Прити Чиббер

Кружащиеся девушки и другие опасности

Есть три причины, почему я считаю осень самым лучшим временем года: самые долгожданные фильмы Болливуда всегда выходят на экран осенью, моя мама начинает готовить свои вкуснейшие праздничные блюда, и еще это означает, что пришло время Навратри[1]! Индуизм интересен в том числе и тем, что у нас сотни тысяч богов. Это может показаться странным, но в действительности это означает, что буквально любой день может быть поводом для праздника. А сегодняшняя ночь? Сегодняшняя ночь была последней ночью Навратри. Ее я любила больше всего. Мне и моим подругам осталось совершить одну короткую поездку на автомобиле, и я смогу танцевать, пока у меня не отвалятся ноги.

— Джайя, напомни мне еще раз, почему это происходит в спортзале?

Я, Джессика и Нирали втиснулись на заднее сиденье (очень благоразумно) «тойоты» моих родителей, чтобы туда поехать. В отличие от Дивали[2], Навратри — не самый известный праздник, он не входит в курс всемирной истории, поэтому у Джесс было много вопросов.

— Я хотела бы дать более интересный ответ, но в действительности все просто: этот спортзал — достаточно большое пространство, способное вместить всю местную индийскую общину.

— Нам повезло, что не пришлось ехать целый час. Семьи приезжают из всех регионов, так как наша община очень многочисленна. Но я точно не знаю, как много в ней народа, — Нирали закатила глаза.

— По-настоящему Нирали хочет сказать, что так как праздник устраивают только один раз, там может появиться Динеш, а он...

— Хуже всех. Заносчивый, грубый, считает, что умеет танцевать намного лучше остальных! — голос Нирали становился все громче и громче, и мой папа ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Sub kuch theek hai, betiya?[3]

— Все в порядке, папа! Нирали просто очень взволнована, — острый локоть ткнул меня в бок. — Эй! Ай! Брось, эта история такая старая, что ты уже превратила его в мифического зверя.

— Я была травмирована! Когда нам было по десять лет, он наступил на край моей ленги, и она свалилась, а я сделала пол-оборота в чоли и нижнем белье, прежде чем осознала это.

— А потом он никогда не возвращался, так почему ты думаешь, что он придет туда сегодня ночью?

Нирали еще раз закатила глаза и уставилась в окно.

Джесс, всегда выступающая в роли миротворца, вернула разговор в прежнее русло.

— Итак, Навратри. Есть какой-нибудь телефильм, который объяснил бы значение этого праздника, не слишком длинный, но хороший?

Моя мама обернулась к нам с переднего сидения.

— Нет, но я думаю, в восьмидесятых годах прошлого века были какие-то мини-сериалы? — она посмотрела на папу. — Рахул, serial tha na?[4]

— Woh Mahabarata serial ke jaise...[5] — папа явно не очень внимательно нас слушал. Не имело значения, что он уже проделал этот же путь за рулем четыре часа назад, чтобы отвезти миллион фунтов риса, которые я помогала маме приготовить: он все равно нервничал, боясь пропустить нужные повороты после наступления темноты.

— Ладно, я могу тебе сказать, он начинается с того, что демон-тиран, Махишасура[6], получеловек-полубуйвол... — мама любила рассказывать эти истории, но они всегда были очень, очень длинными.

— Фалу[7], мы будем там через пять минут. Не знаю, хватит ли у нас времени выслушать всю историю Ма Дурги[8] до конца. Я не хочу, чтобы Джессика услышала лишь быстрый пересказ, — Нирали удалось отговорить маму от очередного длинного повествования и при этом не обидеть ее. Я сжала ее руку. Если бы моя мама начала рассказывать эту историю, мы бы застряли на стоянке возле школы, пока она бы не закончила. Это была бы пародия на легенду. Мои браслеты звенели на запястьях, словно предвкушали бой барабанов в спортзале.

— Accha[9]. Ты права. Джессика, я расскажу тебе, когда войдем внутрь.

— Готова держать пари, ты жалеешь теперь, что нет телефильма, правда? — шепнула я ей.

— Aa gaye![10] — воскликнул папа, заезжая на стоянку. Мы выскочили из машины и пробежали полдороги до входа раньше, чем он успел заглушить мотор. Нирали испустила восторженный вопль.

— Пришло время для гарбы![11]


* * *


В первый раз за долгое время Махишасура почувствовал у себя за спиной чье-то присутствие. Он много лет провел в позе медитации, в знак почтения к Брахмаджи[12]. Он балансировал на одной ноге, прижав подошву второй ступни к колену и сцепив руки на голове, но не чувствовал усталости; он был счастлив.

«Махишасура». Тысяча голосов одновременно взывали к нему, и он обернулся. Перед ним стоял бог Брахма, его четыре лица смотрели на мир и видели всю Вселенную. Как и было сказано, в четырех руках он держал лотос, священные Веды, черпак и малу[13]. Неземное сияние окружало его голову, такое яркое, что почти ослепляло. Махишасура не мог бы сказать, идет ли оно изнутри Брахмы, или из какого-то другого источника на небе, но из-за него было трудно разглядеть черты Брахмы. «Ты совершил тапас[14] ради меня, и я услышал». Махишасура молчал; момент, которого он ждал, приближался. «Я обещаю тебе одно благодеяние». Капля пота стекла вниз по носу Махишасуры. Он медленно опустил ногу. Ткань его дхоти едва не рассыпалась при этом движении; она совсем обветшала и теперь висела на его бедрах. Он опустил сложенные ладони на уровень груди и поклонился Брахме.

— Намаскар, Бхагван, — приветствовал он бога. — Я желаю только одного.

— Проси, — Брахма не пытался уклониться. Махишасура молился ему тысячу лет, и Брахма был обязан удовлетворить его просьбу.

— Прошу бессмертия, — Махишасура был уверен: если бы бог бы человеком, он бы отшатнулся, услышав такое невероятное требование. Но Брахма молчал и обдумывал его просьбу.

— Я не могу предложить тебе бессмертие. Все должно заканчиваться, таков закон творения. Но Я обещаю, что ни человек, ни бог не сможет тебя убить.

Пока Брахма говорил, сила вливалась прямо в кровь Махишасуры. Его невозможно убить. Мир будет принадлежать ему.

Он зловеще посмотрел на Брахму.

Небо будет принадлежать ему.


* * *


Мы с Джесс и Нирали вошли в спортзал и подошли к огромной груде сандалий, балеток и гигантских баскетбольных кед, любимой обуви индийских парней. Редкие дядюшки и тетушки сновали вокруг, болтая и жуя чаат[15]. Грохот барабанов и ритмичный топот ног вместе с музыкой были слышны еще во дворе.

Мы с Нирали сбросили сандалии и спрятали их подальше за грудой обуви. Джесс смотрела на нас и одергивала края позаимствованного у нас костюма с шароварами.

— Не растягивай мою рубашку! — сказала Нирали. — Давай, разувайся; ничего с твоими туфлями не случится, — она слегка подтолкнула Джесс вперед. Джесс посмотрела на нас обеих искоса, но все же бросила свои туфли рядом с нашими.

— Если их кто-нибудь возьмет, вам придется рассказывать моей маме, что произошло.

— Джесс, через четыре секунды ты и думать забудешь о своих туфлях! — я схватила ее под руку и потащила к баскетбольным площадкам.

Внутри нас встретил вихрь разных цветов и звуков. Летали шарфы-дупата[16], кружились цветастые юбки-ленги. Оркестр в противоположном конце двора все еще играл такие медленные мелодии, что все бабушки могли бы под них сделать несколько кругов. Танцующие кружились не так быстро, как я предпочитаю — «так быстро, что просто страшно, но страшно по-хорошему». Однако каждый внутренний круг двигался чуть быстрее, чем соседний внешний круг.

Малыши бегали вокруг танцпола, а вдоль сложенных рядов открытых мест поставили складные стулья вместо того, чтобы откинуть сиденья. Там сидели старшие мужчины и женщины и смотрели на импровизированный танцпол. Мои родители встретились со своими друзьями в дальнем конце площадки. В центре всего пространства стояла глиняная статуя богини Дурги — легендарной задиры, в честь которой мы здесь собрались, — на пьедестале, в окружении молитвенных атрибутов. Я вгляделась в ее лицо, в подведенные глаза и понимающую улыбку. У меня возникло странное ощущение, что она тоже смотрит на меня, словно я ее дочь, и велит мне веселиться в эту ночь, как никогда в жизни, празднуя ее победу.

— Вау! — Джесс застыла на месте. Я встряхнулась и широко улыбнулась ей.

— Давай запрыгнем туда!

Мы проложили себе путь, пробираясь сквозь другие компании, до края самого внешнего круга танцующих, школьники двигались ближе к центру, а их мамочки (и изредка — папочки) с внешней стороны.

— Подожди, пока образуется интервал в круге. И не волнуйся, если мы разделимся, такое случается.

Как раз в тот момент одна тетушка в зеленом сари прошла в танце мимо нас, и образовалось свободное пространство, в которое могли впрыгнуть три человека.

— Вперед, вперед, вперед!

Ритм все убыстрялся, и через каждую пару поворотов наша скорость росла. Сложный узор из зеркал на подоле моей юбки оттягивал ее вниз, так что она не взлетала вверх во время вращения, а превращалась в головокружительный вихрь черного, зеленого и красного цвета. Нирали вела наше трио, ее шарф летел вслед за ней. Джессика не отставала от нее, хоть и танцевала немного неуклюже. А за ней я. Тетушка позади меня еще больше отстала, так как барабаны ускоряли ритм и мы двигались быстрее. Мои ноги стучали по полу в ритме оркестра — дум-думадум-дум-думадум... но мне хотелось большего.

Я следила, не появится ли разрыв в центральном круге, самом близком к статуе Ма Дурги. Там шаги были гораздо более сложными, чем те, что делали мы. Гораздо интереснее. Танцующие кружились, прыгали, менялись местами, их руки летали вокруг голов и над головами. Парни делали гигантские прыжки вперед, девушки приседали ближе к земле, но прыгали так же далеко и так же быстро, кружась по двое под внимательным взглядом богини.

Вот! Образовалось свободное место между девочкой из школы и мальчиком, которого я никогда раньше не видела. Я прыгнула в середине па, в момент поворота. Ритм оркестра и энергия в помещении подхватили меня и втянули в вихрь движения. Я поймала взгляд мальчика на середине вращения и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. О, вау! Он был клевым. Гарба и клевые мальчики?

Я прыгнула вправо, повернулась и приземлилась прямо перед ним, выполняя одно из самых сложных движений гарбы. Покрытые лаком деревянные полы спортзала не обеспечивали нужного сцепления, и на моих ступнях уже образовывались волдыри, но это не имело значения. Смысл Навратри в том, чтобы отдаваться танцу полностью и с безграничным восторгом.

По мере того как темп музыки становился быстрее, все больше людей присоединялось к танцу. Танцующие образовывали новые круги, если не находили круга с теми па, какие им хотелось. Вскоре в танце одновременно вращалось семь кругов, все с разной скоростью, с разными па. Мальчик позади меня подбирался все ближе с каждым прыжком вперед. Я учащенно дышала.

Внезапно шарф, спускающийся по моей спине, за что-то зацепился. Я споткнулась, и в меня врезалось чье-то тело. Нет, только не он! Но, конечно, это был он.

Не успела я произнести ни слова, как он крикнул:

— Если не знаешь шагов, ты должна перейти в медленный круг, с внешней стороны!

Раздраженная насмешливая улыбка сделала его гораздо менее привлекательным и даже немного похожим на чудовище. С горящим лицом я взглянула вниз. Его шарф запутался в моем шарфе.

— Твой шарф явно виноват в том, что случилось! Успокойся.

Он молча выдернул свой запутавшийся шарф и затанцевал вокруг меня, выталкивая из круга. Нечестный поступок, с начала и до конца. Я снова бросила взгляд на статую, и, клянусь, глаза Ма Дурги сверкали от возмущения.


* * *


— Брахмаджи, Вишнуджи, Шиваджи[17], он прогнал нас с небес. Он завладел землей. Что нам делать? — Индра и несколько других богов окружили триаду. Вишну был задумчив. Он взглянул на оружие, которое держал в двух левых руках: боевую булаву Каумодаки и чакру[18] Сударшану. Последняя была самым мощным оружием на Земле и на небесах.

— Его не может убить ни бог, ни человек, каким бы могучим ни было его оружие, Вишнуджи, — голос Брахмы дрожал от гнева.

— Возможно, ни бог, ни человек, — Шива играл хвостом змеи, Васуки, обвившейся вокруг его шеи. — Возможно, кто-то другой, — он усмехнулся. У Шивы, похоже, возникла какая-то мысль, пока он перебрасывал из одной руки в другую свой трезубец. Индра и другие божества отступили назад. Полумесяц в волосах Шивы сиял на фоне вод Ганга, свободно стекающего из узла на макушке его головы на Землю. Брахма и Вишну стояли по обеим сторонам от него. Если кто-то и мог найти способ победить Махишасуру, то только эти трое.

— Действия Махишасуры не имеют оправдания! — голос Вишну разносился тысячекратным эхом, а из его рта полился свет. Брахма и Шива присоединили свои голоса к его голосу, и потоки света из трех ртов слились и образовали сверкающую силу. Дэвы[19] прибавили свою энергию к энергии триады, и возле трех богов постепенно проявилась фигура женщины: божественная женская энергия стала материальной. В великолепном шафрановом сари, покрытая блестящим золотом, она поклонилась Брахме, Вишну и Шиве, сложив перед собой две из своих десяти рук.

— Намаскар!

— Дургаджи, мы призвали тебя сюда, чтобы ты сражалась на нашей стороне. Махишасура захватил Землю и Небо, его необходимо остановить.

Дурга изогнула густую черную бровь и улыбнулась.

— Тогда дайте мне ваше оружие. Я покончу с Махишасурой.


* * *


Я проложила себе путь через круги танцующих к краю стадиона и остановилась сбоку, кипя от гнева. Как смеет этот наглый мальчишка так со мной обращаться? Это он со своим глупым шарфом запутался в моей дупате. Теперь я похожа на одну из маленьких девочек, которые старались одним прыжком влиться в круг взрослых и исполнять те шаги, к которым они не готовы. Дело даже не в том, что я попала в неловкое положение (я понимала, что в хаосе танца меня заметили от силы человек семь, не больше), просто Навратри — это праздник, когда веселится все сообщество, а не один человек. Этот парень только что плюнул в лицо нашему празднику.

— Эй! — когда Нирали и Джесс двинулись ко мне, я постаралась стереть хмурое выражение с лица, но, должно быть, не преуспела. — В чем дело? Кто-нибудь уже съел весь рас малай[20]?

— Что? Нет. Я еще не ходила к прилавкам с едой, — я снова повернулась к толпе танцующих. — Видите того парня? Того, который в синей курте с черным шарфом? — Нирали и Джесс повернулись туда, куда я указывала. — В круге ближе всего от статуи? Такой обаятельный, — последнее я прибавила нехотя. — Он настоящая задница! — это было сказать легче.

— Тот, у которого волосы выглядят такими мягкими?

— Джесс!

— Прости, прости, я хотела сказать — тот, у которого ужасная стрижка.

— Спасибо. Я знаю, что ты лжешь, но зачту тебе попытку, — девочки смотрели на меня так, будто я говорю на другом языке. Я их ввела в курс дела. — И еще он просто танцевал вокруг меня, будто меня там не было.

И это их проняло.

— Ты шутишь? Это же оскорбительно! — Нирали приподнялась на цыпочки, чтобы еще раз найти его взглядом.

Он еще раз сделал круг в танце. Как несправедливо, что он такой великолепный танцор! Если бы он только споткнулся... Вместо этого девушка, которая танцевала напротив него, пропустила поворот, споткнулась, и он налетел прямо на нее и попал рукой ей в лицо. Похоже, Ма Дурга услышала мои мольбы, но потом чуть-чуть промахнулась. Он накричал на девушку, и хотя его голос заглушили звуки музыки и разговоры вокруг нас, было легко заметить на его лице ту же раздраженную гримасу, какой он раньше одарил меня.

— Вау! Он просто врезался в нее, а потом ее же и обвинил! Что мы можем сделать? Пожаловаться его маме? — спросила Джесс и начала оглядываться, будто могла угадать ту тетушку, которая родила этого демона танца, среди всех женщин, стоящих в зале. — Или мы должны пожаловаться мамам, танцующим гарбу?

— О, Боже... — Нирали пристально смотрела на парня. — Джайя, это Динеш!

— Что?

Нирали так часто рассказывала мне историю о Динеше, который во время гарбы наступил ей на юбку, и это закончилось демонстрацией ее нижнего белья, что для меня он стал безликим монстром. Я всегда полагала, что его семья недавно уехала из наших мест, но тогда эта история не была бы такой увлекательной.

— Я вижу, что он не изменился, — она так пристально смотрела на него, что я почти ждала: линия подводки вокруг глаз Нирали превратится в настоящее копье и устремится прямо в грудь Динеша.

— Гммм... — в моей голове начала зарождаться одна мысль. — Идея этого праздника в том, что добро побеждает зло, правильно? Динеша не настигнет рука судьбы волшебным образом. Значит, это наша задача. Мы можем наконец отомстить ему за то, что он был дрянным мальчишкой, а теперь вырос в дрянного пятнадцатилетнего подростка, — я зашагала к дальней стене спортзала, подальше от танцев и еды. Нирали и Джесс следовали за мной, пробираясь сквозь толчею беседующих людей, и мы устроились в более тихом месте возле раздевалок. Я прислонилась спиной к стене.

— Но вопрос в том, как это сделать? — Нирали прислонилась к стене рядом со мной и подтолкнула меня плечом. — Я полагаю, мы могли бы попытаться поговорить с его мамой... но если она такая, какой я ее запомнила, то она нам не поверит. Она, вероятно, думает, что он — настоящий дар божий, несмотря на то, что он больше похож на ожившую какашку-эмодзи.

— И очень вас прошу, пусть это «как» не навлечет на нас слишком большие неприятности. Я хочу, чтобы ваши родители позволили мне прийти на следующую гарбу, — прибавила Джесс, оглядываясь на то, что происходит на танцполе у нас за спиной.

— Полагаю, заставить его каким-то образом оказаться в нижнем белье посреди зала не получится? — грустно вздохнула Нирали. Я рассмеялась, представив себе Динеша, пытающегося натянуть обратно штаны и снова завязать их на талии.

— Это провернуть слишком трудно, но... — я вертела кончик косы, обдумывая одну мысль. — Может быть, самым лучшим способом это сделать будет поставить его самого в неловкое положение? Его мама не станет нас слушать, но если мы найдем способ публично его унизить, так, чтобы она не смогла не обратить на это внимания? Знаете, как это случается, — надо создать образ, подрывающий ее репутацию в глазах общества, и всё такое.

— Не такая уж ужасная мысль.

— Ура, спасибо, — сухо ответила я.

— Нет, нет, я хочу сказать, что это может получиться. Моя мама меня бы убила, если бы я поставила ее в неловкое положение во время Навратри, — Нирали улыбнулась.

Я посмотрела назад, на толпу в спортзале, надеясь найти там вдохновение. Люди танцевали, стояли у стендов в ожидании палок для танца дандан-раас[21], выбегали в фойе за едой и возвращались обратно. Статуя Ма Дурги опять привлекла мой взгляд. Она сияла среди всех танцующих. Она стояла на пьедестале рядом со стальными блюдами, полными благовоний и светильников, порошков кумкум и синдур[22], сандала и куркумы вместе с чашками рисовых зерен — все это было необходимо для молитв перед раасом, в которых участвуют все присутствующие. О! Это то, что нужно!

— Мы позаботимся о том, чтобы Динеш доказал, что он способен все испортить.

— Это кажется преувеличением.

Я не обратила внимания на критику Нирали, чтобы не отвлекаться от темы.

— Когда гарантированно все смотрят на одно и то же во время гарбы? — я кивнула на статую.

— Во время пуджи[23] перед танцем раас. — Нирали проследила за моим взглядом. — Джайя, ты гений!

— Погодите, я не понимаю. Раас — это танец с палками, правильно? Какое это имеет отношение к времени молитвы? — Джейн вытянула шею, чтобы посмотреть поверх голов танцующих и увидеть то, что увидела Нирали.

— Видишь предметы для пуджи, Джесс, эти большие стальные тарелки? — я показала в сторону статуи Ма Дурги. — Разве не будет плохим поступком, если кто-то налетит на них во время гарбы из-за того, что ведет себя излишне агрессивно? А если все это рассыплется вокруг и засыплет все цветным порошком и рисом? А если наша община, полная сплетниц, только об этом и будет говорить весь следующий месяц?

— Ему уже никогда не избавиться от позора, — Джесс медленно кивнула головой.

— Вот именно! А его мама определенно не позволит ему танцевать раас. Держу пари, он не сможет участвовать в соревновании, потому что в этом году там заправляет тетушка Киран. Она не станет миндальничать с детьми, которые не умеют танцевать. Потому что все должно пройти лучше, чем в прошлом году, когда главной была моя мама, — Нирали улыбалась все шире, загибая крашенные хной пальцы и перечисляя все последствия осуществления нашего плана.

— Вы меня пугаете, подруги. А вы уверены, что это не будет... проявлением неуважения?

— Не волнуйся, Джесс, все это в духе Навратри. Ма Дурга лучше всех других богинь нас поймет, — я обняла ее рукой за плечи. — Пойдем, давай поедим, пока будем продумывать план, — мы втроем направились снова к танцполу, пробираясь сквозь хаос, как непреодолимая сила. В тот момент мы и считали себя такой силой.


* * *


Дурга посмотрела на стоящих перед ней трех богов и ощутила в себе силу всех троих, нараставшую и усиливавшую ее могущество. Она видела тысячи начал и окончаний, которые уже выдержала и еще выдержит. Она была готова для этой истории.

— Дурга-деви[24], мы дали тебе наше оружие и вызвали из Гималаев льва, который понесет тебя в битву. Ты готова?

Она сжала оружие богов в своих многочисленных руках, села на спину льва и вцепилась пальцами в его гриву.

— Я готова!


* * *


— Я могу порекомендовать рас малай или бесан ке ладу[25], — мы стояли в очереди за сладостями, и я играла роль гостеприимной хозяйки для Джесс. Месть мы на время отложили, дожидаясь подходящего момента. Нирали выглянула из очереди, чтобы посмотреть, сколько еще человек перед нами.

— Эта очередь очень длинная, а я не очень голодна. Пойду-ка я еще потанцую до начала нашего дела, — она постучала пальцем по носу сбоку и сверкнула зубами. Нирали и в самом деле вошла в роль воительницы. — Но, к твоему сведению, Джесс, я бы выбрала рас малай, — она в последний раз бросила взгляд на очередь из голодных гостей перед нами, а потом пошла обратно, танцевать. Джесс высунулась, чтобы лично оценить длину очереди.

— Собственно говоря, я собираюсь воспользоваться этим моментом и сходить в туалет. Если наша очередь подойдет раньше, чем я вернусь, пожалуйста, наполни сама мою тарелку.

— Ладно.

— Спаси-и-и-бо! — она пропела это слово, уходя. Я осталась стоять в очереди за компанией ребят, которых не знала, и уже не в первый раз пожалела о том, что в стандартном сочетании ленга-чоли не предусмотрены карманы, иначе у меня была бы возможность взять с собой телефон. Вместо этого я невольно подслушивала разговоры стоящей впереди меня компании.

— ...и тогда Арджун сказал тетушке Пуджа, что не может прийти на соревнования в этом году, потому что ему придется работать в лавке отца, понимаете? А у него большая роль в конце вместе с Кинной. Поэтому, полагаю, тетушка Пуджа сказала маме Динеша...

Ну, это уже стало интереснее. Я слегка придвинулась к ним. Держу пари, эта история закончится тем, что Динеш опять окажется в центре внимания. Мошенник.

— И тогда Динеш разделил с ним смену, чтобы Арджун все-таки смог прийти и потренироваться, и потом выступить в шоу, ведь нельзя же подвести остальных. Благодаря этим двоим команда моего двоюродного брата наверняка выиграет.

Я широко раскрыла глаза от удивления. Все оказалось не так, как я предполагала!

— Вернулась! — услышав это, я едва не подскочила при внезапном появлении Джесс. — Извини! Я не хотела тебя напугать.

— Все в порядке, до нас уже почти дошла очередь, — я сделала ей знак встать впереди меня и постаралась выбросить из головы то, что услышала. У меня ведь нет всех фактов. Вероятно, Динеш помог этому мальчику, Арджуну, только для того, чтобы оказаться в победившей команде. Он по-прежнему казался мне эгоистичным. Керамическое лицо Ма Дурги промелькнуло перед моим мысленным взором. Я удерживала его в памяти, наполняя свою тарелку.


* * *


Махишасура сидел на троне Индры из чистого золота. Черепа, усеявшие камень у его ног, задрожали, когда его министр вбежал в зал.

— Хозяин! Они не могут победить ее — она слишком сильная!

Боги послали женщину, чтобы победить его, самого могущественного во Вселенной. Он рассмеялся при этой мысли. Женщина? Слишком сильна для его армии? Она должна быть воистину ужасной на вид!

— Как мои воины могут быть такими слабыми, чтобы им нанесла поражение женщина? Я возьму себе эту деви. Она станет моей женой. Посмотрим, как она победит меня!


* * *


— Он помог одному мальчику остаться в команде гарбы, чтобы его команда смогла выиграть соревнование... и что? — Нирали присоединилась к нам с Джесс на танцполе в уголке стадиона, пока мы поглощали свои десерты. Я только что закончила рассказывать о том, что подслушала в очереди, а она, кирпичик за кирпичиком, разрушала мое чувство вины. — Махишасура тоже был мил с Ма Дургой минут пять во время их сражения. Помнишь? Плохие люди могут совершать хорошие поступки и все равно остаются плохими.

Я застыла, не донеся до рта кусок джалеби[26], и уставилась на нее.

— Поверить не могу, что ты только что сравнила Динеша с демоном-оборотнем, который буквально создал ад на земле!

Нирали пожала плечами.

— Ну и что? Я все равно считаю, что мы должны это сделать. Он — ужас Навратри, — она смотрела мимо меня на танцующих, пролетающих мимо нас под музыку. Пальцы ее ног, выглядывающие из-под ленги, отстукивали ритм.

— Ыы уереа? — Джесс попыталась задать вопрос, набив полный рот густого ладу.

— Сначала проглоти еду, Джесс.

Она с комическим усилием проглотила пищу, а потом выпила полстакана воды. И скорчила рожицу.

— Это было все равно что проглотить ложку арахисового масла! В следующем году напомни мне, пожалуйста, что я должна лакомиться только вкусным, мягким, сладким сыром. Я хотела спросить «ты уверена?», — она махнула рукой в сторону танцующих. — Мы могли бы просто повеселиться, а не наказывать никаких смешных мальчишек за их давние злые поступки?

Нирали уставилась в упор на нашу любимую благодетельницу всего человечества.

— Джессика Занг, он меня бросил посреди танца. В нижнем белье. И ударил другую девушку в нос. И повел себя по-свински с Джайей. Мне это необходимо. Мне необходим катарсис.

Джесс положила ладонь на плечо Нирали.

— Тогда — так тому и быть. Женщины превыше мужчин, как написано на этой футболке.

— Да! Ты лучше всех! — Нирали чуть не повалила Джесс, заключив ее в объятия. — Ладно, нам просто надо зажать его между нами в том быстром кругу и заставить упасть на приготовленные для пуджи тарелки. Мне кажется, это довольно легко сделать.

Не буду лгать: мы немного чувствовали себя воительницами-деви, планирующими битву. Ножки Нирали все быстрее постукивали по полу, а я чувствовала, как меня наполняет энергия. Даже глаза Джесс ярко сверкали.

— Я действительно лучше всех, но я не собираюсь принимать участие в осуществлении этого плана. Я не так уж хорошо танцую. Мы все согласны, правда? — Джесс заложила за уши прядки волос.

— Да, мы с Джайей сами сможем это сделать, — Нирали рассмеялась, и тут я заметила Динеша, который вошел в спортзал из фойе. Он нарочито небрежно пробирался сквозь ряды танцующих. Я прищурилась.

Он скоро падет.


* * *


— Махишасура! Я победила самых свирепых твоих ракшасов! Выходи, посмотрим, не добьешься ли ты успеха там, где они потерпели неудачу.

Махишасура видел Дургу во всем ее великолепии: кровь его демона Азура, испачкавшая ее сари, только делала ее прекраснее. Он не испугался, а был заинтригован.

— Деви, если ты присоединишься ко мне, мы сможем править как муж и жена! Ты прекрасна. Есть ли лучшее место для такой женщины, как ты, чем рядом со мной? — он даже не успел договорить, когда почувствовал, что наконечник стрелы задел его морду.

— Я увижу твою смерть, Махишасура! В тебе нет равновесия.

Он зарычал, разозлившись на самонадеянность богини, выхватил свой меч и прыгнул вперед.

— Я покажу тебе равновесие! Азур, пускай свои стрелы!


* * *


Гарба почти достигла своего последнего крещендо. Ритм ускорился до предела, после которого должен был начаться перерыв на молитву Дурге. Нирали уже начинала круг в непосредственной близости от статуи в центре зала. Я прорвалась сквозь ряды танцующих, чтобы оказаться позади нее. Я вертелась, прыгала и нагибалась, а потом повторяла эти движения еще и еще раз. Каждый раз, пролетая мимо Динеша, я видела, как он вглядывается в наши танцевальные па и пытается понять, не лучше ли они, чем у него самого.

Еще три танцора присоединились к нашей группе. Потом Динеш вскочил в круг перед Нирали. Он не мог удержаться от попытки привлечь внимание. Однако Нирали не уступала ему в прыжках, изгибах и поворотах, и ждала подходящего случая.

Пятки у меня горели, когда я стучала ими о дерево баскетбольной площадки. Поскольку мы находились во внутреннем круге, пространство наших движений было ограничено. Я танцевала прямо позади Нирали, а она наступала на пятки Динешу. Хорошо рассчитанный прыжок в точно выбранный момент заставил бы его наступить прямо на блюда тхали[27], и все бы свалилось на землю. И все присутствующие это увидели бы.

Пот тек по моему затылку.

Песня скоро закончится. Нирали должна действовать сейчас, если не хочет упустить свой шанс. Я еще раз посмотрела на Ма Дургу, чтобы укрепить свою решимость... Статуя ответила мне равнодушным взглядом. Поддержка, померещившаяся мне в керамических глазах Дургаджи, теперь казалась мне полной глупостью. Это была плохая идея! Нирали впереди нарочно сделала поворот и пропустила следующее па. Я протянула руку, чтобы ее остановить...


* * *


Дурга подняла Сударшану на кончик пальца и раскрутила. Зазубренные концы внешнего края могли разрезать что угодно. Пока это оружие было в руке деви, Махишасуре грозила неизбежная гибель. До этого момента битва продолжалась девять дней и девять ночей. Он принимал различные обличья, использовал различные виды оружия, но она преодолевала все препятствия.

Его предложение жениться на ней было смехотворным, а в бою он надеялся на силу и напор, совсем не думая о тактике. Он мог уничтожить Вселенную своим самомнением. Деви смотрела, как он бежит к ней, широко раскрыв пасть и оскалив зубы, готовый вцепиться ей в глотку, и тогда она отправила Сударшану в полет.


* * *


Ступня Нирали скользнула прямо под ногу Динеша. Я опоздала. Он отскочил влево и наткнулся на блюда для пуджи. Все с грохотом полетело на землю, стальные блюда загремели по доскам площадки, и весь пол засыпала смесь красного, желтого и оранжевого порошка. Зерна риса разлетелись во все стороны.

— Эй, если не знаешь па, может, тебе лучше начать в медленном круге! — прозвенел насмешливо-восторженный голос Нирали.

Но если она надеялась, что Динеш ей ответит, то ее ожидало разочарование. Динеш не мог ответить, потому что Динеш не мог остановиться. Он упал на статую, потом отлетел назад и столкнулся с одной из девушек под финальные ноты музыки. Та девушка упала на женщину, стоявшую перед ней, которая, в свою очередь, врезалась в подругу. Это был эффект домино. И, казалось, все это происходит, как в замедленной съемке.

Я в ужасе смотрела, как статуя Дурги закачалась и повалилась на бок.


* * *


Голова Махишасуры лежала у ее ног, а Дурга прибавила новое имя к своему все растущему списку имен. «Махишасура Мардини», Убийца Махишасуры. Она спасла их всех.


* * *


— He Bhagwan![28] — пробормотала какая-то стоящая позади меня тетушка, глядя на эту сцену. Статую Ма Дурги прижимала к себе священнослужительница, которая пыталась удержать богиню и, в то же время, не поскользнуться на мусоре, усыпавшем пол. Священнослужительница держала статую лицом к нам, и керамическая Дурга будто уставилась прямо на меня, глаза в глаза. Динеш стоял рядом с ней, окруженный сердито смотревшими на него людьми, и ошалело оглядывался по сторонам, будто не совсем понимал, как тут оказался. У меня вырвался вздох. Он не был демоном, он был просто глупым парнем.

— ДИНЕШ!

Его лицо исказилось, когда он услышал голос, который мог принадлежать только его маме.

— Прежде чем ты что-либо скажешь: я не вино... — но рука с красивым маникюром, унизанная кольцами, взлетела, не давая ему говорить.

— Я говорила тебе, что ты чересчур агрессивен? Я же тебе говорила, танцуй помедленнее? — рост у мамы Динеша был не больше пяти футов и трех дюймов, но, как и все индийские матери, она умела казаться огромной, когда сердилась.

— Это происходит, Джайя, это происходит. — Нирали стояла рядом со мной, потирая руки. Я слабо улыбнулась ей.

Я не могла отвести взгляд в сторону. И не я одна. Стоящие вокруг люди тоже смотрели, не отрывая глаз. А Джесс стояла в толпе у торговых рядов и вытягивала шею, чтобы видеть происходящее. Все это напоминало крушение поезда.

— Pandit-ji se mafi maango![29]

Священнослужительница уже водрузила Ма Дургу обратно на пьедестал и стряхивала лишний порошок с ее ног. Я даже не могла смотреть на лицо статуи.

— Прости, пандитджи, — Динеш сложил ладони и склонил голову. Кажется, он умеет выражать смирение. Эта история все меньше и меньше походила на битву, в которой мы были воительницами-деви.

— Окей, а теперь, сынок, иди и помоги убрать все с пола, пока не началась пуджа, — священнослужительница почти не обращала на него внимания. Ей, наверное, просто хотелось, чтобы пуджа началась. Мама Динеша потащила его прочь от Дурги, зашагав в нашу сторону — я надеялась потому, что мы стояли возле чулана, где хранились все принадлежности для уборки, а не потому, что поняла: именно мы все это устроили.

— Никакого конкурса по гарбе на этой неделе, Динеш, запомни! — мама Динеша продолжала кричать на него, проходя мимо нас.

— Мама! Нет! Мне кто-то подставил ножку, и я необходим команде. Я не могу в последнюю минуту их подвести...

— Динеш, ты всегда говоришь, что не виноват, но ты всегда слишком агрессивен в танце. Aur sab ne dekha[30]. — Она прямо прошипела последние слова, и было ясно, что по-настоящему она сердится из-за того, что все видели это возмутительное фиаско. Этот разговор не вызвал у меня ощущения торжества справедливости, которое, по моему мнению, испытывала Ма Дурга после своей битвы с Махишасурой, это уж точно.

Я не могла этого допустить. Я не хотела, чтобы вся команда пострадала из-за того, что мы самовольно присвоили себе право наказать Динеша.

— Думаю, я не этого хотела, — пробормотала я себе под нос, но Нирали меня услышала. Она взглянула на меня и вздохнула.

— Возможно, мы перестарались. — Нирали еще раз глубоко вздохнула и продолжила: — Поверить не могу, но я начинаю чувствовать себя неловко из-за этого.

Я взяла ее под руку.

— Не волнуйся, я никому не скажу, — мы побежали вслед за Динешем и его мамой, чтобы перехватить их.

— Тетушка! — они остановились и обернулись посмотреть, кто имел дерзость прервать воспитательный момент «я кричу на своего ребенка».

— Здравствуйте, тетушка, меня зовут Нирали, я дочь Сонам Бат, а это Джайя Шах.

Она в раздражении прищурила глаза.

— Ну? Что вам надо? — спросила мать Динеша. Динеш избегал смотреть на нас обеих.

— Мы видели, что произошло. Динеш просто споткнулся. Это произошло совершенно случайно, тетушка, — в этот момент мы подошли к чулану. Тетушка протянула руку и обнаружила, что дверь заперта.

— Видишь! Я тебе говорил, мама!

— Ш-ш-ш, заперто, — его мама втянула воздух сквозь зубы. — Динеш, мы поговорим об этом позже, — она повернулась к нам. — Девочки, спасибо, что рассказали мне о том, что вы видели. Ладно, сейчас я принесу ключ от чулана, а потом, Динеш, ты все уберешь, чтобы пандитджи смогла начать молитвы. Вернусь через минуту.

Как только она отошла, Динеш повернулся к нам.

— Это ты мне подставила ножку!

Этого Нирали не собиралась терпеть. Она топнула ногой и ткнула его пальцем в плечо. Стоящие позади нас многочисленные зрители излучали невероятную энергию, так как им нечем было заняться, и она, казалось, заряжала мою подругу.

— Ты наступил на мою юбку, и все увидели меня в нижнем белье! — при каждом слове она все сильнее тыкала в него пальцем. И при этом наступала на него, заставляя отступать назад. Он споткнулся, но удержался на ногах, потом ответил:

— О чем ты говоришь? Твоя юбка на тебе, чудачка.

Нирали еще глубже воткнула в его плечо палец.

— Не сегодня, тупица. Пять лет назад!

— Когда мне было десять лет? Это была ты? — он сердито смотрел на нас. — И вы планировали это... пять лет?

Я отступила назад, удивленная тем, как быстро он вспомнил.

— Это было случайно!

О, нет, не выйдет.

— Нет! Мы не планировали это в течение пяти лет! Со мной ты тоже сегодня мерзко обошелся, помнишь? Может быть, тебе надо перестать быть такой задницей во время гарбы? — я бросила ему эти слова и воздела руки к небу.

— Я не... — он начал было оправдываться, но Нирали его перебила:

— Нет, ты помолчи! Перечислим все твои проступки, — Нирали опустила руку и начала считать. — Начнем с того, что пять лет назад ты оставил меня в нижнем белье. Сегодня вечером ты ударил девушку в лицо и накричал на нее, будто это ее вина, что ты не умеешь управлять своими собственными руками! — Динеш снова попытался ее перебить, но Нирали настойчиво продолжала: — А потом ты хотел сделать виноватой мою лучшую подругу, хотя сам не уследил за своим собственным шарфом! — с каждым перечисленным проступком на лице Динеша мелькало еле заметное выражение вины. — Ты полная задница!

— Звучит не очень хорошо, если все это сложить вместе, — он почесал в затылке. Выражение его лица, сначала злое, защищающееся, постепенно становилось задумчивым.

Я попыталась представить его себе демоном, которым мы все его считали, и обнаружила, что мне это не удается.

— Тебе просто следует извиниться, знаешь, нельзя вести себя так отвратительно.

— Я прошу прощения за то, что накричал на тебя, — он повернулся к Нирали. — И я сожалею о том случае, э, с нижним бельем.

— Спасибо, — мы поблагодарили его хором, но мой тон был явно менее холодным, чем у Нирали.

— И... — он замолчал, в ожидании чего-то.

Мы смотрели на него непонимающим взглядом.

— И вы тоже сожалеете, что переборщили с местью? — он слегка усмехнулся, его улыбку можно было бы назвать развязной. Он и правда был симпатичный, и это вызывало раздражение.

Нирали только застонала, а я ответила:

— Ха! Нет!

— Динеш! — Вернулась его мать со шваброй и бумажными полотенцами. — Давай, прекрати свои шуры-муры, пойдем!

Она потащила его прочь, не переставая отчитывать. Мы смотрели, как они вернулись к центру танцпола. Динеш встал на колени и начал вытирать пол, и постепенно его друзья стали ему помогать. Я смотрела на Ма Дургу в центре — у статуи наконец-то снова был довольный вид.

— Не могу поверить, что это произошло, — Нирали недоверчиво качала головой.

— Я не могу поверить, что он извинился так быстро. Может быть, он не такой уж плохой? Я думала, с ним будет труднее справиться, — я задумчиво смотрела на Динеша.

— Что. Я. Пропустила? — Джесс пробралась сквозь толпу людей, которые бродили по танцполу в ожидании начала молитвы.

— Динеш извинился.

— Да! — мы победным жестом подняли руки и хлопнули о ладони друг дружки.

— А потом он стал заигрывать с Джайей, — бесстрастно прибавила Нирали.

— Ничего подобного! — хотя он определенно заигрывал.

— Ооох, Джайя, может, ты поможешь ему исправиться! — усмехнулась Джесс.

— Это не имеет значения, потому что я запрещаю, — сказала Нирали с той коварной усмешкой, которая всегда навлекала на нас неприятности. Я дернула ее за хвост на голове.

— Но, Нирали, она могла бы перевоспитать его, могла бы сделать его лучше! — дразнила ее Джесс.

— Джесс, не поощряй это! Ох! Он — мой кошмар! — Нирали содрогнулась.

Я оглянулась и увидела Динеша, который подметал пол вокруг статуи. Он поднял глаза и чуть заметно пожал плечами, глядя на меня. Позади него статуя Дурги смотрела спокойным взглядом. «Урок усвоен, Дургаджи», — подумала я. Мы не должны лишать себя радости, затевая мелкие споры, или дерзить друг другу. Пусть боги ведут свои битвы добра и зла. Мы пришли сюда танцевать.

— Он извинился! Я думаю, кошмары не просят прощения? Он довольно симпатичный... — я постучала пальцем по подбородку и улыбнулась.

— О, господи, прошу вас, мы можем прекратить говорить об этом и взять свои палки для танца?

Я позволила Нирали увлечь нас к столам, поставленным в глубине.

— Хорошо, хорошо, но не злись, если я приглашу его быть моим партнером по танцу раас.

— Джайя!

Я рассмеялась над возмущением Нирали и пробралась вперед, чтобы опередить подруг у столов с палками для рааса. Мы схватили по палке как раз в тот момент, когда раздался звон колокольчика из центра зала. Священнослужительница начинала пуджу. Мы с подругами пробрались поближе к статуе Дурги. Приблизившись к ней, я сложила ладони, подняла их, приветствуя ее, и поймала ее взгляд. Вокруг меня звучали голоса, поющие молитву, но я клянусь, в тот момент ее улыбка предназначалась только мне одной. Богов сотни и тысячи, но иногда один из них видит тебя.


-----

[1] Навратри (Наваратри) – индийский праздник, который проходит в течение девяти ночей весной и осенью. В буквальном переводе с санскрита Навратри и означает «девять ночей».

[2] Дивали или Дипавали, что на санскрите означает «огненная гроздь» – фестиваль огней, повсеместно отмечаемый в Индии и символизирующий победу света над тьмой, добра над злом. Приходится на начало месяца Картик (октябрь – ноябрь) и празднуется в течение пяти дней.

[3] Все в порядке, девочки? (хинди)

[4] Был же какой-то сериал? (хинди)

[5] Как тот сериал о Махабхарате… (хинди)

[6] Махишасура – персонаж индуистской мифологии, демон, убитый богиней Дургой.

[7] Тетушка (хинди).

[8] Дурга (непобедимая) – одна из самых популярных богинь в индуизме.

[9] Ладно (хинди).

[10] Приехали! (хинди).

[11] Гарба – народный танец, исполняемый во время Навратри.

[12] Брахма – высшее божество в индуистской мифологии. Джи – постфикс, в индийском языке использующийся при устном уважительном обращении к старшим.

[13] Мала – индийские молитвенные четки.

[14] Тапас – в индийских религиях олицетворение благочестия и аскетизма.

[15] Чаат (chaat) – индийская острая закуска, которая, как правило, продается в придорожных ларьках с тележек.

[16] Дупата – длинный шарф-покрывало, часть традиционного женского индийского костюма.

[17] Брахма, Вишну, Шива – три главных божества индийского пантеона, также три грани единого духовного начала Брахмана.

[18] Чакра – здесь: метательное оружие в виде кольца.

[19] Дэва – бог в индуизме.

[20] Рас малай или россомалай – традиционный индийский десерт на основе молока и орехов.

[21] Танец «дандан-раас» исполняют пары мужчин и женщин с небольшими крашеными бамбуковыми палками в руках, которые называются «дандан».

[22] Порошки красного цвета для нанесения точек на лбу.

[23] Пуджа – молитва, поклонение. Дурга-пуджа – поклонение Дурге.

[24] Деви или дэви – богиня в индуизме.

[25] Бесан ке ладу – индийский праздничный десерт в виде шариков из нутовой муки.

[26] Джалеби – десерт, популярный в Индии, на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Представляет собой нити из теста, приготовленного из пшеничной муки тонкого помола, жаренные во фритюре из топленого масла гхи и политые сахарным сиропом.

[27] Тхали – блюдо индийской кухни, включающее рис с различными приправами и соусами, которое сервируют на круглом подносе.

[28] О Боже! (хинди).

[29] Проси прощения у пандитджи! (хинди). Пандит (от инд. «ученый») – почетное звание брахмана, а также специалиста по классической индийской религиозной литературе.

[30] Это все видели! (хинди).


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг