Дарси Маленький Барсук

Филин против Соседского Дозора


Когда Нина впервые встретилась с Филином (тем самым, с заглавной «Ф»), предвестником гибели, разорения и невзгод, Он больше всего напоминал с виду Athene cunicularia, то есть кроличьего сыча. В то время как Нина корпела над домашней работой по геометрии (седьмой класс, как-никак, дело нешуточное), Филин устроился на ветке прямо перед окном ее спальни. Между вопросами одиннадцатым и двенадцатым Нина выглянула наружу, и взгляды их встретились — пара карих глаз против пары желтых.

Филин склонил голову набок, будто бы в недоумении.

В тот вечер Нина уснула, уронив голову в россыпь карандашных стружек поверх стопки миллиметровой бумаги. Снилось ей, будто кто-то заменил все ее нервы нитками, как у марионеток. Невидимый кукловод мешал каждому движению, и даже луч солнца, защекотавший сомкнутые веки и разбудивший Нину, освободиться ей не помог. Не одну неделю все действия и даже мысли давались Нине с невероятным трудом, будто суставы, и мозг, и сердце в груди сковал застывший цемент.

Имя этого кукловода Нина узнала позже. Звали его Депрессией.

В преддверии следующего депрессивного эпизода Филин явился снова — на сей раз в облике Bubo virginianus, то есть виргинского филина. Над его желтыми глазами топорщились хохолки, похожие на рога.

— Мама меня на твой счет предупредила, — сказала ему Нина. — Сказала, ты появлялся и перед тем, как папа едва не умер. Не приходи больше. Оставь меня в покое!

С этими словами она плотно задернула шторы, однако цветастый ситец не оградил ее от невзгод.

Спустя год Филин принял обличье Strix nebulosa, бородатой неясыти. Кинжально-острые когти сомкнулись вокруг самой толстой из ветвей за окном Нины, лобастая голова заслонила собою луну.

— О, бог мой, — прошептала Нина, укрытая Его тенью.

— Я? В самом деле? — удивился Филин.

Его мелодичный голос мог бы принадлежать и птице, и человеку.

От изумления Нина ахнула.

— Я? В самом деле? — повторил Филин. — Я — Бог?

Нина пронзительно завизжала.

Назавтра доктор прописал ей нормотимики[1] и велел, если с ней снова заговорят птицы, немедленно звать на помощь.

— Это вовсе не галлюцинации, — возразила Нина. — Филин появляется перед приходом беды. Он — все равно что вспышка молнии перед раскатом грома. Прекратите относиться к верованиям апачей будто к пустым суевериям. Вот скажете вы христианину, что ангелов не существует?

— А ангелы с тобой, Нина, в недавнее время не разговаривали? — спросил тогда доктор Грегори.

— Нет!

Больше она о Филине при докторах не поминала.


Все время учебы в колледже (четырехлетнем, частном, основные предметы — биохимия и философия) Нина снимала квартиру в центре Остина. Ближайшее дерево росло в целом квартале от окна ее спальни. Может, поэтому там Филин сумел отыскать ее лишь через год. Пришел Он пешком, на двух ногах, в облике человека, однако круглые, желтые, необычайно большие глаза выдавали его с головой. Босой, Филин-в-Образе-Человека ошивался у входа в дом. Смуглую кожу Его с головы до пят, точно рябь, покрывал узор в виде белых перьев. Призрачно-белый больничный халат («Отчего вдруг больничный халат?» — удивилась Нина) казался слишком свободным, мешковатым для Его худобы и в то же время слишком уж куцым, коротким для студеного зимнего вечера.

Распахнув окно, Нина — а жила она во втором этаже — высунулась наружу.

— Не вовремя ты, — сказала она. — Очень не вовремя. Учеба идет так...

Куда там! Упрашивать Филина — только зря сотрясать воздух. Лучше уж сбереги силы для вздохов и плача. Слова Нины растаяли облачком пара поверх Его устремленных в ее сторону глаз.

— «Так» — это как же? — спросил Филин. — Как она там идет? Скверно? Или, наоборот, хорошо?

Нина не отвечала. Тогда Филин прыснул со смеху, отвернулся и зашагал прочь. Задерживаться надолго — такого за ним не водилось.


Сделавшись преподавателем, профессором, Нина купила домик на Филли-лейн, в медвежьем, можно сказать, углу, у самого леса. Среди прочих птиц в лесу водились и Tyto alba, они же — сипухи, амбарные совы без амбаров. После этого Филин оставил ее в покое года на два, а может, и на все три.

Но как-то раз, зловещей ночью, в мозгу Нины зашевелилось, устремилось вниз вдоль спины, расползлось муравьями по нервам странное, невесть откуда взявшееся беспокойство. Поднявшись с постели, она принялась расхаживать из угла в угол, но это не помогло. Тогда Нина, накинув светоотражающий жилет и прихватив карманный фонарик, отправилась пробежаться. Неровную землю снаружи, заботясь о тех, кому не до сна, озарял тонкий серпик идущей на убыль луны.

Ничего общего друг с другом, кроме названия улицы, у проживавших вдоль Филли-лейн, извилистой немощеной дороги, тянувшейся вдаль, к Аппалачам, не имелось. Соседей своих Нина знала только по наклейкам на почтовых ящиках да по обычным занятиям во дворе.

Первым она миновала дом семейства Килпатрик. Муж и жена, обитатели опустевшего гнезда (дети их давно выросли и жили отдельно), устроили перед парадным входом роскошную лужайку. Тревожась о своих розах и мятлике, миссис Нэнси Килпатрик что ни день, вооружившись жестяной лейкой, шла воевать с сушью и, когда Нина проходила мимо, как правило, не упускала возможности высказаться насчет погоды.

За ними жил Гори. Холостяк, за сорок, он на глаза Нине попадался нечасто.

Вод. Семья из пяти человек. Вод-пэр[2] с супругой и тремя дочерьми делили между собой двухэтажный викторианский особняк, выстроенный в восьмидесятые годы двадцатого века. Девочки часто играли под огромным дубом, росшим среди лужайки. С ветвей могучего дерева свисали гамак и автомобильная покрышка на прочном канате.

Последний дом улицы занимали Уордсмиты, двое отцов с сыном лет так четырнадцати, каждое утро и после школы выгуливавшим пса, немецкую овчарку. И мальчик, и его пес держались исключительно вежливо.

Признаков жизни на Филли-лейн во время полночной пробежки практически не наблюдалось. Вокруг фонаря над крыльцом Килпатриков тучей вилась мошкара. Под джипом Гори копошился енот. В одном из окон особняка Водов — на втором этаже, наполовину скрытом ветвями дуба, — за розовой занавеской горела яркая лампа.

Далее Филли-лейн уходила вниз, в долину, стиснутую склонами гор. Бежать под уклон куда проще, а потому Нина довольно быстро достигла тупика: здесь дорога заканчивалась, сменяясь узкой тропинкой, ведущей в лес. Переехав сюда, Нина исследовала эту тропку. Тропка тянулась в заросли этак на четверть мили и выводила к естественной прогалине, густо усеянной пивными жестянками вперемежку с пейнтбольными шариками. Среди всего этого мусора Нине сделалось так неуютно, что больше она туда не возвращалась.

Здесь, на границе дороги и леса, и поджидал ее Филин-в-Образе-Человека. Глаза Его ярко блеснули в луче фонаря. Увидев Его, Нина разом остановилась, невольно подалась назад. В голове одна за другой замелькали все беды, что могут постичь бегуна среди ночи.

— С чем пожаловал? — спросила она.

— Я? Живу я здесь. В дупле букового дерева.

— Букового дерева?

Да, несколько буков неподалеку от той прогалины и вправду имелись. Старые, ветвистые, эти деревья, пожалуй, могли приютить не одну дюжину птиц.

— С каких же пор? — поинтересовалась Нина.

— С сегодняшнего вечера. А тебя, Нина-Которую-Я-Теперь-Так-Редко-Вижу, что сюда привело?

— Я-то живу на Филли-лейн уже который год!

— Жаль, — улыбнулся Филин, однако в Его круглых глазах не отразилось ни веселья, ни прочих чувств. — Я думаю здесь задержаться.

— Отчего? Нам грозят беды?

Невдалеке, будто чем-то встревоженный, залаял пес — немецкая овчарка Уордсмитов. С чего бы? Вопрос был задан едва слышным шепотом. Наверное, у пса острый слух. А может, поблизости, кроме Нины и Филина, есть кто-то еще? Подумав об этом, Нина осветила дорогу лучом фонаря. Нет, никого.

— Весьма вероятно, — ответил Филин.

— А подробнее?

Филин склонил голову набок.

— Ужинать пора. Удачи, Нина.

С этим Филин и направился в лес. Полы расстегнутого халата взвились кверху, затрепетали на встречном ветру. Покрывавший Его спину мелкий узор сделался очень похожим на перья.

— Ну нет, от тебя мне никакой удачи не нужно, — сказала Нина вслед Филину. — Стервятник... Накликал беду и рад!

Дома она сварила себе кофе, достала чистый лабораторный журнал и села за составление списка возможных несчастий:


Первое: загрязнение почвы или воды тяжелыми металлами, канцерогенами либо токсичными химическими веществами. Маловероятно, однако легко проверяется.

Второе: стихийные бедствия. Ураган, наводнение, лесной пожар уничтожат пять домиков одним махом.

Третье: злой умысел со стороны людей. Серийные убийцы живут не где-нибудь — среди нас.

Четвертое: эпидемия. Болезнь Лайма[3]названа так в честь городка Олд-Лайм, штат Коннектикут. Какие заболевания могут вызревать здесь, на Филли-лейн?

Пятое: нечто фантастическое. Инопланетные похитители, призраки, чудище из озера Уэрт[4]...


— Сюда же можно отнести метеориты и злых клоунов, — сказала она, заметив за окном спальни знакомый силуэт. — Верно, Филин?

— Не понимаю вопроса.

Нина выглянула наружу сквозь щель в жалюзи. Филин вольготно, с удобством расположился на декоративном балкончике, между горшков с хризантемами. Его лицо и больничный халат были измазаны кровью: россыпи темных клякс тянулись от подбородка к груди.

— Почему именно я? — спросила Нина.

— А чем ты хуже других?

— Начиная с седьмого класса, я видела тебя уже раз десять! — прорычала она, рывком опустив жалюзи. — Это уже переходит все границы! Это же... издевательство! Травля!

— Тебя я, по крайней мере, предупреждаю, — проворковал Филин. — Предупреждал, да, предостерегал...

Голос его перешел в шепот и стих, унесенный ветром вдоль Филли-лейн.

— Ты не предупреждал. Ты меня только дразнил.

Как ей, женщине, в одиночку справиться с эпидемией, с серийным убийцей, с лесным пожаром? С манией или с депрессией? За что ей все эти испытания?

До сих пор она неизменно терпела поражение, и это не предвещало Филли-лейн ничего хорошего.

Может, взять отпуск, пока беда не минует? Скоро День памяти павших[5], самое время для путешествий... вот только эти четыре фамилии — Килпатрик, Вод, Уордсмит, Гори — никак не желали оставить Нину в покое.

Как подготовить их к неизвестной пока катастрофе? Соседи ведь не студенты, их доктору Нине Сото на лекцию о мерах предосторожности не собрать...

Придется подойти к делу творчески.

Усевшись за компьютер, Нина запустила текстовый редактор, открыла в браузере страницу поисковика и застучала по клавишам.


Готовность к стихийным бедствиям

Ctrl-c

Ctrl-v

Как пережить лесной пожар

Ctrl-c

Ctrl-v

Телефоны служб экстренной помощи

Ctrl-c

Ctrl-v

ФБР особо опасные розыск

Порядок действий при ДТП

Несчастные случаи в быту

Первая помощь при укусе змеи ураганах наводнениях конституционные права самооборона угарный газ аммиак+хлорный отбеливатель искусственное дыхание поражение молнией настоящие зомби центр контроля заболеваемости...


С рассветом Нина, зажав под мышкой стопку самодельных брошюр, вышла на улицу. Отчаянно взревел автомобильный гудок, по ногам хлестнул щебень... Еще шаг — и она неминуемо угодила бы под колеса минивэна Килпатриков.

— Ограничение — двадцать пять миль в час! — крикнула она. — Двадцать пять! Не пятьдесят!

Куда же так торопиться?

Убийство, кража, угон машины, багажник полон трупов и столового серебра? Или кто-то из милейших Килпатриков водит автомобиль, будто стритрейсер?

Нэнси, как обычно, трудилась в саду, что исключало гипотезу об угоне машины как несостоятельную. В комбинезоне, в белых перчатках, повязав голову розовой банданой, миссис Килпатрик срезала с куста увядшие розы.

— Доброго утра! — окликнула ее Нина.

Нэнси с лязгом сомкнула ножницы и подошла к краю участка.

— Рано вы сегодня поднялись.

— Важное дело, — пояснила Нина, вручая ей брошюру. — Рекомендованные меры личной безопасности в экстренных случаях. Распространяются по инициативе Соседского Дозора.

— У нас есть Соседский Дозор?

— Разумеется! Вопросы?

Пролистав брошюру, Нэнси удивленно приподняла бровь.

— Пожарная безопасность... телефоны экстренных служб... как следует чихать, чтобы предотвратить[6]... Хм! Да у вас тут, я гляжу, каждый чих предусмотрен!

— Ах, если бы, если бы! Не позволите ли взять с вашего участка образец почвы?

— Э-э...

— Для анализа на наличие ядовитых веществ.

— Пожалуйста, — согласилась Нэнси, указав садовыми ножницами на лужайку. — Только смотрите, ничего мне тут не попортьте.

Взяв образец, Нина подошла к следующему дому. Как только она собралась сунуть в почтовый ящик из крашеной суриком жести буклет, парадная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Гори, одетый лишь в клетчатый купальный халат.

— Это преступление федерального уровня! — проревел он.

— Но я только...

— Не интересуюсь, дьявол вас побери!

— Я из Соседского...

— Прочь руки от моего ящика!

С этими словами Гори выскочил на крыльцо, и Нина немедля, пока он не выхватил из-под халата оружие или еще что похуже, пустилась бежать. Буклет его бросила на обочину: возможно, мусорить и преступление, но не федерального же масштаба?

По счастью, остальные соседи вели себя мирно — за одним-единственным исключением. Когда Нина приблизилась к почтовому ящику Уордсмитов, их пес поднял лай. Впрочем, со скандалом, устроенным Гори, его всплеск эмоций не шел ни в какое сравнение.

Тем же утром, в университете, Нина передала образцы почвы одному из лаборантов.

— На что проверяем? — спросил он.

— На все, — ответила Нина. — Свинец, ртуть, мышьяк, кадмий, хром, ДДТ, ДДЭ, ДДД, тетрахлорэтан, полихлорированные бифенилы...

— Но вы ведь живете в сельской местности, никаких явных связей с коммерческими, индустриальными или сельскохозяйственными источниками загрязнений не имеющей, так что многого не ждите.

— Когда ожидать результатов?

— В четверг, не раньше, — ответил лаборант. — Доктор Сото, вы... у вас все в порядке?

Нина протерла глаза.

— Просто устала. Заранее благодарю.

Лаборант сухо хмыкнул.

— Всегда пожалуйста. Зачем же ваш Соседский Дозор разочаровывать?

Оставшись с пустыми руками, без дела, Нина засомневалась: ну хорошо, буклеты розданы, образцы почвы отправлены в лабораторию, но многого ли она этим добьется? Заказав в «Макдональдсе» возле кампуса кофе и порцию картофельных оладий, она склонилась над завтраком и погрузилась в раздумья.

Что она — или вообще хоть кто-нибудь — в силах противопоставить прозорливости Филина? Если он, как вспышка молнии перед раскатом грома, неотделим от грядущей беды, все ее старания — сизифов труд. В отчаянии, чувствуя, как груды надежд рушатся, рассыпаются одна за другой, Нина взялась за телефон и позвонила по единственному номеру из списка быстрого набора.

— Милая? — сонно откликнулись на том конце после второго гудка. — Что с тобой? Все окей?

— Привет, мам. У меня к тебе просьба.

— О нет...

— Ничего серьезного! Помнишь, как ты спасла папе жизнь? Расскажи об этом еще раз.

Пауза.

— С тобой опять птицы заговорили? Может, вызвать кого-нибудь?

— Господи, нет же!

— Ну-ну, — с сомнением хмыкнула мать. — Приезжала бы ты почаще. Я тут блины к обеду пеку...

— Работы уж очень много. Вот на следующих выходных — обязательно. Тем более — блины, — пообещала Нина, отирая салфеткой жир с картофельных оладий. — Так насчет папы...

— А что я тебе скажу? Отравился он выхлопными газами в гараже. А я приехала с работы раньше обычного и спасла его.

— Но почему ты в тот день ушла с работы раньше обычного?

— Знаешь, я до сих пор жалею, что рассказала тебе о...

— Из-за Филина, верно?

— Ну, подумаешь, села птица на ограду за окном моего кабинета! И не такие совпадения в жизни случаются.

— Пятнадцать лет назад ты совсем не то говорила.

— Да?

— Зрачки Филина чернели, будто прорехи в полотне твоей жизни, будто отражения грядущего несчастья. На телефонный звонок папа не ответил — значит, что-то не так. Ты примчалась домой, открыла гараж и вытащила его, бесчувственного, на воздух. А вот еще б минута, и было бы поздно.

— Если ты так хорошо все помнишь, зачем же звонишь?

— Может, мне просто тебя захотелось услышать.

Новая пауза.

— Да, я слышать тебя тоже рада.

— До следующих выходных!

— Мы будем ждать.

— Мам...

— Да?

— Люблю тебя.

Возвращаясь на Филли-лейн, Нина обогнала Уордсмита-младшего, выгуливавшего пса.

— Добрый день! — крикнула она в приоткрытое окно, замедлив ход до предела и поравнявшись с ним.

— Добрый день, мэм! Похоже, дождь собирается, — отозвался мальчишка, указывая в сторону единственной серой тучки над лесом. — Как бы он весь День памяти нам не испортил, верно?

«Сильнейшая засуха века, земля — что растопка, перевернутый гриль, пожар на всю округу», — тут же мелькнуло в голове Нины.

— Да, пожалуй, разумнее убрать все под крышу. Что может быть хуже насквозь вымокших бургеров?

— Это уж точно, мэм!

Остановив машину у крыльца, Нина нетвердым шагом вошла в дом. Тупое оцепенение, порожденное ночью без сна, переросло в головную боль. Оставишь ее без внимания — так и до полноценной мигрени недалеко. С этими мыслями Нина доковыляла до спальни и свернулась клубком на широченной кровати. Вздремнуть... обычно это помогало.

А что, если несчастье застигнет ее во сне?

А что, если мигрень напрочь лишит ее сил?

Придет ли беда днем?

Или, подобно Филину, явится ночью?

Следовало бы завести будильник... однако Нина уже спала.

Спустя шесть часов ее разбудил назойливый стук в окно. За алыми мазками поперек стекла маячило фальшивое человечье лицо Филина. Поднявшись, Нина распахнула окно.

— Входи, — сказала она.

Одним прыжком перемахнув подоконник, Филин заозирался, завертел головой. Руки Его были измазаны кровью от кончиков пальцев до самых запястий, а вот на губах не оказалось ни капли: наверное, сегодня добыча от Него ускользнула.

— Зачем же ты так обижаешь меня и родную мать, Нина? — спросил Он. — Она ведь едва не умоляла тебя заглянуть в гости. Тем более блины — такая вкусная штука!

— Откуда ты знаешь об этом?

— О блинах? Однажды мне довелось...

— Нет. О нашем разговоре. Рядом со мной не было никого.

В ответ Филин указал на собственные уши.

— Вот. Каждый писк. Каждый шепот.

— Значит, ты в самом деле Бог.

— Богов не существует. Это я знаю точно. Иначе слышал бы и их голоса.

Губы Филина расплылись в гротескной пародии на улыбку: глаза слишком круглы, рот слишком широк.

— Раз уж мы начали откровенничать, — продолжал он, — скажу по секрету: отец твой должен был умереть тридцать четыре года назад.

— То-то ты радовался бы, да?

— Он сам того хотел.

— Сейчас папа вполне счастлив.

— Ха!

Филин вытер ладони мятой полой халата.

— Кстати, отчего ты в больничном халате ходишь? — спросила Нина. — Так глупо выглядит!

— Такова униформа старческой немощи. Вот твои предки, Нина, никогда столь очевидных вопросов не задавали. Да что там вопросы — слово боялись вымолвить! А ты когда же успела страх потерять?

— Я, — пояснила Нина, — боюсь не тебя, а беды, которую ты предвещаешь.

Филин сощурил глаз.

— А что, если беда и я — одно и то же?

— А это так? — спросила Нина. — Другие секреты мне ни к чему.

За окном грохнуло. Из прихожей раздалась трель дверного звонка.

— Ну вот, началось.

С этим Филин прыгнул в окно и скрылся.

— Спасибо.

Сунув ноги в теннисные туфли, прихватив карманный фонарик, Нина бросилась вниз. На крыльце ее ожидала добрая половина соседей: Нэнси, Уордсмит-младший, Уордсмиты-старшие, их пес и Воды с двумя младшими дочерьми. Ну что ж, по крайней мере, вилами никто не вооружен...

— Чем могу помочь? — спросила Нина.

— Вы... то есть, Соседский Дозор... случайно не видели Эбигейл? — откликнулась Нэнси.

Вод-отец вынул телефон и показал Нине фото кудрявой, светловолосой девочки лет десяти.

— Моей дочери, — уточнил он.

— Она исчезла? Давно?

— После ужина, часов около семи, Эбби пошла к себе. Ее отсутствие мы заметили только что.

— Значит, часа три назад, не больше, — констатировала Нина.

— И телефона ее нигде нет! — добавила Вод-мать.

— Так вы ее не видели? — снова спросила Нэнси.

Нина потерла виски. В висках болезненно ныло, а поднятый соседями гвалт угрожал обострить едва унявшуюся головную боль.

— Я... Соседским Дозором сегодня вечером ничего необычного не замечено.

— Так какой тогда от вас прок?! — вскричала Вод-мать.

Ее дочери крепко вцепились в рукава вязаной кофты, в глазах их блестели слезы. Щеки Нины тоже сделались мокры: снаружи начался дождь. Стена туч над долиной озарилась вспышками молний, зарокотала, орошая лес бурным ливнем.

— Вызывайте полицию, — сказала Нина.

— Эбби пропала? — спросила одна из девочек. Легкая тревога, прозвучавшая в «Эбби», к последнему слогу «пропала» переросла в безнадежное, горькое недоумение.

— Какой там у них номер? — пробормотала Нэнси, роясь в розовой поясной сумочке.

— Здесь должен быть, — отозвался Уордсмит-младший, перелистав брошюру из тех, что Нина раздала соседям с утра.

— Девять-один-один! — завопила Вод-мать. — Служба экстренной помощи!

Девочки зарыдали. От нового раската грома загудело в голове. Сказать откровенно, Нина не понимала, отчего молчит пес Уордсмитов. С утра, стоило ей подойти к их почтовому ящику, он поднял жуткий переполох. И в ту ночь, когда она встретила Филина, тоже залаял.

— Тише! — велела Нина. — Мне нужно подумать. Тише, пожалуйста!

Возможно, под влиянием ее тона, а может, из уважения к Соседскому Дозору, все, даже дети, притихли.

— Отчего ваш пес обычно лает? — спросила Нина Уордсмита-младшего.

— Лает? На звонки в дверь, на уборщиков, на почтальона...

— То есть на чужих во дворе. На меня он, когда я пробегаю мимо вашего дома, не залаял ни разу, но как только кто-нибудь пересекает границы ваших владений... А нет ли у Эбби в лесу домика на дереве? Например, на одном из буков?

— Нет, — отвечал Вод-отец. — Играть в лесу мы ей не позволяем.

Но тут Уордсмит-младший поднял руку.

— Домик на дереве я в лесу видел. Возле кострища. Простенький, несколько старых досок между ветвей. Такой любому малышу соорудить по силам. Может, она бегает туда тайком?

— А самый короткий путь к лесу — через ваш задний двор. Хм... у Соседского Дозора есть основания полагать, что Эбигейл действительно бегает в лес тайком, и нередко.

Не тратя времени даром, Нина сорвалась с места и помчалась навстречу грозе. Вслед ей понеслись заглушенные ветром крики, требования объяснений, половина собравшихся последовала за ней. Что, если она ведет соседей к предсказанной Филином беде — к месту гибели Эбигейл, к месту их собственной гибели?

Нина ускорила шаг, отрываясь от остальных. Уйти от них было несложно: в беге она упражнялась с седьмого класса, подстегиваемая жуткими мыслями — не столько спасаясь, сколько справляясь с ними. Бег в этом здорово помогал. Лекарства — тоже. Оставалось одно: твердо верить, что ей удастся спасти Эбигейл.

Лес встал перед нею стеной. Стволы и кроны деревьев заглушали и свист ветра, и шум проливного дождя, и голоса за спиной, и гулкие громовые раскаты.

— Эбби! — крикнула Нина. — Эбигейл, ты меня слышишь?

Штормовой ветер откликнулся издевательским воем. Прыжок. Мокрые листья хлестнули по икрам: казалось, ветка, упавшая на тропу, хватает за ноги, тянет вслед гибкие пальцы. Новая вспышка, а сразу за ней — оглушительный грохот.

Молния ударила совсем рядом.

На той стороне прогалины, под буковым деревом, распростерлась ничком фигурка в розовом — Эбигейл, вымокшая до нитки, светлые волосы слиплись от глины и густеющей крови.

— Здесь! Ранена! — во весь голос закричала Нина, подбегая к ребенку. — Слышит меня кто-нибудь? На помощь!

Эбигейл не шевелилась, только часто, хрипло дышала. Пожалуй, трогать ее не стоило: как бы возможные повреждения позвоночника не усугубить. По всему судя, девочка упала с дерева, поскользнувшись на покосившихся шатких досках.

— Слышишь меня, малышка? — спросила Нина. — Твои родные вот-вот будут здесь. Все обойдется.

Тут-то она и увидела их — три колотых ранки на шее Эбби. Будто следы когтей. Звериных... а, может быть, птичьих.

— Филин, зачем? — спросила Нина, и, обернувшись, увидела за спиною Его, в больничном халате поверх человечьей кожи. Кровь с Его рук смыл ливень.

— Ты спасешь ее жизнь? — спросил Он. Кожа Его вмиг покрылась взъерошенными перьями, широкие ступни превратились в четырехпалые когтистые лапы. — Да? Тогда отчего же я здесь?

Глаза — что луны, перья — словно кинжалы, крылья нависли над Ниной и Эбигейл куполом циркового шатра. Лес задрожал, склонился к земле. Лицо Нины, как в зеркале, отразилось в огромных зрачках — казалось, их черные бездны вот-вот поглотят ее без остатка.

Дождь лил и лил, беспощадно хлестал по щекам.

— Ты — всего-навсего птица, — сказала Нина. — Самая обыкновенная птица.

Взвалив Эбигейл на плечо, она со всех ног помчалась прямо на Филина. Широкая килевидная птичья грудь раздалась перед ней, словно туман. Миновав прогалину, Нина замедлила шаг, оглянулась.

Под деревом, нахохлившись, почти целиком погребенный под ворохом листьев, сидел самый обыкновенный Athene cunicularia, то есть кроличий сыч. Встретившись с Ниной взглядом, он подмигнул ей, и...

Тр-РАХ!!!

Филин исчез, окутанный ослепительным ореолом. Вспышка и треск разряда, ударившего в ствол бука, достигли глаз и ушей Нины почти в один и тот же миг.

— Я упала, — прошептала Эбби в наступившей тишине.

— Бывает, — успокоила ее Нина. — Главное, ты жива.


-----

[1] Лекарственные препараты, стабилизирующие настроение.

[2] Отец, глава семейства (фр.).

[3] Клещевой боррелиоз, самое распространенное инфекционное заболевание в Северном полушарии, передаваемое клещами и некоторыми другими насекомыми.

[4] Персонаж техасского фольклора, наполовину человек, наполовину козел, покрытый шерстью и чешуей, якобы обитающий в озере Уэрт, неподалеку от города Форт-Уэрта, в штате Техас.

[5] Он же День поминовения (англ. Memorial Day) – в США национальный день памяти. Отмечается в последний понедельник мая.

[6] Речь о популярных в США санитарно-гигиенических рекомендациях чихать не в ладонь, а в сгиб локтя.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг