Анна У

Ресторан на краю вселенной: каша «лаба»


На краю далекой вселенной стоял ресторан под названием «Ресторан на краю вселенной». Издали он был похож на раковину моллюска, которая беззвучно вращается в космосе.

Иногда ресторан был большим, а иногда маленьким. Его интерьер, так же как и вид из окна, часто менялся. В ресторане стояли холодильник, постоянно набитый свежими ингредиентами, шкаф, который жарил, пек, варил и готовил всеми возможными способами, часы, которые могли регулировать ход времени на небольшой площади, а также меланхолически настроенный андроид-официант по имени Марвин. В зале ресторана всегда горел красный фонарь.

Управляли рестораном двое — отец и дочь. Они прибыли из страны под названием «Китай», что на планете под названием «Земля». Если судить по «Руководству путешественника по Млечному Пути», то отец был типичным представителем мужчины-землянина средних лет — и, вероятно, даже на несколько десятых красивее среднестатистического землянина. Он был худой и черноволосый, со шрамом на левом запястье. Мужчина не отличался разговорчивостью, но прекрасно разбирался в кулинарном искусстве Земли и по желанию клиента мог приготовить любое блюдо. Его дочери Мо, большеглазой и тоже черноволосой, было лет одиннадцать-двенадцать.

Ближайший узел пространства-времени представлял собой маленькую грузовую станцию; на нее доставляли товары, которые везли на Землю или с Земли. И поскольку это была сингулярность, то ею могли пользоваться только организмы с рейтингом цивилизации, превышающим 3А, — то есть те, кто способен загрузить свое физическое тело в сеть.

В ресторане было мало посетителей. Большинство из них прибывали с Земли, но сюда заходили и жители Альфы Центавра с тремя телами, которые вместе по размеру были не больше спичечного коробка; адаптировавшиеся к атмосфере Сатурна титанийцы, похожие на огромные воздушные шары; и сверкающие серебристые суойя из центра Млечного Пути, что в пятидесяти тысячах световых лет от Земли. В расплывшемся континууме пространства-времени, характерном для этого ресторана, можно было встретить разумных существ всех форм и размеров: они махали своими антеннами, капали слизью, потрескивали и поблескивали своими энергетическими полями.

Да, виртуальная реальность может содержать в себе бесконечности, но если пробыть в ней подольше, то почувствуешь себя потерянным. Время от времени люди все равно хотят облачиться в настоящее тело, поесть настоящей пищи и вспомнить о былом.

Для всех посетителей ресторана было одно правило: ты мог рассказать хозяину историю, и если она оказывалась достаточно интересной, то денег с тебя не брали и хозяин лично готовил тебе особое блюдо. И ты мог есть его, думая о бесчисленном множестве цивилизаций, которые возвышаются и гибнут, рождаются и умирают во всех уголках вселенной, словно каждая из секстиллиона звезд.


* * *


Каша «лаба»


«Он — не постоянный клиент, — подумала Мо. — Вероятно, он здесь впервые».

Сегодня ресторан был обставлен в стиле «Зима в Китае». В зале стояли четыре-пять грубо сколоченных деревянных столика, и за ними сидели три клиента. Кухня приютилась в углу. В центре зала за столом под красным фонарем сидели мужчина и женщина. Женщина, вероятно, была землянкой или, возможно, клоном второго поколения — ее ноги казались необычно длинными и изящными. Мужчина, с массивным черепом и темно-лиловыми глазами, скорее всего, прибыл с Венеры.

А в углу, в одиночестве, сидел за столиком седоватый мужчина-землянин и бесстрастно, механически вращал в руке бокал с вином. От мужчины пахло перегаром. Сегодня был китайский праздник Лаба, и, соответственно, в ресторане приготовили одноименную сладкую кашу, аромат которой распространился по всему ресторану, однако человек ее не заказал.

Мо никогда не видела таких глаз, как у него, — пустых и темных, словно пересохший колодец. Они напомнили ей глаза мертвого насекомого.

Посетителей в ресторане было мало, поэтому Мо всучила меню Марвину и стала ждать.

Марвин взял меню и, вздыхая, принялся смотреть на то, как за окном падает снег. Его глаза поблескивали голубым светом, что указывало на меланхолию.

— Они умерли много веков назад, зачем им еда? — бурчал он, ковыляя на своих коротких ногах к столу, за которым сидел венерианец.

— Папа, у землянина, наверное, хорошая история, — ухмыльнулась Мо, пробираясь на кухню. Она обладала своего рода даром: в группе людей она с одного взгляда определяла тех, у кого лучшие истории.

Ее отец на минуту оторвался от работы и молча уставился на груду посуды.

На его лице отразилась какая-то странная гамма эмоций: интерес, тревога, отвращение — и, может, даже страх?

Время шло. Гул ресторана плыл вокруг них так же мягко, как снежинки за окном.

— Мо, ты, скорее всего, слышала про Агентство тайн.

— Все законы — один закон; все в мире вечно, — ответила Мо без промедления.

Таков девиз этой организации — по крайней мере, на одном из языков Земли. Агентство тайн прославилось в разные эпохи и на многих планетах. Оно игнорировало все межзвездные законы и правила и было готово оказать клиенту любую услугу, которую только можно себе представить, — но только в том случае, если просьба оказывалась достаточно интересной. Услуги агентства нельзя было купить за деньги, оно признавало только... обмен. Ни один клиент никогда не упоминал о том, что именно служило предметом обмена. Никто не знал и того, кто возглавляет агентство: его руководитель был слишком умен и всегда ускользал от полиции пространства-времени.

— Его зовут А Чень. Он был клиентом Агентства тайн.

Отец Мо начал медленно рассказывать историю А Ченя.

А Чень писал романы, и первый — роман о любви — он опубликовал, когда ему было всего двадцать лет, и эта книга мгновенно принесла ему славу. На праздничном банкете коллеги-литераторы восхищались им и пели ему хвалу, изрядно сдобренную завистью. Успех ошеломил его и вскружил ему голову, словно вино.

Но добиться славы в юном возрасте — не всегда хорошо. В тот вечер он познакомился с поклонницей — своей будущей женой Ци.

Ци родилась в семье знаменитых ученых. Она была красивой и хрупкой, но чудовищно упрямой. Не обращая внимания на протесты родных, она вышла замуж за нищего А Ченя. Днем она работала горничной; она стирала и мыла посуду, пока ее руки не покраснели от воды. А по ночам она правила черновики А Ченя и помогала ему собирать материалы для новых книг.

Три года спустя полученные А Ченем награды уже потускнели, однако муза больше ни разу его не посетила. Сочинение книг было долгой и сложной работой, похожей на марафон, который ты бежишь в одиночку в темноте, спотыкаясь и выбирая путь на ощупь. Взлеты настроения сменялись падениями, радость — печалью, и даже обычный дождь и снег иногда причиняли А Ченю невыносимые страдания.

Пока редакторы снова и снова отвергали его рукописи, А Чень обнаружил в себе множество недостатков: ему не хватало выносливости, чтобы доводить до конца сюжетные линии; он хотел писать нежными мазками, но ему это не удавалось; он не мог позаимствовать лучшие черты других работ и объединить в своей. Часть этих слабостей действительно существовала, а другие были лишь призраками, отражавшими неуверенность А Ченя в себе.

А Чень был молодым, он был идеалистом. Он не мог терпеть презрительное отношение редакторов к себе, он не мог признать свои собственные недостатки. А Чень начал пить, и каждая бутылка дешевого алкоголя была куплена на деньги, заработанные Ци.

Однажды зимним вечером, в праздник Лаба, А Чень пришел домой. Ци ласково ему улыбнулась. На столе стоял дымящийся горшок с кашей «лаба» из разных злаков.

— Говорят, что однажды крыса украла много разного зерна и спрятала его в своей норе. А затем бедняки нашли ее запасы и сварили из них кашу «лаба»...

Внезапно в ушах А Ченя зазвенело, словно в его голове раздался гром. Ци утешала его, говорила, что ни о чем не жалеет и что она согласна жить в бедности, но он уже ничего не слышал.

Он выбежал на улицу, под снегопад, и направился в Агентство тайн.

Ци долго сидела одна, в свете лампы. Ее слезы падали в горшок с постепенно остывающей кашей «лаба».

А Чень хотел обрести качества пяти писателей-землян. В агентстве ему сказали, что вселенная стремится к сохранению энергии и поэтому качества нельзя «скопировать», а можно лишь «перенести». Возможно, остатки совести или же страх нарушить временной поток в своей собственной вселенной заставили А Ченя попросить, чтобы Агентство добыло эти способности в других, параллельных вселенных.

Пятеро, которых он выбрал, были звездами литературы своего времени.

А — драматург, плодовитый автор, произведения которого отличались невероятным качеством. Целых сто лет ему не было равных во всем мире. А Чень хотел получить его способность выстраивать сюжет.

B — поэт. Красота и изящество его стихов принесли ему славу величайшего поэта в мире. А Чень хотел получить его чувство языка.

C — автор остросюжетных романов и психолог. Когда он был на пике, его романы вызывали сердечные приступы у читателей. А Чень хотел получить его знания о психологии людей.

D — писатель-фантаст. Он сочинял странные, остроумные истории, которые были хорошо известны во многих галактиках. А Чень хотел получить его воображение.

E — знаток классических текстов и буддист, основательный и глубоко мыслящий. Его перо очерчивало историю и механизмы существования мира ясно и четко, словно кисть художника — облака. А Чень хотел получить его прозорливость.

— А Чень — твой друг? — спросила Мо.

Ее отец загадочно улыбнулся.

— Одной из целей А Ченя в альтернативной вселенной был я. Но эта версия меня узнала, что происходит, и сумела ему помешать.

У Мо было несколько вопросов, но в конце концов она решила промолчать.

В отличие от большинства людей, она помнила лишь то, что произошло пять лет назад и позже. Она помнила, как открыла глаза и увидела, что лежит в космическом корабле вместе с мужчиной средних лет и большеголовым андроидом, что она бежит на край вселенной. А до того... ее воспоминания обрывались на взрыве и вспышке света.

Позднее она стала считать, что этот мужчина — ее отец. Но он не рассказывал Мо, что было до того, как начались ее воспоминания. Он всегда говорил только то, что хотел сказать.

— Но все-таки четыре качества — это тоже много!

— Вселенная подчиняется закону сохранения энергии. Чтобы что-то получить, ты должен что-нибудь отдать.

Сначала Агентство тайн доставило способность писателя A.

В ту ночь А Чень почувствовал себя так, словно кто-то расколол ему голову, вырвал мозг и заменил на раскаленную докрасна проволочную сетку. Он выл и выл от боли.

Услышав его вопли, Ци, которую он держал в неведении, едва не свалилась с кровати. Всю ночь она, завернувшись в тонкий халат, прикладывала к голове и рукам А Ченя горячие компрессы. В больницу он идти отказывался, и поэтому она могла лишь беспомощно стоять рядом с ним и смотреть, как он стискивает простыни. Каждый раз когда А Чень вопил, Ци содрогалась. Он метался на кровати, а она удерживала его, боясь, что он причинит себе вред.

Когда небо начало светлеть, лицо А Ченя было бледным, словно бумага, а Ци уже выплакала все слезы. В голове у нее осталась только одна мысль: если он умрет, то она умрет тоже.

Утром А Чень проснулся и обнаружил, что мир перед его глазами внезапно стал идеально четким.

Каждый предмет мебели, каждый ящик, вся одежда в спальне, до последней пары носков... внезапно он понял, где они, какого они размера, какого цвета и для чего они нужны. Он выглянул из окна. В парке гуляла компания соседей. Каждое лицо — это личность, это возраст, это список отношений. Вчера А Чень не мог даже вспомнить их имена.

Когда ее муж проснулся, Ци увидела на его лице странное выражение. Радуясь и тревожась одновременно, она поспешно прижала ладонь к его лбу, проверяя, нет ли у него температуры. А Чень нетерпеливо отмахнулся и, не говоря ни слова, выставил ее из комнаты.

Он схватил книгу наугад и начал читать ее с самого начала. Его скорость чтения увеличилась в пять-шесть раз. Когда он закончил, то стоило ему снова взглянуть на оглавление, как события книги аккуратно выстраивались по порядку, превращались в сияющие ветви на стволах основного сюжета. Он ясно видел каждый узел, каждое сочленение. Стоило А Ченю закрыть глаза, как на фоне дерева четко проступали несколько веток, нарушающих общую гармонию. И он всего за секунду понял, как исправить эти ветки, как улучшить книгу — книгу, которую так хвалили и которая разошлась огромным тиражом.

Когда А Чень находил очередное место, которое можно исправить, у него кружилась голова и перехватывало дух. Подозрение, восхищение и неимоверная радость накатывали на него, словно волны во время шторма. Не в силах ждать, пока включится его компьютер, он схватил стопку листов бумаги и начал писать.

Неделю он не выходил из дома и за это время сочинил более сотни прекрасных сюжетов. Начальные сцены его произведений потрясали, эпизоды в середине текли свободно, развязки блестяще сочетались с общей канвой, сюжетные линии отличались изяществом. Каждый из сюжетов можно было назвать классикой. Дрожа от волнения, А Чень осторожно прикасался к страницам и время от времени заливался истерическим хохотом.

Однако в течение этой недели А Чень, похоже, заразился чем-то вроде обсессивно-компульсивного синдрома. Он переставил в комнате всю мебель, измерил расстояния между всеми предметами до миллиметра, рассортировал одежду по цвету и толщине; он приклеил ярлык к каждому ящику. Все должно было находиться в идеальном порядке: одного-единственного пятна или лежащего не на месте клочка бумаги было достаточно, чтобы вывести его из себя.

В ту же неделю А Чень выселил Ци в гостиную. Три раза в день она готовила еду и приносила ее в спальню. Однажды Ци решила, что в спальне нужно убраться, но, как только она открыла гардероб, А Чень пришел в ярость и дал ей пощечину.

Через месяц Агентство тайн доставило способность писателя B. Уши А Ченя стали особенно чувствительными, а звуки теперь оставляли неизгладимый след в его памяти. Ветер, музыка, гром и даже собачий лай, казалось, наполнились новым смыслом. Стихотворения, эссе, хайку и диалоги оживали на страницах, брались за руки и танцевали, танцевали без конца, проходя перед его глазами, словно хоровод крошечных фей.

Он писал одно прекрасное стихотворение за другим, но возвышенная мелодия строф не приносила ему успокоения: способность А к структуризации выла на него из темноты: «Порядок! Порядок!», а тем временем свойство B настаивало, что красота языка связана со священным вдохновением и спонтанностью. Два состояния ума боролись между собой, словно шторм и буря, и ни одно не желало уступать. А Ченю казалось, что его разум превратился в арену для гладиаторских боев. Он не мог спать, и его била дрожь.

Затем настала очередь способности писателя C. Она оказалась бездонной пропастью: миллион лиц, миллион характеров, миллион историй, миллион разных видов отчаяния. Теперь А Чень понял, какую цену C заплатил за способность придумывать невероятные сюжеты об искалеченных душах, в какой ад он превратил свой собственный разум, чтобы обрести этот дар. Мир А Ченя наполнился кровью, слезами, белыми костями и черными могилами. А Чень содрогался, он шел словно по тонкому льду и едва не падал. Он, лишенный психологической устойчивости писателя C, много раз стоял на грани самоубийства. Только крепкий алкоголь, временно притуплявший его мозг, позволял ему немного забыться.

Ци каждый день плакала и вскоре заболела. Она не могла понять, почему красивый, образованный человек, которого она любила, так сильно изменился всего за одну ночь. На самом деле Ци прекрасно знала, что многие жены писателей были несчастны, что им приходилось мириться с бедностью, обидчивостью мужей, с их переменами настроения и даже с неверностью. Она понимала все это еще до того, как вышла за него замуж.

К сожалению, для нее, как и для многих других, любовь оказалась куда сильнее знаний и доводов разума.

Все это не имело значения. Ци лежала в постели, задыхаясь. Она вспомнила пощечину и закрыла глаза. Слеза медленно потекла по ее щеке к волосам.

Однажды вечером А Ченя разбудил чей-то незнакомый голос:

— Ах ты вор.

А Чень открыл глаза. Перед ним появилось лицо мужчины — узкое, длинное и неулыбчивое.

Лицо не материализовалось перед ним, не было спроецировано на что-то, а просто подплыло к поверхности его сознания, четкое и расплывчатое одновременно. Это было сложно описать. У А Ченя словно один глаз стал больным, а он пытался смотреть на мир обоими глазами одновременно.

— Они пытались украсть мое воображение? Да кем они себя возомнили? — Мужчина рассмеялся.

А Чень попытался схватить его, но не обнаружил перед собой ничего, кроме пустоты.

— Все законы — один закон; все в мире вечно. — Мужчина с жалостью посмотрел на А Ченя и медленно растворился в воздухе.

А Чень наконец пришел в себя после пьяного угара и обнаружил, что Ци уже вымыла его и что он лежит на кровати под свежими, сладко пахнущими одеялами. В комнату пробивались лучи заходящего солнца, и А Чень вдруг с полной ясностью осознал: это была способность E.

Человечество всегда разыгрывает один и тот же роман воспитания. Все принципы, которые ты усваиваешь в ходе борьбы сегодня, были открыты тысячи лет назад.

Новое — это хорошо забытое старое.

— Ты столько сделал, чтобы украсть эти качества — и ради чего?

«Что я наделал?» А Чень смотрел на то, как в лучах заходящего солнца пляшут мириады пылинок.

Он, казалось, увидел, как история литературы медленно искажается в четырех параллельных вселенных, как по пространственно-временному континууму распространяется «эффект бабочки». Бесчисленные множества причинно-следственных связей рвались и снова объединялись, и судьбы бесчисленного множества людей менялись вместе с ними.

Он словно заглянул в каждый из миров: он увидел, как издатели презирают A, который, похоже, исписался; он увидел, как читатели смеются над примитивным слогом B; как жена орет на писателя E и называет его неудачником; как C порет себя плеткой в ночной темноте, рыдая от боли.

А Чень украл у каждого его сокровище и, топя себя в алкоголе, втоптал эти сокровища в грязь.

В этот миг А Чень заметил нечто странное. Мудрый, рассудительный голос писателя E спросил его: «Почему ты не испытываешь чувство вины? Почему в твоем сердце только одно сожаление, но нет боли, вызванной чувством ответственности? Почему ты забыл, что такое любовь?»

«Любовь? — ошеломленно подумал А Чень. — Что такое любовь?»

Ой... Любовь он отдал Агентству тайн.

— Любовь — самое важное в мире, — безмятежно сказал E. — Техника и разум позволят тебе увидеть мир, объяснить его, посмотреть на него сверху вниз, но не сделают тебя настоящим мастером. Ты должен освободиться от оков, слиться с миром, не сопротивляясь, не испытывая ненависти. Наблюдай за живыми существами, и в том числе людьми, любя и уважая их, восхищаясь ими. Таков истинный секрет литературы.

А Чень встал и открыл дверь столовой. Бледная Ци сидела за столом, глядя на горшок с дымящейся кашей «лаба».

А Чень неловко, словно кукла, сел напротив нее.

— Поешь. — Впервые за много дней в глазах Ци засветилось умиротворение.

А Чень съел ложку каши. Она была соленой, а не сладкой. Он поднял голову и посмотрел в глаза Ци.

— А Чень, я не знаю, куда ты ушел в тот вечер праздника Лаба. Я не знаю, почему ты так изменился. Но, наверное, у тебя была веская причина... Я ждала тебя всю ночь. В тот день, как и сегодня, каша была соленой. — Ци заставила себя улыбнуться.

«Я должен что-то сказать», — подумал А Чень, но в конце концов промолчал.

— Вчера я тайком прочла твои рукописи. Они прекрасны. Я так счастлива. — Ци, казалось, сейчас заплачет. Она медленно взяла А Ченя за руку. — Обещай, что не бросишь писать.

А Чень долго молчал.

— Я буду писать дальше — ради тебя, — ответил он.

Ци медленно улыбнулась. В ее глазах мелькнул тот же добрый свет, как и сразу после свадьбы, но даже он не мог скрыть печаль в ее взгляде. Вечернее солнце осветило бледное лицо Ци, в последний раз окрасив его в подобие румянца.

«У нее такая холодная рука», — подумал А Чень.

— Ци... она... — У Мо заныло сердце.

— Да, на следующий день Ци умерла, — ответил отец Мо, продолжая работать с варочным аппаратом. — Возможно, она увидела, что последняя искра в ее жизни — любовь А Ченя — потухла... А Чень стал жить один, постоянно мучаясь от борьбы способностей в его голове. Он написал много бестселлеров, получил огромное число наград, но снова не женился. С тех пор он никогда не выходил из дома и не читал свои собственные произведения. Книги, сложенные в углу его кабинета, покрывались слоем пыли.

Значит, ее отец — писатель-фантаст. Мо посмотрела на него и нахмурилась. «Откуда ты все это знаешь? Откуда ты знаком с версией себя из другой вселенной? Сколько тайн ты от меня скрываешь?»

Варочный аппарат звякнул. В нем оказалась миска с кашей «лаба».

Возможно, все дело было просто в холодной снежной ночи, но, когда отец понес миску с кашей, Мо почудился еле слышный, прохладный аромат соли.

А Чень, сидевший в дальнем конце зала, поднял голову. Он увидел длинное, узкое лицо хозяина ресторана, и его глаза широко раскрылись.

А Чень и отец Мо о чем-то поговорили.

Мо поспешила к ним, чтобы подслушать их разговор, но до нее долетели только последние слова: «Все законы — один закон; все в мире вечно». Она невольно почувствовала разочарование.

Ее отец повернулся и пошел обратно на кухню, а потрясенный А Чень остался сидеть за столиком, глядя вслед ее отцу.

Постепенно на его лице появилась еле заметная улыбка. Но к ней все равно примешивалась нота страдания, словно он что-то вспомнил.

Перед ним стояла миска с фиолетово-красной кашей «лаба» из черного клейкого риса, фасоли, адзуки, арахиса, лонгана, ююбы, семян лотоса и грецких орехов — все это варилось, пока не стало мягким и клейким. Зерна жались друг к другу, словно родные. Над миской распространялся еле заметный прохладный запах соли.

А Чень сидел так, пока все гости не ушли. Каша остыла.

А Чень медленно поднялся. Мо поспешила открыть ему дверь.

Улыбка сверкнула, словно бенгальский огонь в ночном небе, и погасла. Его глаза снова стали пустыми.

Не глядя на Мо, А Чень исчез в метели.

Часы пробили полночь; холодный ветер ворвался в ресторан, принеся с собой мелкий, похожий на порошок снег.

— Хочешь узнать, о чем мы говорили? — медленно спросил ее отец, вытирая тарелку.

— Да! — Мо вспомнила взгляд А Ченя и невольно содрогнулась.

— Я сказал ему, что через несколько дней одна книга на Земле получит премию. Она — о вечной любви женщины к мужчине, а имя автора — Чжан Ци. А Чень написал эту книгу, взяв за основу дневник своей жены. Боюсь, что это — единственная из написанных им в этой жизни книг, которая способна его порадовать.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг