Лю Цысинь

Лунный свет


Сегодня впервые в своей жизни он увидел город, залитый лунным светом.

В другие ночи это было невозможно, потому что яркое сияние миллионов электрических ламп затмевало лунный свет. Но сегодня, в Праздник середины осени, городские власти удовлетворили веб-петицию и отключили подсветку и часть уличных фонарей, чтобы горожане могли насладиться видом полной луны.

Оглядывая город с балкона своей холостяцкой квартиры, он обнаружил, что просители обманулись в своих ожиданиях. Зрелище залитого лунным сиянием города было очень далеко от романтичной, идиллической картины, которую они предвкушали: город скорее походил на заброшенные руины. И все же он оценил открывавшийся ему вид. Аура апокалипсиса обладала своеобразной красотой, напоминая, что все проходит и от всякого бремени наступает освобождение. Оставалось лишь погрузиться в объятия Судьбы и насладиться умиротворением конца. Как раз то, чего ему хотелось.

Зазвонил телефон. Мужской голос. Убедившись, что попал по адресу, звонивший произнес:

— Сожалею, что приходится беспокоить тебя в худший день твоей жизни. Сколько лет прошло, а я так хорошо его помню...

Голос звучал как-то необычно — ясно и в то же время отстраненно и гулко, словно издалека. В голову пришло сравнение: холодные ветры, теребящие струны брошенной в пустыне арфы...

Голос продолжал:

— Сегодня день свадьбы Вэнь, так? Она приглашала тебя, но ты не пошел.

— Кто это?

— Я много раз вспоминал об этом дне за прошедшие годы. Тебе следовало пойти, тогда сейчас ты чувствовал бы себя легче. Но ты... Впрочем, ты пошел, только спрятался в фойе и смотрел украдкой, как Вэнь в свадебном платье направляется на торжество, держа его руку в своей. Ты устроил себе пытку.

— Кто вы? — Несмотря на потрясение, он все же заметил, что незнакомец выражается несколько странно. Упомянул о «прошедших годах», но ведь свадьба-то состоялась сегодня утром! А поскольку дата была назначена лишь на прошлой неделе, никто не мог бы узнать о ней заранее.

Далекий голос продолжал:

— У тебя есть одна привычка. Когда ты огорчен, ты сгибаешь большой палец левой ноги и ковыряешь ногтем подошву обуви. Придя сегодня домой, ты обнаружил, что сломал ноготь, но боли даже не заметил. Впрочем, ты давно не стриг ногти на ногах, носки все в дырках. В последнее время совсем себя запустил.

«Да кто же это?» Теперь ему стало страшно.

— Я — это ты. Я звоню тебе из 2123 года. Это не так-то просто — пробиться на твою мобильную сеть из моей эпохи. Сигнал, проходя сквозь интерфейс пространства-времени, сильно искажается. Если слышимость плохая, дай знать — попробую еще раз.

Это не шутка. Он с первой же секунды понял, что этот голос — из другого мира. Он крепко прижал трубку к уху и замер, скользя взглядом по зданиям, облитым чистым, холодным лунным светом. Казалось, будто весь город застыл, прислушиваясь к их разговору. На том конце провода терпеливо ждали, а он никак не мог придумать, что сказать. В ухе раздавался еле различимый фоновый шум.

— Как... как я дожил до такого возраста? — спросил он, лишь бы прервать молчание.

— Через двадцать лет после твоего нынешнего момента генная терапия изобрела способ продлевать человеческую жизнь почти до двухсот лет. Технически я человек средних лет, хотя чувствую себя древним старцем.

— А более подробно можешь объяснить?

— Нет. Даже в общем, без подробностей, и то не имею права. Я должен дать тебе самый минимум информации о будущем, чтобы ты ненароком не изменил ход истории в нежелательную сторону.

— Тогда чего ради ты вообще мне звонишь?

— Ради миссии, которую мы должны исполнить вместе. Я прожил долгую жизнь и могу открыть одну тайну: стоит тебе осознать, насколько ты ничтожен по сравнению с необъятностью пространства-времени, и тогда тебе ничего не страшно. Но я звоню тебе не для того, чтобы поболтать о твоей личной жизни, так что забудь о своих невзгодах и проникнись серьезностью момента. Прислушайся! Что ты слышишь?

Он напрягся, силясь распознать шумы в трубке. Плеск, шлепки... Он попытался восстановить из услышанного визуальную картину: диковинные цветы, распускающиеся в темноте; громадная льдина, расколовшаяся в пустынном море, — изломанные трещины протянулись в глубину хрустальной глыбы, словно зигзаги молний...

— Ты слышишь волны, которые разбиваются о стены здания. Я на восьмом этаже башни Цзинь Мао. Поверхность моря прямо под окном.

— Шанхай затоплен?!

— Да. Это был последний из прибрежных городов, сдавшихся стихии. Дамбы были высоки и прочны, но море в конце концов подмыло их и прорвалось внутрь... Можешь вообразить картину, которую я сейчас вижу перед собой? Нет, на Венецию это совсем не похоже. Повсюду на воде мусор и обломки, как будто все отходы, накопившиеся в городе за двести лет, всплыли и закачались на волнах. Сегодня полная луна, в точности как там, где ты сейчас. В городе нет огней, но луна и близко не такая яркая — атмосфера слишком загрязнена. Вода отбрасывает лунные блики на скелеты небоскребов. По большому шару на верхушке «Восточной жемчужины» бегут серебристые полоски ряби. Еще немного — и все начнет рушиться.

— Насколько поднялся уровень океана?

— Полярных льдов больше нет. За полвека море поднялось примерно на двадцать метров. Триста миллионов человек, живших в прибрежной полосе, вынуждены были переселиться в глубь суши. Здесь теперь никто не живет, тогда как внутренние районы погрязли в политическом и социальном хаосе. Экономика на грани коллапса... Наша задача — предотвратить эту катастрофу.

— Думаешь, мы сможем сыграть роль Господа Бога?

— Поступки простых смертных, совершенные сто лет назад, по силе воздействия были бы равны божественному вмешательству в моем настоящем. Если бы в твое время весь мир отказался от ископаемого топлива, включая уголь, нефть и природный газ, глобальное потепление было бы остановлено и катастрофа не произошла бы.

— Но это же невозможно! — Услышав это, его «я» на том конце, сто лет тому вперед, надолго замолчало. Он добавил: — Чтобы прекратить использование ископаемого топлива, тебе надо было бы обратиться к людям, которые жили еще раньше.

Он почувствовал — в телефоне улыбнулись.

— Полагаешь, я способен остановить промышленную революцию? — сказало будущее «я».

— Но то, что ты требуешь от нас сейчас, сделать еще труднее! Мир развалится, если за одну неделю убрать из него уголь, газ и нефть!

— Собственно говоря, наши модели показывают, что для этого и недели было бы много. Но существуют иные методы. Вспомни, что я говорю с тобой из будущего. Думай. Мы же умные люди!

Он подумал. Есть одна возможность...

— Дайте нам передовые энергетические технологии. Что-нибудь, не разрушающее природную среду, не вызывающее изменения климата. Технология должна удовлетворять существующие потребности в энергии и при этом быть дешевле ископаемых энергоносителей. Если мы получим от вас такие методы, не пройдет и десяти лет, как конкуренция вытеснит с рынка все типы ископаемого топлива.

— Именно это мы и собираемся сделать.

Воодушевленный согласием, человек на этом конце провода добавил:

— И еще: научите нас контролировать термоядерную реакцию.

— Вы недооцениваете трудности этого процесса, — ответило будущее «я». — Мы пока еще не достигли прорыва в этой области. У нас имеются реакторы, использующие слияние ядер, но они далеко не так конкурентоспособны на рынке, как реакторы расщепления в ваше время. К тому же термоядерные реакторы требуют извлечения топлива из морской воды, а это приведет к еще бóльшим природным катастрофам. Мы не можем научить вас контролировать термояд, но можем дать вам солнечную энергию.

— Солнечную? А если более подробно?

— Вы сможете собирать солнечную энергию с поверхности Земли.

— Каким образом?

— С помощью монокристаллического кремния — того же самого материала, каким вы пользуетесь в ваше время.

— О господи!.. Ну ты даешь. А я уж было решил, что у тебя и правда есть для меня что-то стоящее... Постой, вы все еще говорите «ну ты даешь»?

— Конечно говорим. Старожилы вроде меня продолжают употреблять множество несовременных выражений. Так вот, наши солнечные элементы из монокристаллического кремния гораздо эффективнее ваших.

— Да даже при стопроцентной эффективности это делу не поможет! Ну сколько солнечной энергии приходится на квадратный метр поверхности Земли? Сколько бы мы ни наставили солнечных панелей, потребности современного индустриального общества в энергии они не покроют. Или ты впал в маразм? Вообразил, что во времена твоей молодости на земле царила сельская идиллия?

Его будущее «я» засмеялось:

— Ну раз уж ты заговорил о сельской идиллии, то, вообще-то, эти технологии и правда носят оттенок этакой аграрной ностальгии.

— «Носят оттенок аграрной ностальгии»? С каких это пор я начал разговаривать как дешевый газетный писака?

— Хе-хе, эта технология называется «кремниевый плуг».

— Как-как?

— Кремниевый плуг. Кремний — самый распространенный элемент на Земле, ты найдешь его повсюду в песке или почве. Кремниевый плуг делает борозды в земле, как самый обычный плуг, но при этом добывает из нее кремний и преобразует его в монокристаллы. В результате почва превращается в солнечные элементы.

— И как он выглядит, этот... кремниевый плуг?

— Похож на уборочный комбайн. Чтобы завести его, нужен внешний источник энергии, но после этого он извлекает энергию из солнечных элементов, которые сам же и производит. С помощью этой технологии можно превратить всю пустыню Такла-Макан в солнечную электростанцию.

— Ты говоришь, что вся вспаханная таким плугом земля превратится в черные, сияющие кристаллы?

— Нет. Вспаханная земля будет лишь выглядеть темнее, зато эффективность от такого преобразования феноменальная. После вспашки надо только подсоединить провода к обоим концам борозды — и вот тебе электрический ток.

У него была докторская степень в области энергетического планирования, и поэтому он пришел в восторг от открывшихся перспектив. Его дыхание участилось.

— Я только что послал тебе электронную почту с техническими инструкциями, — проговорило будущее «я». — При вашем техническом уровне у вас не возникнет проблем с массовым производством плуга. Это, кстати, одна из причин, почему я обратился к твоей эпохе, вместо того чтобы отправиться в более раннюю. Начиная с завтрашнего дня ты должен посвятить себя распространению этой технологии. Я знаю, что ты обладаешь необходимыми ресурсами и навыками. Как ты будешь популяризировать наш метод, я оставляю на твое усмотрение. Может, стоит рассказать о нем в отчете, который ты как раз сейчас готовишь. Помни лишь одно: ни при каких обстоятельствах никто не должен узнать, что технология пришла из будущего.

— Но почему ты выбрал меня? Обратился бы лучше к кому-нибудь постарше.

— Я должен был позаботиться о том, чтобы уменьшить возможные негативные побочные последствия моего вмешательства. Ты и я — один и тот же человек. Разве может быть лучший выбор?

— Скажи хоть, насколько высоко ты взобрался по карьерной лестнице?

— Этого я открыть не могу. Я и так потратил немало сил на то, чтобы убедить Реальный Интернационал в необходимости вмешательства в историю.

— Реальный Интернационал?

— Мир поделен на Реальный и Виртуальный Интернационалы... а, ладно, забудь, я и так слишком много выдал. Больше ни о чем таком не спрашивай.

— Но... если я сделаю, как ты просишь, как ты поймешь, что мир изменился? Проснешься утром, а вокруг все другое?

— Это произойдет еще быстрее. В ту же минуту, как ты откроешь мое письмо и составишь план действий, мой мир мгновенно изменится. Но знать об этом будем только мы двое, вернее, только один человек. Для всех остальных в моей эпохе история останется историей, и в новой — а для них единственной — временнóй линии период ископаемых энергоносителей между твоим и моим временем никогда не будет существовать.

— Ты позвонишь мне еще когда-нибудь?

— Не знаю. Контакт с прошлым — исключительное и дорогостоящее предприятие. Ради него приходится созывать международную конференцию. Прощай.

Он вернулся в свою спальню и включил компьютер. Во входящих обнаружилось послание из будущего. Текст отсутствовал, зато там было больше десятка вложений, общим объемом свыше одного гигабайта. Он быстро прокрутил список вниз, отыскал подробные чертежи и документы. Хотя разобраться в них он пока еще не мог, он увидел, что их технический язык вполне доступен современному специалисту.

Одна фотография привлекла его особое внимание. Это был широкоугольный снимок открытого поля. Посреди поля торчал кремниевый плуг, и вправду напоминающий комбайн, а почва позади агрегата была чуть-чуть темнее. Широкая перспектива фотографии создавала впечатление, будто плуг — это маленькая кисть художника, за которой по темной земле тянется длинный мазок. Примерно треть почвы в пределах снимка была уже вспахана. Однако его внимание привлекла та часть фото, на которой изображалось небо будущего. Оно было пыльно-серым, и это при полном отсутствии облаков. Возможно, снимок был сделан в утренних или вечерних сумерках, о чем говорила отбрасываемая плугом длинная тень. Это была эпоха, лишенная голубого неба.

Он принялся обдумывать свои следующие шаги. Будучи членом Комитета планирования при Министерстве энергетики, он среди прочего нес ответственность за сбор информации о развитии новых энергетических проектов по всей стране. Отчет, который он сейчас набрасывал, будет передан министру, а тот вручит его Совету министров на очередном заседании. Часть большого, в четыре триллиона юаней, фонда стимулирования экономики в условиях кризиса выделялась на развитие новых энергетических технологий, и Совет министров на своем совещании будет решать, куда направить эти средства. Должно быть, его будущее «я» хотело, чтобы он воспользовался этой возможностью. Однако прежде чем рассказать в отчете о новой технологии, ему требовалось найти исследовательскую лабораторию или компанию, взявшую бы на себя реализацию проекта. Нужно хорошенько продумать стратегию выбора, но он был уверен, что, если техническая документация в порядке, он без труда найдет подходящую компанию, которая возьмется за это дело. В худшем случае тот, кто решит заниматься этим, мало что теряет.

Он встряхнулся, словно пробуждаясь от мечты. «Похоже, я уже решился пойти по этому пути? Да, решился». Из этого выбора будет только два последствия: успех или провал. В случае успеха будущий мир уже должен был измениться.

«Поступки простых смертных, совершенные сто лет назад, по силе воздействия были бы равны божественному вмешательству в моем настоящем».

Он некоторое время взирал на послание на экране и вдруг ощутил неодолимую потребность ответить. Он написал всего одно слово «понял» и отправил послание. И в ту же секунду пришло уведомление, что письмо не удалось вручить по адресу. Он взял телефон и увидел номер вызывавшего — самый обычный номер компании China Mobile. Нажал кнопку вызова, и автоматический голос сообщил, что номер не используется.

Он вернулся на балкон, чтобы еще раз насладиться лунным светом. Кругом царила тишина глухой ночи, и луна обливала соседние строения и землю молочным, призрачным, нежным сиянием. У него возникло ощущение, что он пробуждается от сна или, может, все еще видит сон.

И тут телефон зазвонил снова. На экране светился другой незнакомый номер, но стоило только поднять трубку, как он узнал голос своего будущего «я». Голос звучал все так же глухо и издали, но звуки на заднем фоне были другими.

— У тебя получилось, — сообщил голос.

— Откуда ты звонишь? — спросил он.

— Из 2119-го.

— На четыре года раньше, чем когда ты звонил в прошлый раз.

— Для меня я звоню тебе впервые... или, вернее, звоню себе. Но я помню тот звонок, о котором ты говоришь, — я принял его более ста лет назад.

— Для меня он случился двадцать минут назад. Ну что, как дела? Море отступило?

— Оно никогда и не подступало. Радикального потепления не было, и уровень океана не повысился. История, которую ты слышал двадцать минут назад, никогда не происходила. В наших исторических учебниках пишется, что в начале двадцать первого века в освоении солнечной энергии случился технологический прорыв. Кульминацией послужило изобретение кремниевого плуга, который сделал возможным широкомасштабное использование энергии Солнца. Позже, в двадцатых годах, она захватила ключевые позиции на энергетическом рынке, и ископаемые энергоносители исчезли. Первая половина твоей — нашей — жизни была сверкающим вознесением к вершине — кремниевому плугу, и в течение следующих трех лет, считая от нынешнего твоего момента, новая технология распространилась по всей земле. Правда, как и в истории угля и нефти, эпоха солнечной энергии не породила выдающихся имен — даже твоего в ней нет.

— Плевать на известность. Сыграть роль в спасении мира чудесно само по себе.

— Конечно, нам плевать на известность! Собственно говоря, даже лучше, что нашего имени никто не знает, иначе нас сочли бы самым ужасным преступником в истории человечества. Мир изменился, но отнюдь не к лучшему. Одно хорошо: об этом знает только один человек — мы с тобой. Даже те, кто разработал и ввел в действие план вот этого самого вмешательства в историю, ничего не помнят об использовании ископаемого топлива в двадцать первом веке, ибо этой временной линии не существует. Я не помню своих звонков тебе, но помню звонок, который получил из будущего. По сути, он — единственная ниточка, связывающая меня с несуществующей историей. Прислушайся! Что слышишь?

Он различил в трубке слабые крики, и воображение нарисовало стаи птиц над сумеречными лесами. Время от времени деревья шелестели под порывами ветра, заглушая птичий гомон.

— Я слышу что-то, но не знаю, что это. На океан не похоже.

— Еще бы! Даже река Хуанпу почти иссякла. Нынче засушливый сезон. Их вообще осталось только два: засуха и наводнение. Через реку можно перейти, закатав штанины. Собственно, несколько тысяч голодных беженцев только что ушли на ту сторону, в Пудун, — вон они, усеяли весь берег, словно муравьи. В городе разруха. Пылают пожары.

— Что случилось? Солнечная энергия ведь должна была оказать минимальное воздействие на природную среду!

— К сожалению, ты глубоко ошибаешься. Тебе известно, сколько квадратных километров земли надо превратить в монокристаллический кремний, чтобы обеспечить энергетические нужды такого города, как Шанхай? По меньшей мере в двадцать раз больше, чем площадь самого Шанхая! В течение столетия после твоего нынешнего момента урбанизация ускорилась, и даже среднего размера город сравним теперь с Шанхаем твоего времени. Начиная с двадцатых годов двадцать первого века кремниевый плуг изменил лицо всех континентов. После того как все пустыни были превращены в солнечные поля, они начали пожирать пахотные земли и растительный покров. Ныне каждый континент страдает от избыточной силиконизации. Этот процесс пошел гораздо быстрее опустынивания. Вся поверхность Земли теперь почти полностью покрыта кремниевыми солнечными полями.

— Но согласно экономическим теориям это невозможно! По мере того как земля истощается, стоимость нераспаханных участков возрастает и кремниевые поля становятся нерентабельными...

— Тут всё как с ископаемыми энергоносителями. К тому моменту, когда в действие вступили условия, о которых ты сказал, было слишком поздно. Переход на альтернативные источники энергии оказался делом нелегким, да и восстановление инфраструктуры для угля и нефти тоже заняло слишком много времени. Между тем потребность в энергии росла, и под солнечные батареи приходилось распахивать все новые площади. Силиконизация нанесла земле еще больше вреда, чем опустынивание. По мере ухудшения природных условий всю планету охватила засуха, редкие дожди приводят к наводнениям...

Он слушал этот голос из будущего и чувствовал себя так, будто он тонет. Но в момент, когда, казалось, надежда почти умерла, он вдруг непонятным образом вынырнул на поверхность. Сделав глубокий вдох, он сказал себе будущему:

— Но ведь не все потеряно! Есть выход! Все просто. Я ведь еще ничего не сделал — только решил, каким образом стану внедрять новую технологию. Я немедленно сотру письмо с вложениями, и жизнь пойдет как прежде.

— И тогда Шанхай опять будет поглощен морем.

Он взвыл с досады.

— Надо снова вмешаться в историю, — сказало его будущее «я».

— Только не говори, что опять дашь мне какую-то новую технологию!

— Именно так. Ключ к новой технологии — сверхглубокое бурение.

— Бурение? Но нефть и так уже добывают самыми передовыми методами!

— Я говорю не о добыче нефти. Скважины, о которых речь, будут достигать нескольких сотен километров в глубину, пройдут границу Мохоровичича и проникнут в жидкую мантию. Мощное магнитное поле Земли порождено сильными электрическими токами глубоко внутри планеты, и наша задача — подключиться к ним. Мы пробурим сверхглубокие скважины, а потом спустим в них массивные клеммы, через которые и потечет гео-электрическая энергия. Мы также предоставим вам технологию производства клемм, способных функционировать при таких высоких температурах.

— Звучит... грандиозно. Даже устрашающе.

— Слушай, извлечение гео-электрической энергии — это самая «зеленая» технология из всех возможных. Она не занимает места на поверхности Земли, не генерирует углекислый газ и не способствует возникновению других загрязняющих факторов. Ладно, давай прощаться. Если мы когда-либо снова созвонимся, то, будем надеяться, не ради спасения мира... Иди проверь электронную почту.

— Подожди! Давай просто немного поговорим. Расскажи... о нашей жизни.

— Мы должны свести контакты с прошлым к минимуму, чтобы уменьшить утечку информации. Уверен, ты понимаешь: то, что мы делаем, невероятно опасно. Да и разговаривать-то особо не о чем, потому что все, что пережил я, рано или поздно придется пережить и тебе. — Будущее «я» замолчало, и связь тут же прервалась.

Он вернулся к компьютеру и увидел второе письмо. Как и предыдущее, оно содержало большое количество технической информации. Просматривая список вложений, он узнал, что этот метод использует лазеры вместо механических буров, а расплавленная порода направляется вверх по скважине на поверхность. Последнее вложение представляло собой фотографию обширного поля, заставленного мачтами высоковольтных линий. Кружевные мачты выглядели легкими и изящными — возможно, они были построены из какого-то прочного композитного материала. Одним концом кабели уходили в почву, где, по-видимому, подсоединялись к опущенным вглубь гео-электрическим клеммам. Его взгляд привлекла сама почва, такая же темная и безжизненная, что и на снимке с кремниевым плугом. Ее расчерчивала сеть перемычек — должно быть, решил он, это линии, передающие энергию, добываемую из монокристаллического кремния. В отличие от предыдущей фотографии, небо было ясно-лазурным, без единого облачка. В эту эпоху дождь был редкостью, и даже просто глядя на снимок, он ощущал, какой там сухой воздух.

И опять он вышел на балкон. Луна переместилась к западу, тени удлинились, словно город перешел из дремоты в состояние глубокого сна.

Он стал обдумывать способы продвижения новой технологии. Нынешняя стратегия отличалась от предыдущей. Во-первых, лазерное бурение привлекательно само по себе и найдет применение как в военных, так и в гражданских областях. Следует развернуть пропаганду именно этого метода и ждать, пока индустрия дозреет, чтобы затем представить ей захватывающую идею гео-электричества. И одновременно можно продвигать и другую, побочную, технологию — жароустойчивые клеммы. Первоначальные инвестиции, однако, должны поступить из того же четырехтриллионного фонда стимулирования экономики, и еще предстоит найти влиятельный институт, который взял бы на себя исследовательский проект. Он был уверен в успехе, ведь все технические секреты у него уже есть.

«Итак, я решил встать на этот новый путь. Интересно, а история уже изменилась?»

И, словно отвечая на его мысленный вопрос, зазвонил телефон — в третий раз. Половинка заходящей луны выглядывала из-за строения напротив, будто бросая на мир последний испуганный взгляд перед уходом.

— Я — это ты, звоню из года 2125-го.

Голос в трубке замолчал, словно ожидая от собеседника вопроса, но он не решился его задать. Ладонь, сжимающая телефон, вспотела, а ведь он уже до этого весь извелся. И наконец он спросил:

— Хочешь, чтобы я вслушался в звуки твоего мира, правда?

— Не думаю, что на этот раз ты сможешь что-либо расслышать.

Однако он попытался. Отдаленное зудение, похожее на помехи. Понятно — сигналу, пересекающему пространство-время, не избежать помех, которые могут происходить из любого момента между нынешним временем и годом 2125-м или из пустоты вне времени и космоса.

— Ты все еще в Шанхае? — спросил он у себя будущего.

— Да.

— Я ничего не слышу. Может, у вас там только электромобили, они практически бесшумные.

— Все автомобили ездят по туннелям, поэтому ты и не слышишь их.

— По туннелям? По каким еще туннелям?

— Шанхай теперь располагается под землей.

Луна исчезла за соседним зданием, и стало темно. У него было такое чувство, будто он погружается в землю.

— Что произошло?

— На поверхности страшная радиация. Походишь пару-тройку часов без защиты — и все, конец. Причем конец отвратительный: вся твоя кожа будет сочиться кровью...

— Радиация?! О чем ты?

— Солнце. Да, ты добился успеха. гео-электричество развилось еще быстрее кремниевого плуга, и к 2020 году эта индустрия переросла индустрию нефти и газа, вместе взятые. По мере совершенствования технологии даже кремниевый плуг стал уступать ей по части эффективности и затрат, не говоря уже об ископаемых энергоносителях. Вскоре гео-электричество стало удовлетворять все потребности мира в энергии. Чистое, дешевое — само совершенство. Многие стали задаваться вопросом, почему человечеству потребовались тысячелетия после изобретения компаса, чтобы додуматься до использования гигантского генератора под собственными ногами. На крыльях этого возобновляемого источника энергии экономика взлетела до невиданных высот, да и экология улучшилась. Человечество уверовало, что наконец достигло того, о чем мечтало, — о не требующем усилий росте. Будущее представлялось радужным.

— А потом?

— В начале нынешнего века гео-электрическая энергия вдруг истощилась. Компасы больше не указывают на север. Ты, конечно, знаешь, что магнитное поле Земли — это щит планеты. Он отклоняет солнечный ветер и защищает нашу атмосферу. Но теперь пояса Ван Аллена исчезли, и солнечный ветер бьет прямо в Землю, как свет ультрафиолетовой лампы в подставленную под нее чашку Петри.

Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Его бил озноб.

— И это только начало, — продолжал голос в телефоне. — В течение следующих трех-пяти столетий солнечный ветер разрушит земную атмосферу. Океаны выкипят, с суши испарится вся вода.

Еще одно хриплое карканье.

— Мы наконец совершили прорыв в технологии контролируемой термоядерной реакции, и теперь она наравне с восстановленной индустрией угля и нефти служит для человечества неисчерпаемым источником энергии. Тем не менее бóльшую часть производимой энергии мы закачиваем обратно в Землю, чтобы возродить ее магнитное поле. Пока что результаты не вдохновляют.

— Мы должны это исправить!

— Да, верно. Ты должен удалить оба моих электронных письма.

Он опять направился к компьютеру.

— Сделаю прямо сейчас.

— Погоди минутку. Стоит тебе только убрать их — и история опять изменится, а наш контакт прервется.

— Правильно. Мир возвратится к своей первоначальной временной линии с господством ископаемых энергоносителей.

— И ты продолжишь жить, как раньше.

— Пожалуйста, расскажи, как сложится моя жизнь после этого момента!

— Не могу. Если скажу — будущее изменится.

— Я понимаю — знание будущего изменяет его. Но мне все равно хотелось бы кое-что узнать.

— Извини. Не могу.

— Ну скажи хоть — мы проживем такую жизнь, какую хотели? Мы будем счастливы?

— Не могу.

— У меня будет жена? Дети? Сколько девочек, сколько мальчиков?

— Не могу!

— После Вэнь я когда-нибудь полюблю опять?

Он думал, что его будущее «я» снова откажется отвечать, но голос молчал. В трубке был слышен только гул ветра над пустотой разделяющего их столетия. И наконец он услышал ответ:

— Нет, никогда.

— Что? За сто лет я никого больше не полюблю?!

— Нет. Жизнь иной раз не сильно отличается от истории человечества. Выбор, представившийся тебе в самом начале, возможно, наилучший, но ведь этого не узнаешь, не пройдя по другим временным линиям.

— Значит, я навсегда останусь один?

— Извини, я не могу тебе сказать... Хотя одиночество — это обычное состояние для человека, тем не менее мы должны прожить свою жизнь с достоинством и в стремлении к счастью. Все, мне пора.

Не добавив больше ни слова, голос оборвал беседу. Телефон тренькнул — это пришла эсэмэска с коротким видео, которое он скопировал на компьютер, чтобы лучше все разглядеть.

На экране бушевало море огня. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что смотрит на небо. Яростные сполохи были не пламенем, а полярным сиянием, заполняющим небосвод от горизонта до горизонта — это частицы солнечного ветра бомбардировали атмосферу Земли. Колыхающиеся красные занавеси извивались по всему небу, словно множество гигантских змей. Казалось, будто небо жидкое. Это было ужасное зрелище.

На экране виднелось одно строение, словно состоящее из нанизанных на палочку шариков, — башня «Восточная жемчужина». В зеркальных поверхностях отражалось горящее небо, и сами сферы, казалось, были сделаны из пламени. В кадре стоял человек, одетый в тяжелый защитный скафандр. Поверхность костюма тоже была гладкой и сияющей, что создавало иллюзию, будто это зеркало, отлитое по форме человека. Небесный огонь отражался в нем, и огненные змеи, искаженные изогнутыми поверхностями, наводили еще большую жуть. Вся сцена текла и сияла, словно мир превратился в расплавленную лаву. Человек поднял руку — этим единым жестом он говорил прошлому «здравствуй» и «прощай».

Видео кончилось.

«Это был я?»

И тут он вспомнил, что его ждут более важные дела. Он удалил электронные письма с вложениями и сразу же начал форматировать диск, стирая сектора методом многократных проходов.

Когда форматирование закончилось, еще стояла ночь — самая обычная ночь. Человек, который за последние часы изменял ход истории три раза и в конечном итоге не изменил ничего, уснул прямо возле монитора.

На востоке разгорался рассвет. В мир пришел очередной будний день. Ничего, ровным счетом ничего не произошло.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг