Холли Блэк

Страна, желанная сердцу

Могущественные феи и эльфы зачастую бродят среди нас. Даже там, где смердит холодным железом, в крошечных квартирках, где в одной комнате спят сразу три девушки. Феи, в конце концов, любят нарушать запреты и пересекать границы — туда и обратно.

Когда Рат Ройбен Рай, Повелитель Неблагого двора и Прочих мест, приходит навестить Кайю, та вытаскивает матрас на середину комнаты, чтобы они могли разговаривать до рассвета без риска разбудить остальных. Кайя тоже не человек, пусть и воспитывалась среди людей. Иногда Ройбену кажется, что в ней куда больше человеческого, чем в остальных городских жителях. По утрам ее подругам Рут и Вэл (если только последняя не ночевала у своего парня), а также Корни (который спит в гардеробе, пусть и зовет его «спальней») приходится через них переступать. Вэл мелет кофе и заваривает его с большим количеством корицы. Год назад она побрила голову, и теперь ее рыжие волосы отросли достаточно, чтобы начать завиваться.

Кайя смеется, пьет из битой кружки и гладит Ройбена длинными зелеными пальцами. В эти минуты ее запах перебивает даже самый стойкий запах железа, и Ройбен чувствует себя заново родившимся.

Как-то летом Ройбен прикинулся человеком и отправился в «Луну в чашке», надеясь, что смена Кайи скоро закончится. Он рассчитывал прогуляться с ней по Риверсайд-парку, разглядывая отражения света на водной глади и грызя соленые орешки. Все, что она пожелает. Воспоминания о ней поддерживали его все время, пока он пребывал в своих владениях.

Он вошел в кафе сразу после заката; полы его черного пальто вороновыми крыльями трепыхались у лодыжек. Кайи не было. Кофейня была полна смертных. За стойкой суетился Корни, позвякивая чашками горячего дымящегося эспрессо.

Интерьер кафе был украшен предметами, найденными Кайей и ее друзьями на свалках и купленными на барахолках. Маленькие деревянные столики были декорированы открытками, нотными листами и страницами старых энциклопедий. Стулья выкрашены золотой краской. На стенах — любительские картины в рамах из металлолома.

Даже чашки были разными. Бок о бок на блюдцах стояли и деликатные фарфоровые чашечки, и кружки со слоганами давно почивших фирм.

Посетители оценивающе смотрели на Ройбена, пока он шел через зал. Его отражение на поверхности блестящей кофемашины выглядело как обычно. Белые волосы зачесаны назад, глаза — цвета серебряных ложек.

Он подумал, что надо бы сменить имидж.

— Где она? — требовательно спросил он.

— Ишь, раскомандовался! — ответил Корни, пытаясь перекричать машину. — Будь ты хоть трижды король, придется попридержать свои похотливые желания. Не знаю я, где твоя Кайя. Должна была быть здесь, но не явилась.

Ройбен едва сдержался, чтобы не выхватить шпагу.

— Ладно, прости, — поспешил извиниться Корни, потирая лицо рукой. — Глупая шутка вышла. Вэл сказала, что поможет, но тоже не пришла, а Луис с кем-то занимается вот уже несколько часов — а еще бойфренд называется! Да и мои деловые начинания, кажется, потерпели крах. А теперь еще ты вваливаешься и как обычно... как обычно...

— Можно мне заварить немного крапивного чая, чтобы скоротать время? — перебил его Ройбен, хмурясь. — Я знаю, где он у вас хранится. Сам справлюсь.

— Не получится, — махнул рукой Корни. — То есть я тебе не запрещаю, просто он кончился. Весь выпили. Не знаю, где еще достать.

За барной стойкой царил беспорядок. Ройбен подобрал с пола осколки чашки и нахмурился еще сильнее.

— Что тут творится? С каких пор у смертных появился вкус к...

— Простите, — перебила его девушка с волосами, выкрашенными в винный оттенок, — а вы человек?

Ройбен замер от неожиданности, едва не порезавшись острыми осколками.

— Я не уверен, что правильно вас понял, — произнес он, осторожно складывая осколки на столешницу.

— Вы ведь один из них? Я так и знала! — девушка расплылась в улыбке и бросила взгляд в сторону столика, за которым сидело полно таких же улыбающихся до ушей людей. — А вы умеете исполнять желания?

Ройбен взглянул на кипятящего молоко Корни.

— Корнелиус, — тихо произнес он, — на минуточку.

Корни обернулся.

— Обещаю, что стану вежливее, если ты, как бойфренд моей лучшей подруги, согласишься оказать мне услугу и примешь заказ. Я буду очень вежливым.

Ройбен нажал кнопку на кассовом аппарате.

— Лучше пообещай, что будешь бояться меня, как положено.

— Я завидую тому, чего боюсь, и презираю то, чему завидую, — ответил Корни, ставя на стойку чашку латте со льдом. — Чем сильнее я боюсь, тем больше веду себя как говнюк.

— Чего изволите? — спросил Ройбен девушку. — Если отбросить в сторону желания, разумеется.

— Соевое мокко, — сказала девушка. — Но мне так о многом хочется вас расспросить!

Ройбен взглянул на нацарапанное мелом на доске меню.

— Сначала расплатитесь.

Девушка отсчитала несколько банкнот, и Ройбен взял деньги, растерянно глядя на кассу. Он наугад нажал несколько кнопок и, к его счастью, выдвижной ящик открылся. Ройбен внимательно сосчитал сдачу и передал девушке.

— Надеюсь, ты ей не листьями и желудями сдачу дал? — сказал Корни. — Кайя постоянно так делает, а это плохо для бизнеса.

— Так и знала! — воскликнула девушка.

— Я ничего не колдовал, — ответил Ройбен. — И болтовня также плоха для бизнеса.

Корни выдавил в чашку немного сиропа.

— Помнишь, как я собирался привлечь в «Луну в чашке» больше посетителей?

Ройбен скрестил руки на груди.

— Ну?

— Я написал где-то в интернете, что здесь с большой вероятностью можно встретить сверхъестественных существ.

Ройбен прищурился и сокрушенно покачал головой.

— Ты сказал, что кофейня Кайи проклята?

Девушка взяла со стойки свой мокко.

— Он сказал, что сюда ходят феи. Настоящие, которые пляшут в грибных кругах и...

— Вот оно что! — прорычал Ройбен. — Прямо так и сказал?


Корни никому не хотел завидовать. Не хотел гадать, когда надоест Луису. Луис шел вверх по карьерной лестнице, а Корни по-прежнему помогал Кайе в «Луне в чашке», потому что попросту ничего больше не умел.

Кайя управляла кофейней как настоящая пикси. Твердого расписания не было — иногда они открывались в четыре часа дня, иногда ранним утром.

Когда Кайя сама обслуживала посетителей, нередко случались казусы. Вместо заказанного капучино она могла подать чай, а сдача нередко превращалась в листья и золу.

Ситуация понемногу наладилась, когда «Луна в чашке» стала общим делом. Вэл и Рут работали здесь в свободное от занятий время, а Корни даже наладил вай-фай.

А Луис, который жил в университетском общежитии и одновременно получал два высших медицинских образования, регулярно приходил сюда и печатал свои длинные научные труды, создавая таким образом видимость наличия клиентов. Но Корни прекрасно понимал, что так не могло продолжаться долго.

Благополучие было шатким — у всех было слишком много других дел. Поэтому Корни решил разместить в Сети рекламу, и вот уже неделю от посетителей в кафе не было отбоя. Он едва успевал наполнять чашки. Он не был ни в чем виноват. У других не было права на него злиться.

Ему необходимо было чем-то себя занимать, иначе он не мог справиться с гнетущим чувством страха.


Ройбен выслушал сбивчивое объяснение Корни вполуха. Затем он заварил себе чаю и уселся за отдельный столик. На поверхности стола кольцами отпечатались следы многочисленных чашек, и от малейшей тяжести стол принимался угрожающе пошатываться. За неимением крапивы Ройбен приготовил себе чай из наперстянки — крепкий, горький. Он сделал глоток.

Пока Корни объяснялся, появилась бледная, запыхавшаяся Вэл, и тут же взялась за швабру. Закончив уборку, она уединилась с Корни за стойкой. Теперь они о чем-то перешептывались; Вэл качала головой.

Феи много веков хранили свое существование в тайне. Рекламное сообщение Корни наверняка не осталось незамеченным, и Ройбен понимал, что лишь его, короля Неблагого двора, защита уберегает Корни от расправы. Он понимал это и негодовал.

Он не обещал ему вечную защиту. В любой момент он мог от нее отречься — это было бы нетрудно и даже справедливо.

Пока Ройбен размышлял, рядом раздался громкий женский голос, окончательно выведший его из себя.

— Знаете, моя семья всегда была близка с феями. Они даже похитили мою прапрапрапрабабку!

Ройбен не понимал, почему смертных так влекут страдания, что они сочиняют про себя бредовые драматические сказки? Почему вместо этого не рассказывают, что их бабушка умерла старой, толстой, в окружении пары десятков детей и внуков?

— Правда? — изумилась подруга женщины. — Как Роберта Кирка?[1]

— Именно, — подтвердила женщина. — Разве что бабуля Кларабель не имела привычки шастать по курганам и жила прямо здесь, в Нью-Йорке. Ее забрали прямо из постели! Ее ребенок родился мертвым, и священник не успел ее окрестить. Повесить над порогом железо тоже забыли.

Ройбен вынужден был признать, что иногда такое случалось.

— Ох, — покачала головой подруга женщины. — Мы давно уже перестали защищаться, ни железом, ни солью не пользуемся.

Клара. На мгновение Ройбен и думать забыл о Корни и его преступлении. Он знал это имя. И несмотря на то, что в его мир попадали десятки Клар, понял, что женщина говорит правду. Он знал эту историю, и устыдился того, что сперва счел рассказ женщины глупой байкой. Даже глупцы бывают правдивы, а если взглянуть на ход истории, то прежде всего глупцы и правдивы.

— Прошу прощения, — Ройбен развернулся вместе со стулом, — я случайно услышал ваш разговор.

— Вы верите в фей? — весьма благожелательно отреагировала женщина.

— Вынужден в них верить, — пораздумав, ответил Ройбен. — Можно спросить у вас кое-что о Кларе?

— Я — сколько-то там раз ее внучатая племянница, — ответила женщина с улыбкой. — Меня даже назвали в ее честь. Кларабелла. Точнее, это мое второе имя, но мне оно все равно...

— Приятно познакомиться, — перебил ее Ройбен, протягивая руку. — Вы знаете, когда именно пропала эта ваша бабушка Клара?

— Веке в восемнадцатом, полагаю, — охотно ответила женщина, но тут же умолкла и взглянула на Ройбена с подозрением. От улыбки не осталось и следа. — А в чем дело?

— У нее было двое детей? — легкомысленно спросил Ройбен. — Роберт и Мэри?

— А вы откуда знаете? — едва не вскрикнула Кларабелла.

— Если б я знал, то не спрашивал бы, — ответил Ройбен.

— Но вы же... как вы угадали?..

Теперь все посетители кафе уставились на них. Ройбен заметил у дверей гоблина, облизывавшего испачканные шоколадом пальцы. Подруга Кларабеллы потянула ее за руку.

— Да он сам из них, — прошептала она. — Осторожнее, а то он и тебя похитит.

Ройбен усмехнулся, но смех вышел сдавленный, болезненный.


На Благом дворе стоит вечное лето — неизменное, как сами феи. На деревьях вечно зреют золотистые плоды, цветущая лоза обвивает деревянную черепицу крыш, усыпая ее дождем из лепестков.

Ройбен помнил свое детство; он рос праздным, беззаботным ребенком. Они с сестрой Этиной жили вдали от родителей и были привязаны к ним не больше, чем к небу, в котором не было солнца, или к кругам, оставляемым на воде бледными рыбами.

Они развлекались, как могли. Препарировали кузнечиков, обрывали крылья мотылькам и пришивали их лягушкам, чтобы проверить, смогут ли лягушки летать. А когда уставали, то звали свою няню Клару. У нее были волосы торфяного оттенка и зеленые, словно омуты, глаза. В минуты просветления она проклинала своих хозяев-фей, никогда не забывая, что была отнята у своих собственных детей, чтобы присматривать за двумя бездушными дьяволятами. Когда Этина с Ройбеном дрались за право сидеть у нее на коленях, она прогоняла их обоих. Когда они подшучивали над ее привычкой молиться по вечерам, она пугала их страшилками о судном дне, рассказывая, как будет трещать их кожа и шкворчать их мясо, когда они будут поджариваться в аду.

Но в целом она была добра к ним. Она учила их песням, шутливо гонялась за ними по лугам. Играла с ними в «волков и овец» желудями на земле, в шарады и фанты, а также в обруч — только вместо обруча у них была подкова, а палка была вырезана из ветви плакучей ивы. После игр Клара вытирала их грязные щеки своим смоченным в родниковой воде платком и устраивала им кроватки во мху.

Потом она целовала их и желала спокойной ночи, но звала их Робертом и Мэри — по именам своих навсегда утраченных детей. Чары, наложенные на Клару, заставляли ее думать, что дети фей — ее родные.

Тогда Ройбен не жалел Клару — пусть и находил ее достойной жалости. Они с Этиной были столь малы, что их привязанность к няне выражалась постоянной борьбой за ее симпатию. Они терпеть не могли, когда она звала их чужими именами, и в отместку щипались или прятались, доводя женщину до слез.

Как-то раз Этина сказала, что знает средство, чтобы заставить Клару навсегда забыть о Роберте и Мэри. По ее указке Ройбен набрал грибов.

Он и подумать не мог, что полезная для него еда могла отравить Клару. Они убили ее по неосторожности, с такой же легкостью, как отрывали крылья мотылькам или протыкали кузнечиков. Их мать-фея лишь посмеялась их глупости и устроила Кларе пышные похороны. Этина сплела для покойницы венок; они оба измазались в грязи, но некому больше было вытереть им щеки.

И пусть похороны были чудесными, во многом благодаря редкому появлению их матери, Ройбен никак не мог забыть, как смотрела на него умирающая Клара. Словно она взаправду любила своих чудовищных детей, и лишь перед смертью пожалела об этом. Этот взгляд был ему знаком — он давно принимал его за любящий, но лишь теперь увидел в нем ненависть.


Корни предоставил Вэл кипятить молоко и собрался домой. Почти все клиенты разошлись, и через час-другой кафе можно будет закрывать. Он устал настолько, что готов был забраться в постель сию минуту, забыв о мучивших его мыслях.

Но тут Корни заметил, что Ройбен смотрит на одну из посетительниц так, будто собирается оторвать ей голову. Он понятия не имел, что такого могла сказать женщина, но по выражению лица девушки по соседству понял, что это могла быть любая глупость. Оставив клиента размышлять над добавочной порцией бузинного сиропа, Корни рванул к Ройбену.

— Все в порядке? — спросил он.

Ройбен вздрогнул, будто бы совершенно не ожидал появления Корни, и едва не ударил того.

— Эта женщина рассказала мне историю о своих предках, — выдавил Ройбен с притворной любезностью. — Должно быть, она ее где-то вычитала или услышала от других родственников. Она утверждает, что ее бабку Кларабель похитили феи. Мне было любопытно послушать.

Корни обратился к женщинам:

— Так, лучше уходите, да поскорее, — он подтолкнул женщин к выходу.

Те повиновались, надели пальто и нервно обернулись назад, словно хотели возразить, но боялись.

— А что касается тебя, — Корни обратился к Ройбену, стараясь скрыть волнение и пряча вспотевшие руки, — то не обращай внимания на всякую чепуху. Люди глупы, им свойственно сочинять небылицы. Не нужно из-за этого... делать то, что ты собирался сделать с этой женщиной.

— Нет, — произнес Ройбен так, что Корни съежился от страха.

— Просто позволь... — начал было он, но Ройбен перебил его.

Голос Ройбена был ледяным, а взгляд пронизывал до костей.

— Смертный, не испытывай мое терпение. Это твоя вина. Стоит мне отвернуться, как они унесут тебя сквозь небеса и будут пытать, пока безумие милосердно не лишит тебя чувств.

— Как мило, — попытался съязвить Корни, но его голос дрогнул.

Звякнул дверной колокольчик, и они оба повернулись ко входу.

«Он надеется, что это Кайя», — подумал Корни. Ее появление успокоило бы Ройбена.

Но это была не Кайя, а Луис, в сопровождении еще троих студентов с рюкзаками и сумками за плечами. Бросив лишь мимолетный взгляд в сторону Корни, Луис уселся за столик, швырнув рядом свою сумку.

— Идем со мной, — тихо скомандовал Ройбен.

— Куда? — спросил Корни.

— Каждое действие влечет за собой последствия. Пора тебе ответить за свои действия.

Корни кивнул, не в силах противиться. Вздохнув, он побрел за Ройбеном к выходу.

— Не трогай его, — раздался голос Луиса.

Обернувшись, Корни увидел, что Луис держит Ройбена за руку. Рубцы на коричневой коже Луиса — следы от вырванного феями Ночного двора пирсинга — давно затянулись, а вот глаз, когда-то выжженный феей, уже никогда не сможет видеть вновь.

Ройбен вздернул белую бровь скорее от удивления, нежели от испуга.

Возможно, он специально искал повода причинить кому-нибудь боль.

— Не волнуйся, — сказал Корни Луису. — Я скоро вернусь. Возвращайся к своим друзьям.

Луис нахмурился, и Корни изо всех сил пожелал, чтобы тот отвязался. Не хватало еще, чтобы они оба влипли.

— Я не дам просто так его увести, — спокойно сказал Луис.

— Мне не по нраву твой тон, — ответил Ройбен, резко вырываясь. — Нам с Корнелиусом нужно кое-что обсудить. Тебя это не касается.

Луис повернулся к Корни:

— Ты что, рассказал ему о рекламе? Вот дурак!

— Он сам догадался, — ответил Корни.

— Луис, этого достаточно? Мы можем идти? — нетерпеливо произнес Ройбен.

— Я с вами, — не сдавался Луис.

— И думать забудь, — Корни пихнул Луиса в плечо сильнее, чем хотел. — Тебя днем с огнем не сыскать, все время со своими друзьями болтаешься, а теперь вдруг обо мне вспомнил? Иди обратно к ним, делай домашнее задание или чем вы там занимаетесь. Если я тебе надоел — так и скажи. Ты ведь наверняка даже не обмолвился им, что у тебя есть бойфренд.

Луис побледнел.

— Так и думал, — сказал Корни. — Хочешь со мной расстаться — валяй.

— Ты что, спятил? — опешил Луис. — Злишься на людей, с которыми даже не знаком, только из-за того, что они учатся вместе со мной? Вот поэтому я им о тебе и не рассказываю, зная, что тебе они не нравятся.

— Они не нравятся мне потому, что тебе хочется, чтобы я был похожим на них, — ответил Корни. — Ты все время пытаешься заставить меня учиться, не связываться с фейри, несмотря на то, что моя лучшая подруга тоже из них. Хочешь переделать меня вопреки моим собственным желаниям.

Каждое слово Луис воспринимал как пощечину.

— Я просто не хочу, чтобы ты ввязался во что-нибудь, что будет стоить тебе жизни.

— Не надо меня жалеть! — выпалил напоследок Корни и толкнул дверь, выводя за собой Ройбена. Он настолько разволновался и перевозбудился, что буквально пылал. И чувствовал себя удивительно хорошо.

— Постой! — крикнул Луис. — Не уходи!

Но было поздно. Корни вышел из теплой кофейни на тротуар и свернул в темный вонючий переулок, пролегавший сразу за «Луной в чашке». За спиной раздавались приближающиеся шаги Ройбена. Корни прислонился лбом к холодной кирпичной стене и зажмурился.

— В этот раз я сильно накосячил?

— Ты сказал, что завидуешь тому, чего боишься, и презираешь то, чему завидуешь, — Ройбен положил руку ему на плечо. — Но презирать то, что любишь, так же просто, как то, чего боишься.

Ройбен прислонился к стене, не находя слов. Жалкое состояние Корни заставило его забыть о злости на самого себя и нахлынувших детских воспоминаниях. Он уже придумал, как наказать Корни, но теперь это наказание казалось ему чересчур суровым. С другой стороны, недостаточно суровое наказание могло не возыметь должного эффекта.

— Не пойму, что со мной не так? — произнес Корни, склонив голову так, что Ройбену была видна его покрытая гусиной кожей шея. Корни так поспешно покинул «Луну в чашке», что забыл куртку, и тонкая футболка не спасала его от холодного ветра.

— Ты не хотел вмешивать Луиса в наши дела, — сказал Ройбен. — Думаю, он и сам это понял.

Корни помотал головой.

— Неправда. Я хотел обидеть его. Хотел причинить ему боль прежде, чем он причинит боль мне. По моей вине наши отношения портятся, но я не знаю, как это прекратить.

— Не мне тебя учить, — сказал Ройбен. — Вспомни Силариаль. От любви до ненависти — один шаг, и я много раз принимал одно за другое. В этих вопросах я не знаток.

— Да ладно, — не согласился Корни. — Ты встречаешься с моей лучшей подругой. Уж наверняка вы с ней ведете всякие любовные разговорчики. Хотя бы иногда.

— Не такие, как ты думаешь, — с легкой иронией ответил Ройбен.

Корни говорил опасные вещи. Получалось, что чувства человека оставались неизменными лишь тогда, когда их никто не тревожил.

— Послушай, каким бы унылым и жалким ты ни был, я знаю, что ты ее любишь.

— Конечно люблю! — возмутился Ройбен.

— И как у тебя это получается? — спросил Корни. Он отдышался и принялся тараторить так, что проглатывал окончания слов. — Как ты можешь кому-то настолько доверять? Она ведь рано или поздно причинит тебе боль. Что если она тебя разлюбит? Кого-нибудь другого найдет... — Корни запнулся, заметив, что Ройбен грозно нахмурился и сжал кулаки, едва не проткнув кожу ногтями.

— Продолжай, — сказал Ройбен, расслабившись.

Корни взъерошил крашенные в черный волосы.

— Рано или поздно ей надоест, что ты всегда чем-то занят, что ты не меняешься, пока ей приходится строить собственную жизнь. В один прекрасный момент ты станешь для нее лишь тенью.

Ройбен почувствовал, что до боли сжал зубы. Корни попал в точку, перечислив все, чего Ройбен сам опасался.

— Я такой же, как ты. Стою на месте, а Луис, несмотря на то, что ему приходилось жить на улице, поступил в престижный университет. Он станет врачом — самым настоящим, — а что буду делать я?

Ройбен неуверенно кивнул. Он уже успел забыть, что разговор шел о Корни и Луисе.

— Так как у тебя это получается? — требовательно спросил Корни. — Как ты можешь любить кого-то, не будучи уверенным, что эта любовь — навсегда? Когда тебя в любой момент могут бросить?

— Кайя — единственная, кто не дает мне быть тем, кто я есть, — ответил Ройбен.

Корни удивленно прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

Ройбен покачал головой, не зная, как выразить свои спутанные мысли.

— Когда я был маленьким, у меня была няня — Клара. Я уже давно о ней не вспоминал. Ее зачаровали и заставили служить мне. Она не любила меня, — Ройбен задумался. — Не могла полюбить, потому что у нее не было выбора. Не было свободы. Не было возможности полюбить. Меня тоже зачаровали. Теперь я понимаю ее лучше, — он почувствовал знакомое отвращение, возникавшее каждый раз, когда ему приходилось говорить о своем прошлом, но он поборол это чувство. — После всех унижений, что мне пришлось вынести, после стольких возлюбленных, для которых я был просто мальчиком на побегушках, я имею возможность прийти в грязный людской ресторан и приготовить каким-то болванам кофе — и все это ради Кайи. Это мой выбор. Я свободен выбирать, и поступаю так, потому что ей это придется по нраву. Ее это обрадует, развеселит.

— Развеселит — не то слово, — вставил Корни.

— Так я спасаюсь от своей мрачной натуры, — подытожил Ройбен, пожав плечами и едва заметно улыбнувшись.

Корни усмехнулся.

— Выходит, по-твоему мир холоден и уныл, но с Кайей уныл чуть менее? Как насчет чего-нибудь повеселее?

Ройбен мотнул головой.

— И это говорит человек, еще более жалкий, чем я.

— Ха-ха, — Корни состроил Ройбену рожицу.

— Знаешь, есть масса способов заставить кого-нибудь полюбить тебя, — произнес Ройбен так же осторожно, как укладывал на стол куски разбитой чашки. — Можно наложить чары, можно прибегнуть к менее очевидным, но не менее изощренным приемам. Можно сделать так, что человек и думать забудет о других.

— Это не то, что я хочу, — сказал Корни.

Ройбен улыбнулся.

— Уверен?

— Я-то уверен, а ты? — вспылил Корни. — Мне просто надоело постоянно ожидать худшего. Почему не закончить все прямо сейчас, если это в любом случае закончится завтра? Зачем тянуть с душевными муками и страданиями?

— Если нас в любом случае ожидают душевные муки и страдания, — ответил Ройбен, — если нам суждено стать тенями, неподвижными и всеми забытыми, то нам придется до скончания дней питаться воспоминаниями. Чем больше нам предстоит пережить — тем лучше, разве нет?

Корни поежился.

— Хватит меня пугать. Ты должен был сказать, что я неправ, разубедить меня.

— Я повторяю твои же слова, — Ройбен откинул с лица прядь серебристых волос.

— Но ты ведь им веришь, — сказал Корни. — Веришь, что у вас с Кайей так и случится.

Ройбен доброжелательно улыбнулся.

— А ты вовсе не такой фаталист, каким прикидываешься. Что ты там говорил? Чем сильнее ты боишься, тем больше ведешь себя как говнюк? Сейчас ты просто боишься — и все.

Когда Ройбен произнес слово «говнюк», Корни хмыкнул.

— Наверное, — сказал он, опуская взгляд под ноги, на усыпанный мусором асфальт. — Но не бояться у меня не получается.

— Тогда попробуй хотя бы не быть говнюком, — сказал Ройбен. — Поговори об этом с Луисом, вдруг у него получится тебя мотивировать?

Корни покосился на Ройбена так, будто видел его впервые.

— Ты тоже боишься.

— Я? Боюсь? — удивился Ройбен, но что-то в выражении лица Корнелиуса заставило его засомневаться. Что же такого увидел в нем Корни?

— Да, готов поспорить, что ты боишься надежды. Боишься, что начнешь ожидать чего-то вопреки своим убеждениям, — ответил Корни. — Тлен и безысходность тебя не пугают, а вот когда случается что-то хорошее... Уверен, ты до смерти боишься, что Кайя может любить тебя так же, как ты ее.

— Возможно, — Ройбен старался ничем не выдать свои истинные чувства. — Как бы то ни было, мне придется наложить на тебя заклятие — чтобы ты не забывал хранить чужие тайны.

— Да ладно, — простонал Корни. — А как же наша философская беседа? Разве мы теперь не лучшие друзья и не должны прикрывать друг другу спину, не обращая внимания на мелкие, забавные проступки?

Ройбен протянул руку.

— Боюсь, что нет.


Когда Ройбен и Корни вернулись в «Луну в чашке», за стойкой их поджидала чем-то недовольная Кайя. Стоило им подойти ближе, как у нее отвисла челюсть. Сидевший рядом Луис поперхнулся горячим шоколадом, и Вэл пришлось хорошенько постучать ему по спине, чтобы привести в себя.

Наказание Корнелиуса было заметно всем — Ройбен изменил его облик: теперь кожа Корни стала бледно-голубой, уши заострились, а из головы торчала пара маленьких рожек. Заклинание было наложено на месяц, до следующего полнолуния. Все это время Корни предстояло в таком виде наливать жадным до фей посетителям кофе.

— За что боролся, на то и напоролся, — произнес Корни, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Вот и стоило мне тебя защищать? — покачал головой Луис.

Его друзья давно ушли, но он терпеливо дождался возвращения своего бойфренда. Ройбен надеялся, что Корни это оценит.

Кайя подошла к Ройбену.

— Ты наверняка успел подумать о всевозможных неприятностях, — сказала она.

— Когда ты рядом, я думаю только о приятном, — ответил он.

Ройбен сомневался, что она услышала. Кайя обвила его руками за талию и уткнулась в грудь, не в силах сдержать смех. Наслаждаясь ее теплом, Ройбен впервые попробовал убедить себя в том, что этим чувствам не будет конца.


-----

[1] Роберт Кирк (1644–1692) – шотландский церковный деятель, ученый и фольклорист, автор монументального труда «Тайный союз эльфов и фей». Умер при невыясненных обстоятельствах. Его тело было найдено на так называемом «холме фей», что породило легенду о том, что на самом деле Кирк отправился служить королеве фей.


Выбрать рассказ для чтения

47000 бесплатных электронных книг