Ольга Швецова

Рождение героя

* * *


Единственный выживший... Звучит гордо, не правда ли? Да, это про меня.

Длинный путь скоро подойдет к концу, я уже вижу на горизонте ломаную линию городских кварталов, именно так и представлял ее вначале, ее — землю обетованную. Точнее, подземлю или подземку. Слабо верится, что под этим слоем грязи, пепла и черт знает чего еще могут существовать мраморные дворцы с длинными колоннадами, прямые и чистые от радиации дороги-туннели связывают их друг с другом, а людей так много, что среди них можно затеряться! Но если бы я не верил в это — не пошел бы. И если бы не верил ... Не случилось бы так, что я остался один.


Юрка поверить не мог, что его берут с собой наверх! Нет, сталкером он от этого официально не становился, просто в поисках гнезда синяков, заполонивших окрестности станции, лишняя пара глаз не помешает. А настоящих сталкеров уже просто не хватало, чтобы обыскать каждый уголок спального района. Синяки рождались маленькими, так что их рассадник мог уместиться в любой квартире окруживших вестибюль жилых домов.

— Ты, Юрок, главное, на слизь внимание обращай. И вообще на все необычное.

А что на поверхности было обычным? И в обычных-то условиях его еще целый год не пустили бы за ворота. Химзу Юрик Зверев уже надевал, из автомата целился, отрабатывая упор приклада в плечо и перезарядку, и даже из ПМ пострелять дали. Два раза. Но начальник охраны, седовласый и крепкий Артамонов, все равно смотрел скептически. Решил, что парня или агорафобия по первому разу свалит, сковав страхом ноги, или, наоборот, опьяневший от простора и открытого воздуха Юрок тут же влезет в какую-нибудь неприятность. И были у Владимира Львовича основания так считать.

Град. Нет, не просто слово, не обозначение мутанта какого-то, не атмосферные осадки, которые могли бы голову проломить... И даже не реактивная установка залпового огня, хоть и похоже казалось иногда по произведенным разрушениям. Градов Андрей являлся для местных парней не просто кумиром — идолом! Идол его и забери! И Юрка так же, как и остальные подростки и юнцы, ловил каждое слово, каждый жест этого опытного сталкера. Сам Артамонов не знал: не то молиться на него, не то все же под зад коленом дать, пусть и потеряет станция треть хабара. Приказов Град не слушал, и почему-то всегда оказывался в выигрыше. Неуязвимый будто. Говорили, что есть у него мощи нетленные, которые он на дальней станции от святого отца в подарок получил. Или наоборот — сатанисты дали своему служителю такой тайный знак, что не трогает его ни один мутант. Вот в это не верил Артамонов, знал, сколько рубцов на теле Града, в бане в общей мылись. Да и девки по этому поводу не молчали... Владимир Львович поверил бы скорее в оберег заговоренный, какая-то фитюлька висела на шее Андрея на серебряной цепочке, никогда ее не снимал. Так, может, просто подарок чей-то. Или из первого хабара вещица — сталкеры такое любят, говорят, удачу приносит.

— В общем, Юр, держись ко мне ближе, а от Града подальше. Подальше, я сказал! Везение — не триппер, при близком контакте не подцепишь.


* * *


Запасы убежища когда-то казались бесконечными, но это на самом деле было неправдой. Меньше пяти лет — не вечность, но этого хватило, чтобы я дожил до своих пятнадцати... И чтобы крысы сожрали то, что не успело испортиться. Топливо, пригодное для дизелей, мы так и не нашли. Мы... Я в поисках не участвовал, но уже прекрасно осознавал, что вокруг творится: бункер постепенно подыхал, света не давали, а отопление включали только ночью, чтобы народ насмерть не померз. Днем и так все шевелились, чего включать-то?

И меня отдали в отряд разведчиков, тех, кто должен был дойти до города, чтобы попытаться как-то помочь оставшимся. Им сказали, что у мальчика тоже должен быть шанс. И я его получил.

Мама попрощалась со мной, а потом оттолкнула и только вслед бросила: «Не вздумай сюда возвращаться!» Я сначала не допер, но позже все понял. Остаться означало погибнуть наверняка. В пути я мог рассчитывать на удачу, и она не отвернулась от меня.


Оружие мне дали в руки еще в четырнадцать, ведь мужиков сильно не хватало. Раньше не давали, потому что его отдачей просто опрокинуло бы такую дохлятину, еще неизвестно, кто с кем лучше справился бы, я с АКСУ или он со мной. Про зверей и не говорю. Через пять лет они стали уже почище, фонил только каждый третий олень или кабан, но их нужно было еще отыскать. Хищные твари отрастили страшенные зубы, когти и неумеренный аппетит — тоже. Правда, убивать дистанционно умели только менталы да человек, так и крутились мы в Тверской губернии, как могли. То нам олень достанется, то им — еще и пара охотников вместе с оленем. В общем, не хватало поэтому мужиков... А заводское убежище ветшало, нижний этаж заливало водой, да и на верхнем тоже кое-где без резиновых сапог было не пройти. «Не вздумай возвращаться!» Я и не думал, не дурак, поди.


Удивили многоэтажки! Как ни описывали сталкеры эти дома, но Юрка упорно представлял себе то несколько станций будто друг на друга поставленных, как помещения под платформой, то палатки, тянущиеся ввысь, и обязательно с приставными лестницами. Про лестницы-то он забыл спросить. А они внутри домов оказались. И высота этажей этих самых оказалась побольше, чем он думал. Пока дома разглядывал — и страх открытого неба схлынул. Даже неудобно стало под взглядами более опытных. Сталкеры столпились вокруг новичка и ждали, не упадет ли в обморок, не закричит ли от страха. А все быстро закончилось. Град похвалил! Сам Град.

— Ну, раз никто не обосрался, тогда пойдем, время — рентгены. — Владимир Львович неторопливо двинулся вдоль улицы по тротуару, бойцы — за ним, настороженно водя из стороны в сторону стволами автоматов. Юрка высмотрел среди них Андрея, но сейчас тот ничем не отличался от остальных. И химза такая же потертая, и движения плавные, текучие, и оружие не круче, чем у всей группы.

Сталкеры держались вместе, Артамонов только указывал, какой дом обыскивать, отправляя боевые тройки по подъездам. Из окна с визгом выскочил потревоженный синяк, снятый на лету командирской очередью.

— Вот смотри, Юр... Ты же про них только слышал.


Юрка о синяках знал уже все! Полгода назад крупные ящерицы, небывалые в этих местах, начали попадаться сталкерам. Точнее, это сталкеры начали попадаться им, потому что первая встреча с этими существами закончилась плохо. Напарник погибшего лишь на минуту потерял из виду его, завернувшего за угол улицу осмотреть. И нашел уже облепленное ящерами обглоданное почти до костей неживое тело. От его вопля твари брызнули во все стороны, сверкая синей чешуей. Зимой эти рептилии, видно, где-то спали, а к лету их расплодилось вовсе невиданное количество. Теперь Юра рассматривал василькового цвета пластинки, трогал пальцем — твари были не ядовиты, — длинный хвост еще продолжал подергиваться. Надо же — голову вдребезги разнесли, а хвост как живой. Этим и были опасны синяки, удивительно живучие, злые и всегда голодные. Это сталкеры сказали, что цвет у чешуи васильковый. Некоторые, правда, утверждали, что синий он, как чернила в станционной канцелярии. Теперь Юрка видел, каковы твари на самом деле. Ростом почти с него самого, ходят на двух ногах, да не ходят — скачут до третьего этажа!

— Ты про слизь помни. Они то ли яйца откладывают, ящеры чертовы, то ли икру мечут. Ну, Юр, пора, ваша тройка следующая. В тот подъезд, где у входа пакет красный валяется, быстро проверить — и назад.


* * *


Экспедиция выдвинулась в направлении Москвы. Ну, по пути в другие населенные пункты тоже заглядывали, но все-таки верили в наш старый метрополитен. Наш. Я ведь тоже его видел целых два раза. Интересно, по каким билетикам туда теперь пускают? Старшие говорят, Москва — резиновый город, все поместились бы. Да и нам же туда не надолго... Только мастера бы найти по дизелям да химика, чтобы научил, как топливо до кондиции доводить, какими присадками.

Скоро нам понадобилась химзащита, Михалыч померил фон и сказал, что теперь все должны носить противогазы. И раздал морды резиновые с хоботами. Сам ГП-7 нацепил, у него-то ничего до колен не болталось. Но и следил за своей командой в оба стеклянных глаза. Особенно за мной — пацан ведь еще вроде как.

Я умею двигаться без шума, стрелять из автомата, а если надо — быстро убегать. Я умею выживать и оставаться живым. Уже умею! В первый раз увидев того зубастика в чешуйчатом панцире, я драпанул до лагеря с такой скоростью, что тварь едва догнала. Все-таки догнала. У самой нашей стоянки, угодив под огонь пяти «калашей», но пули ее свалили далеко не сразу. Мне с дерева было хорошо видно. Выкопанная позже на этом месте яма вместила и мутанта и три тела его жертв. Соленый, Пашка и Иванов. Не помню я его имени, его так все по фамилии и называли. Полез он вслед за мной на дерево, только мутант, оказалось, лазит еще лучше. До меня не добрался, я легкий, на самую верхушку сумел затыриться, а Иванову она прямо там ляжки жрать начала. Сидит на ветке, шею вытянула и жрет. Голодная, наверное. Тут ее остальные из автоматов наземь и сшибли, и Иванова заодно. Я все боялся, что в меня попадут, но обошлось. А потом еще и врезали, что мута в лагерь привел. А что было делать? Сами послали за дровами в лес, мне что, глубже в чащу бежать надо было?

Осталось нас пятеро всего. Михалыч сказал, что дойдем и впятером. И нафигачил на меня такой мешок с провизией! Что я еле ноги переставлял. Пятеро — это много. Я же столько не унесу, сдохну по пути.


Взбежавший без передыху на девятый этаж Юрка теперь отдувался и еле шел вниз по ступенькам на дрожащих от усталости ногах. Сил едва хватало на то, чтобы оглядываться, не пропустить слизистый след или блеснувшую синюю чешуйку. Полагался на остальных, успокаивая себя: он же в первый раз... В первый раз по лестнице. Не знал, что это так тяжело! Град точными движениями водил из угла в угол стволом, фонарь был прикреплен прямо к автомату. Юрию такого не досталось, но выручал налобный светильник. Только вот напарники ругались, когда не в лад вертевший головой стажер слепил глаза ярким лучом. К пятому этажу и он понял, что заскакивать в квартиру надо спиной вперед, отходя в угол, проверять за дверями и мебелью, спинки кроватей и коробки шкафов тоже могли скрывать какого-нибудь мутанта. Но пока парень видел только пыль и пепел, серые, окрасившие весь мир в один цвет, везде в комнатах обугленные тряпки и много-много трупов. Нечего здесь было искать добытчику. Совсем близко рвануло и повыжгло все. Только васильковые — теперь он знал, как это — ящеры, прозванные синяками, и могли немного оживить тусклую картинку.

— Чисто, — отрапортовал проверивший очередную незапертую квартиру Град.

— А если дверь не просто так не открывается? — попадались и такие, которые не вышибло взрывной волной вместе с коробкой, вполне целые.

— Тогда ищи синяка, у которого ключики в лапках звенят. Он, уходя, и закрыл за собой, — отшутился Андрей, ныряя в очередной темный проем.

Юрий подергал дверь. Нет, конечно, не мутанты заперли ее, теперь, стерев пыль и копоть, он заметил, что стена треснула по периметру рамы, просто кто-то основательно укрепил вход в свое жилище.

— Командир зовет, всем назад.

Артамонову было нелегко решиться разделить отряд, но если они будут ходить все вместе, то и не стоило затевать поиски с таким количеством людей. И, распределив бойцов по секторам, раздав напутствия быть осторожными и внимательными, — да пусть лучше живой синяк, чем мертвый сталкер! — он посмотрел и на Юрку.

— Пойдешь со мной.

— Владимир Львович, а можно мне с ним?..

С кем — даже переспрашивать не пришлось. Ругая в мыслях на чем свет стоит и Градова, и стажера, и то, что в сталкеры тот пошел, видно, вслед за своим примером для подражания, командир раздумывал. Андрея он знал еще с тех пор, как тот не старше Юрика был. Сам готовил, да немногому там уже научить-то пришлось, парень попался очень способный, только вот совсем без страха... Не удивлялся ничему, будто в жизни повидал не меньше старика. И не спросишь — улыбается и смотрит будто сквозь... Не такой Юрка, совсем не такой, куда же тогда лезет?

— Андрей, головой ответишь. Есть голова-то? Или весь смысл жизни в автоматный рожок помещается?

— Есть, Владимир Львович.


Тройка сталкеров, отделившись от группы, отправилась по улице. Юрка не оглядывался. Смотрел в спину Града, а тот вдруг сам обернулся.

— Знаешь, парень, а мысль ты подал хорошую. Мы ведь запертые двери не проверяем... А ящеру в окно влезть, как тебе в носу поковырять.

— Они же запертые! Сам говорил, что ключей нет.

Андрей вытащил что-то из разгрузки и показал на раскрытой ладони несколько металлических палочек.

— Ладно, мужики, раскрываю свой секрет: отмычки у меня есть. Поэтому могу войти в любую квартиру, а не только в ту, из которой уже все вынесли.

— Да ети ж ты! — удивился Котов. — Как все просто оказалось...

— А ты не усложняй, жизнь вообще намного проще, чем кажется.


* * *


Патронов у нас хватало. Только их и хватало, много в городе боеприпасов нашлось. Михалыч и ментуру почистил, и схрон бандитский нашел. Как нашел? Так он же из местных авторитетов был, на черной «бэхе» ездил, с детства помню. К матери потом клинья подбивал, не красоты ради, а просто баб тоже было мало. Уж не знаю, чем там у них закончилось, но взял он меня в эту экспедицию почему-то. Сволочь. А другана моего не взял, хоть за него тоже мать просила. Так у нее же задница поменьше, подержаться не за что. А с Валькой было бы веселее до Москвы топать. И мешок на двоих разделили бы — надорвусь ведь скоро нафиг.

Взрослые решили, что они от мутов оборону держат, а пацана можно в середку поставить да покрикивать, чтобы ноги пошустрее переставлял. Нет у меня теперь автомата, а все равно стрелять не смог бы — пот глаза заливает, руки и ноги трясутся. Жду, когда привал устроят, скоро уже. Я им в котелок в прошлый раз дерьма беличьего кинул. Сам не ел. Теперь от голода кишки сводит, а у них... Что-то долго их не пробирает, я-то думал, остановки почаще будут.


Без командира стало проще, Градов сам выбирал подъезд, который надо проверить, руководствуясь какой-то своей интуицией. И даже Котов ему доверял, не говоря уж о стажере Юрике. Сталкеры вздыхали, отпирая двери квартир, что сожжено все и взять нечего. Но ведь не вся Москва в черные скелеты домов превратилась, стоило пройти пару километров — вот оттуда Град и возвращался всегда с завидным наваром.

Юрка сунулся было выходить из квартиры, осмелел, решил, что научился осмотрительности — и отскочил назад, когда синяя молния промелькнула прямо перед глазами. Когти частой дробью застучали по ступенькам, уходящим вниз. Град, отодвинув стажера, выглянул на лестницу.

— Чисто?

— Да, — ответил он Котову. — Удрал, падла.

Сверху раздалось шипение. Подобравшаяся тварь распрямила задние ноги в прыжке, обрушиваясь с верхнего пролета прямо на Андрея, тот будто не спеша повел стволом автомата, и мутанта отшвырнуло очередью на противоположную стену.

— Теперь чисто.

Град повернулся к побелевшему от испуга Юрке.

— Никогда не оставляй никого за спиной. Никого. И представь, что они не настоящие. Плюшевые, например.

— И не страшно?

— Ни хрена.

— Ему страшно будет, когда боеприпас закончится, — тихо добавил Котов. — Но в этот раз нам этого бояться нечего.

И он указал на небольшой рюкзак на спине Андрея. Самому Юрику командир тоже положил в мешок пару самодельных гранат, строго наказав пальцем к ним не прикасаться! И Града предупредил, что парню взрывчатку доверил, так что беречь его следовало вдвойне.

— Нет тут ничего... — и сталкер умолк. Потому что этажом выше пол слегка поблескивал от слизи. — Кажется, нашли.


* * *


Оружие они себе похватали, так с ним спать и легли. А меня оставили в первом дозоре. Дозирать за костром, чтобы горел поярче и мутов привлекал. Или отпугивал. Испугаются они, как же! Их очередями из «калаша» не напугаешь, и тут огонек посреди леса горит, вокруг него сталкеры полегли и не шевелятся. Воняют на весь лес. Комбезы в дерьме, а снимать страшно, фонит тут вовсю. Город близко, значит. Недолго идти осталось. Я часа два думал... Вот придем мы ко вратам метрополитена, постучим, и откроют нам. Мужики говорят, сталкеры друг другу помогать должны. Может, и так. Только они дом все вспоминают, дизель поломанный да баб своих. А мне что делать? «Не возвращайся!» Я и не собирался... У костра даже теплее, чем под тремя одеялами в убежище, ночью. Мамкина цепочка со знаком какого-то зодиака тоже не греет — еще бы, такого пенделя получить напоследок! И метрополитен вспоминал, каким его в детстве видел: длинный-длинный тоннель, и станции мраморные с колоннами. Там, наверное, в поездах живут. Много поездов-то застряло. Скамейки железные, сохранились небось. Я представил, как утром просыпаюсь на такой скамейке, в окошко выглядываю, а там народ по станции ходит. Интересно, много народу выжило? Или как у нас, от любой болезни загибаются? Не, должны быть там врачи, ну хоть по одному на станцию. А мама говорит, я здоровый, мне-то что?

Засыпать уже начал, потому что храп Михалыча казался мне ходом поезда в тоннеле. Не ходят там теперь, наверное, поезда, тока не хватит. А со всех сторон только храп и доносится. Никто из леса на костер не идет. И я ушел. Чтобы не спать. Но без автомата далеко-то не уйдешь, страшно в темноте. Я вынул пару рожков из мешка, патроны выковырял и в костер бросил. Зря «ствол» отобрали, я и без него обойдусь.

Что началось! Я из-за дерева выглянуть боялся, а когда выстрелы утихли, только Данила на ногах был. Не зацепило, уцелел. Остальные мешками на земле лежат, как и спали, и Михалыч стонет, но видно — не жилец уже.

— Данила, бежим! — я заорал изо всех сил, пока сталкер опомниться не успел. — Там они, за кустами! Бежим, пока не добили!


— Гений ты, Юрка, не иначе, — шепотом едва слышно произнес Град, аккуратно орудуя отмычками в замочной скважине. — Они от нас заперлись, а у самих — парадный вход с улицы имеется. Людям не добраться. Готовность номер один!

Он распахнул дверь, Юрку просто ослепило синим отблеском, оглушительное шипение ящеров перебили автоматные очереди. Котов нырнул в глубь квартиры, в самую гущу, разбивая приготовленные бутылки с зажигательной смесью, Град рванул вслед за ним, Юрик еще стоял на пороге, за один миг и успел только увидеть приклеенные к потолку и стенам бесчисленные ряды каких-то слизистых шариков, гниющие останки людей и животных на полу, которые, похоже, служили кормом детенышам синяков. И чешуйчатая лавина множества тварей внутри накрыла Котова, сдавленный крик внезапно оборвался, паренек подался вперед, готовый или спасти, или отомстить... Но Град изо всех сил пнул приоткрытую дверь, она ударила Юрку, отшвырнув к перилам, и надежно отгородила от побоища внутри. А выстрелы звучали за стеной, смешиваясь с визгом и рычанием. Со злостью стукнув кулаком по железу, парень метнулся вниз за вылетевшим из рук автоматом, и вдруг услышал, как наверху все затихло, только во дворе раздался глухой удар о землю.


* * *


Долго мы бежали от воображаемых врагов... А свой мешок я успел прихватить. Только жратвы больше не было. Одна вода осталась. И автомат в чужих вещах лежал. Но наткнулись мы на указатель — до Москвы всего тридцать километров. Данила-то вчера решил, что я до ветру отошел, а тут на нас и напал кто-то. Жалел, что Михалыча бросил... А чего жалеть, мы бы все равно его не дотащили, помер бы по дороге. И сами бы не дошли.

Данила все думал, как же домой идти без Михалыча и остальных. Может, кто соблазнится к нам под Тверь топать? А что? Земли чистые почти, никакой химзы не надо, только за дождями следи. И хозяйство неплохое, опять же, если уметь порядок навести. На последнюю ночевку остановились уже около МКАДа, в парковку подземную забрались, там показалось безопаснее. Если кто подкрадываться будет — сразу видно.

Я не спал. Машина поломанная, в которой я устроился, навевала опять мечты о скамеечке вагонной и окошке на станцию. Здесь в окошки надо в оба глядеть, чтобы гости не сунулись и не отгрызли чего. А там, под землей, хорошо. Крыша, стены, и посты, наверное, расставлены. А подежурить я бы не отказался, дело привычное. Только не оглядываться каждую секунду, как тут, да ночами не застывать в холодной комнате! Дверки я закрыл, только ржавые они, совсем в труху.

Данила тоже не спал. Дом вспоминал. И не переубедишь — взрослый мужик. Не понимает он, где лучше-то. Но тоже притих к утру, только похрапывал тихонько. А я вылез наружу.

Автомата теперь у меня не было, патронов тоже. Походил по парковке, постучал по полусгнившим тачкам, нашел, где бензин еще не выдохся. И слил в бутылку. Данила не сразу проснулся, как по комбезу зашуршало, глаза открыл вроде. Темно же, не видно. А когда зажигалка чиркнула, только ее оранжевое пламя в стеклах и отразилось.


Господи! Что же в человеческом теле может так долго гореть?! Огненный силуэт метался среди колонн, я не знал, что зажимать, то ли уши, то ли фильтр, потому что запах этот проникал везде, жуткий крик бил по ушам, а если закрыть их ладонями, то начинал чувствовать эту вонь бензиновую — надо же, как в дизель, так не годится, а тут горит вовсю — и запах даже не жареного, а горелого. Только глаза не закрывал. Боялся, что до меня доберется этот живой факел, бьющийся о корпуса машин и катающийся по земле в попытках сбить пламя. Что же там горит?! Одежда отвалилась клочьями, кое-где пришкварившись полиэтиленовым ОЗК, да и тот оплавился, капал на асфальт. Жир, наверное, горит, судя по запаху. Тихо стало. Данила еще дергался, но ладони от ушей я уже отвел. И бросился бежать. Никого больше не осталось, кто мог бы остановить.


На куче битого кирпича под окном шевелился клубок синих лап, хвостов и спин, Юрка застыл на месте, потом поднял автомат и прицелился. Хорошо, что не успел спустить курок, потому что синее войско внезапно разлетелось во все стороны, и уже пареньку пришлось укрываться от беспорядочных очередей «калаша». Град был жив, ящеры в этом уже убедились, разбегаясь и заскакивая в окна нижних этажей. Юрик присел у двери подъезда, сигналя фонарем, чтобы сталкер не пальнул случайно по движущейся тени.

Защитный комбинезон Града висел клочьями, городской камуфляж под ним тоже оказался разорван в лоскуты, странно повернутая нога казалась полностью черной — не было на ней больше ни единого светло-серого пятнышка. И противогаза не было. Бешеный взгляд сталкера остановился на Юрке, ствол автомата опустился. Андрей вытер щеку, казалось, вместе с кровью смахнув с нее и кусок кожи, попытался встать и со стоном сел обратно.

— Град... Давай зажигалку, я сам сбегаю наверх, Котов же успел... Только поджечь надо.

Он умолк, потому что понял, что разгрузки на Граде больше нет. И стальной кубик зажигалки пропал вместе с ней. Искать в пыли и обломках такую маленькую вещицу можно было долго, а времени не оставалось. Разбежавшиеся по сторонам синяки снова посвистывали из развалин неподалеку, созывая своих.

— Давай дождемся командира, я тебе помогу, нас же двое, Град! Продержимся.

Сталкер молча развернул стажера спиной, Юрка только почувствовал, что в рюкзаке полегчало. Андрей вынул оттуда самодельные гранаты.

— А мои там остались вместе с мешком... Наверху. Вот тебе и зажигалка, Юр. Ничуть не хуже. — Рука Града придавила к земле, он оперся на плечо всем весом, подломившаяся нога безжизненно волочилась в пыли. — Не успеет Артамонов. А мы — да. Вон синяки как раз своих собирают, пусть... Никого больше не останется.

Парень обвел взглядом дома, луч фонарика, послушно следовавший за поворотом головы, отразился в полированных синих чешуйках со всех сторон.

— Ну, они же выстрелы слышали! Сейчас придут, подождать надо немного.

Ящеры не ждали, запрыгивая в окно, защищая гнездо, еще несколько монстров, как блестящий ручеек, потекли вдоль стены, отрезая сталкеров от входа в подъезд. Градов сделал шаг, подтягивая за собой Юрку, как костыль, тот послушно подхватил старшего и повел обратно. Всего десять метров... Пятнадцать тяжелых шагов, которые они преодолели с огромным трудом, огрызаясь матом на нестерпимую боль и автоматным огнем на атакующих ящеров. Град повис на перилах лестницы, подняв голову и осматривая пролеты наверху. Юрка рискнул на секунду выскочить на улицу, с надеждой вглядываясь в темноту, но ни единый лучик света не показался вдали, видно, группа вместе с командиром ушла слишком далеко. И Град оказался прав: помощь не успеет, не придет. И их обоих тут просто съедят зазря, когда боеприпас закончится. Выстрел прогремел внутри, эхом пролетев по лестничной клетке доверху.

— Град, ящеры вроде ушли, давай отсидимся.

— Да, они ушли, — Сталкер перезарядил «калашников». — И я даже знаю куда.

Он указал стволом в потолок и, ухватившись рукой за еще прочные перила, взобрался на несколько ступеней выше. На полу за ним оставались темные отчетливые следы. Кровь даже не текла, а потоком выливалась из раны на ноге. Еще рывок — и Град почти добрался до следующей площадки. Не надеясь больше на автомат, он крепко прижимал локтем к боку неуклюжую самодельную гранату.

— Беги, парень, поищи наших.

— Я сбегаю и приведу... Заблудились, наверное. Ты дождись, ладно?!

Крепкие руки сталкера едва тащили израненное тело вверх по лестнице, теперь он уже скрывался из виду. Улица впереди была свободна, только из окна доносился тревожный свист и рычание. Нет, еще один голос отчетливо звучал сверху, потому что не было теперь на Граде противогаза:

— Не вздумай возвращаться.


Нет, так нельзя, ведь за спиной оставался не только недобитый противник, но и сам Градов, нужно поскорее вернуться! И Юрка бежал очень быстро, как только мог, чтобы успеть за помощью, перепрыгивая мусор и отскакивая от вдруг выныривающих из темноты автомобилей на пути, он уже видел встречный свет фонарей сталкеров... Позади раздался оглушительный грохот, какого он никогда в жизни еще не слышал, от неожиданности паренек все же растянулся в пыли, и, не обращая внимания на боль, оглянулся. Сполохи огня, озарившего на миг улицу, уже поблекли, но было хорошо видно, как с нарастающим гулом оседает ветхое здание, схлопнувшись по третьему этажу. Цементная пыль почти полностью погасила пламя, разлетелась тучей, добравшись и до Юрки, обволокла весь мир, скрывая все вокруг: и уже поманивший надеждой проблеск света, и дом, который Град превратил в невиданное для сталкера надгробие. Не было страха больше. Некуда теперь торопиться. Юрка сидел посреди серого тумана, ждал, когда его найдут. Ему очень хотелось рассказать всем, рассказать, какими бывают герои. Ведь Град теперь оставался только в памяти, не должен он умереть окончательно! Не для того он...


* * *


Я сидел у гермы, размазывая по лицу копоть черными полосами. Слезы разъедали кожу, стояли в глазах, я ничего не видел из-за них. Но скрежет створки ощутил всем телом.

— Парень, а ну перестань грязь в глаза втирать! Лучевуху захотел? Заходи внутрь, тут тебя отмоют.

Я поднялся с пола, лампочка шлюза сквозь слезы искрилась волшебным сиянием. И шагнул внутрь, чтобы увидеть эти мраморные дворцы, где не ломаются дизеля, где кормят хоть один раз в день. Где есть вода, свет и тепло. Тепло, мать его! Человеческое тепло, которое звучало в голосе невидимого дозорного неведомой мне станции.


Выбрать рассказ для чтения

47000 бесплатных электронных книг