Стивен Кинг

Эксперт по турбулентности

1


Крэйг Диксон сидел в гостиной полулюкса отеля «Времена года», наслаждаясь дорогой едой, доставленной ему в номер, и смотрел фильм по платному телеканалу, когда зазвонил телефон. Его спокойное до того сердцебиение утратило свою степенность и ускорилось. Диксон был свободен — идеальное определение для холостяка-перекати-поля, — и только один человек знал, что он находится здесь, в роскошном отеле напротив парка Бостон-Коммон. Он хотел было не отвечать на звонок, но человек, которого он мысленно называл посредником, все равно позвонил бы опять и звонил бы до тех пор, пока он не ответит. А если он откажется отвечать, настанут последствия.

Это не ад, подумал он, условия слишком хорошие, но это чистилище. Без перспективы уйти в отставку еще бог весть как долго.

Диксон приглушил звук телевизора и снял трубку. Он не сказал: «Алло», он произнес следующее:

— Это нечестно. Я только два дня как вернулся из Сиэтла. У меня еще не закончился период реабилитации.

— Понимаю, мне очень жаль, но это полная неожиданность, а кроме вас сейчас никого нет.

Слово «жаль» его собеседник произнес, как «шаль».

У посредника был умиротворяющий, убаюкивающий голос диджея на радио, речь его портила лишь время от времени проскальзывавшая в ней шепелявость. Диксон никогда его не видел, но представлял себе высоким и стройным, с голубыми глазами и гладким лицом человека без возраста. Вероятно, на самом деле он был толстым, лысым и смуглым, но Диксон был уверен, что мысленно созданный им образ никогда не изменится, потому что он никогда не увидит посредника. За годы работы в фирме — если это была фирма — он познакомился со многими специалистами по турбулентности, и никто из них никогда не видел этого человека. И уж точно ни у одного из этих экспертов не было гладкого лица: даже двадцати-трид-цатилетние выглядели людьми средних лет. И дело не в том, что на этой работе порой приходилось трудиться без учета времени, хоть и не прилагая тяжелых физических усилий. Причина состояла в той особенности, которая делала их способными выполнять такую работу.

— Ну, диктуйте, — сказал Диксон.

— Объединенные авиалинии, рейс девятнадцать. Прямой из Бостона в Сарасоту. Отправление сегодня вечером, в двадцать десять. У вас как раз есть время, чтобы успеть.

— Неужели больше никого нет? — Диксон поймал себя на том, что почти скулит. — Послушайте, я устал. Устал. Этот полет из Сиэтла был таким пакостным.

— Вам зарезервировано ваше обычное место, — сказал посредник, произнеся последнее слово, как «мешто», и повесил трубку.

Диксон посмотрел на свою меч-рыбу, есть которую ему расхотелось. Потом — на Кейт Уинслет: фильм с ее участием продолжался, но досмотреть его ему уже не было суждено, по крайней мере в Бостоне. Он подумал — не впервые! — не упаковать ли вещи, не арендовать ли машину и не уехать ли на север, в Нью-Хэмпшир, и дальше — в Мэн, а потом через канадскую границу? Но они поймают его. А слухи о том, что бывает с экспертами, пытавшимися сбежать, включали электрический ток, экзентерацию и даже сварение в кипятке. Диксон не верил этим слухам, но все же...

Он начал собирать вещи. Их было немного. Эксперты по турбулентности путешествуют налегке.


2


Билет ждал его на стойке регистрации. Как обычно, место было в эконом-классе, над правым крылом в середине. Каким образом это кресло всегда оказывалось свободным, было еще одной тайной — наряду с самим посредником, местом, откуда он звонил, и организацией, на которую работал. Как и билет, кресло всегда его ждало.

Диксон положил сумку на верхнюю багажную полку и посмотрел на своих сегодняшних соседей: бизнесмен с покрасневшими глазами и запахом джина изо рта сидел возле прохода; женщина средних лет, похожая на библиотекаршу, — у окна. Бизнесмен что-то неразборчиво пробормотал, когда Диксон с извинениями пробирался мимо него к своему месту. Он читал книгу в бумажной обложке с очаровательным названием «Не позволяй своему боссу поиметь тебя». Пожилая библиотекарша смотрела в иллюминатор на механизмы обслуживания самолета, которые возили туда-сюда, как будто это было самое увлекательное зрелище, когда-либо ею виденное. На коленях у нее лежало вязанье. Диксону показалось, что это будущий свитер.

Женщина повернула голову, улыбнулась ему и протянула руку.

— Здравствуйте. Меня зовут Мэри Уорт. Как героиню комиксов.

Диксон не знал никакой героини комиксов по имени Мэри Уорт, но руку пожал.

— Крэйг Диксон. Рад знакомству.

Бизнесмен хмыкнул и перевернул страницу.

— Я так жду этого путешествия, — сказала Мэри Уорт. — У меня двенадцать лет не было отпуска. Мы с двумя подружками сняли квартиру на Сиеста-Ки[1].

— С подружками, — пробурчал бизнесмен. Похоже, ворчание было его «реакцией по умолчанию».

— Да! — сверкнула на него глазами Мэри Уорт. — Мы сняли ее на три недели. Вообще-то мы никогда не встречались, но они мои настоящие подруги. Мы все вдовы. Познакомились в чате в Интернете. Интернет — такая чудесная вещь. В моей молодости ничего подобного не существовало.

— Педофилы тоже считают, что это чудесная вещь, — заметил бизнесмен и перевернул еще одну страницу. Улыбка миз Уорт погасла, потом снова зажглась.

— Очень рада познакомиться с вами, мистер Диксон. Вы летите по делам или на отдых?

— По делам, — ответил он.

В динамиках раздался перезвон колокольчиков.

— Добрый вечер, дамы и господа, вас приветствует капитан Стюарт. Как видите, мы начинаем движение от терминала и будем выруливать к взлетной полосе номер три. Мы третьи в очереди на взлет. Расчетное время полета до международного аэропорта Сарасота-Брадентон — два часа сорок минут, после чего, еще до одиннадцати часов, вы окажетесь в краю пальм и песчаных пляжей. Небо чистое, и мы предвкушаем спокойный полет на всем его протяжении. А теперь я попрошу вас пристегнуть ремни, поднять сервировочные столики, которые вы, возможно, уже откинули...

— Как будто у нас было что на них поставить, — проворчал бизнесмен.

— ...и убрать в безопасное место личные принадлежности, которыми вы, возможно, сейчас пользуетесь. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. Мы знаем, что выбор у вас был большой.

— Иди в задницу, — буркнул бизнесмен.

— Читали бы вы лучше свою книгу, — сказал Диксон.

Бизнесмен испуганно глянул на него.

У Диксона от тревожного предчувствия уже началось сердцебиение, живот свело спазмом, в горле пересохло. Он говорил себе, что все будет хорошо, всегда ведь все кончается хорошо, но это не помогало. Он страшился бездны, которая скоро разверзнется под ним.

Рейс девятнадцать Объединенных авиалиний взлетел в двадцать тринадцать, с опозданием всего на три минуты.


3


Где-то над Мэрилендом стюардесса покатила по проходу тележку с напитками и закусками. Бизнесмен отложил книгу и с нетерпением ждал ее приближения. Когда она дошла до их ряда, он взял банку швепс-тоника, две маленькие бутылочки джина и пакет чипсов. Стюардесса попыталась списать деньги с его карточки «Мастеркард», но та не сработала, и он достал из бумажника «Американ экспресс», глядя на девушку так, будто это она была виновата в неудавшейся первой попытке. Интересно, подумал Диксон, в чем дело? В том, что на «Мастеркард» у него исчерпан лимит и он припрятал «Амэкс» на случай чрезвычайной ситуации? Так сказать, «в случае чрезвычайной ситуации разбейте стекло»? Не исключено: пострижен он был неровно, и одежда выглядела поношенной. Диксону это было совершенно безразлично, но надо же было о чем-то думать, кроме своего постоянного животного страха. Предчувствие. Они летели на крейсерской высоте десять с половиной тысяч метров, и до земли было ой как далеко.

Мэри Уорт попросила вина и аккуратно перелила его из бутылочки в пластиковый стаканчик.

— А вы ничего не хотите, мистер Диксон?

— Нет. В самолетах я не ем и не пью.

Мистер Бизнесмен опять хрюкнул. Он уже выпил первую порцию джина с тоником и приступал ко второй.

— Вы боитесь летать? — сочувственно спросила Мэри Уорт.

— Да. — Почему, собственно, и не признаться? — Боюсь.

— И совершенно напрасно, — заявил мистер Бизнесмен. Взбодрившись выпивкой, он стал разборчиво произносить слова, а не выхрюкивать их. — Это самый безопасный вид передвижения, когда-либо придуманный человеком. Катастроф с пассажирскими самолетами не было уже много лет. Во всяком случае, в нашей стране.

— А я ничего против не имею, — сказала Мэри Уорт. Она уже выпила половину своего вина, и щеки у нее раскраснелись, а глаза блестели. — Я не летала на самолете пять лет, с тех пор как умер мой муж, но, когда он был жив, мы с ним летали по три-четыре раза в год. Тут, на высоте, я чувствую себя ближе к Богу.

Словно по сигналу в салоне заплакал ребенок.

— Если в небесах так же тесно и шумно, — заметил мистер Бизнесмен, оглядывая салон эконом-класса их «Боинга-737», — то меня туда не тянет.

— Говорят, что самолет в пятьдесят раз безопаснее автомобиля, — сказала Мэри Уорт. — Может, даже больше. Раз в сто.

— Скажите в пятьсот, не ошибетесь. — Мистер Бизнесмен, перегнувшись через Диксона, протянул руку Мэри Уорт. Джин сотворил свое временное чудо, превратив угрюмого человека в дружелюбного. — Фрэнк Фримен, — представился он.

Мэри Уорт с улыбкой пожала протянутую руку. Крэйг Диксон сидел между ними, с прямой спиной, чувствуя себя несчастным, но, когда Фримен протянул руку и ему, тоже пожал ее.

— Ох! — произнес бизнесмен чуть ли не со смехом. — Да вы и вправду боитесь. Но знаете, как говорится, холодные руки — горячее сердце. — И он допил остатки джина.

У Диксона кредитная карта работала всегда. Он останавливался в первоклассных отелях, заказывал первоклассную еду. Иногда проводил ночь с симпатичной женщиной, платя ей сверх таксы за некоторые причуды, которые не были такими уж причудами, по крайней мере, если верить иным интернет-сайтам, которые Мэри Уорт едва ли посещала. У него были друзья среди других экспертов по турбулентности. Они составляли дружную команду, сплоченную не только родом занятий, но и страхами. Платили им более чем хорошо, и они имели массу дополнительных льгот... но в такие минуты, как сейчас, все это не имело никакого значения. В такие минуты, как сейчас, оставался только страх.

Все будет хорошо. Всегда все обходится.

Но в такие минуты, как сейчас, в ожидании предстоящего катаклизма, эта мысль не действовала. И именно это, разумеется, делало его ценным работником.

Десять с половиной тысяч метров. До земли далеко.


4


ТЯН — турбулентность ясного неба.

Диксону она была хорошо известна, но он никогда не оказывался к ней готов. Когда это случилось на сей раз, рейс девятнадцать находился где-то над Южной Каролиной. Какая-то женщина пробиралась к туалетам, расположенным в хвостовой части самолета. Молодой человек в джинсах, с модной щетиной на лице, наклонившись, разговаривал с девушкой, сидевшей через проход от него, и они чему-то весело смеялись. Мэри Уорт дремала, прислонившись головой к иллюминатору. Фрэнк Фримен уже наслаждался третьим стаканом джина и вторым пакетом чипсов.

Внезапно самолет накренился влево и совершил гигантский скачок вверх, содрогаясь и скрежеща. Женщину, направлявшуюся в туалет, швырнуло на последний левый ряд кресел. Молодого человека с модной щетиной бросило головой на ребро багажной полки, и он едва успел выставить руку, чтобы смягчить удар. Несколько человек, сидевших непристегнутыми, подняло над сиденьями, словно на сеансе левитации. Раздались крики.

Самолет, содрогаясь, камнем полетел вниз, потом снова стал подниматься, кренясь теперь в другую сторону. Фримена это застало в момент, когда он подносил ко рту свой джин, и вся жидкость выплеснулась на него.

— Черт! — воскликнул он.

Диксон, закрыв глаза, приготовился умереть. Он знал, что этого не случится, если он сделает свою работу, — именно для этого он здесь и находится, — но раз за разом повторялось одно и то же: он всегда ждал смерти.

Раздался звуковой сигнал.

— Говорит капитан. — Голос Стюарта, как выражаются некоторые спортивные комментаторы, был непробиваемо спокоен. — Друзья, похоже, мы попали в зону турбулентности. Мне пришлось...

Самолет снова сделал устрашающий скачок, шестьдесят тонн металла взлетели вверх, как обуглившийся листок бумаги в трубу дымохода, и тут же обвалился вниз с глухим стуком и скрипом. Салон опять огласился криками. Женщину, направлявшуюся в туалет, которая к тому времени кое-как привела себя в вертикальное положение, снова качнуло, она попыталась удержаться, но не сумела ни за что ухватиться и опять упала, на этот раз на правый ряд кресел. Мистер Щетина скрючился в проходе, держась раскинутыми в стороны руками за подлокотники кресел. Дверцы двух или трех багажных полок распахнулись, и ручная кладь попа́дала вниз.

— Черт! — снова ругнулся Фримен.

— ...включить табло «Пристегните ремни», — продолжал капитан. — Приношу извинения, друзья, через несколько минут...

Самолет начал подниматься и опускаться неровными скачками, как камень, прыгающий по поверхности воды.

— ...мы снова влетим в спокойную зону, а пока прошу оставаться на своих местах, — закончил Стюарт.

Самолет рухнул в яму, потом снова подскочил, как будто получил пинок снизу. Упавшую в проход ручную кладь подбросило и снова швырнуло на пол. Диксон сидел, зажмурившись. Сердце у него теперь колотилось так быстро, что, казалось, его удары сливаются в один. Во рту ощущался кислый привкус адреналина. Он почувствовал, как кто-то взял его за руку, и открыл глаза. Мэри Уорт неотрывно смотрела на него. Ее лицо было пергаментно-бледным, глаза расширены.

— Мы умрем, мистер Диксон?

Да, подумал он. На сей раз мы умрем. Но вслух произнес:

— Нет, с нами все будет в полном по...

Самолет как будто врезался в кирпичную стену, отчего всех бросило вперед, ремни безопасности врезались в животы. Потом машина стала крениться вправо: тридцать градусов, сорок, пятьдесят... В тот момент, когда Диксон уже не сомневался, что самолет сейчас перевернется, он вдруг сам собой выпрямился. Диксон услышал вопли. Ребенок завывал. Какой-то мужчина кричал: «Все хорошо, Джули, все нормально, все в порядке!»

Диксон снова закрыл глаза и отдался во власть страха. Это было ужасно, но ничего другого он сделать не мог.

Мысленным взором он увидел, как самолет переворачивается, на сей раз до конца. Как огромный реактивный лайнер вываливается из загадочного термодинамического нечто, которое до того держало его в воздухе. Как нос самолета стремительно задирается, потом подъем замедляется, словно повторяя рисунок движения вагонетки на «американских горках» перед первым спуском. Как самолет срывается в свое последнее пике — теперь пассажиры, которые не были пристегнуты, распластаны по потолку, а желтые кислородные маски исполняют свою последнюю тарантеллу в воздухе. Как младенец, продолжая завывать, летит вперед, исчезая в салоне бизнес-класса. Как самолет врезается носом в землю, салон бизнес-класса превращается в смятый стальной букет, прорастающий в эконом-класс побегами проводов, расцветающий лепестками пластмассовых обломков и оторванных конечностей, как вспыхивает пламя и Диксон делает свой последний вдох, сжигающий его легкие, словно бумажные пакеты.

Все это пронеслось перед его мысленным взором за какие-то секунды — может быть, тридцать, но не более сорока — и казалось таким реальным, будто происходило на самом деле. Затем, после очередного скачка, самолет обрел равновесие, и Диксон открыл глаза. Мэри Уорт смотрела на него глазами, полными слез.

— Я думала, что мы погибнем, — сказала она. — Я знала, что мы погибнем. Я видела это.

Я тоже, подумал Диксон.

— Чушь! — Хотя голос Фримена звучал бодро, его лицо было ужасно бледным. — Эти самолеты построены так, что могут пролетать даже сквозь смерч. Они...

Бульканье в горле остановило его просветительскую лекцию. Фримен выхватил из кармана на спинке переднего сиденья санитарный пакет, открыл его и прижал ко рту. Последовал звук, напомнивший Диксону рычание небольшой, но продуктивной кофемашины. Рычание прервалось, потом возобновилось.

Послышался звуковой сигнал.

— Приношу извинения, друзья, — произнес капитан Стюарт. Его голос был все так же непробиваемо спокоен. — Такое иногда случается, небольшой погодный катаклизм, который мы называем «турбулентностью ясного неба». Хорошая новость состоит в том, что я доложил о ней, и другие самолеты будут перенаправлены в обход этой возмущенной зоны. А самая хорошая новость — это то, что мы приземляемся через сорок минут, и я обещаю вам спокойный полет на оставшемся отрезке пути.

Мэри Уорт неуверенно засмеялась:

— Он это уже обещал.

Фрэнк Фримен, с ловкостью человека, делающего это не впервые, завернул край санитарного пакета.

— Не думайте, это вовсе не от страха, обычное укачивание. Я не могу даже ездить в машине на заднем сиденье — меня тошнит.

— Обратно в Бостон поеду на поезде, — сказала Мэри Уорт. — Такого мне больше не нужно, премного благодарна.

Диксон наблюдал, как стюардессы, прежде всего убедившись, что с непристегнутыми пассажирами все в порядке, стали подбирать выпавшие в проход вещи. Салон гудел голосами и нервным смехом. Диксон наблюдал и слушал, сердце его снова билось в нормальном ритме. Он чувствовал усталость. Он всегда уставал после того, как спасал самолет, полный пассажиров.

Завершающий этап полета прошел спокойно, как и обещал капитан.


5


Мэри Уорт поспешила за своим багажом, который должны были выгрузить на транспортер номер два в нижнем зале. Диксон со своей единственной небольшой сумкой зашел выпить в «Дьюарс клабхауз». Он пригласил мистера Бизнесмена присоединиться к нему, но тот покачал головой.

— Я выблевал завтрашнее похмелье где-то над Южной Каролиной — Джорджией и думаю, что надо остановиться, пока я в норме. Удачи вам с вашими делами в Сарасоте, мистер Диксон.

Диксон, сделавший свое дело где-то там же, над Южной Каролиной — Джорджией, кивнул и поблагодарил его. Когда он допивал виски с содовой, пришло сообщение, всего два слова: «Хорошая работа».

Он спустился вниз на эскалаторе. У его подножия стоял человек в темном костюме и шоферской фуражке, с табличкой в руках, на которой было написано: «Диксон».

— Это я, — сказал Диксон. — Где мне забронировали номер?

— В отеле «Ритц-Карлтон», — ответил шофер. — Очень хороший отель.

Разумеется, хороший, и наверняка там его ждет чудесный номер люкс, возможно, с видом на бухту. В гараже отеля, конечно же, стоит арендованная машина — на случай, если ему захочется съездить на ближний пляж или посетить какую-нибудь местную достопримечательность. В номере он найдет конверт со списком женских услуг, воспользоваться которыми ему сегодня вечером едва ли захочется. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — это выспаться.

Когда они с шофером вышли из здания аэропорта, он увидел Мэри Уорт, топтавшуюся на тротуаре в одиночестве и явно расстроенную. По обе стороны от нее стояли чемоданы (разумеется, одинаковые, с рисунком в клетку). В руке она держала телефон.

— Миз Уорт? — окликнул ее Диксон.

Она подняла голову и улыбнулась:

— Здравствуйте, мистер Диксон. Мы выжили, да?

— Да, выжили. Вы кого-то ждете? Одну из своих подруг?

— Миссис Йеджер... Клодетт... она должна была меня здесь встретить, но у нее не завелась машина. Я как раз собиралась звонить в «Убер».

Он вспомнил, что́ она сказала, когда турбулентность, длившаяся всего сорок секунд, показавшихся четырьмя часами, наконец закончилась: «Я знала, что мы погибнем. Я видела это».

— Нет нужды, мы можем отвезти вас на Сиеста-Ки. — Он указал на длинный лимузин, ожидавший у тротуара чуть дальше, и, обратившись к шоферу, спросил: — Можем?

— Разумеется, сэр.

Она посмотрела на него нерешительно.

— Вы уверены? Уже очень поздно.

— Доставьте мне такое удовольствие, — ответил он. — Поехали.


6


— О, какая прелесть, — сказала Мэри Уорт, усаживаясь на кожаное сиденье и вытягивая ноги. — Чем бы вы ни занимались, мистер Диксон, дела у вас, судя по всему, идут хорошо.

— Называйте меня Крэйг. Вы — Мэри, я — Крэйг. Давайте обращаться друг к другу по имени. Я хочу с вами поговорить. — Он нажал кнопку, и стекло, отделяющее салон от водителя, поползло вверх.

Мэри Уорт прореагировала на это весьма нервно и, повернувшись к Диксону, спросила:

— Вы ведь не собираетесь, как говорится, ко мне подкатывать?

Он улыбнулся:

— Нет. Вам с моей стороны ничто не угрожает. Вы сказали, что обратно собираетесь ехать на поезде. Вы это серьезно?

— Абсолютно. Помните, я вам сказала, что в самолете чувствую себя ближе к Богу?

— Да.

— Так вот, когда нас месило, как тесто, на высоте десяти или одиннадцати километров над землей, я не чувствовала себя близко к Богу. Отнюдь. Я чувствовала себя близко только к смерти.

— Вы еще когда-нибудь полетите на самолете?

Она не спеша обдумала вопрос, глядя на пальмы, автосалоны и заведения быстрого питания, скользившие мимо, пока они катили на юг по Тамайами-Трейл, потом ответила:

— Наверное, полечу. Если кто-то, например, окажется на смертном одре и мне нужно будет срочно добраться до места. Только вот не знаю, кто это мог бы быть, потому что родственников у меня почти не осталось. Детей у нас с мужем не было, родители мои умерли, есть только несколько двоюродных сестер, с которыми мы обмениваемся электронными письмами, и то редко, не говоря уж о встречах.

Все лучше и лучше, подумал Диксон.

— Но вы будете бояться.

— Да. — Она посмотрела на него широко открытыми от удивления глазами. — Я в самом деле думала, что мы погибнем. Либо там, в небе, если самолет разнесет на куски. Либо на земле, если он упадет. И что от нас останутся лишь обугленные ошметки.

— Позвольте мне кое-что вам поведать в порядке чистой гипотезы, — сказал Диксон. — Не смейтесь, отнеситесь к этому серьезно.

— Хорошо...

— Предположим, существует организация, которая занимается спасением самолетов.

— Конечно существует, — улыбнулась Мэри Уорт. — Кажется, она называется ФУГА[2].

— Предположим, что эта организация способна предвидеть, какой самолет во время полета попадет в неожиданную свирепую болтанку.

Мэри Уорт беззвучно зааплодировала, улыбка ее стала еще шире.

— И, разумеется, работают в ней ясновидящие! Люди, которые...

— Люди, которые видят будущее, — закончил за нее Диксон. А что, разве это не возможно? Или хотя бы не вероятно? Откуда иначе посредник мог получать информацию? — Но предположим, что их способность предвидеть будущее ограничена только одним этим явлением.

— А почему, собственно? Почему они не могут предсказывать итоги выборов... счет футбольных матчей... результаты дерби в Кентукки?

— Этого я не знаю, — ответил Диксон, подумав: а вдруг могут? Может, они умеют предсказывать все, эти гипотетические ясновидцы, сидящие в каком-то гипотетическом помещении? Не исключено, что могут. Но ему это безразлично. — Теперь давайте пойдем немного дальше. Допустим, что мистер Фримен был не прав и турбулентность, с которой мы столкнулись сегодня, представляет собой гораздо более опасное явление, чем кто бы то ни было — в том числе и соответствующие службы авиакомпаний — готов признать. Допустим, что такую турбулентность можно пережить только в том случае, если на борту каждого из таких рейсов находится хоть один пассажир, боящийся летать и наделенный определенными способностями. — Он помолчал. — И допустим, что на сегодняшнем рейсе таким перепуганным и особо одаренным пассажиром был я.

Мэри Уорт весело рассмеялась, но, увидев, что он не поддержал ее, запнулась.

— А как насчет самолетов, которые пролетают сквозь смерч, Крэйг? Помнится, мистер Фримен упомянул о таких самолетах как раз перед тем, как вынужден был воспользоваться санитарным пакетом. Ведь те самолеты остаются невредимыми, попав даже в еще худшую ситуацию, чем мы сегодня.

— Но люди, ими управляющие, знают, что их ждет, — ответил Диксон. — Они морально подготовлены к ситуации. Это касается многих пассажирских рейсов. Пилот еще до взлета предупреждает: «Ребята, простите, но нас сегодня немного поболтает, так что держите свои ремни безопасности пристегнутыми».

— Понимаю... — сказала она. — Морально подготовленные пассажиры могут удержать самолет... кажется, это называется силой коллективной телепатии. Значит, только неожиданная турбулентность требует присутствия на борту кого-то, кто к ней подготовлен? Перепуганного... гм-м... не знаю, как назвать такого человека.

— Эксперт по турбулентности, — тихо ответил Диксон. — Вот как их называют. Так называюсь и я.

— Вы шутите.

— Нет. Не сомневаюсь, вы сейчас думаете, что вас угораздило связаться с человеком, страдающим серьезными психическими отклонениями, и очень хотите поскорее выйти из машины. Но на самом деле это и есть моя работа. И мне за нее хорошо платят...

— Кто?

— Не знаю. Просто мне звонит человек. Мы с другими экспертами по турбулентности — нас несколько десятков — называем его посредником. Иногда между его звонками проходят недели. Однажды прошло два месяца. А на этот раз — всего два дня. Я летел из Сиэтла в Бостон, и над Скалистыми горами... — Он прикрыл рот рукой, не желая вспоминать, но все равно вспомнил. — Скажем просто: нам пришлось худо. Кончилось несколькими переломами рук.

Машина сделала поворот. Диксон выглянул из окна и увидел знак: «СИЕСТА-КИ, 3 КМ».

— Если это правда, — сказала она, — то зачем, помилуй господи, вы это делаете?

— Хорошо платят. Условия отличные. Я люблю путешествовать... во всяком случае, любил: через пять-десять лет все места начинают выглядеть одинаково. Но главное... — Диксон наклонился и взял ее руку в свои ладони. Он думал, что она выдернет руку, но она не выдернула. Она смотрела на него завороженно. — Это спасает человеческие жизни. Сегодня на борту было сто пятьдесят человек. Только в авиакомпаниях их не называют людьми, их называют душами, и это очень правильное определение. Сегодня я спас сто пятьдесят душ. А с тех пор как занялся этим делом — тысячи. — Он покачал головой. — Нет, десятки тысяч.

— Но вы же каждый раз испытываете ужас. Я ведь видела это сегодня, Крэйг. Вы чувствовали смертельный страх. Как и я. В отличие от мистера Фримена, которого вырвало только потому, что его укачивает.

— Мистер Фримен никогда не смог бы делать такую работу, — сказал Диксон. — Ее нельзя выполнить, если ты каждый раз, когда начинается турбулентность, не будешь уверен, что на этот раз умрешь. Ты веришь в это, даже зная, что именно благодаря тебе это не случится.

— Пять минут, мистер Диксон, — тихо сообщил шофер по внутренней связи.

— Должна признать, что это был захватывающий рассказ, — проговорила Мэри Уорт. — Могу я поинтересоваться, как вы получили такую уникальную работу?

— Меня завербовали, — ответил Диксон. — Как я сейчас вербую вас.

Она улыбнулась, но смеяться на сей раз не стала.

— Хорошо, я вам подыграю. Допустим, вам удалось меня завербовать. Что вы от этого будете иметь? Бонус?

— Да, — сказал Диксон. Сокращение срока его дальнейшей службы на два года — вот в чем состоял его бонус. Он окажется на два года ближе к отставке. Насчет альтруистических мотивов — спасения людей, спасения душ — он говорил правду. Но правдой было и то, что он сказал об утомленности путешествиями. И это касалось спасения душ тоже, если оно достигалось ценой неисчислимых моментов ужаса, пережитых высоко над землей.

Следовало ли ему предупредить ее, что, дав согласие, она отрежет себе путь к отступлению? Что это своего рода сделка с дьяволом? Конечно. Но он не предупредил.

Они свернули на закругляющуюся подъездную аллею, ведущую к прибрежному кондоминиуму. Две дамы — без сомнения, подруги Мэри Уорт — поджидали ее у дома.

— Не дадите мне ваш телефон? — спросил Диксон.

— Зачем? Чтобы позвонить мне? Или чтобы передать номер вашему боссу? Посреднику?

— На всякий случай, — ответил Диксон. — Какой бы приятной ни была наша встреча, Мэри, вполне вероятно, что мы больше никогда не увидимся.

Она помолчала, раздумывая. Ожидавшие ее подруги уже приплясывали от нетерпения. Мэри открыла сумочку, достала визитку и протянула Диксону.

— Это мой мобильный. Меня можно также найти в Бостонской публичной библиотеке.

Диксон рассмеялся:

— Я знал, что вы — библиотекарь.

— Все знают. Это немного скучно, но, как говорится, на кусок хлеба хватает. — Она открыла дверцу автомобиля.

Увидев Мэри, подружки завизжали и кинулись к ней, как фанатки — к своему кумиру.

— Существуют более возбуждающие занятия, — бросил ей вслед Диксон.

Она обернулась и серьезно посмотрела на него.

— Есть большая разница между сиюминутным возбуждением и смертельным страхом, Крэйг. Думаю, нам обоим это хорошо известно.

С этим он поспорить не мог, поэтому вышел из машины и помог шоферу перенести чемоданы, пока Мэри Уорт обнималась с двумя своими подругами-вдовами, с которыми познакомилась по Интернету.


7


Мэри вернулась в Бостон и уже почти забыла о Крэйге Диксоне, когда однажды вечером у нее зазвонил телефон. В трубке послышался слегка шепелявый мужской голос. Они немного поговорили.

А на следующий день Мэри Уорт уже поднималась по трапу в самолет, вылетавший прямым рейсом 694 из Бостона в Даллас. Ее место было в салоне эконом-класса, прямо над правым крылом. Среднее кресло. От еды и напитков она отказалась.

Турбулентность внезапно настигла их над Оклахомой.


-----

[1] Остров в Мексиканском заливе у побережья Флориды.

[2] Федеральное управление гражданской авиации США.


Выбрать рассказ для чтения

48000 бесплатных электронных книг