Фэй Дао

Робот, который любил рассказывать небылицы


В стародавние времена жил один король — храбрый, умный и удачливый. Как можно было предположить, он в конце концов объединил весь мир и даже собирался захватить солнце. Что самое удивительное, он всегда действовал открыто и никогда не лгал. Люди обожали его и хотели во всем на него походить. Иными словами, в истории вселенной не было столь же чистого и хорошего королевства, как у него.

К сожалению, у него был сын, который обожал врать. Принц с детства преувеличивал, хвастался и рассказывал такие небылицы, от которых его родители краснели от стыда. Придворных так забавляли его байки, что им хотелось кататься по полу и выть от смеха, однако этикет требовал от них сдержанности, и поэтому у них всех постоянно болели животы. Постепенно его красочные истории распространились по всему королевству. Простолюдины поначалу пытались вежливо молчать, но животы у них заболели так сильно, что им пришлось громко хохотать. Все утверждали, что уже тысячу лет не слышали столь фантастических историй.

— Я ни разу в жизни не соврал! — говорил мальчик. — Когда вы умрете, вам станет ясно, что я говорил правду.

Король собрал самых опытных врачей, самых мудрых философов, самых достойных жрецов и самых утонченных музыкантов и поручил им исцелить, вразумить, перевоспитать и облагородить маленького плута. Но все их усилия оказались напрасными.

Принц был единственным наследником короля, но подобного хвастуна заслуживала только страна лжецов. Эта мысль не давала королю спать по ночам, и в конце концов он слег от тревоги.

Говорят, что, когда король умирал, юноша — благослови его небо — не сказал ничего немыслимого. Нежно глядя на старика, он заявил:

— Милый отец, не волнуйся. Заняв твое место, я постараюсь захватить что-нибудь более грозное, чем солнце.

Так на престол взошел Король-Врун, и в жизни его подданных появились пороки.

Нет, королевство не погибло, но преобладающее чувство порядка и доверия сменилось новым ощущением упадка. Словно змеи, проснувшиеся после долгой зимы, в королевстве — после долгого отсутствия — снова появились мошенники, обманщики, плуты и мелкие преступники. Честные люди уже не могли спокойно спать по ночам. К счастью, старый король заложил прочный фундамент своего государства, и верные ему министры продолжали делать все, чтобы помочь своему новому повелителю. Несмотря на перемены, Король-Врун много лет спокойно правил королевством, ни о чем не тревожась. Жизнь уже не была такой безоблачной, как раньше, но королевство из-за этого не погибло.

Юный король продолжал день за днем рассказывать безумные, невероятные истории — уже более десяти лет подряд, и даже те, кто ненавидел его, невольно восхищались его последовательностью. Люди пришли к единому мнению: наш король, говорили они, величайший в мире выдумщик.

Шло время, и король постепенно стал мудрее (нет, не будем преувеличивать: к мудрости он приблизился где-то на сантиметр). Мнение людей его беспокоило.

«Это неприемлемо, — думал он. — Я не хочу сойти в могилу с такой репутацией».

Он решил, что дело можно поправить, если найти еще большего вруна, чем он. Люди помнят первых, но не вторых — в любой категории.

Старый король создал армию роботов: эти солдаты-машины, бесстрашные и верные, одержали много великих побед и поклялись вечно служить всем последующим королям. Ученые тщательно изучили всех роботов-солдат, выбрали одного из них и привели во дворец.

— Слушай внимательно, — приказал ему король.

Робот напрягся, пытаясь уловить все жужжание и гудение, но не сумел выявить никакой полезной информации.

— Молчание пугает, верно? — Король беспомощно покачал головой. — Уверен, что прямо сейчас все жители планеты навострили уши и ждут, когда я позабавлю их очередной сказкой. Бьюсь об заклад: мои истории более полезны для пищеварения моих подданных, чем десять тысяч мешков риса в год... — Король вздохнул. — Что за жизнь? Никто не принимает меня всерьез. Я бы с большим удовольствием поговорил об истории ржавых пятен на твоем корпусе, достопочтенная груда металлолома.

— Я к вашим услугам, ваше величество, — ответил робот, отдавая ему честь.

— Знаешь, я ведь не всегда был таким. Я помню, как однажды в детстве я пошел в королевский сад поиграть и начал копать яму под огромным старым деревом. Я копал все глубже и глубже, пока не провалился в бездонную пропасть. Оказалось, что это настоящая черная дыра! Она была наполнена тайнами: более пяти молей тайн, собранных у представителей девяти триллионов видов, живущих в более чем миллионе галактик; хранители этих тайн мечтали поведать о них миру, но боялись это сделать. Ух! Вот это было приключение! Я вылез обратно и захотел серьезно поговорить об этих тайнах, но все считали, что я рассказываю сказки. А если люди что-то твердо решили, переубедить их просто невозможно... В общем, именно поэтому мне нужен ты. Забудь про честность, которую тебе дал мой отец. Я хочу, чтобы ты бесстыдно врал, откровенно преувеличивал, без малейших угрызений совести возводил воздушные замки. Ты должен стать рассказчиком самых немыслимых небылиц, непревзойденным мастером вранья. Тогда я буду спасен, а ты обретешь абсолютную свободу.

Так робот получил задание.


* * *


Придумывание небылиц — не тот предмет, который можно выучить в школе, поэтому солдату пришлось отправиться в путь на поиски необходимых знаний. Он покинул дворец и стал бродить по миру; он собирал крупицы мудрости, обретал опыт, прибивался к странным компаниям, общался с безумцами и впитывал их горячечный бред, учился рассказывать лживые истории, от которых захватывало дух, сеял зерна хаоса — и наконец тоже обрел определенную известность.

Однажды робот шел по тропе в диком краю. Вдруг небо потемнело, началась гроза, и роботу пришлось искать убежище. Он зашел в обветшалый домик, темный и тесный. У печки пили трое мужчин, а в углу спал еще один — пьяный. Его бледное лицо было скрыто под капюшоном черного дырявого плаща.

Компания обрадовалась гостю. Мужчины потеснились, чтобы освободить для робота место у печки, налили ему в стакан крепкого напитка и продолжили свой разговор.

— Да, у вас двоих действительно были увлекательные приключения, — сказал высокий худой человек с орлиным взором. — Но я должен сказать, что самый жуткий противник — это Смерть. — Его собеседники закивали. — Я много раз встречал Смерть, но мне всегда удавалось уйти. Я художник, я известен тем, что пишу удивительные картины, на которых в малейших подробностях изображены воображаемые города. Мне каждый раз удавалось заворожить Смерть своими работами. Он заходил в них, гулял по улицам и проспектам городов, натыкался на их жителей с размытыми лицами — пока наконец не понимал, что попал в ловушку, в мой тщательно созданный лабиринт, и бродит вверх и вниз по закольцованным лестницам. Поскольку Смерть не лишен чувства юмора, он терпел мои маленькие шутки. Кроме того, мы должны восхититься его чувством долга. Так как он сильнее всего на свете, то в конце концов находил выход из лабиринта, но я пользовался задержкой, чтобы скрыться. — Художник взмахнул кистью. — Вот так я каждый раз уклоняюсь от приглашения, присланного мне Смертью. А теперь давайте за это выпьем.

Все подняли стаканы и выпили. Даже пьяница в черном, спящий в углу, захрапел особенно громко в знак поддержки.

Следующим заговорил мужчина с трубкой во рту:

— Мне повезло: я видел несколько твоих работ. Они поистине восхитительны, а твой высокий вкус и скрупулезное внимание к деталям заслуживают уважения. Я, с другой стороны, не отношусь к себе серьезно. Да, меня называют писателем, и это звание принесло мне немалую выгоду и честь, но я никогда не думал, что мои произведения обладают какой-либо ценностью. Не обижайся, но лично я считаю, что сама вселенная ничего не стоит. Мы сами не имеем никакого значения, а все наши действия — просто бред, и искусство не является исключением. В отличие от тебя, я не добиваюсь совершенства; нет, меня больше интересует чистая скорость. Когда я пишу, слова просто текут из меня — вот неплохая метафора для безудержного потока времени, из которого и состоит бессмысленная жизнь. Но, несмотря на это, другие считают меня гениальным мыслителем. Забавно, правда?... Мне кажется, что в гонке со Смертью важнее всего скорость. Все дискуссии о задушевных беседах автора и читателя — просто бред. Когда я пишу, у меня только одна цель: не сбиваться с ритма. — Курящий трубку писатель достал толстую книгу в красивом твердом переплете. — Эта вещь прочная, словно мрамор, и с ее помощью — а также с помощью других подобных томов — я строю лестницу в небо. Дописав очередную книгу, я кладу ее наверх, и она становится еще одной ступенькой. Я строю лестницу и поднимаюсь по ней одновременно, и Смерть всегда позади меня. Как вам прекрасно известно, Смерть — господин в летах, он бегает уже тысячи лет, и его ноги гнутся уже не так ловко, как раньше. Подниматься по спиральной лестнице для него — нелегкая задача. И пока мое перо бежит по бумаге быстрее, чем его скрипящие ноги, я не позволю Смерти ко мне подобраться. Это и дураку понятно.

— Значит, ты собираешься строить лестницу до двери дома самого Создателя? — спросил художник.

— Если такая дверь в самом деле существует, то мне бы очень хотелось пинком распахнуть ее и посмотреть, что там, за ней! — рассмеялся писатель. Все чокнулись и осушили свои стаканы. Внезапный порыв ветра заставил крупные капли дождя ползти по стеклу. Пьяница в углу повернулся на другой бок и плотнее завернулся в свой черный плащ.

Третий собеседник был пухлый и круглолицый. Выпитое за много лет доброе вино сделало его живот похожим на туго набитую подушку.

— Твой метод борьбы со Смертью неплох, но я посмею утверждать, что мой — более основательный. Поскольку все не имеет смысла, то я решил бросить все, кроме выпивки. Полученное от родителей значительное состояние я растратил, покупая лучшие в мире напитки. Я точно не знаю, есть ли дверь, за которой сидит Создатель, но могу заявить, что попасть в рай можно и в подлунном мире. — Писатель поднял свой стакан. — Вход в рай прямо здесь! Когда Смерть приходит ко мне, я никогда не печалюсь — нет, я приглашаю его выпить со мной. In vino amicitia, и на свете нет уз крепче тех, которые связывают собутыльников. Да, Смерть силен, однако на моей стороне многолетняя практика, и после нескольких стаканов он падает на стол и спит, как убитый. А когда он просыпается, меня уже и след простыл. Что скажете, друзья? Разве мой метод спасения не гораздо более легкий и приятный?

— Разве он не учится на собственном опыте? — спросил художник, а затем глотнул вина и насладился его вкусом.

— Сколько раз я ни предлагал ему выпить, он никогда не отказывался. Я начинаю подозревать, что он приходит ко мне до срока — просто потому, что обожает мое вино.

— Наверное, для этого нужно перепить любого в мире, иначе твой подход слишком опасен, — заметил писатель и осушил свой стакан.

— Меня это не волнует. Если я пьян, то какая разница, заберет Смерть меня или нет? — Ценитель вина снова наполнил стаканы из бурдюка.

— Достопочтенные господа, я никогда еще не слышал таких удивительных историй, — сказал робот-солдат, который все это время слушал их разговор. Теперь пришел его черед вести свой рассказ. — Но позвольте мне сделать одно наблюдение. Хотя все вы обладаете уникальными свойствами, которые до сих пор позволяли вам расстраивать планы величайшей силы во вселенной, каждым из вас управляет страх. Вы одержимы мыслями о том, как одолеть Смерть в следующем поединке. Это означает, что вы никогда не можете по-настоящему расслабиться и, следовательно, вы не свободны.

Остальные собеседники, которые были о себе очень высокого мнения, вежливо улыбнулись, услышав эти слова, однако теперь в воздухе повис холодок. Ливень за окном превратился в легкий дождик, и даже пьяница стал храпеть тише.

Робот продолжал:

— Каждый раз, когда Смерть приглашает меня к себе, я иду на встречу с радостью. Да, с радостью. Уверяю вас, бояться Смерти совершенно не обязательно. Он просто хочет отвести нас в другую страну, которая в своем роде прекрасна. Живые думают, что вернуться из этой страны невозможно; и, хотя подобное мнение не является полностью неправильным, абсолютно правдивым назвать его тоже нельзя. Я был там уже много раз. Правила запрещают мне возвращаться, однако моя находчивость всегда позволяла мне их обойти.

Трое собутыльников потрясенно застыли, но затем, полностью осмыслив фантазию робота, громко расхохотались. Художник смеялся так, что чуть не падал; писатель визжал и хлопал ладонью по столу; лицо знатока вина так перекосило от смеха, что его глаза совершенно скрылись под складками кожи. Пьяница в углу беспокойно перевернулся на другой бок. Робот веселился вместе со всеми, пока наконец все не устали смеяться.

Писатель еще не мог говорить с абсолютной серьезностью, но все-таки возразил:

— Мне кажется, что на пути твоей истории стоит препятствие из области логики: если кто-то вернулся после смерти к жизни, значит, этот человек на самом деле не умер. Смерть по определению — то, после чего ожить невозможно.

— Позволь мне с тобой не согласиться, — сказал робот. — Прежде всего не логично предполагать, что никто и ничто не может покинуть царство Смерти. Это, разумеется, может сделать Смерть. — Увидев, что писатель собирается возразить, робот поспешил продолжить свое объяснение: — Во-первых, поскольку Смерть правит всем, что оказалось в его владениях, он волей-неволей должен принадлежать тому миру. В то же время он постоянно покидает его, чтобы прийти за нами. Если исходить из истинности обеих этих предпосылок, то почему мы должны делать вывод, что так не может сделать кто-то другой? Например, однажды я бродил по тому миру...

Он продолжил рассказывать вопиюще лживые истории, которые сводили его слушателей с ума. Однако никаких возражений по существу они придумать не могли и поэтому были вынуждены сидеть и бороться с головной болью; улыбки постепенно сползали с их лиц, сменяясь гримасами ярости. Вдруг пьяница, который лежал в углу под черным плащом, содрогнулся и открыл глаза. Остальные трое от удивления вскочили из-за стола.

— Будь ты проклят! Смотри, что ты наделал!

Не успел пьяница подняться, как трое искателей приключений схватили свои мешки, выбежали из домика и растворились в тумане.

Одетый в черное человек встал и отряхнулся. Пока он поправлял свою одежду, его лицо приняло серьезное выражение, и взгляд, который он обратил на робота, был холоден, словно лед.

Дождь закончился. Солнечный свет пронзил то, что осталось от туч, и осветил три фигуры, бегущие туда, где заканчивалась радуга.

— Теперь я знаю, кто ты, — сказал человек, — но в данную минуту у меня есть более важные дела. — У двери он обернулся: — Да, ты не смертен, но если ты надеешься больше меня не встретить, то сильно ошибаешься. Лови момент, бери быка за рога. Хватай все, до чего сможешь дотянуться.

Поэтому робот-солдат допил вино — все до последней капли, хотя оно и показалось ему безвкусным. Кроме того, он забрал все оставшиеся на тарелке рыбьи кости и бросил их дикой кошке, которая сидела на обочине дороги.


* * *


После этой встречи жизнь робота какое-то время была довольно однообразной. К тому моменту большинство людей уже прослышали, что появился еще один враль, который почти так же хорош, как и сам король. Чтобы еще больше продвинуться в своем ремесле, робот решил отправиться на поиски приключений в другие края.

Он завербовался на один из кораблей знаменитого исследователя, у которого были не все дома. Этот исследователь полагал, что в самом центре галактики находится огромная черная дыра, в которой можно найти восхитительные сокровища. Даже малой части этих сокровищ, рассеянных по краям черной дыры, хватило бы на то, чтобы экспедиция окупилась. Однако на полпути флот был уничтожен в результате столкновения с астероидами. Потерпевшего кораблекрушение робота выбросило в бесконечный вакуум космоса. Он плавал в невесомости, но тем не менее сохранял хорошее настроение и позволял хаотичным гравитационным полям тянуть себя из стороны в сторону.

Вселенная была огромной, и поэтому у робота хватало времени, чтобы осмотреться, но он ничего не видел, кроме бесконечного звездного поля. Робот дрейфовал сотни или даже тысячи лет, прежде чем время от времени увидеть какую-нибудь звездную систему, которая приближалась сквозь облачка звездной пыли. В некоторых системах было по три солнца, а некоторые звезды уже превратились в холодные белые карлики. Иногда робот встречал даже искусственных существ, таких, как он сам, — они бесцельно дрейфовали среди обломков какого-то космического флота. Однажды перед ним возникла прекрасная туманность в форме розы. Робот смотрел на нее около двух миллионов лет, радуясь возможности изучить столь чудесный объект. Однако на полпути к ней на робота вдруг накатил приступ жадности, и он потянулся за предметом, похожим на аккумулятор. К сожалению, это движение изменило его курс ровно настолько, чтобы туманность-роза постепенно пропала из виду. Только семьдесят миллионов лет спустя она снова появилась позади робота.

А «аккумулятор» оказался просто инопланетной пепельницей.

Робот плыл, плыл... Когда же закончатся эти бесцельные скитания? Робот почувствовал, что его одолевает сон. То засыпая, то просыпаясь, он думал: «По крайней мере, пепельница послужит доказательством. Когда я вернусь, мне не нужно будет что-то придумывать: я просто расскажу правду, поведаю о том, что я пережил, и все поймут, что я лучше всех рассказываю небылицы... Но, с другой стороны, если все это — небыль, то зачем мне доказательства?» Даже сейчас, пребывая в замешательстве, робот помнил слова одетого в черное пьяницы и крепко сжимал в кулаке космический мусор — единственный трофей, добытый в ходе долгого путешествия.

Робот заснул. Ему приснилось, что на него бросилась электрическая овца с рогами, сделанными из алых лазеров. Робот хотел бежать прочь, однако его собственные ноги ему не подчинялись. Все схемы робота нагрелись от ужаса, и наконец овца с грохотом врезалась в него. Робот открыл глаза и увидел, что лежит в грязном водоеме.

Его берега были такими же гладкими и скользкими, как и стены колодца, и барахтавшийся в воде робот не мог ни за что зацепиться. Но когда он уже решил, что утонет, то вдруг ухватился за какой-то объект; что-то вытащило его из воды и подбросило в воздух. После полета, от которого у робота закружилась голова, он обнаружил, что лежит на берегу черной реки.

В небе сияла радужная пленка, и вокруг возвышались горы. Рядом с роботом сидел кот в плаще и невозмутимо забрасывал в реку леску.

— Извините за беспокойство, — сказал робот и поклонился коту. — Где я?

Среди складок жира на морде господина Кота нельзя было разглядеть ни малейшего намека на доброту. Под его подрагивающими усами болталась удивительная сигарета — длиннее, чем все усы кота, вместе взятые. Кот курил ее уже очень долго, и она почти на семь десятых превратилась в пепел. Тем не менее кривой столбик пепла упорно цеплялся за нее, а линия горения уже подбиралась к усам кота.

— Ага! А у меня совершенно случайно есть пепельница! — сказал робот. — Если она вам нужна, то, пожалуйста, не церемоньтесь. — Робот почтительно протянул свое единственное сокровище курящему коту.

Господин Кот повернулся к роботу, и в его вертикальных зрачках вспыхнул зеленый огонь. От радости выражение его морды постепенно смягчилось.

— Мяяяууу...

Так они стали друзьями.

Оказалось, что господин Кот потерял свою пепельницу, и, поскольку ему не хотелось мусорить на берегу реки, он был вынужден сидеть там, почти не двигаясь. К счастью, робот сумел спасти его из столь затруднительного положения. В благодарность за это господин Кот пообещал исполнить одно желание робота.

— Я просто хочу вернуться домой, — сказал робот.

Нахмурившись, господин Кот объяснил, что те, кто упал в черную дыру, вернуться уже не могут. Все рано или поздно должны явиться в Замок, и поэтому роботу стоит смириться со своей судьбой. Но робот настаивал на том, что еще не выполнил свое задание и поэтому остаться не может. Робот твердо намеревался воспользоваться любой имеющейся возможностью — даже если надежды на успех не было. Решимость робота тронула господина Кота. Он вздохнул.

— Ладно, ладно, я тебе помогу. Найди беглеца из картин, который всегда курит трубку. Говорят, он много раз уходил от Смерти.

Робот поблагодарил господина Кота за совет и двинулся дальше. Странные картины, которые он видел по пути, не поддавались никакому описанию. Идя по берегу реки, он оказался в пустоши, где ожесточенно сражались две огромные армии. Поле боя было завалено трупами и отрубленными конечностями.

Патруль солдат с трехмерными штрих-кодами поймал его и спросил:

— На чьей ты стороне?

— Я всегда был и буду верен его величеству Королю-Вруну.

Патрульные остались недовольны его ответом и бросили робота в тюрьму как шпиона. В соседней камере сидел человек, который курил трубку.

Робот объяснил, кого он ищет, и курильщик кивнул:

— Этот человек перед тобой! Раз ты друг господина Кота, то я тебе помогу — если ты обещаешь помочь мне. Как тебе известно, большинство присутствующих здесь покорно отправляются в Замок, когда их вызывают, ведь там их путешествие закончится, и они навсегда избавятся от тревог мира смертных. Однако есть и смутьяны, которые играют в прятки с Повелителем — со Смертью. Чтобы поймать меня, он рисовал одну странную картину за другой и помещал меня в них, надеясь, что эти хитроумно задуманные здания, которые невозможно построить, станут для меня ловушкой. Мне всегда удавалось ускользнуть, но он не сдается. Я надеюсь узнать, сколько еще картин он намеревается написать и когда ему наконец надоест меня мучить.

Робот встал, прижал к груди кулак и пообещал беглецу из картин, что найдет ответ, каких бы трудов это ему ни стоило.

— Великолепно. — Беглец указал на спрятанный под ногами робота люк: — Иди! Скорее!

За люком скрывался тоннель, похожий на длинную детскую горку в парке. Пролетев по тоннелю, робот упал на кучу соломы и обнаружил, что оказался в долине, у подножия заснеженных гор. Неподалеку, словно зеркало, сверкало чистое спокойное озеро. На его берегу росло высокое старое дерево, которое рубил топором бородатый, голый до пояса мужчина. Щепка, покрытая фрагментами предложений, пролетела по воздуху и упала у ног робота.

Робот объяснил свою задачу лесорубу, и тот спросил:

— Зачем тебе возвращаться домой?

— Чтобы рассказать несколько небылиц, — честно ответил робот.

— Довольно веская причина, — ухмыльнулся человек. — Ладно, я тебе помогу, если ты дашь слово помочь мне. Я — поэт, и на меня наложено проклятие — скорее всего, потому, что я украл зерно языка и написал с его помощью восхитительные стихи. Мой план таков: если дерево будет расти, я смогу залезть по нему и навсегда уйти от Смерти. — Они оба посмотрели на древнее дерево, пышная крона которого скрывалась за облаками. Однако ствол дерева был узловатый, покрытый наростами. Подул ветер, и с дерева дождем посыпались засохшие листья. — Когда-то дерево было наполнено жизненной энергией, но теперь оно чем-то заболело и перестало расти. Я хочу знать, какая скверна напала на ее душу.

Робот встал, прижал к груди кулак и пообещал поэту, что найдет ответ, каких бы трудов это ему ни стоило.

Поэт не до конца поверил роботу, но все же встал и продекламировал:

"... est semblable au prince des nuées

Qui hante la tempête et se rit de l’archer..."[1]

Словно отвечая на зов, с небес спустился огромный альбатрос. Птица схватила робота когтями, мгновенно взмыла над заснеженными горами и погрузилась в пронизанное молниями море из облаков. Робот немного устал после долгого пути, но вдруг прямо ему в грудь попала молния, подзарядив его энергией. Удивленный альбатрос отпустил его, и робот рухнул на палубу какого-то корабля. Блестящие лучи утренней зари отражались в бурном темном море. На носу корабля сидел пухлый мужчина и пил.

Робот пожелал ему доброго здоровья и рассказал о своем задании.

— Ты действительно добр, — сказал человек. — Я помогу тебе — если ты обещаешь помочь мне. Каждый раз, когда Смерть приходит за мной, я выпиваю бутылку своего напитка и становлюсь бесстрашным. Пока я пьян, он ничего не может со мной сделать. Но когда алкогольный туман рассеивается, я снова становлюсь слабым и испуганным. Я хочу знать, можно ли сделать так, чтобы я никогда не трезвел.

Робот встал, прижал к груди кулак и пообещал пьющему человеку, что найдет ответ, каких бы трудов это ему ни стоило.

Человек обрадовался и пригласил робота выпить с ним. Вино было поистине восхитительным, и даже металлический язык почувствовал прекрасный вкус, хотя у робота и не было слов, чтобы воздать должное напитку. После нескольких рюмок даже вечно трезвое электронное сознание затуманилось. Вино вызывало восхитительные ощущения, связанные с уничтожением себя самого и всего мира. Робот увидел, как тело его собутыльника надувается и расширяется... и наконец человек превратился в великана. Робот заметил, что сам он на его плече, а некогда бескрайнее море стало лужей у него под ногами. Великан схватил робота и, размахнувшись, бросил. Робот полетел с невероятной скоростью, а затем упал в кратер вулкана.

Рядом с кипящей лавой сидел задумавшийся человек. Узнав его, робот мгновенно протрезвел.

— Рад встретить вас снова, — сказал робот и поклонился. — Однако я все равно не могу отправиться с вами. Более того, я пришел просить вас, чтобы вы отправили меня обратно, ведь мне нужно выполнять задание. Насколько я понимаю, разумные доводы могут вас убедить. Вы меня выслушаете?

— Ты просишь невозможного.

— Давайте, по крайней мере, это обсудим. Я мог бы вам пригодиться...

— Нет таких проблем, с которыми я бы не справился. Помощь мне не нужна.

— Я прошу прощения, но мне кажется, что есть вопросы, ответы на которые не знаете даже вы.

— Задавай их.

— Я знаю одного человека, которому всегда удается ускользать из ваших картин-лабиринтов. Вы знаете, как у него это получается?

— Прямо сейчас ответить не могу, но я непременно это выясню.

— Интересно... если он всегда сбегает, то почему бы вам не прекратить охоту?

— Если нет картин, то откуда возьмутся беглецы?

Робот уже увидел мир и набрался опыта, и поэтому его мыслительные способности улучшились. Снова и снова прокрутив слова человека через свои схемы, робот решил, что эту логику нельзя назвать сомнительной, и поэтому продолжил:

— У меня есть друг, который посадил дерево языка. Оно выросло почти до неба, но теперь чем-то заболело. Вы знаете, в чем причина.

— Возможно, дерево боится высоты.

Роботу было так приятно поговорить с настоящим мудрецом! Теперь сознание робота расширилось еще больше.

— Еще один вопрос. Говорят, что опьянение делает людей храбрыми и честными. Есть ли напиток, который опьяняет навсегда? Почему Создатель не позволяет пьяным чувствовать такую же смелость и уверенность в себе, когда они протрезвели?

— Разве не сами люди создают то, что их опьяняет?

Ответ фактически подтвердил догадку робота. Теперь ему показалось, что он неплохо разобрался в ситуации.

— Если вы уже знаете ответы, то почему не объясните их моим друзьям? — спросил робот.

Смерть вздохнул.

— Потому что они убегают, как только завидят меня, и я не успеваю ничего объяснить... Кроме того...

— Позволю себе высказать предположение: вам, скорее всего, нравится бесконечная охота, — осторожно сказал робот. Друзей у Смерти, вероятно, нет.

— Ладно, — печально сказал Смерть. — Если ты готов сообщить им мои ответы, я тебе помогу. С этими играми пора кончать.

— Можете на меня рассчитывать, — ответил робот, прижав кулак к груди.

Смерть подошел к роботу и прижал ладонь к его спине. Один сильный толчок — и робот полетел в кипящую лаву. Но она не причинила ему вреда: робот пролетел сквозь облака и снова оказался на корабле. Великан уменьшился в размерах и снова стал пухлым человеком, который сидел на корме корабля и пил в одиночестве.

— Ты узнал ответ на мой вопрос?

— Говорят, что не вино делает человека пьяным, а он сам. Друг мой, пытался ли ты увидеть мир, какой он есть, когда ты трезв? Взгляни на себя, взгляни на Смерть.

Человек молчал. Он никогда, ни разу за всю свою жизнь так не делал.

— Ты прав... — Мужчина поставил свой стакан и надолго уставился на след за кормой. Его разум пробудился, его взгляд стал ясным. Бурлящие, яростные черные волны казались зеркалом его души. На мгновение его тучное тело задрожало, словно он хотел сделать шаг назад, но заставил себя остаться на месте. Да, теперь он четко все видел; он понял, что такое честь и в чем состоит его долг. Он повернулся и скрылся в каюте, а вернулся уже облаченным в доспехи.

— Я дарю это тебе, — пожилой воин отвязал от пояса бурдюк и протянул его роботу. Ветер выл, и волны вздымались все выше. — Он идет ко мне. На этот раз я сойдусь с ним лицом к лицу.

Корабль взлетал на неистовых волнах и падал обратно в море, и внезапно робота вышвырнуло за борт. Бурдюк стал расти и, словно спасательная шлюпка, вытащил робота из воды. Робот оглянулся и увидел, что старый воин в ржавой броне взял меч на изготовку и стоит на палубе, подобно бронзовой статуе.

Робот долго дрейфовал на бурдюке по океану, пока вдруг не обнаружил, что находится посреди озера, окруженного заснеженными горами. Борода поэта стала еще длиннее, чем раньше, и теперь он пытался кормить заводную лошадь травой Мёбиуса.

— Принес ли ты мне ответ?

Робот открыл бурдюк, наполнил рюмку содержимым бурдюка и протянул ее поэту:

— Пей! Напиток тебя вдохновит. Но ты должен твердо знать, что именно этого ты хочешь.

Поэт помедлил.

— Почему бы и нет? Разве не этого я хочу?

Он выпил рюмку до дна. Сладкий нектар, очищенная пища богов, пролился на иссохшую почву его сердца и напитал ее надеждой, жизнью и молодостью, и тогда зерно любви проросло и превратилось в величественный побег, который взмыл в небеса и гордо раскинул во все стороны многочисленные зеленые листья. Восхищенный поэт, раскачиваясь, словно гиббон, полез по стеблю и вскоре исчез из виду.

Робот ждал. Как мы знаем, он был очень терпелив.

Он ждал.

И ждал.

Наконец поэт вернулся. Он был покрыт синяками и ранами, а в его бороде и волосах запутались веточки и листья. Дрожа, он поднял ветку и показал ее роботу.

Механический солдат хотел спросить, удалось ли поэту залезть на дерево, и если да, то что он там увидел? Приподнял ли он завесу над миром? Нашел ли он вечность? Но робот прикусил свой металлический язык, потому что не хотел огорчить поэта.

— Возьми на память эту ветку, — сказал поэт. Затем он помог роботу сесть на лошадь и начал заводить ее пружину. Скрип-скрип — витки пружины сжимались все сильнее; клац-клац — лошадь трогала копытом землю.

— Прощай, друг мой! Тебе пора. Увидимся, когда все начнется заново. Я теперь буду строить себе гробницу, а ты не оборачивайся, что бы ни случилось.

Поэт отпустил поводья, и заводная лошадь поскакала прочь, с радостью чеканя шаг. Робот уважал желания поэта и не стал оглядываться. Позади у него стихал звук ударов топора, врезающегося в дерево. В конце концов робот уже ничего не слышал, кроме воя ветра.

Механическая парочка пересекла пустошь и добралась до разрушенного города. На площади среди обвалившихся стен и упавших балок толпа верующих распинала вероотступника. Робот слез с лошади и присоединился к зрителям.

Человек, привязанный к кресту, сжимал в зубах знакомую трубку. В его глазах не было гордости или гнева, но только нежность. Посмотрев на зрителей, он остановил свой взгляд на роботе.

— А, вот и ты. Тебе есть что сказать?

— Ты всегда в бегах и не можешь задержаться ни в одном из миров. Но в глубине души разве ты не мечтаешь стать частью картины? Возможно, ты ждал, когда появится идеальный шедевр, который достоин стать твоим домом. Или, быть может, ты надеешься, что твой побег привлечет к себе всеобщее внимание — ведь наши глаза притягивает именно пустое место на картине. Однако тем самым ты обрекаешь себя оставаться бесформенной тенью.

— Ага, да он действительно мудр! — восхищенно воскликнул художник. — Он указал на первопричину моего несчастья. Я должен отплатить добром за добро... Ладно, время пришло. Я исполню свой долг. Пожалуйста, возьми мою трубку и отдай ее ему в знак благодарности. Таково мое последнее желание.

Немного помедлив, священник в черных одеждах вынул изо рта у человека трубку, а затем подошел к роботу, открыв свое бледное лицо. Робот принял у него трубку.

Толпа заволновалась, требуя крови. Безголовый палач замахнулся молотом и вогнал длинные гвозди в кости человека, висящего на кресте. Удары звучали гулко; брызнула кровь, и во все стороны полетели розовые кусочки мяса. Толпа радостно завопила. Священник в черных одеждах достал альбом и начал делать набросок. Его тонкие, ловкие пальцы с абсолютной точностью двигались по бумаге; лицо жертвы на наброске выражало печаль и умиротворение. Все его страдания подошли к концу.

Люди подходили к окровавленному телу, целовали его и шли прочь. Толпа рассеялась.

— И снова остались только мы с тобой, — грустно сказал человек в черном.

— Я исполнил все, что обещал, — ответил робот.

— Ладно, я отправлю тебя в конец; только там ты сможешь найти начало. Остальное зависит от тебя. — Человек в черном перевернул альбом и начал рисовать на черной стороне.

Робот не сомневался, что Смерть сдержит слово. Он терпеливо ждал, пока перед глазами у него не помутилось. Мир потускнел, словно догорающий костер. Все формы и цвета утратили свою реальность, и тогда осталась только тишина.

Эти ощущения напомнили роботу о том, как он дрейфовал в космосе, но сейчас чувства были еще более чистыми и умиротворяющими. Робот попытался обернуться; ничто не преграждало ему путь, но он, казалось, упал на что-то мягкое и округлое. Усилия робота, похоже, ни к чему не привели: он просто превратился в глубокое углубление в космосе. Или, возможно, он плавал по озеру, и малейшее его движение вызывало бесконечную рябь.

— Прекрати сопротивляться, — раздался голос из темноты. Интересно, он сказал так из сочувствия или из-за нетерпения?

Робот, как всегда вежливый, замер и начал думать о том, что делать дальше. Голос показался ему знакомым.

— Ваше величество? — спросил он, не понимая, принадлежит ли голос старому честному королю или новому — бесстыжему.

Ему никто не ответил.

Когда его глаза привыкли к темноте, робот заметил вдали пиксель, который светился чуть ярче, чем весь остальной фон. Если бы робот не обладал такой силой воли, то, возможно, вообще не обратил бы на него внимания. И все же теперь, когда у робота появилась цель, к которой можно стремиться, к нему вернулась смелость. Робот поплыл к пикселю, а ткань самого пространства одновременно и не позволяла ему двигаться, и не препятствовала ему.

Постепенно пиксель приблизился. Роботу пришлось приложить огромные усилия, прежде чем он подобрался к пикселю поближе и увидел, что это — почти погасший костер.

— Советую оставить его в покое, — сказал голос из темноты.

— Извините, но мне нужно отсюда выбраться. — Робот никогда не отказывался разговаривать с незнакомцами. Он верил, что если честно все объяснить, то всегда можно рассчитывать на понимание и доброе отношение к себе.

— Я знаю про твое задание, — сказал голос. — Верность заслуживает уважения, и, если бы это было возможно, я бы сам наградил тебя медалью. Однако последняя искра скоро погаснет, и тогда беспокоиться уже будет не о чем...

Немного подумав, робот достал ветку — последний подарок поэта — и осторожно засунул ее в угли костра. Последний огонек ожил, заплясал, словно кобра, и осветил сферический регион космоса. Из темноты появился старик с короной на голове, похожий и на молодого прежнего короля, и на постаревшего нового.

— Ой... — Он прищурился, глядя на яркий огонь. — Похоже, ты настроен очень решительно. Почему ты так хочешь вернуться домой? Вечный покой ты обретешь только здесь.

— Пока луч надежды не погас, я не сдамся.

— Это очень трогательно, — сказал старик. — Ты действуешь не только ради собственной выгоды, и это достойно восхищения. Ладно, позволь мне задать тебе пару вопросов. Если твои ответы меня позабавят, я тебе помогу.

— Я буду отвечать честно! — робот прижал кулак к груди.

— Когда я был юным правителем, то думал, что честность — главная добродетель. Я награждал тех, кто упорно работал, и пытался исправить тех, кто пошел по кривой дорожке. Таким образом, я уберегал своих подданных от грехов, и в их душах царил покой. Но нельзя утверждать, что мое королевство было раем на земле. Повзрослев, я начал понимать легкомысленных и безответственных, я стал более снисходительным к чужой глупости и дерзости. Жизнь людей стала более спокойной и радостной, но нравы пришли в упадок. Ты, как непредвзятый наблюдатель, скажи: что более достойно поощрения — серьезность или нелепость? Кого больше любят — героя или клоуна?

— Ваше величество, я считаю, что судьба всегда любила рожать близнецов. Каждый из тех, кого вы назвали, — свой собственный близнец.

— Ха! Какой интересный ответ. Вижу, что внутри у тебя не просто кучка схем. — Старик улыбнулся.

— Вы правы: в мой электронный мозг попала вода, — ответил робот, который твердо решил, что будет говорить только правду. — И из-за этого в мои спутанные мысли проникли странные негативные электроны.

— А теперь второй вопрос. Человек — это клубок противоречий: он может принести себя в жертву, словно ангел, но может и всю жизнь мучить других, словно демон. Скажи мне, что сильнее — любовь или ненависть?

— Я заметил, что все смертные существа стремятся быть верными чему-то более неизменному, чем они сами. Только так мы можем обрести бесстрашие. Но то, чему именно мы присягаем на верность, не важно.

— Отлично, — сказал старик и погладил свою седую бороду. — Ты все больше мне нравишься. А теперь последний вопрос. Он очень важен, так что подумай хорошенько.

— Я воспользуюсь всеми вычислительными модулями своего тела, — торжественно пообещал робот.

— Великолепно. Тогда ответь: веришь ли ты, что сможешь исполнить свой долг? Если ты вернешься домой, сможешь ли ты действительно стать необычайным, бесподобным, уникальным, несравненным, непревзойденным, незаменимым, неповторимым, бросившим вызов истории и смеющимся над будущим мастером вранья?

Робот, как и обещал, задействовал 256 разных программ проверки и провел 97, 466, 000, 000, 000, 000 вычислений. Потратив почти все свои запасы энергии, он ответил:

— Да, ваше величество.

Старик медленно кивнул:

— Ситуация, очевидно, очень серьезная, поэтому я не прошу тебя продемонстрировать несколько историй в качестве примера. Может, ты расскажешь о том, как ты понимаешь искусство вранья? Тогда я смогу оценить, оправданна ли твоя уверенность.

Робот посвятил почти всю свою жизнь этому ремеслу, и поэтому ответ у него уже был готов.

— Я считаю, что небылицы радуют как рассказчика, так и слушателя. Одна из причин состоит в том, что резкий блеск правды ранит органы чувств смертных и вселяет ужас в сердца простолюдинов. Поэтому необходимо скрывать истину в виде нелепых историй, чтобы она могла просочиться в хрупкое, склонное к подозрительности сознание. Даже если эти недалекие умы не смогут извлечь скрытую в историях истину, тупой инструмент, по крайней мере, не нанесет им слишком тяжелую рану...

Старик снова нахмурился: ответ не полностью его удовлетворил.

Робот продолжал:

— Однако многолетний опыт научил меня, что небылицы радуют просто потому, что позволяют воображению совершить прыжок в бесконечность. Это ничем не отличается от желания человека летать. Достаточно одного лишь удовольствия; другое объяснение не требуется.

Старик облегченно улыбнулся.

— Это хороший ответ. — Он достал из рукава карандаш, острый, словно меч. — Когда я жил в мире смертных, то с его помощью я завоевал весь мир и построил свое королевство. А здесь, во владениях Смерти, я использовал его, чтобы стереть свет и заключить все во тьму. Теперь я отдаю его тебе и надеюсь, что ты найдешь ему достойное применение. Смотри, огонь сейчас погаснет, и все заснет.

Ветка, которую робот подбросил в огонь, догорела дотла. Невдалеке послышалось эхо чьих-то грохочущих шагов.

— У тебя мало времени, — сказал старик, чья улыбка гасла вместе со светом костра.

— Вы пойдете со мной? — спросил робот, крепко сжимая карандаш.

— Я — раб и должен остаться здесь навеки. Иди же. И помни: все это — не какой-то хитроумный план и не интрига. Я помогаю тебе, просто чтобы хотя бы раз увидеть, как он почувствует горечь поражения.

Среди пепла оставалось еще несколько умирающих искр, и их было достаточно, чтобы осветить седую бороду, чей изгиб был похож на улыбку. Затем не осталось ничего, кроме тьмы.

Не теряя ни секунды, робот достал трубку. Ранее, пока он искал ветку, подаренную поэтом, он заметил, что трубка сделана из ластика. И теперь он провел трубкой сквозь тьму, и световая дуга разорвала первобытный хаос. Топот на мгновение умолк, но затем еще больше усилился: невидимый охотник бросился вперед.

Робот стирал со всей силой, пока ему не удалось протереть во тьме круг — достаточно широкий, чтобы по нему можно было ползти: его размеры он рассчитал раньше, пока проводил 97,466,000,000,000,001е вычисление. Робот выпал из отверстия в грязь и мгновенно повернулся, чтобы закрасить дыру карандашом.

В дыре что-то тускло светилось, и поэтому робот видел белую руку Смерти, которая пыталась пролезть в портал между мирами. К счастью, робот уже зачеркнул дыру карандашом крест-накрест, и поэтому рука не могла выбраться наружу. Слушая вздохи Смерти, робот упорно работал, закрашивая все четыре сектора. Поначалу штрихи были поспешные и неровные, но потом робот убедил себя, что все в порядке, и терпеливо, тщательно закрасил каждый миллиметр пространства, не пропуская ни единого пикселя. Он закрашивал дыру до тех пор, пока карандаш не превратился в крошечный огрызок, который было невозможно удержать в руках. Проверив все и убедившись в надежности печати, робот расслабился и заснул.

Когда мальчик проснулся, он почувствовал боль во всем теле. Он лежал в грязи, прислонившись к большому корню дерева. В конце концов мальчик вспомнил, что упал в глубокую яму. В яму заглядывали какие-то перепуганные люди и громко спорили о том, как его оттуда вытащить.

По его шее полз какой-то жук. Мальчик осторожно поймал его и посмотрел, как он размахивает лапками. В животе у мальчика заурчало. Все вокруг было таким новым, таким интересным. Он хотел как следует пообедать, чтобы наградить себя за все, что пережил за этот день.

А потом, когда он набьет себе живот, он расскажет всем о своих приключениях. Мальчик был уверен, что люди никогда еще не слышали таких странных историй — их даже приукрашивать не придется.

Взрослые считают себя такими умными и всезнающими. Они никогда не поверят ребенку. Они скажут, что я все придумал... Но какая разница! Когда-нибудь они поймут, что я говорю правду.

Пусть даже назовут меня вруном, не важно. Если они полюбят мои истории, если они будут от души смеяться, слушая их, я им помогу.


-----

[1] Поэт, вот образ твой! Ты так же без усилья

Летаешь в облаках, средь молний и громов…

(Ш. Бодлер, «Альбатрос», пер. П. Якубовича.)



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг