Сергей Аваков

Лесная гавань

— Познакомьтесь, это месье Симон, — произнесла баронесса и отошла в сторону, открыв взору молодого мужчину, высокого и статного, одетого с иголочки. В руке мужчина держал небольшую сумку, а в голове — хорошие манеры.

— Герр фюрст, — сделав небольшой поклон, произнес тот, — для меня великая честь быть представленным вам и...

Прервав речь лаконичным жестом, старый дворянин обратил хмурый взгляд к своей давней подруге.

— Я просил о специалисте, а ты привела мне парижского щеголя.

— Курт, выслушай меня! — подалась вперед баронесса. — Он на самом деле профессионал своего дела. Он помог не одной семье по всей Европе и даже в Америке! Высшим титулам во Франции, Италии, Австрии, России! Вот опять твой недовольный взгляд...

— Ну да, — ухмыльнулся фюрст, — благородных дам-то он небось мастак впечатлять.

— Позвольте... — хотел было высказаться Симон, но на сей раз его остановила баронесса.

— Тихо, Симон, — процедила она, а затем с улыбкой обратилась к фюрсту: — Курт, с чего это ты сегодня недовольнее обычного?

— Не знаю, — протянул тот, но, немного помолчав, признался: — Француз.

Баронесса закатила глаза, а старый фюрст продолжил, обращаясь уже к Симону:

— Вас, французов, я насмотрелся, когда вместе с Вильгельмом въезжал с Париж. Ты тогда еще даже не родился. Такие вот щеголи Францию от поражения не спасли. Они сидели и нервно пили кофе, поглядывая на германских солдат.

— Я рад, что вы в Париже побывали, — с улыбкой ответил Симон. — Иногда и у немца возникает желание лицезреть прекрасное. Возможно, не обязательно было для этого начинать войну? Наш прекрасный город и так бы вас принял.

Фюрст рассмеялся.

— Типичный француз: думает, что на его ненаглядной Франции свет клином сошелся.

— Курт, когда в последний раз ты выезжал из Германии? — вмешалась баронесса. — И как ты еще не настроил против себя половину Европы! Взглянул бы на великолепную башню, что они построили...

— Что? Эту груду железа? Ха!

— Ладно, я к тебе, знаешь ли, заехала проездом. Мне пора ехать в Мюнхен, а оттуда на поезде в Вену. Месье Симон — вот он. Мне он уже помог, и тебе тоже поможет. Вкратце я пояснила ему суть твоей проблемы, и он преисполнился решительности.

— Еще бы он не преисполнился, за такие деньги! — усмехнулся фюрст.

— Курт! — рассмеялась баронесса.

— Хорошо, Ди, раз ты советуешь, воспользуюсь его услугами, — поцеловав подруге руку, мягко заключил тот. — Конечно, я не этого ожидал, но, как говорится, что есть, то есть. Дорогая, рад был тебя видеть. Как это ты так молодеешь с каждой нашей встречей?

Оба вышли, ласково переговариваясь и оставив Симона одного стоять у входа. Фюрст, как истинный джентльмен, проводил даму до автомобиля, окруженного многочисленной прислугой, и вернулся к застывшему Симону.

— Пойдем, — махнув рукой, сказал он.

— Мадам действительно поведала мне о вашей проблеме, — начал Симон, — но мне нужно больше подробностей, герр фюрст.

— Этот замок я построил для своей новорожденной внучки, — начал немец.

Они вошли в огромный каминный зал, и хозяин устроился в кресле, закурив трубку. Кресло было одно, так что Симону пришлось слушать стоя.

— Слуги тебе все покажут, — продолжил Курт, — а я через час уезжаю и вернусь завтра к вечеру. Если до этого времени ничего не будет сделано, денег тебе не видать.

— Все будет сделано к сроку, я гарантирую, — тут же заверил Симон, — даже и не переживайте.

— Переживай я по подобным мелочам, не пребывал бы в добром здравии, — усмехнувшись, произнес аристократ, выпустив изо рта густой клуб дыма, — но признаться, пожалуй, ничто меня так не трогало, как происходящее в этом замке.

— Мадам рассказала, что у вас умер конь, — кивнул Симон.

— У меня умер не только конь, — хмыкнул фюрст. — Я приезжал сюда дважды. В первый раз собирался на охоту. Мои владения тут весьма обширны, прилегающие леса, реки, озера изобилуют живностью, и охота получилась бы знатная, на новом-то, нетронутом месте! Но вот беда, передохли все псы, которых я с собой взял. В конюшню завезли лошадей, но и их постигла та же судьба. Всего одна ночь, одна ночь!

Повысив голос, Курт поднялся с кресла и размеренно зашагал по залу.

— Что же произошло потом? Во второй ваш приезд.

— Я человек суеверный, месье Симон, — признался дворянин. — Когда за одну ночь гибнут все мои звери, в голову приходят не самые добрые мысли. Что могло убить их? Они были совершенно здоровы. Мой конь, Марс, был подарком самого Кайзера. Боже, да за ним следили лучше, чем за мной, он был молод и полон сил! А теперь его нет... всего одну ночь он провел здесь, и вот его уже нет. Мало того что я потерял великолепного жеребца, мне еще и жутко стыдно. Это был дар нашего великого императора, честь, которой не каждый достоин, а я потерял его, так и не получив потомства!

В гневе фюрст кинул трубку на стол и уселся обратно в кресло. Табак рассыпался, оставив небольшую дорожку, часть которой пролегла по роскошному ковру, расстеленному в центре зала.

— Проклятье! — выругался Курт и добавил несколько резких фраз на немецком. В зал тут же вбежали несколько слуг и убрали за своим господином. Симон почтительно отступил в сторону и стоял молча в ожидании, когда его новый наниматель обратится к нему.

— Во второй раз я приехал, прихватив с собой пару собак, — продолжил Курт, когда слуги завершили работу. — Мне стало интересно, что произойдет. Уверенности не было: может, все это лишь глупые домыслы, думал я. Они были со мной всю ночь, в моей спальне. Я распорядился следить за домом и близлежащими территориями. У входа в спальню также выставил охрану. Несмотря на то что в первый мой визит звери умерли вовсе не насильственной смертью, а вроде как сами, я решил подстраховаться.

— Полагаю, собаки так и не проснулись, — предположил Симон, — иначе вас не заинтересовали бы мои услуги.

— Кое-что и я ощутил, — задумчиво произнес Курт. — Не знаю, тяжесть, что ли... И все мои люди это чувствуют, стоит им провести тут ночь. Животные намного чувствительнее людей, они ощущают... зло, скверну — как хотите, так и называйте.

— Священник тут был?

— В мое отсутствие, — кивнул фюрст. — Слуги сказали, что он свое дело сделал и ушел. Однако тяжесть никуда не делась.

— Еще собак привозить не пробовали?

Дворянин поднял взгляд.

— Да что, по-твоему, у меня их мануфактура? — усмехнулся он. — И зрелище это не самое приятное. Не знаю, как у вас там в Париже, но в Германии собак любят, хватит с меня погибших животных.

— Прошу прощения, герр, — смутился Симон. — Просто поинтересовался.

— Прислуга отказывается тут жить, — нахмурился хозяин замка. — Приходится оплачивать гостиницу неподалеку. Они приходят утром, день работают, а к вечеру возвращаются в свои номера. Думаешь, такой подарок я хочу преподнести своей внучке? Да и вложился я изрядно, а теперь получается, что замок непригоден. Раз ты специалист, то ты все исправишь... Либо я найду того, кто исправит. По этому-то поводу я как раз и не беспокоюсь.

— Этот замок еще послужит вашей семье, — произнес Симон, — что бы это ни было, я найду и обезврежу.

Легко кивнув, фюрст с интересом взглянул на собеседника.

— Как ты думаешь, с чем это связанно? Что за недуг поразил мою собственность? Проклятие или нечистая сила?

— Делать преждевременные выводы я не люблю, но с подобным уже сталкивался. На севере Швеции, в поместье одного уважаемого господина, чьего имени я произнести не могу, происходили схожие события. Отличия лишь в том, что у вышеупомянутого господина животные болели, а у вас они сразу же мрут. Но пусть вас это не пугает, все дело не в силе, а в удаленности от эпицентра.

— О чем идет речь? Я думал, эпицентр находится здесь.

— Если ситуация схожая, то эпицентр должен быть где-то в окрестных лесах, а речь идет о так называемой пагубе. Долго объяснять, что это такое, да и нагружать вас лишней информацией было бы неуважительно с моей стороны, герр фюрст. Но если в двух словах, то это не что иное, как отголосок языческих обрядов, проводимых некогда жившими здесь племенами.

— Как же тогда священник не помог с этой проблемой? — сокрушился Курт.

— К несчастью, не все служители церкви одинаково хороши в своем деле. Речь идет вовсе даже не об их вере, которая, если признаться, в наше время оставляет желать лучшего. Скорее дело в образованности вкупе с достаточными познаниями в определенной сфере их деятельности. Однако специалисты вроде меня, вовсе не священнослужители, вполне могут с этим справиться. Тут больше помогает наука, чем религия. Впрочем, как и во всем остальном в наш век прогресса.

— Прогресс мне по вкусу, — с улыбкой ответил дворянин. — А теперь прошу приступить. Мне пора готовиться к отъезду.

Слегка поклонившись, месье Симон проследовал за слугой в свою временную комнату, большую и просторную, однако совсем не обставленную.

— В замке сейчас практически нет мебели, — пояснил сопровождавший его лакей, — после первого случая господин не торопился с закупками.

— Думает, что придется выставить его на продажу? — поинтересовался Симон, положив сумку на большую двухместную кровать.

— Вовсе нет, месье. Слухи распространяются быстро, и шлосс уже снискал славу не самого благополучного места. Местные его сторонятся и обходят окрестные леса. Думаю, фюрст просто расстроен, потому и не торопится заниматься закупками.

— А что было до того, как возвели замок? Ходили ли слухи об этих самых лесах?

Нахмурившись, слуга пожал плечами.

— Этого знать не могу, месье, так как сам родом из Вестфалии. Однако среди прислуги имеются и те, кто вырос здесь. Служанка, фроляйн Магдалина, вам стоит поговорить с ней. Хотя она весьма впечатлительная девушка, должен предупредить.

— Ну в этом нет ничего страшного, — заметил Симон, раскрыв сумку, — иметь дело с впечатлительными — это неотъемлемая часть моей деятельности.

Как оказалось, фройляйн была из той самой деревушки, где приходилось коротать ночи остальным. Простая девушка, сразу видно, что не городская, она совсем не знала французский, потому Симону пришлось попросить словоохотливого лакея переводить.

— Она говорит, что местные леса всегда были опасны медведями, — передал слова девушки лакей.

— Понятно, но вовсе не это меня интересует. Пожалуйста, уточните суть моего вопроса. Я хочу знать, было ли что-нибудь странное в местных лесах до того, как построили замок. Если что-то действительно на слуху, она должна об этом знать.

Слуга вновь заговорил со служанкой и некоторое время что-то усердно ей объяснял. Девушка косила глазами, посматривая на Симона, а затем лишь пожала плечами, сопроводив тем не менее жест достаточно возбужденной фразой. Наконец слуга, чьего имени француз не удосужился узнать, передал сказанное.

— К сожалению, ничего нового. Она говорит, что лес ничем особым не отличался до того, как был построен замок, а все проблемы начались после. А еще она говорит, что отец запретил ей здесь работать и с понедельника она среди прислуги не числится.

— Что ж, надо сказать, эта информация в равной мере полезная и наоборот. Позвольте узнать ваше имя?

— Мое имя Манфред, месье, — ответил лакей.

Кивнув, Симон дал знак следовать за ним.

— Вот уж не знаю, Манфред, какие у вас тут обязанности, но я настоятельно прошу на время стать моим ассистентом. Это, знаете ли, вполне привычная практика для меня. Вы спросите, почему же я не найму постоянного ассистента, и я вам отвечу, что в том нет никакой нужды, ведь его обязанности будут совсем незначительными, а для меня это будет ненужной затратой. Для меня достаточны ваше знание языка, а также замка и работающих в нем людей. С этого момента и до завершения моей здесь работы прошу сопровождать меня и делать то, что я вас попрошу.

— Конечно, рад буду помочь, — несколько растерянно ответил Манфред.

— Будьте уверены, о вашей неоценимой помощи я сообщу нанимателю, — добавил Симон, — ну а сейчас я хотел бы, чтобы вы отвели меня к месту гибели лошадей.

Когда они вышли наружу, от ясной погоды не осталось и следа. Небо затянули тучи, выкрасив окружающий мир в пасмурный сероватый цвет. Казалось, вот-вот должен пойти дождь. Манфред догадался захватить зонт, правда, открывать его было еще рано.

Конюшни представляли собой очень большое каменное здание, находившееся чуть в отдалении, у самой кромки леса. Как и все здешние строения, они производили впечатление величия и роскоши, являя пример отменной архитектурной мысли в лучшем ее исполнении. Однако сейчас они пустовали. Звуки шагов отдавались небольшим эхом, а все, что можно было услышать, — это шелест листвы под нагнавшим тучи ветром. Остановившись напротив просторного стойла, Манфред вытянул руку.

— Именно здесь жил Марс, — произнес он, понизив голос.

Осмотревшись, Симон размеренным шагом заходил по конюшне, уперев кулаки в бедра и сосредоточенно во что-то вслушиваясь.

— Знаете ли, зачем мы пришли именно сюда? — заговорил он. — Собаки ведь умерли в замке, а не здесь, и любой другой начал бы поиски именно оттуда. Но я исхожу из соображений, что лошадь — животное куда более крупное. Чтобы свалить такое животное замертво, требуется куда больше силы, нежели для того, чтобы свалить собаку, надеюсь, это понятно.

— Логично, — согласился Манфред.

— А следовательно, что бы ни убило животных, здесь оно обладало куда большей силой, чем в стенах замка. Для подтверждения этой гипотезы я задам вам вопрос: были ли лошади одни в ночь гибели или тут находился кто-нибудь из прислуги?

— Насколько мне известно, они были одни, — последовал ответ. — Конюх должен был спать в восточной части замка.

— И ему очень повезло, — заметил Симон. — Кто бы что ни говорил, люди мало чем отличаются от животных, и если это нечто смогло убить таких сильных животных, как лошади.... Боюсь даже представить, что стало бы с человеком, окажись он здесь. Именно по этой причине даже сам фюрст ощутил нечто необычное, хотя и в меньшей степени, чем его любимый конь... Впрочем, псы и этого не пережили.

— Так угроза для людей реальна? — удивленно спросил Манфред.

— Вполне реальна, — кивнул Симон и успокаивающе подняв ладонь, — но не паникуйте, сейчас это не более чем отголосок прежнего влияния. По всей видимости, к ночи оно усиливается, или же в определенный день недели, а может, и месяца... Возможно, это зависит от состояния луны... По крайней мере, сейчас я не чувствую ничего особенного. Надеюсь, это место станет нашим отправным пунктом.

— И что вы намерены делать? — поинтересовался Манфред. — Мне сходить за вашими инструментами?

Симон помотал головой.

— Все нужные инструменты уже при мне. — С этими словами он вынул из внутреннего кармана сперва компас, а затем и револьвер.

— Боже милостивый! — воскликнул Манфред. — Не думал, что в таких вопросах оружие что-то решает!

— Более чем, — заверил Симон, вернув револьвер на место. — Если не в большинстве, то в половине случаев — точно. И вовсе не думайте, что все сверхъестественное в нашем мире таковым является. Зачастую именно люди, их намерения и действия становятся причиной наших страхов.

— Так вы, позвольте узнать, считаете, что звери погибли от рук человеческих? — нахмурился Манфред.

— Кто знает, — протянул француз, направляясь прямиком в лес. — Быть может, корм был отравлен или вода, но я все же склонен подозревать силы куда менее очевидные для простого обывателя. Уж поверьте, если это обычное вредительство, то задачка будет — раз плюнуть. Однако сперва стоит проверить этот лес. Дело в том, что с подобным я уже сталкивался, о чем успел рассказать вашему хозяину, и вы это слышали. В тот раз эпицентр был именно в расположенном неподалеку лесу. Здесь у вас, конечно, лес повсюду, и замок стоит окруженный вековыми деревьями.

— Должен признаться, — разоткровенничался Манфред, — мне тут было не по себе с самого начала, и без всяких мертвых собак. Такая глушь...

— Однако надо признать, что место фюрст выбрал живописное, — заметил Симон. — Что же по поводу характера этой силы... Мы, специалисты, выделяем две основных причины возникновения неприятностей. Первая — это, как я уже пояснил, не что иное, как результат деяний человеческих. Допустим, между двумя друзьями встала дама, рассорившая их в пух и прах. И вот один из них идет к ведьме. Как видите, намерение и мотив присутствуют, да и сама пагуба возникает от рук ведьмы. Надеюсь, это понятно.

— А вторая? — поинтересовался Манфред, раскрывая зонт.

— Вторая причина куда более интересная, — произнес француз, поторопившись укрыться от дождя. — Это сила, не подвластная людям. Такая встречается, но, признаюсь, не часто. Обычно такая сила сохраняется на протяжении многих столетий. Намерений или каких-то мотивов у нее нет, она существует без всякой цели, просто как часть окружающей нас природы. Однако несмотря на то что такое происхождение кажется намного более пугающим и опасным, чем просто действия человека, на самом деле все совсем наоборот. Борешься или не борешься с ней, она продолжает пребывать в исходном состоянии. Она никак не реагирует на вмешательство извне, главное — понимать, как действовать, чтобы она тебя не убила, и все дела. А вот когда дело имеешь с людьми, тут совсем другая ситуация, ведь, почуяв угрозу, они сразу начинают реагировать, заметать следы или же пытаться тебе противостоять. Приходится в очередной раз убеждаться, что страшнее рода человеческого на этом свете ничего нет. Я, уж поверьте, Манфред, где только не был и чего только не повидал за многолетнюю практику. Самые злачные места, которых люди так боятся. Бывали, конечно, ситуации не самые приятные. Но вот в сравнении с тем, на что способны некоторые из нас... Вот почему я ношу с собой револьвер.

— Теперь понятно, — кивнул Манфред.

Беседуя, они ушли довольно далеко. Погода совсем испортилась, начался не сильный, но стойкий дождь, из тех, что могут продолжаться всю ночь. И хотя до вечера было еще несколько часов, все вокруг стало казаться таким мрачным, будто солнце успело зайти за горизонт.

— Я что-то видел! — вдруг громко прошептал лакей.

Спутники остановились, пристально вглядываясь в пространство между деревьев, туда, где было темнее всего. Перед взором все сливалось, выглядело одинаковым, и трудно было отделить видимые предметы один от другого. Они постояли так с минуту, но разглядеть что-либо так и не сумели, а все, что было слышно в округе, — это стук капель дождя по листьям.

— Скорее всего, животное, — предположил Манфред.

Но Симон настороженно подался вперед, вынув оружие.

— Лично я не видел и не слышал ни одной живой твари за все время, что мы шли. А я, уж поверьте, обращаю на это внимание. Нет, мой дорогой ассистент, животные давно покинули эту часть леса.

— Это удручает... Но, возможно, мне показалось.

Пройдя несколько десятков метров в сторону, где мелькнула загадочная фигура, Симон уставился на влажную землю.

— Нет, вам не показалось, — ответил он, взводя курок. — Здесь кто-то стоял. Он следит за нами: вероятно, мы двигаемся в нужном направлении. Манфред, можете вернуться в замок. Все это выглядит не самым лучшим образом, я опасаюсь за вашу жизнь.

Взгляд слуги забегал.

— Но я... Теперь я уже боюсь оставаться один! Как представлю, что нужно идти обратно по этому темному лесу... А если на меня нападут, чем прикажете отбиваться, промокшим зонтом?

— Понимаю, — кивнул француз. — В таком случае будьте осмотрительны и держитесь рядом со мной.

Торопливо Манфред подбежал к Симону, и они, теперь уже сохраняя молчание, осторожно двинулись дальше, в глубину чащобы, ступая по размякшей от дождя почве. Своеобразный призрачный путь, видимый лишь французу, вел их все дальше, туда, куда, по всей видимости, не рискнул бы зайти и бывалый охотник. Однако Симон уверенно шел вперед, будто цель его поисков маячила прямо перед взором.

Сперва пейзаж не менялся, но затем тропа пошла под откос. Небольшой на первый взгляд наклон увеличился, медленно, но верно ведя незваных гостей в глубокую низину. Немолодой лакей не удержался и упал на спину, выпачкавшись с ног до головы. Чудом он не покатился дальше, ухватившись за стоящее рядом дерево.

— Ох, не готов я был к такому походу, — зажмурившись от боли, пробормотал он.

— Признаюсь, моя вина, — протянув руку, вздохнул Симон. — Порой я так углубляюсь в работу, что перестаю думать об остальных. Не стоило тащить вас за собой, надо было попросить подождать меня в конюшнях.

— Хочется думать, что это все не зря. Что мы идем туда, куда надо, — прокряхтел Манфред, поднявшись на ноги и опираясь на зонт.

— Кажется, мы уже совсем близко, — заметил Симон, продолжив спуск.

Удивительно, но очень скоро, будто по заказу, впереди замаячило нечто неожиданное. Среди густого леса в окружении мрака и пустоты стоял замок, как две капли воды похожий на тот, который они не так давно оставили. Брат-близнец, покинутый, брошенный там, где его никто не смог бы найти, вдали от людских глаз, за гранью цивилизации. Стены его потемнели, заросли мхом и ветвями, окна запачкались многолетней грязью, перестав пропускать и малую толику света, что все еще проникала в эту глушь. От великолепного сада и роскошного двора с подъездом не осталось и следа.

Внимательно окинув взглядом удивительную находку, Симон обернулся к Манфреду. Тот был настолько ошеломлен, что не мог оторвать от замка глаз, он даже приоткрыл рот с глупым видом.

— Но... но — как? — с трудом вымолвил он. — Как такое возможно? Он ведь просто копия!

Несмотря на увиденное, француз оставался спокоен. Впрочем, что-то все же в нем изменилось, но это было не удивление, а скорее тревога.

— Бросьте, Манфред, — после небольшой паузы произнес Симон. — Вспомнил я тут одно правило, как нельзя кстати подходящее к нашей ситуации. Не верь всему, что видишь. Но, должен заметить, тут есть над чем подумать.

Не упуская ни одной детали, француз медленно обошел южную стену замка, а его ассистент, открыв зонт, следовал за ним.

— Как странно, необычно, — бормотал Манфред. — И что за рок такой напал на нашего фюрста? Построить нечто столь идентичное, ведь неспроста? Не может быть, чтобы это была лишь иллюзия.

— Сдается мне, вовсе это не иллюзия, — приложив руку к стене, заметил Симон.

— Тогда как вы это объясните?

Пройдя дальше, прямиком к главному входу в замок, француз внезапно развернулся, уставившись на своего спутника.

— Манфред, вы навели меня на мысль, — выпалил он.

Слуга растерянно пожал плечами.

— Давайте представим, что мы никуда не уходили. Как если бы это место было тем самым, в котором мы совсем недавно были.

— К чему вы ведете? — с нескрываемым страхом переспросил тот.

— Пока это лишь теория, — поспешил успокоить Симон, — которая требует исследования. Но — ближе к делу. Допустим, вы представили, Манфред. Допустим, это место, в котором вы жили и работали до сих пор.

— Но я тут не живу, — возразил слуга, — как и остальные, я живу в отеле, в маленькой деревушке неподалеку.

Симон нахмурился и покачал головой, указав на старый замок.

— Все это лишь детали, — пояснил он. — Ведь вы не всегда жили в отеле, а до гибели хозяйских животных располагались где-то внутри замка, верно?

Немного подумав, Манфред кивнул.

— Отведите меня в свою комнату, — попросил Симон.

— Может, объясните, что здесь происходит?

— Сперва мне нужно подтвердить свою теорию, а тогда я выложу все как есть, даю слово.

Убрав зонт, Манфред неуверенно переступил порог и повел француза по заброшенным помещениям, туда, где якобы должна быть его небольшая комнатка. Они вошли в часть замка, где располагалась прислуга, поднялись по лестнице. Когда они зашли в ту комнату, от неожиданности Манфред зашатался, как пьяный. В кровати у окна лежал скелет человека. Накрытый рваным одеялом, он покоился в мирной позе, будто уснул и не проснулся. Повсюду лежали его вещи, покрывшиеся изрядным слоем пыли. Кто бы это ни был, это место стало его последним пристанищем.

— Господи, кто это?! — воскликнул слуга.

— Боюсь, что вы, Манфред, — с грустью в голосе ответил Симон.

— Я? Что?

— Как и обещал, я расскажу, как все было, — подходя к окну, начал француз. — Дело в том, что гибель животных вашего господина — не более чем выдумка. Да и вообще, он вовсе не ваш господин. Герр фюрст нанял меня лично еще месяц назад, а все, что вы видели, было лишь спектаклем. Вы спросите, почему? А я отвечу, что только таким методом мне удалось выманить вас из замка. То, что нас окружает, вполне реально. Правда, по неизвестной причине фюрст, к своему великому несчастью, построил свой собственный замок точь-в-точь как этот, заброшенный. Действительно, загадка, как так вышло, но так вышло в первую очередь потому, что многое в нашем мире не поддается логике или объяснению, в обратном случае у меня не было бы работы. И вы, уважаемый, яркий тому пример.

— Вы с ума сошли! Я живой! — закричал Манфред.

— Вы думаете, что вы живой. Уже две недели я пытаюсь доказать вам обратное, и каждый раз терплю неудачу, но сейчас... — Симон вздохнул, — наконец-таки я добился успеха. Знаете, сперва я пробовал обычные методы, но вы не исчезали и никуда не уходили, донимая своим присутствием живых. Тогда я решил, что самым действенным способом будет показать наглядно. Доказать, что вас нет, вы давно почили. Замок, в котором мы находимся, называется «Лесная гавань», по-немецки Waldhafen. Его постигла страшная трагедия. Жуткая болезнь всего за неделю истребила всех его жителей, и он оказался заброшен. Прежде чем вести вас сюда, я посетил его, нашел ваше тело, вещи. Я проделал немалую работу. Пришлось распределять роли, заучивать реплики, и все для того, чтобы убедить вас следовать за мной вот в эту самую комнату. Даже человек в лесу, и тот нужен был только для того, чтобы вы не покинули меня раньше времени. Как ни странно, именно страх заставил вас идти за мной. Взгляните сами, оглянитесь вокруг! Разве не ваш костюм висит в том шкафу?

Увидев сомнения Манфреда, Симон достал револьвер.

— Есть последний аргумент. В прошлый раз он почти возымел свое действие. Хотя в прошлый раз было маловато деталей, наверное, потому вы и не обратили на это внимание.

Прицелившись, француз выстрелил. Манфред вскрикнул от неожиданности и закрылся руками, но ничего так и не произошло. Не понимая, он обернулся и увидел отверстие позади себя. Пуля пробила комод и застряла в стене, тогда как сам он остался цел и невредим.

— Но кто я? Призрак? — наконец спросил лакей.

— Нет, не совсем, — покачал головой Симон, убирая револьвер. — Призраки обычно обитают там, где лежат их бренные тела. А вы, Манфред, далековато ушли от... так сказать, от себя. Да и к тому же имел я дело с призраками, и с ними гораздо проще справиться. Нет, я лично с таким еще не сталкивался. Вы что-то вроде души, которая потерялась. Вы не бесцельно слонялись по округе, а действительно изображали из себя живого человека. Знаете, таких называют фантом, это в целом то же самое, что и призрак, только слово другое. Ну и натура, соответственно, другая.

— Но почему тогда я не помню ваших прошлых попыток?

— Ваша, так сказать, «память» способна держаться всего около суток, — пояснил француз. — Разговоры об истории с гибелью коня и собак начались еще с утра, до моего приезда. Все для того, чтобы создать у вас впечатление о несуществующем событии. Честно признаюсь, все получилось как надо только с третьей попытки. В прошлый, кстати, раз вы оставили меня в лесу, на полпути сюда. Поэтому загадочная фигура, которую мы видели, стала последним штрихом.

Подойдя поближе, Манфред присел на кровать рядом со своим телом. Некоторое время он неподвижно молчал.

— Вы вспомнили, как умерли? — поинтересовался Симон.

— Нет, — покачал головой лакей, — но ощущения странные. Вроде как знакомо, но вспомнить никак не могу. Будто напеваешь мелодию, а где ее слышал, позабыл.

— Что ж. Я успел набраться знаний, пока вами занимался. Теперь, когда вы осознали собственное состояние, это лишь вопрос времени, когда сила, поддерживающая такое существование, иссякнет. Ваш дух упокоится, а я поручу своему ассистенту вернуться и похоронить останки. Советую все же вспомнить момент смерти, это должно ускорить уход. А теперь я вынужден попрощаться с вами, Манфред. Хотя вы и доставили мне хлопот, все же это было занимательное приключение.

С этими словами Симон оставил фантома в одиночестве. Он вышел из замка во двор, где все еще продолжал моросить дождь. Постояв немного, Симон развернулся и зашагал по тому же пути, которым пришел. У тропы его ждал человек.

— Ну что, сработало? — спросил тот, когда француз подошел поближе.

— Хочется верить, Оливер, — пожал плечами Симон, — иначе я уже не знаю, что можно сделать. Не хотелось бы возвращать аванс.

— Бедная заблудшая душа, тень человека, давно покинувшего наш мир. Не завидую такой судьбе. И как же так происходит?

— В сообществе говорят, это ни от чего не зависит. Просто так происходит, совершенно случайно. Погибли тут многие, но неупокоенным остался лишь один. Церковь считает, все дело в злых силах, в грехе и наших внутренних демонах.

— Ну а вы, сэр? Что думаете вы?

— Больше склонен придерживаться теории сообщества. Манфред вовсе не показался мне таким уж грешником. Хотя вся эта ситуация с двумя идентичными замками и вспыхнувшей болезнью наводит на определенные мысли. Думаю, стоит предупредить нанимателя, а там уж пусть он сам решает.

— Возвращаемся?

— Да, Оливер, нам еще нужно убедиться, что все сработало. Переночуем в замке, а к утру, если наш ненаглядный Манфред не появиться вновь, сможем наконец отъехать в Рим. Вчера мне пришло письмо: есть нечто интересное, чему нам стоит уделить внимание.

Перед уходом Симон обернулся, кинув прощальный взгляд на потаенный замок.

— И все же, — протянул он, — место довольно живописное.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг