Сергей Антонов

К вопросу профпригодности

Низкий, черный потолок заброшенного туннеля нависал над головой как кузнечный пресс. Небольшой костерок безуспешно пытался разогнать тьму, подступавшую с двух сторон бесконечной подземной трубы. От дыма нечем было дышать, но мерцающий свет костра был сейчас важнее любых неудобств.

С треском винтовочного выстрела лопнул огрызок сырой шпалы. К потолку взлетел фонтанчик оранжевых искр. Один из пристроившихся у костра мужчин дернулся. Рука его метнулась к лежащему на коленях автомату. Сообразив, что тревога ложная, мужчина успокоился, но поза его все еще оставалась напряженной.

Так у огня не сидят. Наблюдать за танцем языков пламени лучше расслабившись, чтобы всем телом впитывать живительное тепло и полнее ощущать уют пятачка света, окруженного стеной непроглядной темноты.

Мужчина же сидел на корточках. Сгорбившись и втянув голову в костлявые плечи, словно низкий потолок туннеля на него давил. Согнутые колени его напоминали две сжатые и готовые в любой момент распрямиться пружины.

Вот и ел совсем не аппетитно и очень неряшливо. Просто срывал зубами нанизанные на деревянную палочку куски мяса и, не пережевав их как следует, проглатывал. Всем своим видом этот человек напоминал забравшуюся в курятник лисицу, которая спешит побыстрее урвать все, что подвернется, зная, что ее пиршеству в любой момент может прийти конец. Внешне он тоже был очень похож на лису. Рыжие, с проплешинами, длинные волосы, безладно повисшие вдоль впалых щек. Худое и продолговатое лицо, обтянутое бледной кожей. Длинный, вечно к чему-то принюхивающийся нос. Глаза мокрые, уставшие от бессонницы и постоянного ожидания новых неприятностей.

Наряд лисоподобного парня состоял из заплатанных на коленях бурых штанов, заправленных в протертые до дыр армейские кирзачи. Грязно-желтый, крупной вязки свитер обветшал от скитаний и лишь чудом не развалился на нитки. Его широкий вырез открывал худую жилистую шею и выпиравшие ключицы. Когда между ними упала капля жира, мужчина не потрудился ее стереть. Швырнул освобожденную от мяса палочку в костер, рыгнул и облизал блестевшие от жира тонкие губы.

— Бога нет, и вам меня ни за что не перетолковать, отец Даниил. Может, он и существовал до катастрофы, но это вряд ли, потому что мир состоял, состоит и будет состоять из сплошных нелепостей. Вы верите в бога нелепостей, вот что я вам скажу.

Надтреснутый, сиплый голос его отлично подходил к высказыванию. Бога нет, и я сам — лучшее тому доказательство. Существуй Всевышний, разве он мог бы работать так грубо? А если в лучшие времена Бог и жил, то давно умер от старости, препоручив работу по клонированию людей самому неумелому из своих подмастерьев.

— Ты ошибаешься, брат Григорий. Бог был, есть и будет. Это — непреложная истина. Кто, если не он, всегда заботится о нас? — мягко возразил собеседник. — Если существует вечный мир, значит, существует и Бог вечности. Эта истина не нуждается в доказательствах. Вот мы сегодня живы, а завтра преставимся. Кто, как не Создатель, распределяет время жизни и смерти всего живого во Вселенной?

Голос отца Даниила был несколько высок для мужчины, но приятен. В нем чувствовалась и доброта, и скрытая сила. Вид этого человека являл полную противоположность собеседнику. На груди у бродячего проповедника висел искусно вырезанный из консервной банки ажурный крест. Красивое, одухотворенное лицо ветхозаветного пророка окаймляла густая борода. Серые глаза лучились тем особенным теплом, которое может дать человеку только вера.

В отличие от позы собеседника, поза Даниила была расслабленной. Он полулежал, устроив локоть правой руки на вещмешке. Мясо с палочки он аккуратно снимал тонкими пальцами, а перед тем как отправить его в рот, с доброй улыбкой осматривал каждый кусочек. Этим вниманием к пище он словно благодарил Создателя за вечную заботу о его пропитании. И одновременно следил за тем, чтобы ни одна капля жира не упала на добротный, явно перешитый из брезентового чехла балахон с похожим на куколь капюшоном.

— Черт бы вас побрал вместе с вашим создателем, отец Даниил! Лучше смерть, чем такая жизнь. Разве вы ослепли и не видите, что творится вокруг? — не унимался Григорий. — Вот мы сидим с вами здесь и поедаем крысиные окорочка в туннеле, который ведет в логово мутантов! Может, уже через час, а то и раньше, эти уроды разорвут нас на куски. Да причем здесь ваш вечный распределитель времени? Просто кому-то хочется жрать, всего-то делов.

Даниил покончил с ужином, привстал и вытащил из вещмешка квадратный кусочек ткани. Вытер им губы, по очереди осенил себя и Григория крестным знамением.

— Крысы, как и все остальные животные, созданы Богом на потребу человеку. А мутанты... Они посланы нам в наказание за грехи. Поверь всей душой в Господа, и эти твари не посмеют коснуться тебя.

— Чего вы гоните? — возмутился Григорий. — Оглянитесь вокруг! Мы с вами находимся в аду, который только по ошибке называется Метром. Мы здесь не живем, а подыхаем. Все, кого я любил, погибли. Одни — от болезней и голода. Других подъели мутанты. Мне всего тридцать, а выгляжу на шестьдесят. Знаете почему? Под завязку хватанул радиации еще в детстве! Отец вывел меня наверх, чтобы показать солнце. И вот результат — его утащил птеродактиль, а я с тех пор плюю кровью. И волосы у меня выпадают клочьями.

— Но ведь ты жив! — Даниил воздел руки к черному своду, за которым, по его предположениям, скрывался Создатель. — Боже, благодарю тебя за спасение раба твоего Григория от врагов рода человеческого!

— Жив пока еще, но могу сдохнуть в любой момент. Поэтому время — патроны. Хочется лишний раз смотаться в бордель, перепихнуться с грудастой девкой и нажраться самогонки до поросячьего визга. Чтобы не видеть всей этой хрени. Так что гоните, что мне причитается, отец Даниил.

— Вот оно что! — воскликнул проповедник, горестно качая головой. — Корыстолюбие. Блудодеяние. Чревоугодие. Пьянство. А я надеялся, Григорий, что ты пойдешь со мной дальше, к жителям новых станций, которым я несу свет истины. Хотел спасти твою заблудшую душу, но ты противишься Богу. Отсюда твой неосознанный страх перед настоящим и грядущим.

— Нет у нас никакого грядущего, отче. И я не вижу никакого смысла переться с вами на другие станции, потому как там творится все тот же вечный бардак, что и на всех остальных станциях. Ваше Братство подрядило меня провести вас через опасный участок. Дело сделано. Остался последний перегон. Дальше нам не по пути. Вы уже несите как-нибудь без меня свой свет истины, а я вот костерком обойдусь.

— А еще и гордыня тебя обуяла, — вздохнул отец Даниил, вынимая из вещмешка увесистый сверток. — Ты исполнен смертных грехов, брат мой.

Проводник внимательно следил за руками миссионера, отсчитывающего патроны. Губы Григория шевелились, а глаза блестели. Он считал. Не успел Даниил закончить, как Григорий рванулся к желтой горке боеприпасов. Порывистыми, нервными движениями рассовал патроны по карманам штанов.

— Ну, как говорится, Богу — богово, а слесарю — слесарево! — сказал он все тем же вызывающим тоном.

— Да смилуется над тобой Господь, ибо искра веры, которую он вложил в тебя при рождении, уже почти погасла...

— Тс-с-с! — Григорий приложил палец к губам и, нагнувшись, подхватил свой «калаш». — Ни к чему так орать, отец Даниил. Сдается мне, я что-то слышал. Забудьте на время о своих проповедях. Обратить в веру мутантов вам все равно не удастся. Сидите и не рыпайтесь, пока я не осмотрюсь.

Прижимаясь спиной к стене, проводник двинулся в глубь туннеля. Метрах в десяти от костра включил прикрученный к стволу автомата фонарик. Конус света вырвал из темноты жуткие экспонаты, оставленные местными мутантами. Стены опасного перегона были увешаны скелетами смельчаков, посмевших сунуться на чужую территорию.

Судя по выражение лица Григория, это зрелище было ему не в диковинку. Интересовало его совсем другое. Проводник продвинулся вперед еще на несколько шагов. Теперь в поле зрения появилась темная дыра — боковое ответвление туннеля. Григорий замер. Затаил дыхание.

Ждать пришлось недолго. Шевельнулся скелет, подвешенный на кронштейн у самого края дыры. В просвете между его ребрами зажглись два зеленых огонька. Еще через несколько секунд показались длинные, похожие на перекрученные канаты мускулистые руки, а за ними и лобастая голова мутанта. Лысая, обтянутая серой, усеянной бородавками кожей. Треугольные, почти прозрачные уши подрагивали — чудовище ловило каждый звук. Когтистые пальцы зашевелились, словно прощупывая воздух. Наконец мутант высунулся в туннель до половины. Со впалой груди его свисали клочья белесой шерсти. Он бесшумно выбрался на середину туннеля, опустился на корточки и замер в позе выжидания. Теперь было видно, что ноги существа почти ничем не отличаются по строению от рук. Разве что пальцы на них были чуть длиннее.

Григорий вжался в стену и перестал дышать. Взгляды человека и мутанта скрестились.

В ту же секунду руконог, словно подброшенный невидимой пружиной, оказался на своде туннеля, повис на тюбингах, как гимнаст на турнике. Он оказался выше человека не меньше чем на полметра.

— Г-р-р-р-о! Г-р-р-р-о! — зарычало существо, оскалив пасть с похожими на зубья вил клыками.

— Боже, спаси и сохрани! — вскрикнул Григорий, машинально осеняя себя знаком креста.

Мутант несколько раз качнулся наподобие маятника и пропал в темном провале бокового ответвления. Оттуда доносились тревожные шорохи и все новые и новые «г-р-р-р-о».

Григорий повернулся к отцу Даниилу:

— Нас засекли. Вперед пути нет.

За спиной миссионера послышался какой-то шлепок. Григорий резким движением вскинул автомат и направил луч фонарика в сторону шума. На рельсах стоял крупный руконог, спрыгнувший, по всей видимости, с потолка. Он сжал кулаки, по-обезьяньи несколько раз вызывающе ударил себя в грудь, резко повернулся и нырнул в темноту.

— Так. И назад тоже...

С противоположного конца туннеля донеслось шарканье множества босых ног. В темноте загорелись десятки зеленых глаз. Первый руконог вел за собой собратьев. Они медленно приближались к костру, постепенно возникая в кругу света. Одни передвигались на четвереньках, другие — во весь рост. От них веяло голодом и смертью.

— Архимандрит твою мать! — пробормотал проповедник, бледнея от страха. — От бля, попали. Ка-а-апец на-а-ам!

Серая уродина прыгнула на него, вцепилась руками и ногами в грудную клетку. Послышался треск раздираемой плоти, дикий крик, и все стихло. Мутанты забыли на мгновение о Григории, с остервенением набросились на мертвое тело. Каждый старался урвать кусок покрупнее.

— Ах, чтоб вас! — крикнул Григорий, вскидывая ствол, и нажал на спуск.

Загрохотал автомат, в туннеле остро запахло порохом. Руконоги беспомощно заметались под свинцовым дождем. Они десятками валились на пол, бились в агонии, хрипели и стонали, испуская дух. По дну туннеля потекли ручьи дымящейся крови.

— Чего-чего, а патронов у меня на всех вас хватит, — прошептал проводник. — И если уж суждено помереть здесь, то помоги мне Боже забрать с собой на тот свет как можно больше этих дьявольских отродий!

...Три часа спустя Григорий, сжимая в одной руке ажурный крест, а в другой калаш с пустым рожком, вышел на жилую станцию, с которой и начался совсем недавно последний крестовый поход отца Даниила.


Выбрать рассказ для чтения

47000 бесплатных электронных книг