Константин Бенев

Я приду к тебе дождем...


ГАВАНЬ... Больное воображение архитектора или пытливый ум заказчика родили то, что являло собой это грозное сооружение. Имя, данное ему давно, ещё при строительстве было чудным — море — было далеко, несколько сотен километров, и никто не думал, что название приживётся. Как казалось: не только прижилось, но стало единственно верным...


Озеро в парке Культуры и Отдыха было местом паломничества горожан. Никто и не подозревал, что слишком бурное строительство в этом районе являет собой последнюю надежду на спасение. Круглые сутки трактора и бульдозеры копошились тут, вызывая недовольство отдыхающих. За время стройки был нарушен природный баланс, и озеро постепенно уменьшалось в размерах. Засушливое лето стало контрольным выстрелом в зеркальную гладь умирающего водоёма. Жители недоумевали. Жалобы во все инстанции не возымели успеха. Даже правительственная комиссия не нашла нарушений, и не удивительно: Объект 2014 «Гавань» был слишком важным проектом для власть имущих: мир словно сошёл с ума, с бешеной скоростью нёсся к своему концу. Локальные конфликты, эпидемии, природные аномалии... И самое страшное — угроза большой войны...


Городские вельможи, да и вообще обеспеченные горожане давно уже селились вдали от шумного мегаполиса. Постоянный гул тысяч работающих моторов, вечный смог от выхлопных газов гнали людей за город, где один за другим возникали элитные посёлки. И в пробках теперь можно было не стоять: винтокрылая машина — последний «писк» моды — за минуты домчит тебя куда угодно, минуя все заторы. Проблема была лишь в одном, и с каждым днём она становилась все острее: Убежище на случай Апокалипсиса. Как ни крути, а добраться до Обители, когда счёт идёт на часы, смогли бы не все. Поэтому было принято решение о строительстве Гавани.

Место было выбрано идеально, сюда без проблем мог добраться каждый счастливчик. При условии, что ему там уготовано место. Правда, напоследок, в Гавани были, таки, выделены несколько тысяч мест и для простых граждан, в первую очередь для тех, кто строил её...

Лешка был одним из них. Благодаря ему, и, таким как он, здесь горел свет, открывались и закрывались гермоворота, работали лифты и насосы. Ему, как особо ценному сотруднику, милостиво разрешили взять с собой в «последний путь» пятерых членов семьи.

Он помнит это день. Каждый раз вспоминает...

Топот множества ног, звонки телефонов. Ещё немного, и они отключатся. Крики...

— Мама?! Ты где? Машина пришла? Как нет?!

— Дочь!!!Бросай кота!!!

— Ну, Гриш, какая ещё сестра?!

Столько боли в этих словах...

Он набирал её номер постоянно. Раз за разом. Сбой связи...

Последние машины уже ушли за пассажирами, а он все набирал...

На что он надеялся? Умереть вместе с ней?! С тем, кого любит?! Наверное, да...

Пришедшее сообщение было настоящим чудом: связь уже несколько минут как не работала.

— Лешка, уходи! Я приду. ПРИДУ К ТЕБЕ С ДОЖДЁМ. ЛЕЯ...

До последнего стоял он у ворот, и только когда герма поползла вверх, навечно разделяя тех, кто остался «за» и тех, кому посчастливилось попасть внутрь на живых мёртвых, выхватил из толпы маленькую девочку... Что подвигло его на это? Слёзы малышки? Или просто то, что она чем-то напомнила ему ту, которую он так и не дождался?..


— Дети, дождь собирается! Все домой! — это Лешкина мама кричит из окна.

Тучи сгущаются, свинцово-чёрного цвета, совсем рядом ударила молния и тут же с сухим треском громыхнуло.

— Лешка! Лейка! Домой!!!

— Лёш, пойдём домой. Мама волнуется.

Лейка... Она такая красивая... Он пытается сказать ей что-то хорошее... Но слова перекрывает барабанная дробь капель, стучащих по карнизу, треск электрического разряда и гулкие раскаты грома.

— Лёшка!!! Ливень-то какой!!! Пойдём в него?!

Лейка бросается из подъезда прямо под струи дождя. Потоки воды отделяют ее от всего, что происходит вокруг. Она счастлива! Вскидывает руки к небу и кричит!

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДОЖДЬ!!!!! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ЛЁШКА!!!


* * *


Дожди лили круглосуточно несколько лет, перерывы в несколько дней были не в счёт, да и их за все это время можно было пересчитать по пальцам. Прекратились они внезапно, когда вода подступила к самым ступеням Убежища. Ну, не то чтобы совсем... Дожди могли не идти неделями, но потом небо, словно спохватившись, выливало на жителей Гавани месячный запас воды. Правда, иногда дождя хватало лишь на то, чтобы охладить бетонные выступы, раскалённые безжалостным солнцем. Тем не менее, вода, однажды пришедшая к порогу последнего прибежища уцелевших, отступать не думала.

Но вода рядом с Убежищем — это ещё полбеды. Грунтовые воды — вот настоящая опасность. Они подмывали стены, затапливали помещения, а люди отступали. Очень скоро обитатели нижних этажей были вынуждены уйти оттуда, подняться выше. Надолго ли? За годы, что прошли после Катастрофы, обитатели Гавани научились делать, все кроме бетона.

Конвой... Это было единственным, что вселяло надежду. Он привозил продовольствие, медикаменты и всякую прочую всячину, идущую на ура в дни распродаж. Обратно увозился драгоценный порох, который производил местный заводик, рыба и люди, кому здоровье не позволяло больше оставаться в Гавани. Конвой приходил редко, расписание давно уже не соблюдалось, и виной всему была капризность природы: дожди и ураганы постоянно меняли местность, она, казалось, жила отдельной, непостижимой для человеческого разума жизнью. Эти изменения иногда был настолько глобальны, что Гавань на протяжении месяцев оказывалась отрезанной от основных транспортных путей.


Сирена завыла в то самое время, когда большинство населения Убежища досматривало седьмой сон.

— Всем сотрудникам Отдела Прибытия явиться в места сбора. До прихода конвоя остаётся два часа!

Опять эти противные звуки... Лешка поднялся с лежанки (вмурованные в бетон железные рельсы и брошенный на них матрац). Конечно, кроватью назвать это сложно, но у некоторых не было и того. Парень давно уже не заворачивался насчёт чистоты постели, да и одежды, собственно, тоже: после стирки все пахло тиной и это вызывало у него тошноту.

Конвой... Что он даст? Опять заберут десяток человек и все. А вода прет со страшной силой. Сколько им ещё тут быть? Месяц? Два? Сколько еще они продержатся, пока вода не прорвётся внутрь? Цемента вечно не хватало, плата него была непомерно высока: за сотню мешков вяленой рыбы давали лишь тройку мешков. Да и то порой низкого качества.

Лешка нехотя оделся: химза, арбалет, вещмешок с документами и пропуск. Пропуск он брал всегда, но прятал. Предъяви он его сопровождающим Конвоя, и уже давно был бы далеко отсюда. Но он не торопился этого делать.

Он ждал...

— До прибытия Конвоя осталось...

Лешка сидит на кровати. Подняться и встать. Надо. Это надо. Не тебе — другим. Но надо!

Слышаться шаги в коридоре. Много шагов. Все спешат. Ведь многие могут уехать уже сегодня. Покинуть эту Гавань навсегда...

— ДО ОТКРЫТИЯ ГЕРМОВОРОТ ОСТАЛОСЬ...

Противный голос. А ведь он сам когда-то принимал участие в записи и этого сообщения, и многих других. Тогда это было в диковинку. Даша... Точно, Даша. Так ее звали, уж больно голос нравился шефу. Но она постоянно смеялась, и им стоило огромных усилий заставить девушку серьёзно произнести нужный текст.

Лешка посмотрел на клочок бумаги. Список. Он составлял его весь последний месяц, тщательно готовясь к этому дню.

Вроде никого не забыл...

Медленно, сдерживая шаг, он двинулся к парадному входу...


* * *


Народ уже толпился у двери, кто с рюкзаками за спиной, кто просто пришёл поглазеть и порадоваться за других, кто-то провожал близких людей навсегда, и молился о том дне, когда и у них выпадет такая удача — покинуть Гавань.

— Ты передай то письмо, передай, — не переставая твердила небольшого роста старушка.

— Передам, только кому? Ты же слышала — там океан теперь, — огромный детина сжимал в руках конверт.

— Ну и что океан. У нас тоже был рядом с домом Океан, а потом раз — и Перекрёсток стал.

— Ну, ты, баб Мань, сравнила, — рассмеялся парень.

Таких, как он, забирала Морская Конфедерация. Из них делали матросов и военную силу Конвоев. Мечта всех здоровых парней — попасть в её ряды...


«ГЕРМОВОРОТА ПРИВЕДЕНЫ В ДВИЖЕНИЕ. ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ В ЗОНАХ СОРТИРОВКИ»


Массивная стена гермы медленно поползла вверх...


* * *


Никто так и не понял, что произошло в день Катастрофы. Говорили о ракетном ударе, но он по каким-то причинам был неудачным и ракеты ушли в космос, но что-то пошло не так... Вслед за неудачным началом войны последовало природное безумие, боги сошли с ума и погрузили планету в пучину ливней и ураганов.

Лёшка навсегда запомнил, как они впервые выползли из убежища. Перед этим долго брали пробы, потом замеряли фон. Все в норме, и люди надеются, что можно будет покинуть подземелья. И вот... Вместо привычных улиц — морская гладь, городские многоэтажки, покрытые водорослями и «кораллами» из остовов автомобилей, кусков кровли и прочей дребедени, что не смогла утонуть. Над всем этим возвышалась колокольня Храма. И все было окутано туманом. И моросил дождик...

Конвой... Грозное название и суровый вид у матросов... Да и как иначе? Лишь первое время походы были безопасны, неприятности доставляли лишь шторма и ливни. Но потом началось вообще невообразимое, словно ожили миры Жюля Верна и его собратьев по перу. Подводные твари, язык не поворачивался назвать их моллюсками, нападали на суда, топили их, а сверху... Сверху атаковали чайки. Или это были уже не они? От этих вполне мирных птиц у этих чудовищ остались лишь крылья и клюв. Человек в дно мгновение оказался на самом низу пищевой цепочки. Правда, бифштексом он был неудобным, быстро приспособился к изменившимся условиям, и теперь новоявленным Кракенам суда Конвоев были не по зубам, да и чайки старались облетать их стороной, нападая лишь стаями, да и то, если очень голодны.

Сегодня к их пирсу причалил конвой «Северное Сияние». Два судна сопровождения и одно огромное грозное сооружение, по виду похожее на плавучий город...

Этот конвой был самым старым, он появился сразу же, как только стало возможным выходить на поверхность, и все это время ему не просто удавалось держаться на плаву, но и лидировать среди конвоев. Первым его маршрутом была северная столица, а уже потом его экипаж проложил маршруты в разные точки бывшего когда-то целым мира.

Швартовка прошла удачно. Бортовые люки пришли в движение, детвора, скопившаяся у входа, завизжала от радости.

Грозный Глаз Грюм — так звали капитана «Северного Сияния». Откуда пошло это прозвище, никто не помнит. Но знающие Капитана люди утверждают, что он является поклонником саги о каком-то мальчике-волшебнике и, если его очень попросить, то можно получить заветную книгу на несколько дней.

— Как доплыли? — Комендант Гавани протянул руку для приветствия.

— Сколько можно тебя учить?! Дошли! Дерьмо плавает! — прогромыхал Грюм.

— Да какая разница? Ну... Как дошли? — Комендант и Грюм дружили давно, и этот спор про дошли-приплыли был уже своеобразным ритуалом.

— Нормально дошли. Медея только потрепала нервы в районе Люберецких Холмов, да в Коломенской Пустоши понаставили ловушек, хоть бы сообщили, гады. Вся гидравлика замоталась. Пришлось чистить.

— Медея жива ещё?

— Не дождётесь! — Грюм смачно сплюнул. — Она лучше нас с тобой выглядит!..


* * *


Лёшка окинул взглядом пристань, людей, скопившихся на ней, Двух Капитанов и... Сделал шаг в сторону контрольно-пропускного пункта.

Не желая светиться и вступать в разговоры, Лёшка стороной обошёл толпу. Получилось, что к старшему он подошёл со спины, и когда положил на стол список отбывающих, а сверху свой пропуск на два лица, тот дёрнулся от неожиданности.

— Лешка? Всё-таки решился? Уезжаешь? — старший выглядел расстроенным. И было от чего — такие, как Алексей не каждый день покидали убежище, на них ещё держалось относительное благополучие Гавани.

Лешка выдержал паузу, потом улыбнулся:

— Не боись... Куда же я без вас-то?

Потом посмотрел в коридор, где, толпились люди: он так и не определился, кого отправить вместо себя.

— Сам выбери кого-нибудь. А я... Пойду-ка я порыбачу, пока погода держится.


* * *


Остров Чёртова Колеса... Впервые Лёшка побывал тут как раз в тот день, когда все выползли посмотреть на Море. Ему хотелось уйти ото всех, исчезнуть. Он выпросил шлюпку, что бы просто уплыть подальше от Гавани и забыться... Или это было не в Первый День? Всё смешалось. Тогда им двигало отчаяние, а потом... Потом он просто приплывал сюда, потому что они с Леей когда-то часто бывали тут.

Лейка... Лешка улыбнулся. Какая из кабинок могла помнить её? Может вот эта? Не важно... Пусть будет сегодня она. Парень привязал шлюпку к борту аттракциона, кабинка вся проржавела, жалобно скрипнула и закачалась, когда он перебрался туда.

Заморосил дождь, минута, и ворота гавани, пирс, корабли Каравана исчезли за его завесой. Ничего, пустота... Туман гасил даже звуки, даже плеск воды, шелест дождя и поскрипывание ржавых петель слышались как сквозь толстый слой ваты. Иногда дождь «расходился», капли становились крупными и били его по лицу. Лешка отмахивался от них, а дождик продолжал шутить.

— Кап! — и кто-то звонко шлёпнул его по уху.

Мужчина обернулся... Пусто. Только туман и дождь. И только рядом с ним кто-то словно поливал из лейки. Лейки... Он на секунду онемел...

Лейка.

— Лей-ка-а-а-а!!! -крикнул он в туман.

— А-а-а...

Эхо... Откуда в тумане эхо??

— Лейка!! Ты тут??? Отзовись!!! Дай знать!!! — продолжал он кричать.

То ли дождь, то ли слезы катились по его щёкам...

— Лейка, родная, ответь...

Всплеск... Что-то крупное ударилось о борт кабины. Лешка резко повернулся на звук, нагнулся вниз... Из воды медленно что-то всплывало нечто...

«Л» была первой. Потом показалась «Е».

Лёшка задохнулся, сердце сжало. Чтоб не выпасть, н со всех сил сжал прутья кабинки... «Я»...

ЛЕЯ...

— Лейка... Ты тут... Родная...

Тихий всплеск... Лёшка так и не увидел, что всплыло позднее — вывеска одного из тысяч погребённых под водой магазинчиков...

«Бакалея».


* * *


— РЕГИСТРАЦИЯ ПАССАЖИРОВ НА КОНВОЙ ЗАКОНЧЕНА. ПРОСЬБА ПОСТОРОННИХ ПОКИНУТЬ ПРИЧАЛ. ДО ЗАКРЫТИЯ ГЕРМОВОРОТ ОСТАЛОСЬ...

Народ начинал расходиться. Недовольные голоса заглушал монотонный вой сирены и крики. Кто-то проклинал Гавань, кто-то, наоборот, желал ей процветания и счастья ее жителям, а кто-то выл на причале...

— Деда! — ребёнок в форме матроса теребил Капитана за китель.

— Чего тебе, Андрейка?

— Деда, ты обещал показать Лешкин Утёс, и забыл, — мальчик надул губки.

— Горе мне! — Капитан стукнул ладонью по лбу. — Пошли скорее.

Они быстром шагом направились к краю пирса. Волны, поднимаемые бортами Конвоя и усиливающимся ветерком, били по бетонному ограждению.

— Во — он, смотри. Видишь вдалеке, где Колесо. Будто рыбак склонился над водой?

— Ага, вижу!

Полукруг колеса обозрения и одинокая фигура рыбака...

Легенда о Лешке ходила тут давно и передавалась из уст в уста. Когда-то давным-давно, в такой же день, когда прибыл Конвой, один из обитателей Гавани по имени Алексей уплыл вдаль от берега. Как только он отплыл, поднялся ветер, и непонятная мгла окутала все вокруг. Волны росли с каждой минутой, поэтому было принято решение об досрочном отходе Конвоя и закрытии ворот. Лешку ждали час. На сигналы рации он не отвечал, и ворота закрыли...

А утром, когда мгла рассеялась, и были вновь открыты ворота, на ступенях обнаружилась его шлюпка...

На борту была надпись: «МЫ ВСЕГДА БУДЕМ РЯДОМ И БУДЕМ ПРИХОДИТЬ К ВАМ С ДОЖДЯМИ».

И подпись: «ЛЕШКА И ЛЕЙКА»...



Выбрать рассказ для чтения

50000 бесплатных электронных книг