеве через год после публикации.

Энни сглотнула, но так и не смогла произнести ни слова и стала осторожно снимать суперобложку. Переплет из желтой ткани, с черными буквами в черной рамке. Никаких вмятин, царапин и пятен. Прямой, ровный корешок.

— ...старушка наверняка дорожила книгой... хранила ее в самодельном розовом чехле... как Библию...

Обложка и суперобложка были как новые, словно книга только пришла из типографии. Степень сохранности — очень хорошая для такого старого издания.

Первое издание с дарственной надписью от Агаты Кристи королеве.

В 1925 году престол занимал Георг Пятый, а королевой была его жена Мария.

Эллен снова крепко прижала к груди подушку.

— Видимо, — ее энтузиазм заметно уменьшился, — книга не слишком ценная? — Блеклые голубые глаза с надеждой смотрели на Энни. Похоже, она растерялась. — Я надеялась, что за нее можно выручить сотню долларов или хотя бы пятьдесят, но, видимо, ошибалась.

Для Эллен Галлахер, владевшей магазином подержанных вещей и едва сводившей концы с концами, сто долларов были немалой суммой. Она сама носила слегка подержанную одежду. Все, что удавалось выкроить, она тратила на обучение племянницы, своей единственной родственницы, в медицинском колледже. Когда Энни в последний раз приглашала Эллен на чашечку кофе, та была сама не своя — Джинни задолжала за учебу. На лишнюю сотню Эллен могла бы купить зимнее пальто или обувь.

Энни надела суперобложку, аккуратно придерживая ее кончиками пальцев:

— Сто долларов? Эта книга стоит не меньше ста тысяч, а то и больше. Я бы дала сто пятьдесят или даже сто семьдесят пять.

Эллен сдавленно повторила:

— Сто тысяч?

— Больше. — Энни положила книгу на буфет, предварительно убедившись, что на нем нет грязи. — Надо бы завернуть ее в полиэтилен.

Эллен таращилась на книгу. Ее губы дрожали.

— Боже мой! И что мне теперь с ней делать?

— Я что-нибудь придумаю. — Эллен должна обращаться осторожно с такой ценной книгой. — Поспрашиваю у знакомых коллекционеров. Разошлю запросы оценщикам. Сперва нужно оценить книгу, а потом подумать, выставлять ее на аукцион или предлагать антикварам.

Самой редкой книгой, когда-либо попадавшей в «Смерть по заказу», было первое издание «Дела Бенсона» С. С. Ван Дайна, купленное Эммой Клайд за девять тысяч долларов. Как-то раз, ужиная с Максом у Эммы, Энни изучила ее библиотеку. Там было полно первых изданий известных книг, включая «Проклятие Дейнов» Дэшила Хэммета, «„А“ — значит алиби» Сью Графтон и «После наступления темноты» Уилки Коллинза.

— Сто тысяч долларов? — едва дыша, повторяла Эллен.

— Именно.

Лицо Эллен, казалось, мгновенно помолодело.

Энни обрадовалась перемене. Должно быть, так Эллен выглядела, пока ее не потрепали жизненные заботы.

— Ох-ох-ох! — вздыхала Эллен. — Это же... Это будет... ох, как чудесно! Я смогу помочь Джинни. И глаза вылечить. Я тебе не говорила, но доктор сказал, что без лечения я скоро ослепну. Это стоит пять тысяч — где мне взять такие деньги? Ох, Энни!

И Эллен прослезилась.

Энни сама с трудом сдерживала слезы, разделяя нежданную радость подруги:

— Эллен, я так за тебя рада! Теперь ты сможешь ни в чем себе не отказывать. Я помогу найти покупателя. А теперь давай завернем ее.

Драгоценный томик завернули в полиэтилен, и Эллен осторожно взяла его.

— Если бы мне не сказали, что старушка была женой иностранного солдата, я бы не приняла коробку, — дрожащим голосом призналась она. — Они хотели шестнадцать долларов за пересылку, а я почти на мели. Я уже начала сочинять ответ, хотела сказать, что у меня нет денег, но потом решила заплатить. — Она взглянула на Энни. — Подумать только... она сохранила такую книгу...

Энни приобняла подругу за плечи:

— Я немедленно начну поиски. Посмотрим, что выйдет.

Эллен кивнула. На полпути к выходу она остановилась:

— Если все получится, я уже ничего не испугаюсь. Ничего...

Энни проводила ее к выходу. Когда Эллен появилась в магазине, она была сутулой, поникшей, усталой и надеялась выручить хотя бы немного денег. Теперь ее худое лицо утратило привычную бледность, а мутные голубые глаза прояснились.


Допив чуть теплый кофе, Энни убрала в папку несколько листов бумаги и взглянула на часы. Без пятнадцати пять. Смело можно закрываться. За весь день в магазин зашли только двое покупателей: приходской священник, купивший новую книгу Джулии Спенсер-Флеминг, и Хила Харрисон, полицейский инспектор, у которой на этот день выпал выходной. Хила была одной из самых внимательных и дотошных подчиненных начальника полиции Билли Кэмерона и всегда соблюдала протокол. Она купила переиздание «Сэди после смерти» Эда Макбейна. Пока Энни заворачивала книгу, Хила заметила, что погода располагает к появлению пятнистых амбистом, которые неспроста служат символом Южной Каролины. Она уже видела одну такую ящерицу у пруда, рядом с домом.

На этом общение с покупателями для Энни закончилось, и она принялась искать информацию для Эллен, пройдясь по спискам оценщиков, аукционистов и антикваров. «Младшую сестру убийства» она убрала в сумочку, чтобы дочитать дома перед камином, осмотрела напоследок магазин и, напевая под нос, погасила свет.

Навес не спасал от косого дождя, вода заливала променад. Энни прошла мимо трех закрытых магазинов, хозяева которых предпочли февральским ливням коктейли на Багамах. В окне лавки Эллен горел огонек. Экспозиция на витрине была странной, разношерстной. Ржавый утюг из тридцатых годов, клетчатое шерстяное пальто с потрепанным подолом на спинке плетеного кресла, потертый кожаный чемоданчик, стопка тарелок с псевдокитайскими узорами, открытки с одноцентовыми марками, бархатные туфли со стразами, щербатый аккордеон, вырезанная из коряги трость и раскрашенная вручную гипсовая статуэтка Девы Марии.

Энни толкнула входную дверь. Магазин Эллен находился чуть дальше по улице и был гораздо меньше «Смерти по заказу». Узкий проход между ним и «Денди Джимом», магазином мужской одежды, вел в проулок, тянувшийся позади торговых заведений.

Энни не могла решить, как быстрее добраться до парковки, где она оставила машину, — пробежать через этот проход и проулок, где в дождливый сезон всегда собирались глубокие лужи, или спокойно пройти по крытому променаду. Через проулок было ближе, но на тротуаре она не промокнет насквозь.

Она вошла в магазин. Здесь было холоднее, чем снаружи.

— Эллен?

Внутри теснились столики, к прилавку вел узкий проход. На столиках громоздились так называемые сувениры. Энни же считала их тем, чем они и были: осколками жизней неизвестных ей людей. На каждом столе в беспорядке валялись старая одежда, бижутерия, фоторамки, тарелки, кухонные принадлежности, разномастные поделки, от склеенного из оберток жвачки единорога до мозаичного изображения Пизанской башни, виниловые пластинки, армейские жетоны времен Второй мировой, пожелтевшие открытки с марками, синие эмалированные миски, стиральные доски, шляпы с перьями и даже соломинки для коктейлей.

Тонкая сетчатая занавеска, отделявшая торговый зал от кладовой, отодвинулась, и появилась Эллен. Она проследовала к своему рабочему столу, на одном краю которого помещались особо ценные «сувениры», а на другом — гроссбух и железная коробка для денег. У Эллен не было ни кассового аппарата, ни тем более устройства для чтения кредитных карт. Для учета проданного товара она вела бухгалтерскую книгу, а чеки выписывала от руки. Посередине стола лежал прямоугольный предмет в розовом чехле. На чехле стояли инициалы: «М. К.».

Эллен поймала взгляд Энни и произнесла чуть виновато:

— Я решила убрать книгу обратно в чехол. Пленку не снимала. Мне показалось, что ей так будет лучше. Миллисент наверняка сшила чехол сама. Ее полное имя — Миллисент Кеннеди.

Эллен продолжала лепетать, такая искренняя и такая ранимая. Мысли путались в ее голове. Она смутно припоминала давнюю встречу с женщиной, которая сотворила уютное гнездышко для ее сокровища.

— Я была совсем маленькой... Мама взяла меня с собой... в кафе... там мы встретились с Миллисент... — Эллен улыбнулась и мягко продолжила: — Мама была так рада...

Затем улыбка исчезла с лица Эллен, и она ласково прикоснулась к букве «М».

— Как думаешь, — она с трудом подбирала слова, — наверное, она знала, что книга дорого стоит, но хранила ее потому, что получила от королевы? — Эллен покраснела. — Не знаю, с чего бы королеве делать такой подарок. Может, на память, когда Миллисент вышла замуж за американца и уехала? Как бы то ни было, королева подарила ей книгу, и Миллисент никогда с ней не расставалась, даже в старости, когда у нее не осталось ни денег, ни вещей. Подумать только, сама королева держала эту книгу в руках!

В голосе Эллен звучал благоговейный трепет.

Энни прекрасно ее понимала. С таким же чувством она разглядывала старые черно-белые снимки. Девушка в блузке с длинным рукавом и в длинной юбке стоит на утесе и глядит на море. Фотографию сделали в 1914 году, когда девушке было семнадцать-восемнадцать лет. Это мгновение навсегда запечатлено на карточке. Оно было настоящим. Та девушка жила, дышала, волновалась, хотя давно уже стала прахом. Но в этот миг она снова была здесь.

Книга обладала такой же волшебной силой. Книга, к которой прикасались руки королевы и писательницы с золотисто-каштановыми волосами: в 1925 году она все еще была влюблена в своего Арчи, а самые удивительные события в ее жизни пока не произошли.

Эллен нахмурилась и сбивчиво спросила:

— Думаешь, ей не понравилось бы, что я продаю книгу?

Энни вздрогнула. Ей почудилось, будто рядом стоит еще одна женщина, старая и сгорбленная, но горделивая.

Деньги от продажи книги изменят жизнь Эллен к лучшему, защитят ее от бедности, сохранят ей зрение и позволят платить за обучение племянницы. Но Эллен беспокоилась, что старая женщина огорчится, если ее сокровище уйдет с молотка к случайному человеку.

Энни заговорила, осторожно подбирая слова:

— Я не знаю, на что похож рай. Никто не знает. Но, — она провела пальцем по букве «М», — она сейчас там. Я верю, что она купается в благодати, что от нее не исходит ни злобы, ни осуждения. Она будет рада за тебя.

Бледно-голубые глаза Эллен будто подернулись пеленой.

— Спасибо, Энни. — Она откашлялась. — Ты мне так помогла!

Энни передала ей папку:

— Мне было приятно собирать все это для тебя.

Эллен взяла папку и прижала к груди. Ее доброе лицо сияло от счастья.


Много чего может поменяться за один день, кроме разве что февральской погоды. Энни порадовалась, что надела плотный свитер с воротом, серые шерстяные брюки и пуховик. Она остановилась у гавани — полюбоваться на проходящую белую яхту, сверкающую в лучах рассвета. Прикрывшись рукой от солнца, Энни прочитала на борту название: «Горячая штучка». Что бы это значило? Владелец яхты — либо состоятельная праздная дама, либо мужчина, выставляющий напоказ свои фантазии. Или воспоминания.

Энни с улыбкой включила свет в «Смерти на заказ» и поздоровалась с Агатой.

— Прости, киса. Повар, который обычно готовит завтрак, смылся в Калифорнию.

Она поспешила к буфету. Когда кошка принялась уплетать еду, Энни включила кофеварку. Надо бы распаковать последние поступления...

— Энни! — утреннее спокойствие нарушил пронзительный крик. Раздались торопливые шаги. В магазин ворвалась Эллен Галлахер, заплаканная, с перекошенным лицом. — Кто-то забрал книгу. Утром я пришла на работу и нашла пустой чехол. Я обыскалась ее, но так и не нашла. Книга пропала. Пропала, пропала...


Бравый инспектор Хила Харрисон, в униформе цвета хаки и подпоясанной куртке с надписью «Полиция» на спине, осмотрела окно, выходящее в узкий проход, который вел в проулок. Рама была перекошена, защелка поднята. Опустившись на колени, Хила сунула голову внутрь, после чего поднялась и взглянула на Эллен Галлахер:

— Следов взлома не видно. Но кто-то явно передвинул стол, чтобы забраться внутрь. Вы держите окно запертым?

Эллен, одетая в тонкую хлопчатобумажную блузку и черную трикотажную юбку, вздрогнула и нервно сглотнула:

— Оно не закрывается. Я не могу его закрыть.

Энни взглянула на окно. Забраться внутрь было проще пареной репы. Ночью, когда в гавани пусто и все магазины закрыты, кто угодно мог залезть в окно.

— Хила, а камеры наблюдения что-нибудь засекли?

Холодные зеленые глаза Хилы просканировали тротуар. Затем она вздернула указательный палец:

— Они установлены так, что окно в них не попадает, но я все равно проверю. И отпечатки пальцев поищу, хотя опытные грабители обычно их не оставляют.

Энни сомневалась, что вор забрался в магазинчик с голыми руками. Даже погода располагала к тому, чтобы надеть перчатки. Она была уверена, что преступник методично расшатывал старую раму, пока та не распахнулась.

— Давайте войдем внутрь, — бесстрастным, как всегда, голосом произнесла Хила, — и послушаем, что мисс Галлахер может рассказать о пропаже.

В магазине стояла настоящая стужа, но окно нельзя было закрыть, пока Хила не проверила его на отпечатки. Ничего не нашлось. Все три женщины собрались у рабочего стола. Эллен, выжатая как лимон, говорила монотонно. Энни осмотрелась. Заметив в груде тряпья шерстяной платок, она подняла его и накинула на поникшие плечи подруги. Хила внимательно слушала, время от времени делая пометки в блокноте. Эллен рассказала о письме из дома престарелых, о давней маминой подруге, о том, как она перевела деньги за пересылку коробки, решила, что книга Агаты Кристи может оказаться ценной, и принесла ее Энни.

Энни тут же вспомнила радостный взгляд помолодевших глаз Эллен. Теперь они снова стали мутными и пустыми.

Хила осмотрела стол:

— Значит, книга была в розовом чехле. Помните, где вы ее оставили?

Эллен заторможенно обошла стол и указала под столешницу:

— Здесь, на внутренней полке, рядом с гроссбухом и коробкой для денег.

Узкое лицо Хилы не выражало ровным счетом ничего. Но Энни легко могла представить, о чем думает инспектор. Книгу стоимостью от ста до ста семидесяти пяти тысяч долларов оставили в столе, в магазине без сигнализации и системы видеонаблюдения, да еще и с незакрывающимся окном. Конечно, ночные патрули порой проходили здесь, посвечивая фонарями, но воровство на морском острове, куда попадали лишь по паромной переправе, не процветало. В окрестных деревнях случались кражи, а в летний сезон, с наплывом туристов, кое у кого пропадали колесные колпаки и мобильные телефоны, но из магазинов на променаде крали чрезвычайно редко.

Хила постучала ручкой по блокноту:

— Кто еще знал о книге?

Эллен задумчиво подняла руку и почесала щеку, затем стыдливо покосилась на Энни.

Та не удивилась. Эллен не упустила возможности похвастаться. Она была открытой и наивной, и вчера, во второй половине дня, любой мог заметить ее радостное волнение.

— Кому вы рассказали? — спросила Хила.

Худые плечи Эллен поникли.

— Я не думала, что это мне навредит, — печально призналась она. — О чем я вообще думала? Я так обрадовалась, что сразу решила написать Джинни. Тут зашла миссис Бенсон, и я выложила ей все как на духу. Нет, не все. Не было ни слова о разговоре с Энни. И я не собиралась говорить, сколько стоит книга. Никому не рассказала...

Хила перебила ее:

— Так, давайте-ка по порядку. Вы рассказали о книге нескольким посетителям. Кому?

Эллен вцепилась пальцами в края платка и плотнее укуталась в него.

— В полтретьего заходила Нэнси Бенсон. Она искала...

Хила снова перебила, на этот раз более мягким тоном:

— Для начала просто перечислите имена.

Эллен уставилась на инспектора своими блеклыми голубыми глазами:

— Нэнси Бенсон. Профессор Пикетт. Уолт Уиздом.

Всех троих Энни знала, пусть и не слишком хорошо. Люди, известные на острове. Нэнси Бенсон, скрытная женщина с лицом Моны Лизы и взглядом, обескураживающим посетителей, приехала недавно и работала в аптеке Морриса. Галантный, пожилой Уолт Уиздом был разведен и славился хорошо подвешенным языком и тягой к молоденьким девушкам. Профессор Келвин Пикетт, историк на пенсии, не упускал возможности блеснуть своими познаниями перед окружающими (два первых черновых варианта Декларации независимости написаны на пеньковой бумаге, Джон Адамс первым из президентов поселился в Белом доме, во Вторую мировую немецкие подлодки потопили у берегов Флориды двадцать четыре корабля и так далее).

— Вы сообщали о книге кому-нибудь еще?

Эллен отрицательно помотала головой.

— Что касается тех троих, с кем вы говорили...

Эллен захлопала ресницами. Она выглядела удивленной, слегка потрясенной и взволнованной:

— Неужели кто-то из них вломился в магазин и украл мою книгу?

Хила не стала спешить с выводами:

— Вариантов несколько. Это мог быть случайный вор в поисках небольшой суммы. Многие должны знать, что у вас нет кассового аппарата, который трудно взломать. Деньги тоже пропали?

Эллен взяла коробку, открыла и пересчитала тонкую пачку купюр, беззвучно шевеля губами:

— Все на месте.

Хила кивнула:

— Грабитель мог заметить книгу и решить, что она ценная, раз вы держите ее под прилавком. Или кто-то из ваших вчерашних покупателей сообразил, что книга может дорого стоить, и ночью вернулся за ней.

Эллен восхищенно уставилась на Хилу:

— Значит, вы можете ее вернуть? Как здорово! А скоро?

На обычно непроницаемом лице Хилы отразились удивление, тревога и жалость. Она открыла рот, но перевела дух, прежде чем ответить:

— Боюсь, выяснить, куда подевалась книга, будет непросто.

Возбужденная Эллен махнула рукой:

— Но вы же так быстро догадались, что преступник — один из них. Потрясающе! Разве нельзя просто выписать ордер и обыскать их дома? Книга наверняка где-то спрятана. Вы можете просто сказать им — тому, кто украл, — что все знаете и что лучше будет вернуть книгу мне.

— Мэм, то обстоятельство, что три ваших клиента узнали о существовании книги, не является основанием для выдачи ордера на обыск. Более того, — задумчиво добавила Хила, — у нас нет даже повода допрашивать их, не говоря уже о том, чтобы выдвигать обвинения. — Хила подняла руку и принялась загибать пальцы. — Я также не обнаружила следов взлома, и лишь ваши и миссис Дарлинг...

Энни позабавило то, что Хила назвала ее по фамилии, но не улыбнулась, понимая, что этого требует протокол.

— ...показания свидетельствуют о существовании книги. Пустой чехол не может считаться доказательством, и, если верить вашим словам, к коробке из дома престарелых не прилагалось описи предметов. — Хила взяла паузу. — Таким образом, нет никаких подтверждений того, что книга принадлежала вам.

Надежда исчезла с лица Эллен. Она съежилась и в отчаянии посмотрела на Хилу:

— Хоть что-нибудь можно сделать?

Хила закрыла блокнот. В ее глазах читалась жалость, но ответ был сдержанным:

— Я составлю рапорт.


В комнате отдыха полицейского участка Энни взяла из автомата банку «Доктора Пеппера». При этом она краем глаза взглянула на висевшую слева карту острова, где подробно были изображены и северная оконечность с паутиной проселочных дорог, и центр, где располагались порт и деловой район, и юг с полями для гольфа и фешенебельными загородными домами вдоль петляющих улочек. Был там отмечен и променад со всеми магазинами, включая «Смерть по заказу» и «Сувениры» Эллен. Энни поставила банку на пластмассовый стол и уселась напротив Хилы.

Та положила в густой черный кофе две ложки сахара, размешала их и покачала головой:

— Энни, честно говоря, надежды нет. Билли сейчас на суде в Бьюфорте. Сегодня в слушаниях перерыв, и мне удалось до него дозвониться. Он говорит, что наше дело потерпит денек-другой. Когда он вернется, то побеседует с подозреваемыми в неформальной обстановке, спросит, рассказывали ли они о книге кому-нибудь еще или нет. Надо сделать вид, что мы просто ищем улики и свидетелей. Нельзя взять и прямо обвинить кого-то просто потому, что он заходил в магазин Эллен.

Энни рассердилась. Не на Хилу — та честно выполняла свою работу. На неизвестного грабителя, не пожалевшего сил, чтобы влезть в покосившееся окно и забрать книгу, способную изменить жизнь Эллен к лучшему. Книгу, благодаря которой она помолодела и обрела блеск в глазах. Лишить человека радости — худшая из краж.

Хила продолжила:

— Я чуть не разрыдалась, когда она сочла меня чуть ли не гением сыска лишь из-за догадки о том, что вором был один из посетителей, и предположила, что проще всего пойти к вору, кем бы тот ни оказался, и попросить вернуть книгу. — В голосе Хилы слышались недоумение и жалость. Ее привычный официальный тон не изменился, но было видно, что она расстроена. — Она как ребенок. Многие пятилетние дети и то сообразительнее.

Энни собралась было сделать глоток газировки, но рука застыла на полпути ко рту.

— Проще всего.

Повисла пауза. Хила уставилась на Энни:

— Энни, серьезно?

Энни быстро поднесла банку к губам и глотнула, поперхнувшись сладкой газировкой, которую одни горячо любят, а другие страстно ненавидят.

Хила выпрямилась и развела плечи:

— Даже не думай. Этой уловке уже сто лет.

Энни удивленно посмотрела на нее. Хила лишь недавно увлеклась детективной литературой, о чем Энни прекрасно знала, — но, несмотря на это, уверенно отвергла предложенный ей способ давления на подозреваемого.

Хила не сводила с Энни глаз.

— Месяц назад, — добавила она, — на собрании Клуба любителей детектива рассказывали историю о том, как сэр Артур Конан Дойл отправил одному уважаемому господину записку со словами: «Все открылось. Беги». Тот скрылся на следующий день. Хенни сказала, что этот же трюк приписывали Марку Твену. По-моему, Твен, с его изощренным чувством юмора, подходит больше. Как бы то ни было, история давняя и никто не помнит, кто в ней участвовал. Так что ты меня не проведешь.

Энни пожалела, что не умеет убедительно лгать. Муж и свекровь уверяли, что по ее лицу, как по карте, смог бы сориентироваться даже слепой крот. Она подняла банку «Доктора Пеппера», словно провозглашала тост:

— Ты права, я об этом подумала.

Хила по-прежнему смотрела на нее недоверчиво своими зелеными глазами.

— Ты права, — дружелюбно произнесла Энни. Вбив себе что-нибудь в голову, Хила цеплялась за это, как ракушка за портовую сваю. — Ничего не выйдет, — улыбнулась она.

Ответной улыбки не последовало.

— Энни, даже не пытайся никого прижать к стенке. Ну договоришься ты о встрече, возможно, попросишь Эллен посидеть с камерой в укромном месте. Увидишь, кто клюнет, и сделаешь фото: будет что показать Билли. Но каждому из этой троицы есть что терять, даже если их возьмут с поличным. За сотню тысяч люди на многое способны. А если кто-то из них психопат или сумасшедший поклонник, которому просто хочется пялиться на автограф Агаты Кристи и злорадствовать над теми, у кого такой книги нет? Брось эту идею.


Энни погладила Агату.

— Хила меня совсем за дурочку держит?

В камине плясали языки пламени. В «Смерти по заказу» было по-зимнему тепло и светло. От кружки с горячим шоколадом на буфете поднимался пар.

Агата извернулась и куснула Энни. Та отдернула руку.

— И ты, мое кошачье величество?

Непостоянная и непредсказуемая кошка заурчала и потерлась о ногу Энни.

Облокотившись на буфет, Энни потягивала горячий шоколад. Хила была права, уловка старая, но ведь она могла подействовать. Любой, у кого есть секреты, боится, что их раскроют. Хила предупредила, что каждому из троих клиентов Эллен было что терять. Верно. Но в этом заключалась также их слабость. Разумеется, встречаться один на один с вором — глупо и опасно. Энни не собиралась устраивать встречу в духе «приходите в полночь к склепу».

Энни была умнее. Она решительно проследовала вместе с кружкой в кладовую и села за компьютер. Просмотрела несколько сайтов, нашла то, что искала, и сделала заказ с доставкой на завтра. Выключив компьютер, она прикинула, что нужно сделать до завтрашнего дня. Надев пальто, Энни погасила свет и направилась к выходу.

Агата с любопытством семенила за ней. Обычно хозяйка проводила зимние вечера по-другому. Остановившись у кассы, Энни взяла из миски с кошачьими игрушками коричневую, начиненную кошачьей мятой мышку и бросила на пол.

Агата тут же метнулась за игрушкой.

Энни вышла на улицу, заперла дверь и быстрым шагом пошла по променаду, стуча каблуками. Времени любоваться гаванью не было. По пути к машине в голове возникали все новые идеи. Надо найти легкодоступное место. Преступник будет готов к ловушке. Где он точно не станет ждать засады? Энни уселась за руль.

— О! — воскликнула она, когда сообразила. — Есть!

Включив зажигание, Энни дала задний ход, развернулась и поехала к побережью.


Заказа пришлось ждать до вечера четверга. Грузовик подъехал к черному ходу «Смерти по заказу». Получив коробку, Энни поспешила внутрь, поставила ее на рабочий стол, разрезала липкую ленту, открыла крышку и извлекла содержимое, завернутое в пузырчатую пленку. Спустя секунду в ее руках оказалась маленькая видеокамера на батарейках. Через минуту таймер был установлен на завтрашнее утро. После включения камера должна была работать, пока не кончатся батарейки.


Энни нравилось, как выглядит зимний берег на закате, как золотится в бледных лучах солнца морской овес. Дойдя до конца променада, она закуталась в пальто. Ее одиночества не нарушал никто, даже выгульщики собак. Волны ласково накатывали на берег, оставляя за собой серую пену. Энни прошла по песку к вышке спасателей, выбрала место под перекладиной и намазала его клеем. Затем прикрепила похожую на улитку пластмассовую камеру и подождала, пока клей не схватится. Отступив на шаг, она кивнула с довольным видом. Камеру нельзя было заметить, если не искать специально.


По дороге в город Энни радовалась собственной находчивости. Солнце еще не зашло. До наступления темноты оставался час — времени достаточно, чтобы поужинать у Паротти. Затем ей предстояло найти телефонную будку и сделать три звонка. А можно было просто погулять по городу, пока не закроются магазины.

Так она и поступила.

Аптека Моррисона втиснулась между отелем «Русалка» — старейшей гостиницей острова, простой, недорогой и любимой уже несколькими поколениями постояльцев, — и закрытой на зиму сувенирной лавкой. Энни вошла в аптеку, поглазела на прилавок с разложенными шоколадками и притворилась, что никак не может выбрать, пока предыдущая посетительница — Хэзел Кэри — оплачивала покупки.

Отойдя от кассы и обернувшись, Хэзел воскликнула:

— Энни Дарлинг! Сколько лет, сколько зим!

Хэзел нравилась Энни, но каждая встреча с ней была сродни урагану. После громкого обмена любезностями и обещаниями когда-нибудь пообедать вместе или сходить за покупками в «Саванну» Хэзел подхватила сумки и удалилась. Взяв три шоколадных батончика с клубничной начинкой, Энни подошла к кассе.

— Нэнси, как дела? — Она положила батончики на прилавок. — Я видела тебя на променаде пару дней назад. Каким ветром тебя туда занесло?

Гавань, где стояли прогулочные яхты, находилась на юге острова, а паромная пристань и центральная улица — Мейн-стрит — на западе, посередине острова.

Нэнси уставилась на нее холодными голубыми глазами. Овальное, обрамленное золотистыми волосами лицо оставалось безмятежным.

— На променаде?

— Во вторник, кажется.

— Может быть. — Голос Нэнси был не по-женски низким. Голубые глаза ни разу не моргнули. — Это все?

— Да, благодарю.

Нэнси пробила покупку, сложила шоколадки в маленький полиэтиленовый пакет, все с тем же безучастным видом, и протянула пакет Энни.

Та дружески улыбнулась:

— Заходи как-нибудь. У нас много новых книг. У тебя есть любимый автор?

Нэнси слегка удивилась, но ответила:

— Ли Смит.

— Отлично расходится.

Нэнси промолчала.

Повисла неловкая пауза. Энни снова выдавила из себя улыбку и вышла.


Келвин Пикетт выглядел рассеянным, витающим в облаках. Держа в пухлой руке перьевую ручку, он разглядывал каменный бюст Покахонтас в углу.

— Профессор Пикетт?

Пикетт выглянул из-за горы книг на обшарпанном деревянном столе, стоявшем в помещении Островного исторического общества, и не сразу сообразил, кто перед ним.

— Так-так, я вас знаю. Дарлинг. Энни Дарлинг. У вас магазин на променаде. Люблю эти переиздания книжек о Лили Ву. Понимаете, о чем я? — И, не давая ей ответить, он продолжил: — Удивительное дело. Первый сыщик-китаец в американской литературе. Те, кто видит в ней лишь помощницу Джанис Кэмерон, ничего не смыслят. Лили — вот кто думает за двоих. А в нескольких книгах серии есть поразительные описания Гавайев середины века. Автор — удивительная женщина. Жизнь у нее выдалась печальная, но это часто случается с талантливыми людьми. У вас впечатляющий выбор литературы. Куда интереснее, чем эти древние фолианты. — Профессор похлопал по стопке книг и пристально посмотрел на Энни. — Что привело вас в мое пыльное царство? — Словно иллюстрируя свои слова, профессор Пикетт чихнул, едва успев прикрыть рот рукавом. — История, по сути, — это большая гора пыли. Я вот изучаю весьма занятную брошюру о «Мести королевы Анны». Теперь, когда останки этого корабля обнаружили, мы куда больше знаем о Черной Бороде. Эдвард Тич, так следует его называть. Тот еще разбойник. Вместе со Стидом Боннетом держал в страхе здешние края. Другое дело Уильям Пенн: плавал в одно время с ними, но чести и достоинства не терял. Такими они были, такими и останутся в анналах истории. — Пикетт резко встал, выпрямившись во весь свой скромный рост, не достигавший даже пяти с половиной футов. — Чем могу быть полезен этим зимним вечером?

Энни выдала первое, что пришло в голову:

— Хотела поинтересоваться, не заходили ли вы в мое отсутствие.

Тусклые карие глаза профессора быстро заморгали.

— К вам в магазин? Да вроде нет. Я, конечно, порой забываю, куда иду, но к вам точно не попадал. Но скоро загляну. Люблю, знаете ли, рыться в подержанных книгах. Вдруг какую редкость откопаю? Конечно, прижизненное издание рассказов Эдгара По вы и сами не пропустите, но за погляд денег не берут.

В помещение вдруг ворвался холодный воздух. У Энни по спине побежали мурашки. С копной седых волос и аккуратными белыми усами, в помятом твидовом пиджаке, Келвин Пикетт выглядел типичным ученым. Лицо добродушное, почти ангельское. Но что, если он забавлялся, подшучивал над ней?

Энни твердо посмотрела на него:

— Я помню, что вам нравятся загадочные истории из прошлого. — Энни быстро перебрала в уме подходящие книги. — Не хотите приобрести первое издание «Большого черного канбы» Констанс и Гвенит Литл? В хорошем состоянии. Двадцать долларов, и книга ваша.

Профессор задумчиво поджал губы:

— Годится. Завтра же зайду и заберу.


Офис фирмы «Уиздом инвестментс» занимал просторное помещение на нижнем этаже дома Уолта Уиздома, раньше служившее столовой. Построенный еще до Гражданской войны дом располагался в квартале от Мейн-стрит. Уолт получил его в наследство от бабушки. Первый этаж был высоким, и ко входной двери, защищенной от непогоды портиком, вела лестница. Прихожая теперь служила приемной для клиентов. Жилые комнаты располагались на втором этаже.

Энни взбежала по ступенькам. На часах было без четверти пять — поздновато для визита, но Энни не сомневалась, что Уолт ее примет. Хотя «Смерть по заказу» приносила ей сущие гроши, Макс, ее муж, и Лорел Ротке, его мать, были сказочно богаты, и Уолт об этом прекрасно знал.

Она вошла в уютную прихожую, где над маленьким георгианским столиком из мрамора висело позолоченное бронзовое зеркало. Прекрасно сохранившийся паркет из сосны был ровесником дома. На второй этаж вела изящная лесенка.

В дверном проеме, слева от Энни, появился Уолт: шести футов росту, с густой каштановой шевелюрой и бакенбардами а-ля братья Тарлтоны из «Унесенных ветром», с волевыми чертами лица и полными губами — он считал себя неотразимым красавцем. Взгляд Уолта и тон, которым он произнес приветствие, были оценивающими.

Энни сдержанно улыбнулась:

— Моя подруга хочет выгодно вложить деньги, и я пообещала ей выяснить, как это можно сделать.

Уолт сделал небольшой поклон:

— Разумеется. Входите.

Он впустил ее в офис. Стены были бледно-голубыми, как и во всех остальных комнатах. Алые бархатные гардины обрамляли высокие, до потолка, окна. Необъятных размеров стол из красного дерева был завален бумагами. В неоклассическом камине, на котором возвышались две китайские вазы, плясал огонь.

Уолт обходительно усадил Энни на стул с резной спинкой, поддерживая ее за руку.

— Подруга, значит?

Энни кивнула и изобразила на лице легкий восторг.

— У нее никогда не водилось денег, но нашлась вещь, которую можно продать тысяч за сто пятьдесят.

Уолт кивнул и сложил руки так, что кончики пальцев соприкасались.

— Другие вклады у нее имеются?

Энни помотала головой:

— Вообще никаких сбережений.

Она внимательно смотрела на Уолта. Не слишком ли безрассудно она поступает? Возможно. Но злость жгла ее изнутри. Эллен так радовалась, уже предвкушала, как вылечит свои глаза, но эту радость у нее отняли.

— Гм... Возможно, ей подойдет страховая рента. Или паевой фонд со стабильной доходностью. — Уолт добродушно улыбнулся. — Честно говоря, я этим не занимаюсь, но передайте ей в любом случае.

Он встал.

Энни тоже поднялась, подавила желание ответить: «И на том спасибо» — и направилась к выходу.

Широкая теплая ладонь тронула ее за руку.

— Выпить на дорожку не желаете?

Энни обернулась. Что это еще за намеки?

— Спасибо, Уолт, но у меня дела.

Она быстро подошла к двери и вышла на крыльцо. Уолт последовал за ней:

— Уже почти стемнело. Дороги на острове небезопасны, фонарей мало. Будьте осторожны.

Слова Уолта не давали Энни покоя до самой машины. Его басовитый голос звучал ровно, но не было ли в нем ехидства или угрозы?

Но Уолт предупреждал не зря. Видно было плохо, очертания отдаленных предметов стали неясными, неразличимыми. Энни припарковалась у ресторана «Паротти», чтобы как следует поужинать.


Черное бархатное покрывало ночи опустилось на маленький торговый квартал. В небе слабо поблескивали звезды, редкие уличные фонари почти не давали света. Энни пришлось привыкать к темноте, когда она покинула теплый зал «Паротти», вдоволь насытившись мясом в остром соусе с луком и тертым сыром. Хозяин, Бен Паротти, ростом чуть выше карлика, владел, помимо ресторана, магазином рыболовных снастей. Он радушно принял Энни.

Напоследок он сказал: «Вы с Максом нас подводите. Почему бы нам всем не развеяться, не повеселиться?» Энни была бы рада разделить с Беном то, что ей предстояло, и прогнать его зимнюю хандру. Быстро шагая, она добралась до конца Мейн-стрит, где стояла старомодная телефонная будка. На променаде не было ни души. Колкий морской ветер принес с собой не только февральскую стужу, но и влажность. Энни вздрогнула и еще больше ускорила шаг. Будка оставалась такой же, какой ее помнила Энни. Старое дерево, перекошенная, незакрывающаяся дверь. Она взялась за холодную мокрую ручку, потянула ее. Дверь открылась лишь наполовину, но Энни смогла протиснуться внутрь. Лампочка внутри давно не работала — пришлось воспользоваться авторучкой со встроенным фонариком, чтобы подсветить помятый телефон. Выложив мелочь на полочку, Энни бросила несколько монет в аппарат и набрала номер.

— Алло, — раздался низкий голос Нэнси, ни дружелюбный, ни враждебный.

Энни перевела дух и прошептала в трубку:

— Тебя видели во вторник. Я знаю, что книга у тебя. Она нужна мне. Принеси ее к посту спасателей у южного павильона на пляже. Завтра к десяти утра. Оставь книгу там, или я сообщу в полицию.

Она сбросила звонок.

Автоответчик Келвина Пикетта поприветствовал ее весьма красноречивым сообщением: «Как сказано у Кэрролла, „кто же я“? Вот это головоломка! Ответ можете предложить после сигнала».

Несмотря на серьезность своей задачи, Энни улыбнулась. Однако остроумные люди зачастую оказываются весьма изобретательными обманщиками. Прошептав в трубку слова угрозы, Энни, как и в первый раз, сбросила звонок.

Скормив аппарату еще несколько монет, она набрала последний номер. Спустя несколько гудков также сработал автоответчик. Энни была уверена, что Уолт Уиздом дома, но он, вероятно, игнорировал звонки с неизвестных номеров. На то, чтобы озвучить угрозу, ушло лишь несколько секунд.


Дороти Ли, их гиперактивная белая кошка, внимательно следила, как Энни разводит огонь в камине. Поддав воздуха из мехов, Энни закрыла камин решеткой и уселась на диван, любуясь пляшущими языками пламени. Не успела она подложить под спину подушку, как зазвонил ее мобильник. Энни обрадовалась. Звучала мелодия, которую она выбрала специально для звонков от Макса, — первые аккорды "Anything Goes«[1] Коула Портера.

Они заговорили одновременно. Энни восхищенно выдохнула:

— Ты видел Рори Макилроя?!

Ей было завидно. Она была ярой поклонницей этого ирландского гольфиста со времен его первой победы на турнире серии «Мастерс».

В певучем голосе Макса проскользнул шутливый упрек:

— Лучше бы ты своим мужем так восхищалась.

Энни рассмеялась в ответ:

— Вот выиграешь «Мастерс» — тогда и поговорим! Как он играет? — Она поуютнее устроилась на диване и усадила Дороти Ли на колени.

— Три берди[2] подряд. Если я...

Энни с улыбкой слушала рассказ Макса, радуясь, что тот не скучает.

— ...но хватит обо мне, — закончил он. — Как у тебя дела?

— Нормально, — беззаботно ответила Энни. — У нас тут ограбление века.

— На острове?! — изумился Макс.

Энни вкратце рассказала о находке и утрате Эллен, упомянув о трех подозреваемых.

— ...Так что я позвонила каждому.

— Ты серьезно считаешь, — скептически произнес Макс, — что вор послушно прибежит на пляж к десяти?

— Вряд ли. Но если вдруг камера засечет хоть одного из них, я узнаю, с кого начинать. И потом, что я теряю, кроме денег за покупку и доставку?

— Действительно. — Макс говорил мягко, а значит, явно считал, что жена попусту тратит время. — Когда я вернусь, составим описание книги и разошлем его в нужные места. Так надежнее.

— Даже если книга найдется, как мы докажем, что она принадлежала Эллен?

— Возьмем показания у того, кто отправлял ее из дома престарелых.

— Ты говоришь, как Перри Мейсон. Но твой план и правда лучше моего, — расщедрилась на похвалу Энни. — Ладно, если кто-нибудь попадет на камеру, я позвоню. Сфотографируй для меня Рори! Не скучай... болей за Рори... люблю тебя!

Окончив разговор, она с улыбкой обратилась к кошке:

— Дороти Ли, твой любимый человек вернется через четыре дня.

Если все сложится удачно, личность вора к тому времени станет известна. Может, телефонные угрозы и не подействуют, но тот все равно даст о себе знать. Если ты украл книгу стоимостью более ста тысяч долларов и неизвестный сообщает, что видел тебя, ты уж точно не станешь залегать в зимнюю спячку.

Встревоженный вор может отнести книгу к вышке спасателей прямо сегодня. Надеть перчатки, завернуть книгу в газету и положить на скамейку, предварительно убедившись, что рядом никого нет. Камера включится только утром. Но поимка преступника была для Энни делом второстепенным. Важнее было вернуть книгу Эллен, сделать так, чтобы подруга вновь стала счастливой.

При наихудшем развитии событий вор может попросту выкинуть книгу в океан. Или припрятать ее и упорно все отрицать. Ладно, попытка не пытка. Если книгу не удастся вернуть, ничего не поделаешь. Энни сонно моргнула. «Попытка не пытка», — повторяла она про себя. Надо бы перечитать Сару Кодуэлл. Будь Энни такой же находчивой, как Сара, она бы придумала способ получше. Вот, например, Макс предложил отличную идею...

Согретая теплом от камина, Энни расслабилась. На часах было всего девять вечера — слишком рано, чтобы укладываться. Она перебрала стопку еще не читанных книг на журнальном столике. «Хищник» Дженис Гейбл Бешман, «Собиратель кожи» Джеффри Дивера, «Червонная королева» Рис Боуэн, «Оседлавшие бурю» Эда Гормана. Она протянула руку...

Скрип.

Энни обернулась в сторону прихожей и кухни.

Повеял прохладный ветерок — так, будто открылась задняя дверь. Одна из петель, помнила Энни, нуждалась в смазке. Энни еще не заперла двери на ночь, — как и большинство островитян, она оставляла их открытыми, когда была дома. Но не могло же ей почудиться...

В дверном проеме стоял Келвин Пикетт. В черной шапке, черном свитере, черной куртке, черных брюках, черных кроссовках. Правая рука была засунута в оттопыренный карман куртки.

От испуга Энни вытаращила глаза. Напряглась, задержала дыхание. Их взгляды встретились. Пикетт шагнул в гостиную.

Она ни разу не видела его без привычной копны седых волос. Сейчас на профессоре была вязаная морская шапочка. В круглом лице не было ничего ангельского. Как осторожный боксер, он балансировал на ногах, выискивая цель тусклыми карими глазами.

— Я был прав.

— Правы? — переспросила Энни и тут же поняла, что допустила ошибку. Надо было вскочить и возмущенно спросить, что он тут делает, изобразить искреннее недоумение: «Я не слышала, как вы постучали».

— У вас очень выразительное лицо. Интересно за ним наблюдать, — холодно сказал профессор. — Вы были напуганы, хотя причин бояться меня не было, если только не вы оставили сообщение на моем автоответчике. Значит, Эллен показывала вам книгу.

Энни едва дышала. Келвин спокойно признался в краже. И к чему этот черный наряд? Зачем он пришел?

— Что вам надо?

— Хочу добиться от вас молчания. — Он вынул руку из кармана, непринужденно достав иссиня-черный пистолет. — Эллен рассказала мне, как открыла коробку счастья и ее жизнь перевернулась за считаные минуты. Там оказалась старая книга, которая кое-чего стоит. — Пикетт весьма точно сымитировал тонкий голос Эллен. — Я чуть в обморок не хлопнулся, когда узнал, сколько тысяч стоит она. — Он подошел ближе. — Эллен в этом не разбирается. Я скажу, что у меня была такая же книга, и ей нечего будет возразить. — Профессор вещал довольным тоном. — Предположим, я наткнулся на нее в коробке со старыми книгами, которую где-то купил. Мне нравилось обладать такой ценной вещью, разглядывать дарственную надпись. Но потом я захотел посмотреть мир и решил расстаться со своим сокровищем. — Пикетт ехидно улыбнулся. — Вот история о книге, которую я бережно хранил много лет. Как она вам?

Энни сосредоточенно смотрела в дуло пистолета. Если он выстрелит, ей не увернуться. Слишком близко.

— Ну а Эллен, вероятно, открыла коробку незадолго до моего прихода и в тот момент не знала, что книга ценная. Но она успела это выяснить. Как? У нее даже кассового аппарата нет, не говоря о компьютере. Значит, у кого-то спросила. У кого же? — Проницательные карие глаза профессора блестели. — Поблизости был лишь один человек с нужными познаниями. Поэтому я сразу понял, кто звонил на автоответчик. Не важно, видели вы меня или нет. Важно, что вы догадались. Трудно продать книгу, если оценщики и коллекционеры в курсе, что она краденая. Болтовне Эллен никто не поверит. А вот знающему человеку вроде вас...

Он взмахнул пистолетом:

— Поднимайтесь!

Губы Энни пересохли, к горлу подступил ком. Она медленно встала. Убежать невозможно. Пикетт стоял совсем рядом и уверенно держал пистолет. Если Энни бросится на него... он выстрелит, и для нее все закончится жаркой агонией. Вернувшись домой, Макс обнаружит окоченевший, покрытый запекшейся кровью труп. Ингрид в отпуске, и никто не обратит внимания, что книжный магазин закрыт несколько дней. Никто не придет ее проведать, а если и придет, будет уже поздно. Нужно выпутываться самой, чтобы Максу не пришлось потом созерцать ее тело на сосновом паркете. Он поймет, что убийца — один из клиентов Эллен, но ей от этого будет уже ни тепло ни холодно. Нужно что-то предпринять.

— А вдруг, — презрительно проговорил Пикетт, — вы надеялись сами продать книгу, если бы я принес ее на пляж? Ваш муж богат, как и все ваше семейство. Поездки в Париж, сафари в Африке. Я читаю светскую хронику в газете, — с завистью произнес он. — И знаю, что ваш муж сейчас в Пеббл-Бич. Весь местный гольф-клуб сейчас там, наслаждаются роскошными полями. А вот я никогда не мог позволить себе такое дорогое хобби. Продам книгу и тоже стану разъезжать по свету. Я ее продам, не сомневайтесь. И вы мне не помешаете. Я всю жизнь был беден. Говорил всем, что я профессор на пенсии. Профессор! Достойное звание. Знаете, кем я был на самом деле? Младшим преподавателем. Работал на полставке. Ублюдки на постоянке со мной даже не здоровались! Дерьмом меня считали. Я кочевал из колледжа в колледж, пока меня вообще не перестали нанимать. Знаете, сколько мне сейчас платят за то, что я сижу в этой каморке с коллекцией бесполезных исторических бумажек? Тысячу долларов в месяц. Попробуйте прожить на них!

— Келвин, прошу вас, уходите.

Его полные губы расплылись в злобной ухмылке.

— О, богатенькая дамочка приказывает плебею удалиться! Осторожнее со своими желаниями, ведь чем раньше я уйду, тем раньше вы будете мертвы.

В гостиную вновь проник ветерок.

Энни почувствовала холод. Или над ней уже навис призрак смерти?

В дверном проеме бесшумно появился стройный силуэт. На Энни предупреждающе посмотрели зеленые глаза Хилы Харрисон. Инспектор тоже была одета в черное — свитер, брюки, кроссовки. Рыжие волосы укрывала черная шапочка.

Ни один мускул не дрогнул на лице Энни. Нельзя было выдать Хилу. Та держала в правой руке веревку.

Энни переполняло чувство благодарности. Во время беседы в участке Хила уговаривала Энни не расставлять ловушку для преступника и, должно быть, не поверила, что та послушается ее. Вероятно, она последовала за Энни на пляж, к посту спасателей, обнаружила камеру и поняла, что было задумано. А если Хила о чем-то догадывается, то прорабатывает версию до конца. Видимо, она установила за Энни постоянное наблюдение и ждала снаружи, когда появился Келвин Пикетт. После того как Пикетт вошел в дом, Хила известила других полицейских.

Хила притронулась указательным пальцем к губам, а затем быстро постучала всеми пальцами по большому.

«Говори. Говори. Говори». Энни должна была заговаривать Келвину зубы.

В дверях появилась еще одна фигура. Крупный, мускулистый инспектор Лу Пирелли при полном обмундировании. Он осторожно крался, держа в руках пистолет и не сводя глаз с Келвина. Пикетт все равно представлял опасность. Заметив полицейских, он вполне мог открыть огонь. Хорошо, если Лу успеет выстрелить на упреждение. А если не успеет и либо он сам, либо Хила пострадают, виновата будет Энни.

Она не сводила с Келвина глаз:

— Зачем вам так рисковать? Уходите, и...

Келвин резко отвел взгляд, словно увидел что-то за спиной Энни.

Что?

Она сообразила, но поздно. Позади нее на стене висела картина в застекленной раме. В стекле отражались комната, свет лампы, Энни, Келвин и часть коридора, где стояли Хила и Лу.

Келвин в три шага подскочил к ней, схватил за руку и развернул лицом к двери. Прикрываясь Энни, как щитом, он прижал дуло пистолета к ее шее.

Хила шагнула вперед. Лу тоже сдвинулся с места, не опуская пистолета.

— Стойте, где стояли. Бросьте оружие, — замогильным голосом прохрипел Пикетт.

Хила замерла. Веревка в ее руке раскачивалась. Лу тоже остановился, прикидывая расстояние между собой и Пикеттом.

Энни сумбурно оценивала ситуацию. Все остановились... стол... пистолет Лу... Келвин может вывести ее на улицу и скрыться... а может перебить всех... это будет ее вина... пистолет Лу кажется таким огромным... он отличный стрелок... надо отвлечь Келвина... кроме нее, некому... она когда-то играла в театре... Элейн Харпер в «Мышьяке и старых кружевах»... Джуди Бернли в «От девяти до пяти»...

Энни пошатнулась, расслабила все мышцы и, обмякнув, со стоном сползла на пол, как делают испуганные женщины в театре и кино.

Ее оглушил грохот выстрелов, многократно усиленный эхом. Запахло порохом.

Раздался сдавленный стон. Келвин бросился на пол, увлекая Энни за собой.

По полу застучали шаги. Кто-то закричал:

— Хватайте его! Держите!

Энни почувствовала сильный удар под дых. Освободиться никак не получалось, невысокий Пикетт был удивительно тяжелым. Наконец Келвин отпихнул Энни и вскочил на ноги. Махнув левой рукой, он пнул подбежавшую Хилу и метнулся за пистолетом, лежавшим в нескольких футах. Из раны на правой руке хлестала кровь. Путь ему преградил Лу, использовав пистолет как тупое орудие.

От удара по голове Келвин рухнул как подкошенный.


Энни ждала на променаде. Все было хорошо, светило солнце, море было спокойным, над гаванью летали чайки. Многообещающий день. Энни взглянула на часы. Вчера ей сказали, что арестованный по целому ряду обвинений Келвин Пикетт жил в однокомнатной квартирке, в старом доме на севере острова. Сколько времени можно обыскивать такое маленькое жилище? Хила сообщила ей о том, что получила ордер на обыск, больше двух часов назад.

Тут инспектор Харрисон появилась из-за угла — как всегда, спортивная и подтянутая, в форме цвета хаки. Она шла с высоко поднятой головой, но ее узкое лицо было мрачным. Остановившись в футе от Энни, она разочарованно покачала головой.

Энни выпалила:

— Вы везде...

— Везде. Обыскали каждый дюйм. Даже сиденья из его машины вытащили. — Хила поморщилась. — Нашли дохлую мышь. И больше ничего. Странно.

— Где же он спрятал книгу?

Хила задумалась:

— Он не ожидал засады, когда пришел к тебе. Значит, прятать книгу не было смысла. Он не отправлял посылок самому себе, ячейки в банке у него тоже нет. Никто из его знакомых ничего у него не брал, а врать им незачем: все эти люди хорошо нас знают и не станут прикрывать обвиняемого в покушении на убийство, захвате заложников и сопротивлении аресту. Значит, — подытожила Хила, — книга там, где он ее оставил. Но, — она развела руками, — найти ее мы не можем.

Энни не стала уточнять, насколько тщательными были поиски. Она хорошо знала инспектора. Та всегда выполняла свою работу внимательно, дотошно и методично.

— Шкафчик в историческом обществе мы тоже обыскали. Нашли полбутылки бурбона. Мне показалось, что у Джейн Корли случится истерика...

Энни знала Джейн Джессоп Корли, председателя общества, — высокую, тощую даму с седыми и жесткими, как пакля, волосами, высокомерную и напрочь лишенную чувства юмора. Знакомство, которое не назовешь приятным.

— ...И я спросила ее, — в зеленых глазах Хилы сверкнул озорной огонек, — есть ли у общества запасы бурбона. Видимо, Пикетт попивал его за работой. Джейн шутку не оценила и приказала мне забирать улики и выметаться. Она явно пожалела о том, что пустила меня в кабинет.

Энни решила, что Келвин Пикетт считал унизительным для себя пользоваться таким простым шкафчиком, пригодным для хранения разве что бутылки виски. Она вспомнила, как он сидел за старым деревянным столом с грудой книг...


Путь им преградила разъяренная Джейн Корли:

— Кто дал вам право врываться сюда?! Он был обычным сотрудником, и я уже разрешила проверить его шкаф! Немедленно покиньте...

— Мэм, — бесстрастно произнесла Хила, — вот ордер, согласно которому я имею право обыскать здание целиком. Если вам хочется быть арестованной за противодействие служителям закона, я с радостью провожу вас в участок, после чего продолжу выполнять свои обязанности.

Джейн подбоченилась и сложила руки на груди:

— Ладно. Но только попробуйте что-нибудь повредить! Я буду жаловаться!

Энни указала на стол справа от входа:

— Проверим те книги.

Джейн проследовала за ними к столу и встала рядом, вытянув шею и кривясь от злости.

Хила Харрисон положила на край стола набор для снятия отпечатков пальцев. Открыла крышку, достала резиновые перчатки, надела их. Обошла стол по кругу, взяла книгу в кожаном рассохшемся переплете, посмотрела на Энни.

Та тоже обошла стол, нагнулась и отрицательно помотала головой.

Одна книга, две, три...

На четвертой была кричащая суперобложка с изображением женщины с запрокинутой назад головой. Женщину душили руки в перчатках.

Не очень-то подходит для исторического труда.

— Сними обложку.

Хила аккуратно стянула помятую суперобложку, под которой оказалась другая — белая, с черно-белым портретом Эркюля Пуаро, в костюме, галстуке и гамашах, с котелком и перчатками в правой руке и тростью в левой.

— Она! — возликовала Энни.

Неудивительно, что Келвин посмеивался над ней. Когда Энни пришла сюда, книга лежала прямо перед ней.

— Все книги — собственность исторического общества! — Вне всякого сомнения, Джейн Корли уже прочла в газете о пропавшей книге стоимостью десятки тысяч долларов. Заполучив эту книгу, она могла бы прославить историческое общество. — Вы не докажете, что это чужая книга!

Энни указала на книгу:

— Видите пленку?

Джейн присмотрелась.

— Хила, сними отпечатки с пленки, — сказала Энни. — Там должны быть и мои, так как я обернула книгу в пленку. И отпечатки Эллен, которая убирала ее в вязаный чехол. К тому же, — Энни не без удовольствия приврала, — показания сотрудников дома престарелых, где жила прежняя владелица, докажут, что книга принадлежит Эллен Галлахер.


В «Смерти по заказу» прозвонил дверной колокольчик. К кассе подбежала Эллен Галлахер, тараща глаза за толстыми линзами очков.

— Энни, я только что узнала! — дрожащим голосом прошептала она. — Книга ушла за сто семьдесят тысяч! — Эллен потянулась и крепко пожала Энни руку. — Благодаря тебе.


-----

[1] «Все возможно» (англ.).

[2] Берди – количество ударов на один меньше того, которое считается стандартным для прохождения лунки («пар»).


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг