Гу Ши

Отражение


Ясновидящая


Марк был особенным. И когда он сказал, что отведет меня к ясновидящей, я не очень удивился. — Но ты же ученый! — не мог не возразить я.

— Это не значит, что я боготворю науку, — возразил он. Мое выражение лица вызвало у него смех, и поэтому он поспешил добавить: — Это все равно как если бы мясник поклонялся свинине.

Я усмехнулся. Именно это и делало Марка особенным. Он был интересным человеком и всегда знакомил меня с интересными людьми.


* * *


— Будь с ней вежливым, — сказал Марк. Мы стояли перед обычным многоэтажным жилым домом. Марк выглядел благоговейным — большая редкость для него. — Для нее это важно.

Я, слегка обеспокоенный, пошел вслед за ним вверх по лестнице, пытаясь представить себе, кого я увижу. Свет на лестнице то тускнел, то становился ярче; в воздухе пахло пылью... совсем не то место, где я рассчитывал встретить ясновидящую.

Марк остановился на последней лестничной площадке, и секунду спустя дверь открылась. Я увидел стройную девочку с добрым лицом.

Да, девочку лет четырнадцати с длинными и тонкими руками и ногами. Она была одета в черный купальник и черные колготки; ее бледная шея, похожая на стебель, заканчивалась круглым, детским лицом. Однако взгляд у нее был острый и снисходительный, словно у старой женщины.

— Эд! Ты пришел! — Она крепко обняла меня, словно мы с ней — старые друзья, которые сто лет друг друга не видели. Внезапно она отпустила меня, отступила на два шага и кивнула: — Извини... Я забыла, что мы с тобой еще не знакомы.

Я не очень понимал, что происходит. Откуда ей известно мое имя?

— Это просто замечательно, что ты уже знаешь Эда Лина, — восхищенно сказал Марк. — Я боялся, что появление чужака тебя встревожит.

— Хорошо, что ты его привел. Спасибо тебе... — Она запнулась, словно что-то вспоминая. — ...Марк?

— Точно! — Марк ухмыльнулся во все тридцать два зуба. — Ты меня не забыла!

Она улыбнулась и жестом пригласила нас войти.

— Эд, я заварила твой любимый чай.


* * *


Ее квартира была столь же необычной, как и она сама. На кровати высилась гора книг, а на рабочем столе стояли подносы и чайный сервиз. На полу лежала круглая столешница от обеденного стола, а на ней — подушки. Эксцентричная обстановка поначалу казалась странной, но довольно скоро стала для меня знакомой и уютной.

— Здесь такой бардак, — извиняющимся тоном сказала девочка, а затем пробурчала вполголоса: — Так... чем же я занималась? — Она с улыбкой указала мне на подушки: — Садись, пожалуйста.

Я осторожно сел на обеденный стол, а Марк остался стоять. Его нерешительность меня позабавила. Марку было сорок три года, он защитил две докторские диссертации — по молекулярной биологии и психологии — и только что получил постоянную должность в университете. Он всегда ходил вразвалочку, словно энергичный краб... а, и еще он был моим научным руководителем. Но перед этой девочкой он смущался и смотрел почтительно, словно школьник из младших классов. Она налила в чашку чай.

— Кто вы? — спросила девочка, с подозрением глядя на Марка. — Когда вы здесь оказались?

— Только что...

— Нет! — взвизгнула она, а затем повернулась ко мне и спросила — более нормальным голосом: — Эд, кто он? Почему он здесь?

Я был совершенно сбит с толку.

— Ээ... Марк привел меня сюда...

— А, так это Марк. — Девочка, кажется, снова успокоилась. — Спасибо, — сказала она ему.

Марк смущенно почесал в затылке.

— Не за что. Я пришел спросить у тебя...

— На ваш вопрос я ответить не могу. — Она протянула мне чашку с чаем. — Я не знаю, сколько ваша дочь получила за контрольную.

— Точно, именно поэтому я и пришел. — Марк, похоже, встревожился еще сильнее. — У нее падает успеваемость... Я могу что-то с этим сделать?

— Откуда я знаю?

— Ты же ясновидящая. Ты видишь будущее.

Девочка нахмурилась; на ее лице юношеская самоуверенность смешивалась с взрослой властностью.

— Ну, хорошо. Кем вы работаете?

— Я ученый.

— Отлично. Скажите мне, господин ученый, какой принцип лежит в основе действия варп-двигателей?

— Это... ээ...

Марк покраснел.

— Вы не можете рассказать то, что я хочу знать о науке, а я не могу...

Ее резкий ответ меня рассмешил.

— Осторожно, чашка! — вдруг крикнула она.

Пока я трясся от смеха, горячая жидкость вылилась из чашки и обожгла мне руку. Я поморщился от боли.

Девочка быстро забрала у меня чашку.

— Прости, пожалуйста, — бормотала она. — Я должна была тебе напомнить.

— Мы уже встречались? — спросил я, еще более сбитый с толку.

Немного помолчав, она ответила:

— Мы встретимся.


* * *



Интервью


Окончив университет, я не пошел в науку, а стал репортером. Мне хотелось, чтобы моя жизнь была наполнена новыми и увлекательными событиями. Ясновидящая меня не особо заинтересовала (если не считать того, что в ее присутствии Марк вел себя словно мышь перед кошкой), и этот эпизод вскоре стерся у меня из памяти.

Однажды, три года спустя, главный редактор вызвал меня в свой кабинет.

— Лин, вот для тебя задание, — он протянул мне клочок бумаги. — Ее называют величайшим экстрасенсом за последние сто лет.

Я узнал адрес.

— Величайший экстрасенс?

— Посмотри на список ее предсказаний: чемпионат мира по футболу, президентские выборы в США, землетрясение в Южной Америке и так далее. Каждый раз она с идеальной точностью предсказывает результат. А, и смотри, что позавчера она написала на своей странице в «Вэйбо»: «Кровь и огонь завтра в 16:00».

Я вздрогнул. Два дня назад эти слова, скорее всего, казались слишком загадочными, но теперь было ясно, что они относятся к вчерашней авиакатастрофе.

Даже час был угадан правильно.

— Она никогда не общается с прессой. Однако... — Редактор намеренно сделал паузу. — Вчера я написал ей, и она немедленно согласилась дать интервью — при условии, что мы пришлем тебя.

Его слова привели меня в восторг.

— А она объяснила, почему ей нужен именно я?

Редактор покачал головой:

— Возможно, она тобой заинтересовалась.

Я рассмеялся.

— Тогда я требую, чтобы со мной тут лучше обращались. Может, когда-нибудь я стану президентом.

Главный редактор прищурился:

— Даже если станешь президентом, материалы мне будешь сдавать точно в срок.


* * *


Я снова стоял перед тем самым жилым домом и чувствовал, как на меня накатывает легкая ностальгия по ушедшей юности. Вдруг наверху распахнулось окно.

— Эд! — крикнула она.

Я обрадовался, услышав, что она обращается ко мне, как к знакомому. Это меня успокоило.

Она по-прежнему жила одна. На плите стояла кастрюля, в которой побулькивал ароматный суп. Девочка выросла и уже не была такой худой, как во время нашей первой встречи. Обстановка в комнате тоже изменилась, однако мебель странным образом показалась мне знакомой. Я сел, но тут же встал.

— Я по работе.

— Так доставай свои вопросы, — ухмыльнулась она.

Я вынул свой блокнот: у меня была привычка заранее составлять список вопросов. Очевидно, она это предвидела.

Она взглянула на лист бумаги, порылась в груде книг на кровати и протянула мне лист бумаги.

— Я хорошо их помню. Этого должно тебе хватить.

Я стал читать то, что написано на листе, и каждое предложение поражало меня все больше. Она написала ответы на все вопросы, которые я собирался задать.

— Откуда ты знала, что именно я у тебя спрошу?

— Ты что, забыл, какая у меня профессия?

Да, демонстрация вышла весьма убедительной.

— Можешь цитировать только то, что написано на этом листе, — добавила она.

Я еще раз, более внимательно прочитал ответы. Она отвечала осторожно и тщательно, строила фразы так, чтобы их можно было толковать по-разному. Ее ответы одновременно сообщали все и ничего.

— Ты же не думаешь, что я смогу написать статью на таком малом объеме...

— Для статьи этого более чем достаточно, — ответила она тоном, не допускающим возражений.

Я беспомощно посмотрел на нее:

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Ну... — Она улыбнулась. — Можешь остаться, если дашь слово, что наш разговор не попадет в печать.

— Обещаю.

— Поклянись именем своего отца. — Она торжественно подняла руку.

Сдерживая смех, я поднял руку и повторил ее слова.

— Клянусь именем своего отца.

Она рассмеялась.

— Эд, я знаю, что ты сдержишь слово. Но мне нужно было услышать, как ты это скажешь.

— Почему?

— Будущее нельзя изменить, но оно все равно меня пугает... — загадочно сказала она и протянула мне чашку с дымящимся чаем.

Я сел поудобнее и отхлебнул из чашки. Чай был сладкий и ровно той температуры, которой нужно.

— Он восхитителен.

Она довольно улыбнулась.

— Знаю.

— Раз ты видишь будущее, то уже должна знать, о чем я хочу тебя спросить.

— Верно. Но ты все равно должен задать эти вопросы, чтобы у нас получился разговор. — Она села и посмотрела мне в глаза. — От традиций лучше не отступать.

— Хорошо. Можешь рассказать, как именно ты предсказываешь будущее?

Она сделала глоток из своей чашки и ответила вопросом на вопрос:

— Сегодня мы встретились впервые?

— Нет, конечно.

— Но я не помню, чтобы мы с тобой встречались.

— Не помнишь? — Почему-то ее слова меня разочаровали. — Меня привел сюда Марк.

— Я совсем его не помню, — ответила она. — Наверное, я больше его не увижу.

Я ничего не понимал.

— Что?

— Не знаю, как это объяснить... — Она взяла мой блокнот. — Ладно, предположим, что этот блокнот символизирует собой жизнь.

Я терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями.

Она открыла страницу, на которой я написал вопросы для интервью.

— Вот это — сегодня, сейчас, данный момент. — Затем она вернулась на первую страницу блокнота: — Это — момент рождения, прошлое.

Я уже понимал, к чему она клонит. Она показала последнюю страницу.

— Это смерть, будущее. Большинство людей заполняют блокнот с начала до конца. Каждая страница, которая находится за сегодняшним днем, пуста. Вспомнить прошлое возможно, но невозможно узнать будущее. — Она перевернула блокнот картонкой кверху. — Я — другая. Я пишу в блокноте от конца к началу. Мои воспоминания наполнены событиями будущего. Для меня вспомнить то, что будет завтра, — то же, что для тебя вспомнить события вчерашнего дня.

Она помолчала и снова отхлебнула чай из чашки.

Я потрясенно уставился на блокнот. Ее объяснения не укладывались у меня в голове.

— Твои предсказания... это твои воспоминания?

— Точно. Все предсказания — у меня в голове, и чем ближе они к настоящему, тем они четче. А прошлое, которое помнишь ты, для меня — неизвестное будущее.

— Ты хочешь сказать... — я облизнул губы, — что ты забыла будущее?

— Да.

— Значит... — Я помедлил, пытаясь найти ошибку в ее логике. — Если ты забыла, что произошло, то как ты вообще можешь со мной разговаривать? Как ты вообще помнишь, о чем я тебя спросил?

— Ближайшее прошлое и ближайшее будущее можно предсказать, исходя из настоящего. Смотри: ты можешь предсказать, что мой суп скоро будет готов; ты можешь предсказать, где сегодня будешь спать; ты знаешь, что я отвечу на твои вопросы — более того, иногда можешь даже предугадать мои ответы. Именно так я могу догадаться, о чем ты только что меня спросил.

— Но... но твои ответы я угадать не могу, — я беспомощно замахал руками.

— Пойми, я — единственная среди вас живу против потока времени, поэтому именно я должна посвятить себя искусству общения с вами, — терпеливо объяснила она. — Именно мне нужно угадывать и предсказывать то, что вы говорите в каждый момент разговора. Тебе подобный навык не нужен.

— Значит, ты на самом деле не помнишь нашу прошлую встречу?

— Я не помню, что мы с тобой виделись, но знаю, что мы встретимся снова.


* * *


Удивительно, но ее ответ меня успокоил. Она не пригласила меня пообедать с ней, и поэтому отведать сладкого, ароматного супа из тыквы мне не довелось. Дома я написал статью. Это оказалось несложно; мне очень помогли заранее заготовленные ответы.

Закончив работу, я закрыл свой ноутбук и позвонил Марку.

Судя по его голосу, он был доволен.

— Ты снова ее видел?

Я рассказал ему про нашу встречу и про источник ее предсказаний. Мои слова привели Марка в сильное возбуждение.

— Она предсказывает будущее на основе своих воспоминаний? Потрясающе!

Разделить с ним его энтузиазм я не мог.

— Неужели ты не понимаешь? Если она сказала правду, значит, изменить будущее невозможно. Все наши усилия тщетны. Как можно не отчаиваться, если живешь в таком мире?

— И как ты поступишь? — спросил Марк. Таков был его стиль: он учил нас, заставляя самих искать ответы на вопросы.

— Я выбираю не верить в подобный мир.


* * *



Первая встреча


После этого интервью я стал часто бывать у нее, и ее дом казался мне все более знакомым. Она всегда приветствовала меня словно старого друга, и это меня радовало: я понимал — это означает, что мы будем и дальше встречаться. Я редко спрашивал ее о будущем, даже о моем собственном — ведь если я и дальше могу видеться с ней, то какая разница?


* * *


Она жила одна, но не очень хорошо умела о себе заботиться. Однажды она решила переставить мебель, чтобы в квартире стало уютнее; я предложил ей свою помощь, и она с радостью ею воспользовалась. Чтобы отблагодарить меня, она приготовила мои любимые блюда — карри с курицей, обжаренную в масле брокколи и фасоль с большим количеством белого риса. Я умял все это, сел на диван и взял чашку с чаем, который она специально заварила так, как мне нравилось. Она села рядом со мной и, словно кошка, положила голову мне на плечо.

Я совершил ошибку: принял этот жест за намек.

Я даже не успел обнять ее, как она вскочила. Мне показалось, что она слегка напугана.

— Почему? — спросила она.

Она никогда не задавала вопросов вроде: «Что ты пытаешься сделать?» Она всегда это знала.

— Я думал, что ты меня хочешь, — сказал я.

— Нет! — ответила она так решительно, что у меня сжалось сердце. — То есть... Я хочу тебя, но это не то, о чем ты думаешь.

— Почему? — Мы, казалось, постоянно задавали друг другу этот вопрос.

— Потому что мы не будем вместе. Это невозможно. Потому что... — Она умолкла; ее глаза широко раскрылись. — Я. Не. Могу. Мы. Не. Можем, — добавила она, четко выговаривая каждый слог.

Я почувствовал себя совершенно беспомощным, и на меня накатил гнев.

— Ты должна назвать причину.

— Эд... — Она посмотрела на меня, но продолжать не стала.

— Почему нет? — Отступать я не собирался.

Она вздохнула и снова села на диван.

— Потому что... потому что я не помню прошлое. Неужели ты не понимаешь? Прямо сейчас я вижу тебя впервые в жизни.

Вечная первая встреча.

По моей коже побежали мурашки. На ее лице появилось какое-то новое выражение: она словно столкнулась с чем-то неизвестным.

Она нахмурилась:

— Почему ты здесь?

Сейчас она выглядела точно так же, как и много лет назад, в ту минуту, когда задала тот же вопрос про Марка.

— Я зашел к тебе в гости, — ответил я чуть слышно. Внутри меня что-то сжалось.

— Зачем ты зашел ко мне в гости? — настороженно спросила она.

— Поговорить... Выпить чаю...

— Ты больше никогда не придешь, — сказала она с абсолютной уверенностью.


* * *


Я еще несколько раз пытался с нею связаться, но на письма и на звонки она не отвечала и даже перестала обновлять свою страницу в «Вэйбо». Я зашел к ней, но на двери ее квартиры висела табличка «СДАЕТСЯ». Я вдруг понял, что так о многом хочу ее спросить — но, как она и сказала, у каждого вопроса был предсказуемый ответ. Иногда мне казалось, что я разговариваю с ней, но потом я понимал, что говорю сам с собой.

Моя жизнь превратилась в вереницу скучных, унылых дней. Я спросил у главного редактора, не знает ли он, где ясновидящая, но он не ответил, а лишь сочувственно посмотрел на меня. В конце концов мне пришлось вернуться в университет и разыскать Марка.

Выслушав меня, он спросил:

— Лин, какие вопросы ты задал себе? Какие ответы ты получил?

— Я просто хочу узнать, где она! — нетерпеливо воскликнул я.

— Если ты не можешь ответить на мои вопросы, то я не в состоянии тебе помочь, — с сожалением ответил он.

Это, если я правильно помню, был первый наш спор. Раньше он всегда обо мне заботился — несмотря на то что я не входил в число его лучших аспирантов и в моей диссертации тоже не было ничего особенного. А вот он, с другой стороны, был одним из тех преподавателей, к которому хотели попасть все.

— Лин, будущее человека — в его сердце, — сказал Марк. — Я сожалею о том, что ты ее потерял.

Потерял? Я не понимал, о чем он.

Я нуждался в ней. Не мог думать ни о чем другом. Эта мысль не оставляла меня, она сводила меня с ума. Она нужна мне; мне нужно ее увидеть, я должен ее увидеть...

У меня закружилась голова. Марк удержал меня, чтобы я не упал.

— Кажется, тебе нужна помощь.

— Я должен ее увидеть, — прошептал я.

Он усадил меня в кресло.

— Тебе нужно отдохнуть.

Его слова подействовали на меня словно заклинание, и я почувствовал себя совершенно обессиленным.

— Тебе нужно поспать, — добавил он.

Я закрыл глаза. Во сне я искал ее в лабиринте из зеркал. Отовсюду на меня смотрело мое собственное отражение, но я не видел человека, который мне нужен.

Я хочу спросить ее...

— О чем?

Я открыл глаза. Я все еще был в кабинете Марка, а напротив меня сидела она. Она стала старше. Красивее.

— О чем ты хочешь меня спросить? — повторила она.

Марка рядом не было. Откуда она взялась?

— Где Марк? Это он тебя привел? — спросил я.

— Я не знаю, о ком ты говоришь. — Ее взгляд был таким же ласковым, как и раньше. — Как ты, Эд? Я думала, что у тебя все хорошо.

— У меня все хорошо. — Мой голос дрогнул. — Пока в моей жизни не появилась ты... пока ты меня не бросила... у меня все было в порядке.

— Я решила, что больше не нужна тебе. — Она отвела взгляд.

— Но это не так! Я каждую минуту думал о тебе.

— Я тоже. — В ее глазах стояли слезы.

— Так будь со мной, — взмолился я.

— Нет.

— Почему?

Она покачала головой:

— Нет. Да, я забыла прошлое, но одну вещь я помню.

— Что?

— Узнаешь.

— Черт побери! Почему ты так уверена, что мы не можем быть вместе? Отвечай!

— Скоро ты все поймешь. — Она указала на рабочий стол Марка: — Ответ — там.


* * *



Всеведение


Я вскочил и подбежал к столу. На нем лежал лабораторный журнал. «Всеведение».

Я не знал, что Марка интересует эта тема.

Преодолев чувство вины, я раскрыл журнал.

Меня интересуют психологические феномены, которые невозможно объяснить с помощью существующих научных теорий. Говоря о всеведении — в том узком смысле, в котором я использую это слово, — я исхожу из того, что ощущение движения в потоке времени из прошлого в будущее — это иллюзия. Наши воспоминания обманчивы, поскольку прошлое и будущее существуют в сознании бок о бок друг с другом, хотя будущее и скрыто. Всеведущие — это те, кто обладает воспоминаниями как о прошлом, так и о будущем.

Я искал поистине всеведущего человека — или способ сделать человека всеведущим. Работа была непростой: большинство ясновидящих на поверку оказались шарлатанами.

Пока я не встретил Лина.

Я поднял глаза. Она исчезла.

Но в моей голове все еще звучал ее голос. Ответ — там.

Я перевернул страницу.

Лин не знал, что у него есть другая личность, а вот мне посчастливилось с ней познакомиться. Правда, она всегда была со мной холодна.

Если честно, то я никогда не мог «увидеть» ее. Я видел только Лина, а она жила в его теле. У меня сложилось впечатление, что ясновидящий — мужчина, но когда я отвел Лина в дом, где он жил в детстве (возможно, это была ошибка с моей стороны), Лин увидел ее и сказал мне, что она — девочка.

Я послушал их разговор (хотя, строго говоря, Лин общался сам с собой), но никак не мог записать его, так как ясновидящая личность была настроена крайне подозрительно по отношению ко мне.

Я знал, что мне не следует вмешиваться в их отношения, но Лин угодил в эмоциональную ловушку: он не мог влюбиться в самого себя, несмотря на то что ясновидящая была совершенно отдельной от него личностью.

Я замер, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Марк утверждал, что она... это я.

Она и я — один и тот же человек.

Ясновидящий — это я.

Не может быть! Неужели она с самого начала была просто галлюцинацией?

Перед моими глазами пронеслись картинки из прошлого: знакомый запах ее дома; требование, чтобы интервью у нее взял именно я; то, что ей известны мои предпочтения... Да, если отметки дочери Марка — не ее область знаний, то почему она в курсе всего, что связано со мной? Кроме того, когда я съел приготовленные ею блюда, она выглядела такой довольной...

Я похолодел от ужаса. Я, словно утопающий, цеплялся за лабораторный журнал словно за щепку. Я быстро пролистал его (многие страницы были вырваны) и добрался до последней страницы.

Лин, единственный известный пример всеведения, доказал, что это состояние существует — хотя у него оно проявляется необычным способом. Случаи настоящего разделения личностей очень редки и часто связаны с сильными травмами. Поэтому я вынужден предположить, что всеведение — результат сильного страха и боли. Лин отреагировал на них, разделившись на две части: мужчину, который выглядит нормальным, и женщину, которая предсказывает будущее.

Мне бы хотелось опросить родных Лина и узнать, отличался ли он необычным поведением в детстве, до того как развилась его ясновидящая личность. К сожалению, Лин — сирота: его родители погибли в автокатастрофе, когда ему было восемь лет. После этого он жил в нескольких приемных семьях, и все его приемные родители сходятся на том, что никаких странностей за ним не замечали.


Отражение


Я не мог отвести взгляд от последней страницы.

Она превратилась в огромный камень, привязанный к моим ногам; она тащила меня на мутные глубины, где я не мог дышать.

Я помню тот знакомый дом. В квартире на верхнем этаже всегда пахло чаем со специями и тыквенным супом.

Мне было восемь.

«Не уезжайте!» — сказал я маме и папе.

Я знал про аварию. Знал, что они умрут.

Я кричал, умолял их, визжал, бросал вещи на пол, пытался порезать себя.

Они думали, что у меня истерика.

Они заперли меня в моей комнате. Звук их шагов затих, и они больше не вернулись.

Я знал, что произошло. Они погибли.

Я посмотрел на себя в зеркало. Это ты во всем виноват.

Отражение в зеркале постепенно изменилось, превратилось в извивающегося младенца.

Это была ясновидящая. Она видела будущее, но не могла его изменить. Когда-то она была мной, но теперь она — уже не я.

Я сказал ей:

— Они умерли из-за тебя. Я тебя ненавижу.

Она выглядела как младенец, но почему-то могла говорить. Она попыталась взять меня за руку.

— Эд!

Я разбил зеркало, лег на кровать и закрыл глаза.

Я не хотел ее видеть. Я не хотел ее слышать.

Я знал, что завтра все будет лучше.

Все будет лучше.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг