Ричард Боус

Сказка о самых коротких деньках в году

Часть первая


Оглядевшись, Бог Воров увидел, что стоит посреди просторного зала, полного людей, и все они несутся, спешат куда-то, нагружены свертками, одеты в тяжелое, длинное верхнее платье. Пока что никто из смертных его не видел. За стеклами огромных окон по обе стороны зала простирался вечерний город. Под потолком, высоко над головой, сверкали, разгоняя сумерки, роскошные хрустальные люстры. Богу-Проказнику, владыке ночи, весь этот свет показался прямым оскорблением.

В ту же минуту ему на глаза попалась большая картина, на коей был изображен колоссальный алмаз с кусочком угля внутри и надпись: BLACK STAR[1]. Драгоценные камни всю жизнь приводили Бога Воров в восхищение. Вообразив себе тот, что послужил моделью для рисунка, он залюбовался совершенством граней, игрою света внутри, черным пятнышком крупицы угля, породившего алмаз. Перед таким камнем не устоял бы ни один смертный. Да что там смертные — алмаз едва не заворожил его самого!

Бог знал: он — в большом северном городе во время долгих, живописных ночей, сопутствующих празднествам зимнего солнцестояния, вот только никак не мог понять, кому он здесь мог понадобиться. Люди нечасто зовут к себе Хитреца. Мало кто вознесет молитву: «О, Бог Воров и Обманщиков, снизойди ко мне, нарушь мой покой, обмани меня да обворуй». Кому же такое взбредет в голову?

В толпе коммивояжеров с карманными фляжками и чемоданами образцов в руках и женщин, увешанных пакетами из универмагов, мелькали компании молодых людей, детей знатных семейств. Они пересаживались на этой станции с поезда на поезд, возвращаясь по домам из колледжей, частных школ и женских академий.

Здесь, среди кипучей суеты Соединенных Штатов, в эти бурные короткие дни уходящего 1928-го, они то и дело махали встречным товарищам, шумно здоровались, громогласно прощались через головы простых пассажиров.

Почуяв, что в воздухе повеяло бунтом, Проказник заметил среди молодежи совсем юную девушку, вроде бы одну из них, такую же, как все, но не вполне. Инстинкт вора тут же узнал в ней дочь великого человека, одного из местных владык, повелителя искусственного света. Ее отцу принадлежала «Блэк Стар Коул», компания, рекламный щит которой — с корпоративным символом в виде алмаза — попался на глаза богу минуту назад.

И огни над головой, и поезда, мчавшиеся под мраморными плитами пола — все это приводилось в действие углем. А эта юная леди семнадцати лет, в блестящей котиковой шубке, с прелестными карими глазами, была младшей дочерью Угольного Короля. Едва взглянув на нее, Бог Воров понял: ей очень не нравятся дела отца, и именно она призвала его сюда.

Семнадцатилетняя Шарлотта Спаркман возвращалась домой из Академии Ферн Хилл. Ей очень хотелось, чтоб ее громогласный, со всеми грубый отец хоть на минуту остановился, перевел дух и подумал о том, что он, при всем его богатстве и власти, делает со своими работниками, со своими клиентами, да и с самим миром. А еще — чтоб он хоть на минуту задумался о ней и о ее жизни.

Тем временем перед Проказником встал другой вопрос: в каком обличье появиться перед этой девицей и ее миром? Для лукавого бога срок человеческой жизни был не более чем мгновением ока, а смена облика — столь же легкой, как смена выражения лица. Будто щеголь, примеряющий костюмы у зеркала, он оценил имеющиеся в гардеробе обличья. Вот он — Локи, а вот он — Ворон, вот он — Меркурий, а вот он — Лис...

Тут ему вспомнилось одно весьма забавное и поучительное замечание. На одном пышном суаре, в одном из летних дворцов близ Парижа, году этак в 1783-м, граф Ренар (под этим именем он был известен в тот момент) остановился на пути к очередной победе. И отчего? Всего лишь потому, что услыхал, как сидевший под огромным дубом ученый муж, человек великой мудрости и остроумия, сказал:

— Кому суждено прожить очень долгую жизнь, тот непременно должен провести молодость в образе прекрасной женщины.

Прекрасно подойдет для его замысла!

Дети высшего общества — в длинных пальто, в ярких шарфах, кое-кто — с дерзновенно непокрытой головой — распрощались с друзьями, оставшимися дожидаться поездов на юг и на восток, и вышли на стоянку такси. Им предстояла поездка с Пенсильванского вокзала на Центральный.

Мальчишки и девчонки из колледжей, академий и институтов благородных девиц хохотали, из ртов их струился пар, кричали "красные шапки«[2], пронзительно верещали свистки швейцаров. Чемоданы укладывали в багажники, а те, что не помещались, крепили ремнями к крышам, и дети богатства втискивались в просторные салоны кэбов по шестеро: самые младшие занимали откидные сиденья, а кое-кто даже усаживался на колени к товарищам.

Солнце почти скрылось за горизонтом, вокруг засияли янтарно-желтые уличные фонари. Ранние сумерки вгоняли в сладостную дрожь, пробуждая память далеких-далеких предков, поклонявшихся свету, а сокращение дней принимавших за угасание солнца, предшествующее его возрождению. Потому-то они и смеялись, и пели в полутемных салонах такси, и подгоняли кэбби — быстрей, быстрей! — стремясь обогнать машины, битком набитые друзьями, прийти к финишу первыми.


* * *


Шарлотта Спаркман оказалась в одном кэбе с младшим сыном Борденов и братьями Карсон, возвращавшимися домой из Академии Филлипса в Эксетере и Дартмутского колледжа, и с Мопси Милдор, закончившей первый семестр в Женском пансионе мисс Лоури.

Из общего разговора Шарлотта как-то выпала, но это ее ничуть не огорчало. В обществе юных леди из Академии Ферн Хилл некоторые чувствовали себя чуточку неуютно. Символом академии была сова, священная птица богини мудрости, а о девушках из Ферн Хилл поговаривали, что мозгов у них, пожалуй, многовато — несколько больше, чем женскому полу требуется.

Тут она заметила шестую пассажирку, молодую английскую аристократку на год-другой (казалось бы, невелика разница, но как существенна!) старше самой Шарлотты. Медвяно-рыжие волосы превосходно уложены, зеленая — в цвет глаз — шляпка-трилби сдвинута чуть набекрень...

Шарлотта была уверена, что где-то с нею встречалась. Может быть, прошлым летом, в Ньюпорте? Вообще-то имена она всегда запоминала прекрасно, но имени этой девушки вспомнить никак не могла. Но вот девушка улыбнулась ей, и...

— Леди Джессика Вивиан, — сказала Шарлотта. — Как я рада видеть вас снова.

Все это было крайне удивительно, так как до этой самой минуты восхитительное создание, сидевшее рядом, имени не имело, а сказать по правде, даже не существовало. Леди Джессика появилась на свет такой, какой ее выдумали лукавый бог и сама Шарлотта.

— Какая жалость, — сказала Джессика Вивиан (ведь именно этими словами Блестящие Штучки из Лондона говорят обо всем на свете). — О багаже заботится горничная, а я ее опередила. А меня ждут у Гарриманов. А знаете, Шарлотта Спаркман, по-моему, мы крепко подружимся. Я в таких вещах никогда не ошибаюсь.

— Что ж, я буду только рада, — ответила младшая дочь директора и владельца «Блэк Стар Коул».

Леди Джессика Вивиан коротко, отрывисто рассмеялась. Ее смех был немножко похож на лай.

Дочь Угольного Короля представила новую подругу остальным.

— Дочь графа Лакмерского, — добавила она, сама не понимая, откуда об этом знает.

Остальные были просто поражены.

— Приехала подцепить богатенького американца, — сказала леди Джессика Вивиан.

Все захохотали.

К тому времени, как кэб довез их до Центрального вокзала, леди Джессика успела покорить сердца обоих братьев Карсонов, чье семейство владело целой флотилией океанских лайнеров.

— Я вижу, вы — мореходы. Юные адмиралы. Сыновья открытых морей. Думаю, отцу это понравится, — с улыбкой, но не без восхищения сказала она.

Братья таращились на нее, едва не разинув рты. Послав им воздушный поцелуй, леди Джессика отошла в сторону.

Мопси Милдор увлекла за собой другая группа молодых людей, один из коих окликнул ее по имени. Затем, в поезде, мчавшемся вдоль Гудзона, Джессика Вивиан принялась называть Бордена-младшего — по общему мнению, парнишку, малость туповатого — сэром Томми, чем тот был немало смущен, но в то же время доволен.

Вскоре он сошел с поезда, и Принц-Лис с дочерью Угольного Короля остались одни. Мисс Спаркман начала рассказывать о том, что ее работы привлекли внимание учительницы живописи, и эта потрясающая леди, ученица самого Томаса Икинса, спрашивала, не хочется ли ей, Шарлотте, заняться живописью всерьез.

Мать Шарлотты умерла несколько лет тому назад. А отец, так и не женившийся снова, о просьбах младшей дочери не желал даже слышать.

— В мире столько всего, что мне хотелось бы увидеть. Так много картин, так много пьес. Так много людей, с которыми хотелось бы познакомиться. Хочу пожить в Париже. Хочу взглянуть на Венецию, Мексику, Китай...

— Но? — спросила леди Джессика.

— С годами, — пояснила Шарлотта Спаркман, — отец все больше и больше уверен, будто он на самом деле король, будто он вправе распоряжаться жизнями и управлять всем миром.

— Мне непременно нужно поговорить с твоим отцом, — сказала Джессика Вивиан, и Шарлотта, знавшая ее всего около часа, отчего-то даже не усомнилась: если это случится, все будет хорошо.

Вошедший в вагон кондуктор объявил, что следующей остановкой будет частная станция на границе имения Спаркманов. За ним явился стюард, чтобы помочь Шарлотте с багажом.

Поднявшись на ноги, Шарлотта еще раз взглянула на Владыку Лукавства.

— В четверг у отца суаре, возжигание древа, — сказала она. — Могу ли я пригласить вас в гости?

— О, это, без сомнения, будет очень забавно!

Кондуктор, прошедший по вагону несколько минут спустя, отметил, что прелестные юные пассажирки, должно быть, сошли с поезда вместе.

Забавным «возжигание древа», состоявшееся парой дней позже, оказалось только для бога, помешанного на проказах, да самого Старого Короля Угля. Остальные гости, явившиеся в имение Спаркманов только из страха обидеть хозяина, старательно сохраняли на лицах светские мины, а в мыслях считали каждую минуту. Нефтяники из Техаса, представители нового, нефтедобывающего подразделения «Блэк Даймонд», настороженно озирались по сторонам.

Внезапно люстры приугасли. Перед голубой канадской елью двадцати футов в высоту, установленной в центре огромного, жарко натопленного бального зала, появился Джеймс Джозеф Спаркман, рослый лысый толстяк лет около шестидесяти. В конце напыщенной, чрезмерно затянутой речи он, как и на каждой из сих церемоний, сказал:

— Мой дед и мой отец спускались под землю за углем, несли народу тепло и свет. В память о них зажигаю я это древо!

Ель вспыхнула пятью сотнями цветных электрических ламп. Недолгую тишину перед аплодисментами нарушил женский голос:

— Какая жалость, что отец никогда не позволит провести в наш замок электричество!

Дж. Дж. Спаркман не глядя понял, что это она — девица Вивиан, леди Джессика, дочь английского лорда, знакомая Шарлотты. За ужином Джей Джей слышал, как тот же звонкий голосок с английским акцентом сказал:

— Вы, американцы, осваиваете новый континент, создаете себе королевства. А дома все давным-давно поделено и застолблено.

Кто-то говорил Спаркману, что она приехала в Америку в поисках богатого мужа. И, похоже, могла бы стать чудесной добычей, вот только все сыновья Спаркмана уже женаты, а внуки — еще дети...

В отличие от своих предков, Дж. Дж. Спаркману редко приходилось видеть перед собой настоящий кусок угля. Другое дело — алмазы. Алмазами он был просто одержим. Они сверкали с его широкой крахмальной манишки. Жемчужиной его гигантской коллекции служил известный на весь мир алмаз «Черная Звезда».

Вот в разговоре возникла пауза, и леди Джессика с едва уловимой хрипотцой в голосе сказала:

— Алмазы — способ самовыражения угля. Свидетельство его способности творить прекрасное.

В тот самый миг, как Джессика Вивиан впорхнула в двери, воскликнув: «Просто завидую: этот замок просторнее папиного!» — Проказник почуял, что Черная Звезда здесь, в этих стенах. Этот прославленный камень хранил внутри черную крупицу, которую глаз смертного мог заметить, но никак не мог на ней сосредоточиться.

Этот-то камень и был торговой маркой «Блэк Стар Коул». Его изображение красовалось на рекламных щитах, в газетах, на бортах грузовиков с углем. Бог счел его прекрасным талисманом и достойным трофеем.

— Всегда считала алмазы светом, исходящим из недр земли, — продолжала Джессика Вивиан.

Тут Джеймс Джозеф Спаркман, поначалу решивший, что это всего лишь школьница, вроде его младшей дочери, пригляделся к ней повнимательнее и понял: нет, она малость старше, эти слова — слова женщины, разбирающейся в жизни.

Позже, после того, как толпы гостей разъехались по своим имениям и отправились спать, Спаркман уединился в кабинете и задумался о юной англичанке, которую видел и слушал сегодня вечером. И даже представил себе, как в недалеком будущем говорит:

— Только на днях вернулся из фамильного гнездышка жены. Ее отец — граф и просто чудесный старик, только никак не может расстаться со старыми привычками. До сих пор освещает замок предков газом. Но я с ним поговорил, мы неплохо поладили, и он согласился провести повсюду электричество. Теперь замок виден на многие мили вокруг!

В этот момент боковая дверь в кабинет отворилась, и внутрь скользнула женщина в серебристом вечернем платье.

— Старый Король Угля! Ты обещал показать мне Черную Звезду.

— Разве?

Ничего подобного Спаркман не помнил. Когда же он мог такое сказать?

— Ты говорил, что держишь его за семью замками, так как... — Игриво улыбнувшись, леди Джессика продолжила, подражая его голосу: — Так как на виду его оставлять неразумно.

Джеймс Джозеф Спаркман отпер дверь в кладовую, подошел к сейфу, набрал шифр, сунул внутрь руку и извлек на свет мешочек из черного бархата.

Когда он повернулся, на его ладони лежала Черная Звезда. Бог оглядел мерцающие грани, что так и манили заглянуть в глубину. Заметил внутри то самое черное пятнышко — словно бы крупицу угля, породившего сей драгоценный камень... Ну уж нет! Такое сокровище — не для этого вульгарного смертного!

Леди Джессика улыбнулась Спаркману, как ни одна женщина в его жизни. В ее улыбке было столько желания и восхищения, что Король Угля тут же оказался во власти Бога Воров.

Дом стих, слуги и гости уснули. Одна Шарлотта не спала. Отъезда леди Джессики она не видела, однако так и не смогла отыскать ее. Поднявшись с кровати, она накинула халат, вышла из комнаты и прошла коридором к огромной винтовой лестнице.

Колоссальная ель все так же сверкала пятью сотнями разноцветных ламп посреди бального зала. К ней подошла Джессика Вивиан в серебристом вечернем платье. В руке она держала мешочек из черного бархата, а под мышкой — ком черной ткани в серую полоску.

Небрежный взмах руки — и одежда повисла на рождественском древе. Штаны Джеймса Джозефа Спаркмана развернулись, как парус на ветру, зацепившись подтяжками за звезду на верхушке.

— Думаю, твое путешествие в Париж — дело решенное, — сказала леди Джессика. — Но, может быть, ты предпочтешь отправиться со мной?

Но Шарлотта отрицательно покачала головой: ведь на земле было столько невиданного и интересного! После того, как бог распрощался и, замерцав быстрой чередой звериных и человеческих обличий, исчез, Шарлотта опустилась на ступеньку и долго сидела, не двигаясь. Затем она поднялась, спустилась вниз, взобралась на кресло и сняла с ели полосатые штаны. А отца нашла в кладовой, где запер его Бог Воров.

Ни он, ни она никогда больше не напоминали друг другу об этом происшествии. Но с того самого вечера Шарлотта делала все, что пожелает: училась в Париже, жила в Мехико. Познакомилась с Пикассо и Фридой Кало, имела несколько очень интересных любовных связей. Да, вы не ошиблись, это она, юная американская сюрреалистка, написавшая «Ночь зимнего солнцестояния 1928 г.».

Сейчас это полотно выставлено на почетном месте в Музее Современного Искусства. Критики видят в полосатых штанах, свисающих с увешанной гирляндами ламп рождественской ели, символ окончания эпохи «ревущих двадцатых» и начала Великой депрессии. Сама художница все вопросы о смысле известнейшего из своих произведений неизменно оставляла без ответа.


Часть вторая


Много лет — по человеческому счету, пара поколений — прошло, прежде чем Проказник снова был призван в имение Спаркманов. И снова это случилось в ночь зимнего солнцестояния. Стоя на гребне холма, он смотрел в темноту, рассекаемую, раздираемую на куски лучами фар мчащихся по хайвеям машин, светом уличных фонарей на каждом углу, огнями разноцветных рождественских гирлянд, развешанных вдоль карнизов домов и на ветвях деревьев посреди лужаек. Горизонт полыхал электрическим заревом.

Вторжение человека в царство тьмы не на шутку раздражало бога. Вдруг на глаза ему попалась яркая неоновая вывеска: белый скакун, прыгающий через огромный алмаз, и надпись «BLACK STAR». Вывеска венчала крышу громадной, ярко освещенной заправочной станции, битком набитой автомобилями. Бог тут же вспомнил Угольного Короля и понял: он снова в его владениях.

В имение собирались гости, дети семейства Спаркманов возвращались домой на каникулы, машины съезжались к воротам со всех сторон.

Оставаясь невидимым для глаз смертных, Бог Воров задумался. В каком бы облике появиться среди них на сей раз? Воспоминания о прежнем визите снова напомнили старую Францию и тот самый вечер в парке летнего дворца близ Парижа.

Проказник явился туда, чтобы украсть знаменитый Сиреневый Изумруд, решив, что для смертных в нем чересчур много красоты и волшебства. А изумруд этот носила на золотой цепочке вокруг прелестной шейки мадам Декамье, фаворитка короля Франции.

По пути на любовное свидание с Великолепной Декамье он и услышал слова того мудреца и остроумца, развлекавшего немногочисленных слушателей. Сказав, что тот, кому суждено прожить очень долгую жизнь, непременно должен провести молодость в образе прекрасной женщины, мыслитель объявил, что зрелые годы следует прожить всеми почитаемым и уважаемым мужем, а в пример привел одного победоносного генерала.

Владыка Воров выхватил сию эпиграмму из воздуха и унес с собой. А еще через пару часов вышел на балкон спальни мадам Декамье с Сиреневым Изумрудом в кулаке и исчез.

Теперь, более двух сотен лет спустя, богу подумалось, что явиться в имение Спаркманов в образе мужа, овеянного славой, будет весьма забавно. Однако, проникнув в мысли гостей, Владыка Воров понял: в этом чудесном году, в 1988-м, генералы мало кому интересны. Странно, но все эти люди, осквернившие ночь, боготворили менестрелей, мимов, актеров, игравших роли генералов.

Тем вечером особняк Спаркманов почтила присутствием и Шарлотта. После зимнего солнцестояния 1928-го отец ее быстро состарился и одряхлел, а несколькими годами позже умер. В некрологах писали, что со смертью Угольного Короля кончилась великая эра угля.

Пропажа знаменитого алмаза, Черной Звезды, обнаружилась только после его смерти. Бульварные газеты подняли страшный шум, расследование завершилось ничем, загадка так и осталась без ответа. Унаследовавшие компанию сыновья обратились к новой области деятельности. Нефть — вот чему отныне предстояло править миром, и они вложили капиталы в нефтепромыслы Восточного Техаса.

Художница и покровительница искусств, Шарлотта слыла в семье чудачкой. Однако родные каждый год приглашали ее на Рождество в фамильный особняк Спаркманов, и из любви к племянникам, и племянницам, и двоюродным внукам она порой принимала их приглашение.

С каждым новым визитом она убеждалась, что многие родственники, особенно старший из братьев, Джей-Джей Джуниор[3] или «Три Джей», сделались еще своекорыстнее, безжалостнее и спесивее, чем раньше. А среди родственников помоложе непременно находились те, кто был с ней согласен.

За годы, миновавшие после первой встречи с Лукавым Богом, она часто вспоминала о нем и кое-что узнала о его нраве. Сегодня днем она молилась о его возвращении, хоть и не верила, что из этого выйдет какой-либо толк.

Но ближе к вечеру ее юная внучатая племянница Алисия, с которой они были очень близки, сказала:

— Вот смеху-то: все вокруг в восторге от того, что здесь сам Дейн Баррон, а я вначале и не знала, кто это. Он даже звездой-то был не из первых, но наши ему целую экскурсию по имению устроили!

— А кто он такой? — не без интереса уточнила Шарлотта.

— Актер, тетя Шарлотта. Из старых ковбойских фильмов. Значит, во Франции о нем не слыхали?

«Должно быть, он самый», — подумала Шарлотта. После того, как из американских фильмов исчезли Гарбо и Гейбл, поделками Голливуда она почти не интересовалась, но следовало взглянуть и убедиться.

Спускаясь вниз, она разминулась с одной из кузин, которую считала полной идиоткой.

— У Дейна Баррона, — сказала та, — все та же самая легкая улыбка! Я помню ее еще по той старой драме, где, кажется, Берт Ланкастер играл гангстера, а Баррон был полисменом, а соль в том, что они вместе выросли, и полисмен невольно веселился, когда его старый друг выкидывал что-нибудь возмутительное. Надо же, я и забыла, что когда-то была в него по уши влюблена!

В библиотеке Шарлотта обнаружила пару пожилых техасских нефтяников, партнеров брата. Оба увлеченно болтали.

— Это же все те самые вестерны! — восклицал один. — Он в них снимался, когда я еще мальчишкой был. По-моему, он откуда-то с Высоких равнин, из Монтаны.

— А как он сыграл хозяина ранчо, у которого дочь похитили? — поддакивал другой. — Это было нечто, без дураков! Так жизненно... Весь фильм держал чувства внутри, а в конце — раз! — и дал им волю.

— Ваш брат Джей-Джей показывает Дейну конюшни, — сообщил первый в ответ на вопрос Шарлотты.

— А тот фильм — простите, название запамятовал, — где он снимался с тем молодым актером, ну, вроде как самым крутым... как его там? Маккуин? — услышала Шарлотта по пути к выходу. — Вот, а Баррон играл его отца и просто-таки весь фильм на себя перетянул! Такой достоверный, такой настоящий...

— Я слышал, он собирается заняться политикой, — заметил кто-то рядом, пока она надевала пальто.

Идя мимо лошадиных загонов сквозь самые ранние сумерки года, она вспоминала тот давний день зимнего солнцестояния, когда в доме появилась другая персона, тоже якобы известная всем и каждому.

Старший из братьев Шарлотты, Дж. Дж. Спаркман-младший, обнаружился в стойлах.

— А это Созвездие, — говорил он. — Его отец послужил моделью для эмблемы нашей компании.

— Да у вас здесь конюшни просто королевские, — сказал Дейн Баррон. — Куда там голливудским!

Статный вороной жеребец с белой звездой во лбу взглянул на них, словно понял, что речь идет о нем.

Прыжок, что совершал конь на эмблеме, был невозможен, невыполним. Художник его попросту выдумал. Но Проказник чувствовал: в этом коне имеется толика волшебства. Стоило ему встретиться с Созвездием взглядом, оба тут же узнали друг друга.

«В тебе королевского больше, чем в твоем хозяине», — беззвучно сказал Баррон коню.

— Мы в каждый канун Рождества приводим Созвездие в дом, и он нас ни разу не осрамил, — похвастала супруга Дж. Дж. Спаркмана-младшего.

«Ах, бедный царственный зверь, — сказал Созвездию Дейн Баррон. — Ты достоин лучшей доли. Ты достоин того, чтобы носить на себе бога!»

Дейн Баррон оказался рослым, располагающим к себе красавцем. Его седые волосы, разделенные прямым пробором, чем-то напоминали крылья.

— Давным-давно, когда я впервые приехал в Голливуд, — сказал он миссис Спаркман, — из меня решили сделать поющего ковбоя. И я ответил, что это просто прекрасно. Одна только ма-аленькая загвоздка: петь я ни капли не умею!

Все засмеялись. Актер улыбнулся — совсем как тот, кто рассмешил всех вокруг, но шутку гораздо лучшую оставил при себе. Теперь Шарлотта не сомневалась: это он.

По дороге к дому она сумела устроить так, чтобы идти с ним рядом, и, стоило им ненадолго остаться наедине, сказала:

— Сейчас я вспомнила давнюю подругу, леди Джессику Вивиан. Которой, как оказалось, никогда не существовало.

Дейн Баррон еще раз улыбнулся той самой улыбкой.

— Как я понимаю, вы повидали Париж и выучились живописи.

— Да, и познакомилась со многими людьми, и многое узнала. После того, что видела в тот день, я заинтересовалась историями о графе Ренаре. Особенно одной, о мадам Декамье и Сиреневом Изумруде.

— Любопытно, — сказал Дейн Баррон.

Но тут невестка Шарлотты заметила, что они отстали, обернулась и окликнула их:

— Эй, копуши, догоняйте!

Позже, после ужина и коктейлей, но до возжигания древа, Дейн Баррон и Шарлотта вновь ненадолго сошлись вместе.

— Значит, об Изумруде до сих пор помнят? — спросил он.

Обычно заботы человечества вызывали у Бога-Проказника разве что легкое любопытство.

— В то время, — пояснила Шарлотта Спаркман, — его пропажа повергла всех в смятение. Особенно после того, как разошелся слух, что он был даром короля королевской любовнице. L’affaire de Lilac[4] породило ряд более крупных скандалов. Заставило многих усомниться в том, как и куда король ведет Францию. Послужило одной из причин революции, случившейся не так уж много лет спустя. И никакая мудрость ученых мужей из дворцовых парков не смогла уберечь их от гильотины. Такая же судьба постигла мадам Декамье и даже самого короля.

Похоже, все это оказалось для Лукавого Бога новостью. Дейн Баррон склонил голову набок, прикрыл глаза и призадумался.

— На этот раз ты явился за конем брата, не так ли? — спросила Шарлотта. — Зачем он тебе?

— Твой брат отнял, украл у меня темноту. А этот конь — его тотем. Его символ. Красуется на его знамени. Забрав коня себе, я украду его душу.

— Конь, прыгающий через алмаз, всего лишь торговая марка. А Созвездие, как бы он ни был прекрасен, всего лишь конь. И душа брата — если она у него имеется, что вряд ли — заключена отнюдь не в нем.

— Когда-то я предлагал тебе пойти со мной.

— Я была польщена. И едва устояла перед соблазном. А теперь, как нам обоим известно, я слишком стара для этого. Вот в следующий раз ты вернешься к нам потому, что тебя призовет кто-то гораздо более подходящий. Даю слово.

В тот вечер, как только свет в бальном зале погас, а рождественская ель засияла сотнями огней, в конюшнях заревели тревожные сирены. Несмотря на укутавший землю туман, имение было прекрасно освещено, и Шарлотта с внучатой племянницей Алисией, одними из первых устремившиеся к выходу, выбежали из особняка как раз вовремя, чтоб стать свидетельницами беззастенчивой кражи.

Созвездие взвился в воздух и плавно перелетел через ворота загона.

— Прощайте! — крикнул всадник с его спины. — Привет от Короля Воров!

Замершие от изумления люди едва ли не вспомнили ковбойский фильм, в котором Дейн Баррон кричал с экрана именно это.

Ни полиция, ни частные сыщики, нанятые Спаркманом после того, как полиция отчаялась добиться успеха, никаких следов коня не нашли. Никто даже не знал, где искать человека по имени Дейн Баррон.

— Выдать себя за знаменитость — и то нелегко, — сказал один детектив другому. — Но выдумать знаменитость, да еще убедить сотню человек в том, что она существует и это ты!.. Тут надо быть величайшим аферистом всех времен и народов.

Что ж, закон оказался бессилен, но Спаркманы выставили на поле боя колоссальную армию наемных журналистов, и та успешно погребла большую часть всего этого досадного конфуза под грудами болтовни.


Часть третья


Древние боги по-прежнему занимались своими делами. Только как-то неспешно, без огонька, без прежних шумных ссор, ибо вещей, сто́ящих доброй ссоры, в мире для них не осталось.

Некогда Проказник и Солнце, боги ночи и дня, были врагами. Теперь ночи сделалось так мало, а рукотворного дня так много, что Бог Мрака держал своего скакуна, Созвездие, в одних конюшнях с жеребцами, влекущими от горизонта к горизонту колесницу Бога Света. При встрече боги приветствовали друг друга. Вспоминали былые времена.

Навещая мир людей, Проказник то и дело натыкался на эти знаки и тотемы — рекламные щиты с лучистым улыбчивым солнцем, телевизионную рекламу с компаниями «расово интегрированных» детишек, бегающих босиком среди ветряков и панелей солнечных батарей. Видел слово SolarWind[5], слышал мягкий, проникновенный голос, вещавший:

— «Соларуинд»: энергия земли, энергия воздуха, энергия солнца. Энергия для всех и каждого.

И всякий раз в нижней части рекламного щита, в углу экрана красовался конь, прыгающий через крохотный алмаз, и надпись «BLACK STAR». Поэтому в тот день зимнего солнцестояния, когда кто-то из смертных начал молить его явиться, Владыка Ночи уже знал, что затевает враг.

— О, Бог Воров, — говорилось в молитве, — один из смертных возгордился, возомнил о себе не по чину. Украл, присвоил солнце и ветер. Остановить его не в силах никто, кроме тебя.

Так Бог Воров оказался в имении Спаркманов в третий раз. Выбирая образ, он с удовольствием вновь вспомнил слова мудреца, сказанные тем давним вечером в парке Шато Декамье.

— Кому суждено прожить очень долгую жизнь, — сказал сей ученый муж, — тот непременно должен провести молодость в образе прекрасной женщины, зрелые годы прожить всеми почитаемым и уважаемым мужем, а старость — человеком праведным и мудрым.

Теперь-то Проказник знал, что этот мудрец оказался не настолько мудр, чтоб сохранить голову на плечах во время революции, но все же последовал его афоризму: строгие правила делали игру намного забавнее.

Итак, в день зимнего солнцестояния, спустя почти сто лет со дня первого визита, он важно плыл сквозь толпу гостей, собравшихся в имении Спаркманов, и не уставал дивиться тому, что в это время и в этом месте почитается за мудрость и праведность.

— Норвилл! Я и не знал, что он еще жив, — воскликнул Джеймс Спаркман Четвертый, узнав, что с кем-то из гостей на его праздник прибыл сам Питер Норвилл, автор «Космологии частного предпринимательства». — Ведь его книга о Боге как венчурном капиталовкладчике была написана добрых пятьдесят лет назад!

Джеймс Спаркман по прозвищу «Джей-четвертый» приходился Угольному Королю правнуком. Кто-то — по-видимому, один из работников его рекламного отдела — назвал его человеком с солнцем в кармане и ветром за спиной. Ходили слухи, будто он подумывает баллотироваться в президенты, но некоторые полагали это излишним: ему и без того фактически принадлежала вся страна.

«Соларуинд», дочерняя компания, полностью принадлежащая «Блэк Стар Энерджи», распоряжалась восемьюдесятью процентами электроэнергии, производимой в Северной Америке при помощи солнца и ветра. И понемногу закручивала гайки, повышая цены. «Монополия», — так говорили о ней. Правда, не слишком-то громко.

Джеймс Спаркман Четвертый был уверен — абсолютно уверен, как и во многом другом, что книгу Норвилла читал.

— Двадцать лет назад, во время нефтяного бума, когда я возглавил семейный бизнес, эта книга для меня все разложила по полочкам. Я должен, я просто обязан поблагодарить автора, — сказал этот человек, по словам некоторых владеющий солнцем и ветром.

Дифирамбы, расточаемые дальним родственником, Джеем-четвертым, в адрес легендарного гуру, научившего богатых любить себя еще больше, чем раньше, Диана Спаркман слушала с подлинным восхищением. Из всех, съехавшихся в имение в этот день зимнего солнцестояния, только она понимала, что до сего момента этой знаменитости попросту не существовало. Диане было двадцать два, и она явилась сюда продолжить дело, завещанное двоюродной прабабушкой Шарлоттой. О возвращении Проказника молила именно она.

Шарлотта Спаркман была своего рода «двойной угрозой» — художницей и в то же время меценаткой. Картин она написала не так уж много, однако действительно обладала немалым талантом. В последние годы жизни она приобрела элегантный таунхаус рядом с Центральным парком, основала в нем небольшое исследовательское общество и музей сюрреалистического искусства, а президентом их назначила внучатую племянницу Алисию.

Главной жемчужиной музейной коллекции стала работа, найденная в студии Шарлотты после ее смерти. Называлась она «В ночь». На картине был изображен всадник на черном коне, летящий по небу над ярко освещенной землей. Конь этот был Созвездием, земля внизу — имением Спаркманов, а всадник — Дейном Барроном.

Детей Шарлотта Спаркман не имела, однако ученики и последователи среди родных у нее нашлись. Они-то и собрались под крышей Спаркмановского общества. И, пока «Блэк Стар Энерджи» росла, подавляла конкурентов, прибирала к рукам энергию солнца и ветра, Общество собирало информацию, обзаводилось связями, поджидало удобного момента.

В конце концов в агенты Общества была выбрана она — находчивая, смышленая и отважная двоюродная правнучка Шарлотты. Юную Диану прекрасно подготовили к этому дню, а нужную молитву она выучила назубок. Едва увидев Питера Норвилла, Диана поняла: первая часть миссии завершена успешно.

На губах Норвилла, величественного седовласого старца, окруженного давними обожателями, на самом деле никогда о нем прежде не слышавшими, играла легкая улыбка. Оглядев толпу и встретившись взглядом с Дианой, он едва заметно кивнул.

Чуть позже, когда Джей-четвертый с золотым жезлом в руке вышел на середину, встал перед рождественской елью и завел речь о вековом семейном обычае, они встретились за спинами собравшихся.

— Я отнял у них Черный Алмаз, я отнял у них Созвездие, — озадаченно, едва ли не с болью пробормотал бог. — Я завладел их семейными талисманами, однако они продолжают уничтожать ночь.

— Символ и реальные ценности — вещи разные, — пояснила Диана. — Пропажа алмаза не уничтожила угольной компании, а пропажа коня — нефтяной. Тебе не хватало гласности, доступа к средствам массовой информации. Пропажа алмаза была обнаружена только после смерти Джей Джей Спаркмана. Похищение коня, кроме моей двоюродной прабабушки Шарлотты и кузины Алисии, видели только те, кто стремился сохранить происшедшее в тайне.

— Ну, а теперь — минута темноты, — провозгласил Джеймс Спаркман, взмахнув жезлом, и все огни в доме и снаружи разом погасли. — И... да будет свет!

Рождественская ель вспыхнула сотнями ламп. Вдоль ветвей побежали огоньки, в густой хвое засияли звезды, ангелы, Санта-Клаусы.

— Сегодня я собираюсь украсть у него этот жезл, — сказал бог.

— Это всего лишь пульт управления, — возразила Диана. — Я о нем позабочусь. Но у меня есть еще одна молитва к Богу Ночи. Просьба, которую в силах выполнить только он.

— Как поживаешь? — спросил Проказник у Бога Солнца, выводящего из конюшен своих коней.

Бог Солнца пожал плечами.

— Сам видишь: жизнь идет своим чередом. Направляю солнце на пути с востока к западу. Хотя, пожалуй, оно не собьется с дороги и без меня.

— Да, но пойдет по небу не так быстро и верно, как с твоей помощью. Я слышал, там, на земле, один человек заявил, будто солнце и ветер в его руках, и заставляет других платить за их свет и энергию потом и кровью. Пожалуй, следовало бы тебе рассказать об этом Брату Ветру. Ступай, навести его, а твою колесницу сегодня поведу я.

Когда Диана выехала из имения Спаркманов, вокруг было темно, хоть глаз выколи. Распахнутые створки ворот покачивались в воздухе без всякого толку. Десять минут назад в имении вдруг отключилось электричество, а небольшой пожар, начавшийся ни с того ни с сего, уничтожил аварийный генератор.

В доме мелькали огни фонариков. Кто-то разжег камин. В сумке на пассажирском сиденье лежал жезл — тот самый пульт управления, которым Джей-четвертый возжигал древо.

Шел час, когда все едут на работу. На радио начались утренние передачи.

— Похоже, старый мистер Солнце сегодня слегка обленился, — с легкой панической ноткой тараторил один из диджеев. — Службы новостей сообщают, что на востоке Соединенных Штатов рассвет запаздывает уже минут на десять!

— Ух ты! — вторил ему другой. — А между тем в собственном особняке Спаркмана, самого мистера Солнечный Свет, серьезные перебои в снабжении электричеством! Мало этого, несколько часов назад к нам поступило письмо, в котором требуют, чтобы «Блэк Стар Энерджи» вернула миру ночь. И подпись: Бог Воров!

— Надо же! Я и не знал, что у воров имеется собственный бог!

Диана выключила радио. Навстречу машине пролетел вертолет. Следом за ним к имению Спаркманов промчался фургон с эмблемой телевизионной компании на борту. Дело сделано. Вскоре бульварные телеканалы и блоги будут вовсю шуметь о новой сенсации, а заодно вытащат на свет и старые скандалы.

В одно и то же утро солнце решило слегка повременить с восходом, а имение Спаркманов осталось без электричества. По странному совпадению, случилось это ровно через пятьдесят лет после похищения Созвездия. Прекрасный повод для медиа вспомнить об этой краже, а заодно и о до сих пор не раскрытой тайне исчезновения алмаза Черная Звезда!

Вершину холма, возвышавшегося над дорогой, озарили первые лучи рассвета. На гребне стоял вороной жеребец с белой звездой во лбу. Верхом на нем сидел всадник с алмазом на шее.

Диана на миг замерла. Лицо и тело всадника замерцали, юноша в крылатом шлеме превратился в щуплого человека с лисьей мордой, а тот — в могучего воина в шлеме, увенчанном рогами, а воин — в ворона, а ворон — в странное существо, чем-то похожее на волка...

Она понимала: ее исчезновение не останется незамеченным. Начнутся поиски. Но там, куда она вот-вот отправится, ее не найти никому.


-----

[1] Черная Звезда (англ.).

[2] «Красные шапки» – прозвище железнодорожных носильщиков.

[3] Джуниор (англ. junior) – младший.

[4] Дело Сиреневого [Изумруда] (фр.).

[5] Солнечный ветер (англ.).


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг