Михаил Павлов

Билет на «Адский поезд»


Щебет разговоров, смех, визг детей и обрывки мелодий из десятка трескучих динамиков сливались в мягкую искристую какофонию, плывущую в теплом воздухе. Солнце спряталось за верхушки сосен и теперь подглядывало сквозь решетку ветвей. Жара уже спадала, прохладная тень понемногу протягивала свои щупальца. Цветастые футболки, шлепанцы, загорелые икры — люди толпились у аттракционов и касс, сбивались у лотка с мороженым и тотчас разлетались кто куда. Блестел, плавился на жаре одинокий лоток с вареной кукурузой и попкорном, пока и его не накрыло спасительным полумраком.

Артем наблюдал за парком, сидя на нижней ступеньке зеленого вагончика с застекленной доской объявлений и скромной вывеской «Охрана». Иногда он следил за кем-то из толпы, водил его от пахнущего ржавой древностью колеса обозрения до головокружительного «Юпитера» или шумных «Электромобилей», а потом оставлял, усталого, на лавочке или отпускал гулять по аллеям.

— ...а ногу отхреначило колесами, прикинь! — рядом слонялась Женя, живописуя страшную историю, которую Артем и без того знал, поэтому почти не слушал. В руках он по привычке мял ветхий клочок бумаги с парой цветных штампов, старый билетик с аттракциона, на котором когда-то прокатился. Его взгляд в это время блуждал по затылкам и локтям прохожих, срывался и уносился ввысь вместе с аляповатыми вагонетками и люльками, оседал на горячий асфальт, скользил вдоль выкрашенных бордюров, натыкался вдруг на собственные коленки, выглядывающие из шорт, изучал очертания ссадин, будто таинственные острова на старинной карте с чудовищами, а потом снова бежал на крики и смех, доносящиеся с каруселей.

— Скорая увезла, но он потом все равно в реанимации помер.

Из толпы вынырнул пацан на гироскутере, и Артем с легкой завистью проследил за его виражом. Затем перевел взгляд на девчонку, стоящую спиной к нему, чуть поодаль от всех. Голубое платьице, золотистые косички — в ней не было ничего интересного, а с аттракционов снова принесло волну визга, и Артем уже было повернул голову на звук, но тут девочка обернулась. Артем застыл, на затылке шевельнулись волосы, стряхнув невесомые мурашки за шиворот. Ну и лицо было у девчонки! Круглое, с большими неровными щеками, комковатое как беляш, старушечье. Натянутая улыбка и тонкие щелки вместо глаз. Раз! И странное создание снова отвернулось, а потом и скрылось в болтливом хаосе рубашек поло и топиков, кед, панамок и больших солнцезащитных очков в стиле ретро.

— Ты че там увидел, Тем?

Он не сразу ответил:

— Да рожа, блин... мелькнула. Как будто пчелы покусали.

— Кого? — не поняла Женя.

Артем продолжал высматривать голубое платье, пропустив вопрос мимо ушей. Родители уже уводили детей, дребезжали коляски, удаляясь в глубину темных аллей по направлению к выходу из парка.

— Опять тут весь день болтаетесь? — К вагончику подошел дядя Ильшат в темно-серой форме охранника. Вопрос был уже классический, но все равно стало неловко. Подростки что-то вяло возразили. Мужчина ухмылялся и не слушал:

— Уроки небось не делаете совсем.

— Вообще-то... — начала было Женя, но мужчина уже топал по ступенькам, Артем едва успел отскочить, сунув свой древний билетик в карман. Хлопнула дверь на тугом доводчике, изнутри донеслись басовитые голоса. Артем почувствовал облегчение, а вот девочка выглядела раздосадованной. Ильшат был ее отчимом.

Женя что-то сказала, Артем не расслышал. Замер, приоткрыв рот и уставившись вдаль, то ли зачарованный текучестью толпы, то ли ища там кого-то.

— Тем, ты дурак? Скажи честно.


* * *


Сгустились алые сумерки, свернулись кровью в небе. Где-то за стеной деревьев затухал закат, с востока надвигалось сизое, мрачное. Злобно хохочущие силуэты метались по аллеям, любая тень могла дохнуть сигаретным дымом и перегаром.

— И как тебя мама со мной отпускает? — удивилась Женя уже не в первый раз.

— Просто, — ответил Артем. На самом деле он сам не понимал. Еще в прошлом году мама была строже, каждый день проверяла дневник и засветло звала домой. Может, просто радовалась, что у него появились друзья? Артем вспомнил ее сонное безразличное лицо после смены и нахмурился. В животе осела смесь жалости и стыда. Про парк мама, конечно, была не в курсе. Даже не знала, что Женя — девочка. Артем не был уверен, но подозревал, что после такого ни о каких ночевках не было бы и речи. Мама его любила, конечно, только и о том, что родила рано, тоже пару раз жалела вслух, когда думала, будто он не слышит.

Женя училась в восьмом классе, была выше и непонятно взрослее, чем шестиклассник Артем. Он видел ее несколько раз в школе. Кажется, в своем классе ее не любили. Артем не знал наверняка, не решался спросить. В начале лета Женя заметила, как он каждый день бродит здесь, разглядывает все подряд, и однажды просто подошла. Спросила: «Ты что, бездомный?» Так и подружились.

— Вон там нога висела! — Женя показывала вверх, на рельсы, вздымающиеся волной над их головами. — Люди ходили, толпились тут, дети смотрели, а она висела. Самого механика давно увезли, а про ногу забыли, что ли, только через два часа сняли!

— Ты так говоришь, как будто сама видела.

Чуть поодаль метались разноцветные огни, вращались колеса, звенели силомеры, качели сияющим молотом вколачивались в упругую мглу. Но здесь, рядом с Женей и Артемом, было чуть тише, чуть темнее. Вывеска закрытого с прошлого года аттракциона нависала, будто фасад заброшенного замка. Огромные печатные буквы, желтые с красной обводкой, были едва различимы. «Адский поезд».

— Не, я дома сидела, в новостях прочитала. Там в комментах люди про всякую жесть писали. Кстати! — Она застыла на секунду, затем ткнула в друга пальцем и двинулась дальше. — У тебя телефон с собой?

— Нет. — Артем не говорил об этом, но мобильник он специально оставлял дома, потому что боялся звонка от мамы. А еще просто стеснялся из-за того, насколько старинная и дешевая это была модель.

— А мой, как обычно, на зарядке. Блин, давно надо аккумулятор менять! Короче, напомни тебе одну штуку показать, когда у меня телефон будет.

— Какую штуку?

— Просто напомни. — Женя уже шагала вперед, норовя превратиться в один из безликих силуэтов в шумном летнем сумраке, вспыхивающем зеленым и красным. — Я в тот год вообще здесь не бывала почти. Это сейчас Ильшат стал с собой брать, мамка вроде недовольна, но что она ему скажет? Да, может, даже вообще ни разу здесь не была за все то лето. А ты?

Артем оглянулся на «Адский поезд» и тихо пробормотал:

— Я тоже.

Сегодня ему казалось, будто за ним отовсюду кто-то наблюдает.


* * *


Наконец аттракционы застыли, погасли, а посетителей незаметно растащила ночь. Оказалось, сверху за парком давно наблюдают маленькие внимательные звезды. Друзья снова устроились на ступеньках у вагончика охраны. Из приоткрытой двери сочился теплый желтоватый свет, слышалось, как телевизор разговаривает сам с собой на разные голоса, шумел электрический чайник, топал, звякал посудой дядя Ильшат, пока его напарник делал обход.

— Вот. — Женька уже сходила за смартфоном и теперь что-то там увлеченно искала. — Вроде оно.

— Что? — Тема подвинулся ближе, пытаясь разобрать столбики текста на экране. У него ничего не получалось. Женя шевелила губами, взгляд бегал по строчкам, указательный палец прокручивал страницу вниз. Артем вдруг почувствовал себя неуютно и оглядел ночной парк. Тут и там торчали разлапистые фонарные столбы, но сюда их сияние не добиралось. Казалось, это лишь крошечный кусочек цивилизации, вырванный и заброшенный в гущу бескрайнего леса. Почему так тихо? Шумел же чайник, телевизор что-то говорил...

— Его шаги ни с чем не спутать. Железный штырь громко тюкает по мощеной дороге, услышишь его — беги.

Артем уставился на Женьку. Смешно, но у нее получилось его напугать.

— Ну-ка, молодежь, расступись. — На пороге вырос дядя Ильшат с сигаретой в уголке рта. Он спустился по ступенькам, отошел на несколько шагов и закурил, высматривая напарника.

— Дерьмо собачье... Что это было? — спросил Артем негромко.

— Крипипаста. Прям про нашенский парк и про того механика. Кто-то сочинил, прикольно вышло. — Женя придвинулась, протянув смартфон. Ее коленка коснулась его ноги, стало тепло, странно радостно и неловко.

Ильшат повернулся к ним:

— Вечно в свои телефоны уткнетесь и ничего больше не видите.

Подростки подняли головы, но мужчина уже потерял к ним интерес.

— Лех! — крикнул он. — Че плетешься, как безногий?

К ним приближался второй охранник. Он усмехнулся и что-то ответил, но слова утонули в расстоянии.

— Нормально все? — вновь крикнул Ильшат.

— Да. — Леха подошел к вагончику. — Спокойная ночка будет, чувствую.


* * *


Бытовка превратилась в тусклый ночник посреди большой погруженной в сон детской комнаты. Гул голосов стал почти неразборчив: мужчины пили чай и обсуждали что-то, перебивая телевизор, но не делая звук на нем тише. Дверь приоткрылась, выпустив наружу немного света и две маленькие тени, две капли, тотчас слившиеся с ночью. Метров десять ребята шли, то и дело оглядываясь, но потом расслабились. Формально в это время им не разрешалось уходить далеко от взрослых. Впрочем, на деле никто их искать не ходил и всерьез не ругал.

Обогнув «Высокие горки» — кстати, довольно низкие — и лужи света от двуглавых фонарных столбов, подростки шмыгнули за здание таверны и двинулись вдоль забора. Мощеная дорога превратилась в широкую тропу, уходящую все глубже во мрак. По левую руку за сеткой-рабицей угадывались паучьи сети канатных дорог, раскинувшиеся меж высоченных древесных стволов. Вот сейчас пробежит там что-нибудь огромное, членистоногое... Женька шла чуть позади, жалуясь на испортившиеся отношения с матерью, а Артем крутил головой, прислушиваясь к лесу. Ему давно хотелось кое-что спросить, но не хватало храбрости. Эту тему они как-то сразу стали обходить стороной. Артем зачем-то дотронулся до лежащего в кармане бумажного артефакта и все-таки заставил себя выдавить:

— А твой папа, он...

— Что?

— Ну, он живой?

Женька несколько секунд не отвечала, молча продолжала идти. Лесной мрак не позволял разглядеть выражение ее лица.

— Не знаю, — наконец призналась она. — То есть вроде бы умер.

— В смысле? — Артем представлял разные ответы на свой вопрос, но этот его озадачил.

— Слушай, я не знаю. Я маленькая была.

— Ты не злишься?

— На тебя, что ли? Нет, дурында.

— На отца. Что его нет. Я бы злился.

Женя только хмыкнула и ничего не сказала.

Слегка просветлело. Оставив позади веревочный парк, они вышли к обрывистому берегу. В неподвижной черной воде карьера увязли звезды. Не сговариваясь, друзья свернули направо, поднялись на холм с памятным камнем, нырнули вниз, забирая вправо, снова в бор. Узкая едва различимая тропка вилась, путалась. Главное — самому знать, куда идешь. Лес спал тревожно, вздрагивая внезапно хрустнувшей веткой, вскрикивая припозднившейся птицей.

Впереди выросла невысокая насыпь, брызнул щебень из-под кед, подростки взобрались на гряду, перечеркивающую весь сосновый бор, и остановились. Под ногами лежала детская железная дорога, днем здесь ползал небольшой состав. Ребята переглянулись, решая, куда двигаться дальше, и потопали по путям. Древесные великаны нависали с двух сторон, словно выстроившаяся стража, готовая в любой миг преградить путникам дорогу. Показался силуэт станции, толстые ребра колонн, низкие скамейки. На фасаде красовались фигурки животных, благо следующая остановка — зоопарк. Артем и не помнил, когда бывал там в последний раз. Отчего-то не нравилось ему в зоопарке, тоскливо становилось. Но сейчас мысль о медведях и зебрах, спящих где-то впереди, показалась таинственной и уютной. Здесь не было фонарей, просто кусок железа и камня посреди древнего леса. И не поверишь, что, если рвануть налево и шагать еще минут десять, упрешься в многополосный перекресток с автобусными остановками и большим торговым центром.

Из мглы вынырнул серебристый указующий в небо перст шлагбаума. Артем запнулся о шпалу и стал внимательнее глядеть под ноги. Мысли вернулись к «Адскому поезду», который уж год простаивал без дела, будто поверни рубильник, и аттракцион тотчас начнет убивать снова. Правда заключалась в том, что все уже забыли о случившемся прошлым летом. Ну, все, кроме человека, написавшего ту крипипасту. И Женьки. Артем обернулся к ней, всмотрелся, снова пытаясь различить выражение лица, и уже хотел было что-то спросить, как вдруг...

Вдалеке раздались крики.

Друзья застыли от неожиданности. Артем оглянулся на звук, прислушался, ощущая, как холодеет в животе. Крики повторялись, становились громче, а значит, ближе. Даже не крики — рев. Нечленораздельный, звериный, злой. Затем долетели хохот и мат. Услышать такое днем неприятно. Может быть, страшно, если ты один. Но в ночи эти голоса казались до ужаса неуместными, они оскверняли раскинувшуюся в чаще тишину, разрушали какое-то волшебство, в которое не то чтобы верилось, но оно ощущалось, если не говорить об этом вслух. Пусть пройдут мимо!.. Но шум лишь приближался, кто-то рычал, спотыкался, другие ржали. Шуршали шаги. Сколько их? Трое? Пятеро? Десять человек? Женька схватила Артема за футболку и потянула в сторону станции. Ребята взобрались на перрон, притаились за колонной.

Ждать оказалось непросто. Шаги приближались, но почему голоса стали тише? Артем потел и чувствовал, как проваливается внутрь себя, как ухает, цепляясь за оглушительный колокол сердца, прямо в ледяное озеро внизу своего живота, а потом вдруг оказывался там же, где застыл, у стены маленькой железнодорожной станции, и снова, снова проваливался. Наконец на дороге возникли белесые тени, они о чем-то говорили, но слов было не разобрать. Посмеиваясь, силуэты потоптались у железки и двинулись дальше. Артем медленно выдохнул, плечи опустились, но напряжение внутри никуда не делось.

— Пошли, — шепнула Женя спустя несколько минут.

— Ага, а куда?

И впрямь, двигаться вперед не имело смысла, зоопарк-то закрыт. Налево — город, направо — аттракционы, свет, дядя Ильшат. И пьяные гопники ушли в ту сторону. Делать нечего, Женька и Артем слезли с перрона, обогнули поднятый шлагбаум и ступили на тропу, которая вела обратно к парку. То и дело они хватали друг друга за руки и останавливались, вслушиваясь в шорохи сосняка. Голоса незнакомцев стихли. Может быть, те ушли далеко вперед... Артем натолкнулся на Женю и не сразу понял, почему она остановилась. За поворотом дороги кто-то стоял. Всего в нескольких метрах. Коренастый сутулый бритоголовый мужчина, спиной к ним. Он громко, по-звериному дышал и с силой топал по земле, пытаясь устоять ровно. Белела майка, натянутая на широкие плечи. На ногах шорты и шлепанцы. Куда он смотрел? Высматривал что-то среди деревьев? Женя попятилась, Артем последовал ее примеру. Другой тропы нет, но можно обойти через лес в конце концов...

— И че мы тут гуляем? — спросил кто-то скрипучим издевающимся голосом. Казалось, у него на груди лежит гиря, и слова приходится выдавливать из горла. Подростки обернулись. Незнакомец подкрался совсем близко, за ним маячило еще двое. Услышав товарищей, лысый медленно оглянулся. Ловушка.

На несколько секунд Артем перестал понимать, что происходит. Кровь, горячая, густая, стучала прямо в ушах, заглушая мужчин. Разноцветные майки, сильные руки, короткие стрижки, лет по двадцать пять или тридцать, полупустые банки пива в ладонях, росчерки света от мобильников... Посмеивались, что-то обсуждая между собой. Отчего-то их внимание сосредоточилось на Женьке. Отчего-то? Тема понимал, отчего, только не хотел думать об этом. Ноги подкашивались.

— Ты иди, короче, — проскрипел уже знакомый голос. Артем не сразу сообразил, что слова были обращены к нему. Его ткнули в грудь. Кажется, прошмонали карманы. — Домой иди. Подружка с нами погуляет.

Земля под ногами ходила волнами, Артем отступил на шаг. И тут огромная каменная ладонь легла на плечо, дохнуло сивушным слезоточивым смрадом.

— Куда? — промямлил лысый. — Никуда... никто.

Артем успел разглядеть мощные в неразборчивых наколках пальцы, прежде чем ладонь переползла на загривок и сковала шею. Где-то завизжала Женя. Надвинулись чужие спины, в неясной сутолоке кто-то пихнул Артема, уронил на землю, поцарапал ногтями плечо, с силой потянул. Что происходит?

— Давай, — прошипела Женька совсем рядом, и Артем понял, что она тащит его за трещащую по швам футболку мимо матерящихся мужиков. Они бросились к деревьям. Под подошвами кед захрустела жухлая хвоя, позади слышалась ругань, их преследовали. Странным образом страх отступил, бежать было легко, бегать Артем любил. И даже опасность запнуться или напороться впотьмах на корягу не могла нарушить нахлынувшее чувство легкости, внезапного и совершенно безумного дьявольского веселья, пришедшего на смену обессиливающему ужасу.

Преследователи были рядом, за спиной, орать перестали, берегут дыхание, но притормози — и тотчас схватят за шкирку. Страшно, все еще очень страшно, но нет постыдной слабости в ногах, и можно просто бежать. Изо всех сил.

Рубашка Жени маячила впереди, надо поднажать... Почудилось, кто-то стоит справа среди частокола сосен. Артем глянул, проносясь мимо, и едва не отскочил. Неподвижный черный силуэт, невысокий, человеческий. Хрупкая фигура, круглая башка. Все это вспыхнуло в голове, словно фотоснимок, а тень уже пропала, ноги несли Артема дальше. Заметила ли Женька?

Подростки вылетели на дорогу и, не сбавляя ходу, рванули по ней. Сердце исступленно клевалось в груди, Артем глотал комковатый воздух, но не позволял себе остановиться. Уже недалеко.

Впереди замаячили парковые ворота, когда он вдруг понял: всё. Под ребра вонзились вилы — не вдохнуть. Артем запутался в ногах, замедлился, попытался крикнуть Жене. Получилось что-то невнятное. Повинуясь наитию, он спрыгнул с тропы в заросший травой овражек, упал ниц и попытался замереть, но легкие бились в агонии. Рядом бухнулось что-то тяжелое, и Артем едва не заорал.

— Ты чего? — шепнула Женька, прижавшись к земле. — Добежали бы.

Артем не смог ответить, пытаясь успокоить дыхание. Над ними пронесся топот, одна легкая невидимая волна, затем другая — похоже, преследователи растянулись в цепочку, все больше отставая друг от друга. Мальчик и девочка лежали в траве, считая: двое пробежало... трое... Четвертый шел, и его увесистую поступь трудно было не узнать.

Лежали долго, не решаясь выглянуть. Вдруг поднимешь голову — а там эти стоят и лыбятся? От земли веяло холодом и сыростью. Спину щекотал чужой пристальный взгляд. Шорохи стали оглушительными. Артем приподнялся, всматриваясь во мглу. В небе насмешливо подмигнула звезда. Вот кто наблюдал за ними.

Ребята осторожно выбрались на тропу и, пригибаясь, медленно двинулись вперед.

— Ты кого-нибудь там видела? — Артем мотнул головой назад.

— В смысле?

— Ну, когда бежали... Через лес.

— Типа этих?.. — Женя не понимала, чего он от нее хотел.

— Не этих. — Артем вздохнул и принялся на ходу стряхивать грязь с коленей. — Проехали.

Утоптанная почва сменилась асфальтом, впереди серебрился нимб покуда невидимых фонарей, слева темнел гигантский горб колеса обозрения, тускло желтели неподвижные люльки. И кажется, опасаться новой засады не приходилось: в ночи, не таясь, разносились грубые и уже знакомые голоса. Еще несколько метров... Женя и Артем подобрались к голубой будке с табличкой «Касса» и, осторожно высунувшись из-за нее, увидали метрах в пятнадцати у изгиба «Высоких горок» под фонарным столбом всю гоп-компанию в полном составе. Даже больше. Лиц отсюда не разглядеть, но мужчин стало шестеро. Женька схватила друга за запястье и с силой сжала:

— Там Ильшат!

Два охранника против четырех отморозков. Только сейчас Артем сообразил, что расклад не слишком удачный. Держась в тени, подростки подкрались ближе к кругу света, посреди которого топтались взрослые. Долетали обрывки фраз: охранники говорили негромко, но требовательно, незваные гости бычились и не хотели уходить. Женя неожиданно отпрянула, выругавшись приглушенно. Артем уставился на нее, ожидая объяснений. Поняв, что их не последует, проследил за ошарашенным взглядом. В круге света все так же толпились люди, вот-вот начнется драка... Стоп. Их же было шестеро...

Чуть поодаль, почти на границе с мраком, стоял кто-то новый, неуместный, в белой мешковатой футболке и джинсах, худощавый и невысокий, с круглой неровной головой, с редкими сальными волосами и бледным старушечьим лицом, перекошенным от неестественной улыбки. Артем едва не заорал, узнав это лицо. То же, что было у девочки в голубом платье прошлым днем.

Остальные пришельца не замечали. Лысый плечистый танк рявкнул что-то и двинулся прямо на одного из людей в форме. Тот отступил, схватившись за ремень. Тема узнал дядю Ильшата. В руках у того появился пистолет, «макарыч», из которого Женька как-то раз стреляла резиновыми пулями по одноразовым стаканчикам. Лысый только больше разозлился, продолжая переть прямо на направленное в его сторону дуло.

— Давай, сука! Давай!.. — орал он что есть силы, брызжа слюной. Лицо покраснело и тряслось.

— Стой, дурак! — закричал Ильшат. Его напарник Леха замахнулся дубинкой, но один из дружков лысого налетел сбоку и сшиб его с ног. Остальные подскочили, стали пинать. Артем заметил мелькнувшую у асфальта руку с отдавленными окровавленными пальцами. Хлопнули выстрелы, кто-то охнул и упал, кто-то взвизгнул от боли. Ильшат водил зажатым в руках травматом из стороны в сторону, и гопники, почуяв опасность, отступали, отбегали на несколько шагов, чтобы не оказаться под прицелом.

Только человек в белой футболке остался неподвижен. Кажется, улыбка стала еще шире, плотно сжатые губы побелели от напряжения.

Ильшат навел пистолет на незнакомца, на лице отразилось недоумение, затем гадливость... Почудилось, или и впрямь стало слышно, как скрипят зубы за этой жуткой улыбкой? Может, так трещит кожа на уродливой старческой физиономии? Голова незнакомца тихонько задрожала, завибрировала, будто бы собираясь лопнуть. А потом он вдруг хмыкнул утробно и размазался в воздухе белесым пятном, за миг в невозможном и страшном прыжке преодолев расстояние, разделявшее его с Ильшатом. Тот коротко вскрикнул от неожиданности, повалился наземь и тут уже завопил вовсю. Существо придавило его, прижалось лицом к грудной клетке. Что оно делает, было не разобрать, но послышалось громкое чавканье, тварь жевала, жадно хлюпала чем-то, а спина то выгибалась, то опадала, и под белоснежной тканью футболки проступали колышки позвонков. Не умолкая, Ильшат сучил ногами и бился затылком об асфальт.

Артем понял, что потихоньку отползает назад, а ноги готовы вскочить и бежать, бежать, бежать сквозь ночь до самого дома. И может быть, так бы оно и случилось, если б Женька не побежала первой — к лежащему на земле отчиму. Ужас сменился отчаянием, и, прокляв все, Тема рванул следом. Он боялся увидеть кровь, брызжущую из груди дяди Ильшата, но вместо нее увидел свет. Когда Женя ногой отпихнула странное прыгучее существо, из его беззубой вытянутой в букву «о» пасти вырывалось бесцветное сияние. Лучики втянулись внутрь, и тварь откатилась в сторону.

Ильшат замолк, только пучил глаза и хватал ртом воздух. Артем огляделся. Тварь исчезла. Рядом лежал Леха. В луже бурого цвета. Страшно неподвижный. В темноте тут и там разносился удаляющийся топот, гопари разбегались кто куда. Только один остался неподалеку и, переминаясь с ноги на ногу, снимал происходящее на телефон. Он тихо, монотонно матерился своим скрипучим сдавленным голосом:

— Че за херня вообще? Че... Че, сука, происходит у вас?..

Чуть поодаль от него шевельнулась тьма. Артем перевел взгляд туда, и отморозок заметил это, смолк и обернулся. Кто-то приближался к кругу света, кто-то очень высокий. Тень сгустилась, оформилась в тонкую фигуру с узкими плечами и длинными руками. На высоте двух с половиной метров покачивалась маленькая шарообразная голова на длинной шее.

— Дерьмо собачье, — прошептал Артем. Из мрака вынырнула знакомая рожа, бледная, тестообразная, в морщинках, с неизменной отвратительной улыбкой до ушей. Великан приблизился к застывшему гопнику. Тот оторопело пялился и, кажется, не мог сдвинуться с места, но продолжал снимать. Огромная угловатая рука опустилась ему на макушку, обхватила череп суставчатыми пальцами и без усилия подняла ввысь. Трепыхающегося мужчину поднесло прямо к стариковской физиономии, рот распахнулся, присасываясь к темечку... Свет вырвался из черепа, хлынув в глотку великана. Жертва заверещала, забилась — бесполезно.

— Женя... бежим, — шепнул Артем, не уверенный, что подруга его услышит. Но та сама уже заметила гиганта и, похоже, думала о том же. Подхватила Ильшата под мышки, потянула и едва не повалилась на асфальт. Мужчина никак не отреагировал, голова свесилась на плечо: отключился. Артем присоединился к Женьке, и вместе они поволокли бесчувственное тело прочь.

С пыхтением преодолев границу света, растекшегося под фонарным столбом, Артем почувствовал себя почти в безопасности и одновременно без сил. Дядя Ильшат оказался невозможно тяжелым, хотелось бросить его, и будь что будет, но Женя продолжала тащить, забирая влево (или вправо, если бы она смотрела, куда движется), к бытовке. Артем заметил распахнутую дверь. Странно, охранники, кажется, никогда не оставляли ее открытой, когда уходили. Да и вообще там же доводчик прикручен...

— Нет, нет, нет... — запричитал вдруг Артем. Женя глянула на него, затем обернулась. В дверном проеме вагончика вырисовывался невысокий девчачий силуэт. Косички, платьице, лица не видать. Артем изо всех сил потянул их груз в противоположную сторону, и Женя, хоть и не поняла ничего, решила подчиниться.

Кажется, их никто не преследовал. Бытовка становилась все дальше, и странная девочка, застывшая в проеме, понемногу растаяла, как тает черный фитиль в удаляющемся огоньке свечи. Прыгучая тварь в белой футболке и двухметровый великан исчезли. Быть может, наблюдали сейчас за парочкой друзей из мрака.

— Все... — Артем отпустил руку дяди Ильшата. — Я все...

Они обогнули деревянную увитую искусственным плющом клетку летнего кафе, затащили тело на газон и наконец остановились. Артем уселся прямо на траву, закрыв лицо ладонями. Его трясло от усталости и страха, к глазам подбирались слезы.

— Кто это? — Женька опустилась рядом с ним на корточки. — Ты... вообще что-нибудь понимаешь?

— Не знаю, — ответил Артем, не опуская рук. — Я видел эту девчонку днем... и все. Все!..

К горлу подкатил комок, твердый, будто камень. Артем скривился, вжал голову в плечи и зажмурился, выжимая влагу на ладони.

— Ну, не хнычь давай, — пробормотала Женя, ее голос тоже подрагивал. — Что-то делать надо. Я телефон опять на зарядке оставила. У тебя есть? А, блин, я уже спрашивала.

Тема опустил взгляд. Женька помолчала, потрясла отчима и вдруг всхлипнула. Задрала голову вверх, не давая себе сморгнуть набежавшие слезы. Тихо выдохнула и матюкнулась.

— Давай хоть спрячемся получше пока.

Они проволокли дядю Ильшата еще несколько метров по траве, пока не уперлись в заднюю стену «Электромобилей».

— Я тебе это не показывала, — шепнула Женя и отогнула угол одного из фанерных листов, так что они смогли протиснуться сами и затащить свою ношу внутрь. Здесь пахло резиной. Поначалу двигаться приходилось на ощупь, Артем едва не повалился вперед, споткнувшись о низкий вжавшийся в землю металлический скелет машинки. Карты выстроились один за другим, будто насекомые из стали, изготовившиеся к прыжку. Артем и Женя забились в угол и попытались перевести дух. Шуршали кедами, слушали дыхание друг друга, не решаясь заговорить.

Где-то вдалеке раздался крик, долгий, истошный. Друзья перестали дышать.

— Слышал? — спустя какое-то время спросила Женька.

— Угу.

Не сговариваясь, они оставили Ильшата и поползли к светлеющему впереди квадрату выхода. Перебрались через ограждение из автомобильных покрышек, пересекли извивающийся гоночный трек и наконец приникли к раздвижной решетке. Справа в паре десятков метров холодно сияли фонари, чернело тело охранника на дороге. Уже не верилось, что совсем недавно этот темный мешок был живым смешливым человеком. Легкий, едва ощутимый ветер тихонько скреб по асфальту обрывком целлофановой упаковки. Женя и Артем вглядывались в безмолвную прохладную тьму парка. Монстры не показывались.

Женька уже хотела было вернуться к отчиму, потянула друга за собой, но тот уперся, вцепившись в решетку. Во мраке почудилось шевеление, кто-то засипел, влажно закашлял. Вывернув суставы ног так, чтобы опираться о землю одновременно ступнями и ладонями, на свет выползло существо в белой футболке. Двигалось оно мягко, но время от времени дергалось резко, судорожно, подаваясь вперед и разевая пасть. Будто кошка, когда хочет выблевать комок шерсти. Не отдавая себе отчета, Женя с силой сжала ладонь Артема. На их глазах непонятную гибкую тварь вырвало. Из широко распахнутого рта излилось нечто сияющее, эфемерное, быстро растворившееся в воздухе. Показалось или правда, прежде чем исчезнуть, лучики света, подхваченные ветром, рванулись в сторону «Электромобилей»? Артем повернулся к подруге и вдруг ощутил дуновение, услышал в голове голос дяди Ильшата, тот смеялся, злился, вопил, произнося тысячи слов в одно мгновение, а потом смолк. Артем вздрогнул, закрутил головой, не понимая, что произошло.

— Ты чего? — шепнула Женька.

— Дядя Ильшат...

И тут мужчина действительно подал голос, застонал из темноты. Похоже, приходил в себя. Падчерица поспешила к нему. Оставаться одному было страшно, но Артем не сдвинулся с места, вновь обратив взор наружу. Тварь в футболке пропала, зато показался гигант, он шагал медленно, неловко, будто на ходулях. Что с ними? Боже, что тут вообще творится? Хотелось кричать от вопросов, аукающихся в черепной коробке, будто эхо, запертое в бетонных стенах. У фонаря вновь появился тот, в футболке. Он подкрался к телу Лехи, навис над лицом и распахнул рот. Только в этот раз ничего не произошло. Неподалеку великан выхаркивал из себя чужой свет.

Артем осторожно попятился, надо было рассказать Жене об увиденном. А где она? Со стороны картов не доносилось ни звука. Артем оглянулся, хотел было тихонько позвать подругу, но в этот миг тьма колыхнулась. Стала плотнее, слепилась в девчачий силуэт.

— Женька! — громко шепнул Артем.

Но из мглы вынырнул мятый бледный кругляш, перекроенный шрамом улыбки, окаймленный светлыми косичками. Девочка в голубом платье приближалась мелкими, едва заметными шажками. Артем чуть было не заорал, крик уже бился в горле, в голове. Спина вжалась в решетку, толкнула раз, другой, ноги заскребли холодный щербатый асфальт. Металлическая сетка над головой вздрагивала, дребезжала, но не собиралась поддаваться. Тварь надвигалась. Бежать было некуда. Артем отвернулся, выглянув наружу, из последних сил надеясь увидеть там свое спасение. Вместо этого он заметил, что великан тоже вышагивает к «Электромобилям». Не отдавая себе отчета, вообще почти ничего не соображая от ужаса, Артем тихонько заскулил. Подобрался, встал на четвереньки, готовый рвануть в любую сторону... Только в какую? Громко скрежетнул металл, это гигантское создание схватилось за решетку, дернуло и сорвало замок. Громыхая, стальная гармошка поехала влево. Кажется, Артем даже не успел подумать, что творит, прежде чем бросился в открывшийся проем, проскочил, пригнувшись, прямо между широко расставленных ног колосса и, не останавливаясь, понесся дальше, дальше, дальше.

Он пробежал мимо трупа дяди Леши. Завернул вправо на залитую светом аллею, чтобы гнать, не сбавляя хода, до самых ворот и дальше, до детской железной дороги, до перекрестка со светофорами, до торгового центра... Но на пути вырос мужчина. Он поднимался с асфальта, тяжело, будто пьяный. Один из гопников, тот, со скрипучим голосом, тот, который снимал на мобильник, тот, который попался в лапы великану... Мужчина повернул голову к Артему. Нижняя челюсть безвольно висела, по подбородку стекала прозрачная слизь, глаза наполовину закатились. Был ли он опасен? Сумел бы поймать быстроногого мальчишку, если б тот попробовал проскочить мимо? Артем не стал проверять, резко изменив направление. Можно было бы махнуть влево, углубиться в бесконечные сияющие аллеи, добраться до противоположного выхода или... Он добежал до сетчатого забора, вскарабкался и вывалился в темноту.

Под ногами оказалась упругая, усеянная опавшими иголками почва. Артем часто ходил мимо, но до сих пор ни разу не бывал на территории веревочного парка. Отбежав подальше от ограждения, он оглянулся по сторонам. Прислушиваясь, стал ступать медленно, осторожно. Вокруг простирались едва видимые канатные сети. Днем здесь можно было увидать редкого чудака, пристегнутого страховкой, перебирающегося приставными шагами от одной сосны к другой на высоте в пару метров. Днем это паучье царство не казалось таким угрожающим. Артем вздрогнул. Веревки поскрипывали во мраке. Один из провисающих мостов покачивался. Тут кто-то есть! Они пошли за мной! Артем заозирался и ускорил шаг, нужно было как можно скорее добраться до следующего забора.

Впереди хрустнула ветка.

Артем застыл, поперхнувшись дыханием. Над головой шумели кроны сосен. В голове выли сирены. Зашуршало в траве слева. Представилось, как канаты змеятся, ползут по влажной земле. Позади глухо топнуло, будто кто-то спрыгнул с дерева. И тоже замер. Или крадется неслышно, с хищной улыбкой до ушей. Артем оглянулся, но в отдалившемся свете фонарей никого не увидел. Бежать! Бежать скорее! Преодолев оцепенение, он рванул вперед, в черноту, не разбирая дороги, и тотчас в шуме своих шагов услышал, будто весь лес пустился за ним в погоню. Что-то схватило за ногу. Костлявая рука? Веревочное щупальце? Боль пронизала правую ступню от носка к пятке. Артем вскрикнул и едва не упал, неуклюже пробежав еще несколько метров. Наверное, просто запнулся обо что-нибудь. Испугавшись за ногу, он рухнул прямо на колючую холодную почву и с ужасом, осторожно ощупал кед. Болело ужасно, но пальцы под плотной тканью, кажется, остались целы. Ладонь сползла к земле, порыскала немного, пока не наткнулась на жесткие бугрящиеся извивы корней, выпирающие наружу, словно вены. Подушечки пальцев скользнули дальше, дерево сменилось липким бархатом мха. Внезапно вокруг зашелестело, будто десятки насекомых, неслышно сидевших по своим укромным уголкам, разом ринулись из засады. Артем подобрался, отступил к ближайшей сосне. В макушку ткнулась крохотная капля, другая — в плечо. Это был всего лишь дождь, мелкий и хлесткий. Мальчишка прижался спиной к толстому стволу, ощущая, как чешуйки коры царапают сквозь футболку, а рукой коснувшись мягкого лишайника. Хотелось спрятаться, хотелось найти защиту. Артем понял, насколько вымотался. Накатила слабость, обида. Оттолкнувшись от дерева, он выпрямился, сморгнул набежавшие слезинки и собрался было бежать дальше, когда...

Из-за сосны вышел человек.

Артем не успел ничего сделать. Чужая рука сграбастала его за волосы и с силой рванула на себя. Спотыкаясь, едва не воя от боли и ужаса, Артем понял, что его куда-то тащат сквозь лес. За собственными всхлипами он расслышал, как мужчина рядом громко дышит и неразборчиво матерится. Осенило: это же тот лысый бугай. Ноги подкосились, но громила почти не замедлил шаг, продолжая волочить подростка за собой. Они возвращались к свету фонарей.

— Даже не думай, сученыш. — Артему дохнуло в лицо перегаром. Он не успел сообразить, о чем не надо думать, когда огромные руки схватили его за шкирку и подняли в воздух. Коснувшись металлической перекладины, мальчишка рефлекторно вцепился в нее что есть сил. Задребезжала сетка-рабица, это лысый тоже взбирался на забор. Раз, и мужик спрыгнул на другой стороне, стянув за собой Артема.

На открытом пространстве дождь стал плотнее и сек теперь по открытым участкам тел, будто когти точил. Бритоголовый несколько секунд озирался по сторонам, а потом потащил свою ношу к тиру. То и дело он останавливался, непрерывно бормоча под нос ругательства, пока не заметил что-то вдалеке. Вскрикнув от испуга, он пошел быстрее и говорить стал громче:

— Уроды! Че вам надо от меня? А?

Лысый резко менял направление, дергая Артема за футболку, отчего воротник врезался тому в горло.

— Отвалите на хер! — Мужик метнулся к бетонной урне и пнул ее, раз, другой, пока она не грохнулась на бок, усыпав асфальт обертками из-под мороженого. Со звоном покатилась пивная бутылка. Лысый подхватил ее за горлышко и хрястнул о поверженную урну.

— Не лезьте ко мне, суки! — он орал, тыча розочкой в воздух то в одну сторону, то в другую. Казалось, у него просто поехала крыша. Артема мотало, будто тряпичную куклу. Ворот мокрой футболки жег кожу, натягивался удавкой, зубы скрипели, а заплаканные глаза лезли из орбит. Наконец он вывернулся, схватился за широченную скользкую ладонь, удерживающую его, и попытался разжать пальцы с наколотыми перстнями. Живые тиски не поддавались, и Артем стал царапаться, кусаться. Чужая кожа показалась резиновой на вкус, но он продолжал сжимать челюсти, даже зарычал, как маленький зверек. Пусть будет больно, пусть на руке останутся глубоко вмятые синяки... Он почувствовал, как кожа разъезжается под зубами, как в рот хлещет что-то теплое, солоноватое. Кровь. Лысый вопил, стараясь сбросить с себя мальчишку. Тот, немного обескураженный, отскочил и развернулся, чтобы бежать. И тоже увидел их.

Силуэты в дожде.

В ухо Артема врезался испещренный синим кулак. Голова дернулась, в черепной коробке будто свинцовый шар перекатился. Взгляд повело по нисходящей диагонали в темноту, подхватило тошнотворными волнами, пока тот слабо цеплялся за проплывающие мимо фигуры. Сколько их было? Артем не понимал. Они стояли без движения то тут, то там и чего-то ждали. Голову Артема рвануло вверх, это лысый вновь схватил его за волосы. К горлу прижалось холодное клыкастое стекло.

— Сученыш! — прошипел мужик, его голос стал вдруг ближе, глуше, а в ноздри влез омерзительный смрад перегара, щеки коснулось горячее дыхание. — Неймется тебе? Мог бы потерпеть чуть-чуть и спокойно к мамке с папкой потом. А теперь этим больным уродам отсасывай.

Лысый выпрямился и заорал:

— Вот! Его берите! Его! Понятно вам?

А сам пятился и тащил Артема за собой, будто заложника. Миновал коробку тира. Вряд ли он как следует понимал, что делает. Зазубренные края розочки впивались в нежную мальчишечью кожу. Дождь все сильнее барабанил по макушкам. Артем все еще чувствовал привкус чужой крови во рту, его мутило. Всего метрах в трех от них он заметил одно из чудовищ, прыгуна в белой футболке. Капли прилизали редкие черные волосы к большой бледной голове, стекали с бугристого лба по широкой переносице, разбегались веером по глубоким морщинам, омывали застывшую улыбку от уха до уха, срывались с кончика носа и маленького холмика подбородка. Бритоголовый, должно быть, тоже его заметил. Стекло вдавилось в шею так, что стало трудно дышать. За шиворот скользнула горячая струйка.

Дождь шептал о чем-то неразборчиво, но требовательно, влага собиралась в бурлящие лужицы. Здоровяк продолжал браниться, Артем громко и часто дышал, открыв рот. Незаметно в эту какофонию вплелся новый, ритмичный звук, будто где-то далеко били ломом по камню. С силой, но не спеша, размеренно, как бой часов в полночь. Стук понемногу приближался, становился все звонче, все увесистее. Он заставил лысого замолчать, а Тему — задержать дыхание. Даже дождь, кажется, стал тише.

Вдалеке, в начале ярко освещенной аллеи, уже маячил силуэт. Новый гость ковылял медленно, и чем дольше Артем его разглядывал, тем сильнее уверял себя, что спит. Мужчина был невысок, промокший рабочий комбинезон казался черным, лип к телу и поблескивал. Вместо правой ноги из оборванной ниже колена штанины торчал толстый металлический прут. При ходьбе он с размаху вколачивался в асфальт, и в воздухе повисал звонкий вибрирующий звук. Неужели это правда он? Артем не мог отвести глаз от призрака. А что это там у него? Еще один штырь торчит на месте кисти левой руки?..

То ли капля дождя повисла на реснице, заставив Артема моргнуть, то ли на мгновение погасли все фонари в парке. Все исчезли. Аллея оказалась пуста. Бугай за спиной мальчишки от удивления вздохнул, хватка его руки ослабла, а розочка уже не упиралась в горло. Артем понял, что может сбежать.

Лысый вскрикнул, толкнув мальчишку. Тот отскочил и развернулся. Крик сменился протяжным хрипом, а тот перешел в нечто утробное, клокочущее. Разодрав майку, из живота громилы вылез стальной прут. Сначала показалось, будто сквозь белую ткань сочится густое машинное масло, собирается и каплет с ребристого металла на землю. Потом, поймав блик электрического света, кровь блеснула алым, ярко и неестественно. Тело здоровяка колыхнулось, и стержень с хлюпом нырнул обратно в рану. Лысый грузным мешком повалился на асфальт. Позади стоял призрак механика, погибшего здесь в прошлом году.

Артем не мог пошевелиться. Только сердце пыталось вырваться, вышибить грудную клетку и убежать. Остальные внутренности, кажется, наполнились цементом, отяжелели и застыли.

Фигура привидения осветилась красным. Это зажглись огни аттракциона у него за спиной. «Адский поезд». Красные лампы погасли, врубились синие. Затем снова красные, снова синие. Отблески раскрашивали лужи, ложились на плечи мужчины, очерчивали каждую складку его спецовки. Тень съела лицо. Смотрел ли он сейчас на Артема? Должно быть, смотрел. Спустя несколько секунд он медленно развернулся и, гулко тюкая протезом, шагнул под арку с вывеской «Вход». Пропал за поворотом. Решетчатые ворота «Адского поезда» остались распахнуты.

Рядом с мертвым телом на асфальте намокал крохотный прямоугольник бумаги. Артем сунул руку в карман. Выпал! Краем глаза он уловил движение. А может, просто почувствовал мурашками на спине. Наверное, это помогло сдвинуться с места. Он быстро наклонился, схватив выпавший билет, затем преодолел арку и только тут решился оглянуться. Троица демонов вернулась: гигант шел слева, справа подбирался прыгун, по центру крохотными шажками приближалась девочка в платье. Мальчик поспешил укрыться за ограждением аттракциона, взошел на укрытый навесом и погруженный во мрак перрон. Вагонетка была готова, сиденья пустовали, за исключением одного. Механик не повернул головы. Ждал. Стараясь скрыть дрожь, сжимая билетик в руках, Артем уселся рядом.

— Вы меня помните? — Артем так тихо пробормотал эти слова, что не был уверен, сорвались ли они с уст или так и остались невысказанными. Колени прижало перекладиной, словно капкан захлопнулся. Что-то протяжно зашипело, вагонетка тронулась, плавно набирая ход.

Труп на соседнем сиденье слегка покачнулся. Под перестук колес вагончик занырнул в сине-красное мерцание, и теперь можно было разглядеть неподвижное лицо механика. Короткие слипшиеся волосы, складчатый лоб, кустистые брови. Веки полуопущены, трещинки морщин расходятся от уголков глаз. Отвисшие небритые щеки и недовольный рот. Обыкновенный, в общем-то, мужик под пятьдесят.

— Я ходил сюда... — произнес Артем громче, но ужас тотчас оборвал его, крепко схватив за горло. Он хотел сказать, что ходил сюда все прошлое лето, чтобы увидеть его, механика, ходил каждый день, поджидая, когда тот отправится чинить очередную поломку на аттракционах. Ходил и смотрел издалека, надеясь однажды решиться подойти ближе. Артем не смог этого сказать, потому что увидел, как мешки под глазами привидения подрагивают, съезжая вниз, оголяя сначала глазные яблоки, а затем и мерзкие рубиновые ниточки мышц. Кожа отслаивалась и сползала с лица, будто резиновая маска.

Вагонетка взобралась на первый пригорок, перевалила его и с шумом ухнула вниз. Кажется, высота здесь стала больше, чем была днем? Артем вцепился в поручень и снова взглянул на собеседника. У того беззвучно шевелились губы.

— Мама говорила... — только и сказал Артем. А хотел сказать, что мама говорила, будто отец их бросил и уехал в другой город, будто у него там другая семья, но Артем видел фотографии и узнал механика. Или думал, что узнал. Нижняя губа мертвеца опустилась, обнажились неровные мелкие зубы, сцепленные вместе. Кусок кожи и жировых наслоений отклеился и соскользнул с подбородка, плюхнувшись на колени хозяина. Затем отвалилась щека. Артему захотелось кричать, слезы выдавливали глаза изнутри, он отвернулся.

Внизу по металлическому скелету, поддерживающему хребет из рельсов, карабкалась тварь в длинной белой футболке. Чуть дальше на соседних путях выпрямился великан, он обернулся и протянул длинные угловатые грабли рук, намереваясь, кажется, схватить мчащуюся вагонетку. Тут Артем завопил так, что заболело горло.

Внезапно вся конструкция «Адского поезда» задребезжала, рельсы с оглушительным скрежетом выгнулись горбом. Вагонетка взмыла вверх, оставив гиганта далеко внизу. Артем кричал и кричал, пока безумный серпантин сам собой вырастал перед ними. Небо хлестало ледяными брызгами и загоралось то синим, то красным. Наконец подъем достиг пика, и перед тем как обрушиться вниз, мальчишка сумел выдохнуть:

— Дерьмо собачье.

А потом, оглянувшись на улыбающихся тварей, успел тихо спросить:

— Это они меня ищут?

Как ни странно, в этот раз призрак ответил. Покачал головой и приложил левую руку к груди. Из-за расползающихся тканей казалось, что он довольно скалится. Значит, демоны пришли за ним? Артем вновь заметил одного, когда вагончик загрохотал, низринувшись к земле. Создание в футболке находилось в десятке метров, но изловчилось и прыгнуло так, чтобы заскочить на проезжающий болид. Артем то ли не успел, то ли устал пугаться. Прижатое к сиденью тело давно одеревенело. Полет твари резко прервался: многометровый металлический прут вылетел из тьмы внизу, насадив на себя трепыхающегося уродца, будто сверчка — на булавку. Спустя мгновение стержень унес жертву ввысь. Следом тут и там поднимались новые копья. Впереди появился великан, отвратительная улыбка вспыхнула в пунцовой мгле. Его распяло сразу на трех прутьях.

Артем глянул на соседа, и пусть облик того уже мало напоминал местного механика, погибшего в результате несчастного случая прошлым летом, воспоминания, надежды и обиды накатили вновь. Вагонетка заложила очередной сумасшедший вираж и, кажется, уже шла к финишу.

Только на путях кто-то стоял.

Старушечья морда, безбровая, безгубая, безглазая. Ухмыляющаяся. Косички, платьишко, сандалики, хрупкие детские руки. Фигурку осветило мертвенно-синим, затем плеснуло красным. Вагонетка врезалась в девочку, и маленькое переломанное тельце завертелось в воздухе.

Артем зажмурился, но продолжал видеть. Солнечный день, кувыркающееся тело, билет на «Адский поезд». Обычно он просто слонялся между аттракционов, а тут вдруг решил прокатиться. И ему повезло. «Адский поезд» сломался, набитая народом вагонетка встала, проехав всего несколько метров. Послали за ремонтником, и это был он. Артем во все глаза смотрел, как невысокий усталый мужчина в комбинезоне взбирается к ним. Полуденная жара давила на макушку, люди вокруг вяло ворчали, а Артем злился. Он вдруг отчетливо понял, что вряд ли когда-нибудь окажется ближе к этому человеку. Никогда не заговорит с ним, опасаясь наткнуться на недоумение или насмешку. И даже если этот человек — действительно этот человек, что это меняет? Ведь он ушел. Бросил. Почему вагонетка вдруг пришла в движение? Могла ли это сделать ненависть Артема? Наверное, нет, ведь тогда жертвой должен был бы стать он сам.

Гонка прекратилась, а Артем еще долго не поднимал головы. Сидел, зажмурившись, и ревел. Огни погасли, навалилась непроглядная шелестящая тьма.

— Ты еще тут? — Артем осторожно нащупал жесткую спецовку. Оставался последний и такой дурацкий вопрос.

— Ты... — Мальчик всхлипнул. — Ты мой папа?

Призрак промолчал. Артем готов был расхохотаться, готов был закричать. Внутри что-то окончательно рухнуло, и стало свободнее. Артем протяжно выдохнул, чтобы успокоиться. Заметил, что рядом никого нет, и дождь почти перестал.

Уже понемногу светало, когда он, насквозь промокший, обхватив себя руками, пытаясь унять крупную дрожь, выбрался из «Адского поезда». Он не помнил, куда подевался билет. Наверное, выпал в вагончике. В тусклом розово-сером небе ветер трепал исчезающие клочья туч, словно старался как можно скорее избавиться от всех следов произошедшего. В лужах расходились круги от последних капель дождя, будто водомерка бегала. Артем осторожно обошел труп с бритой головой и кровавым пятном на всю спину, огляделся, пока не встретился взглядом с Женькой. Та уставилась пораженно, без радости, совершенно пустая. Рядом на бордюре, широко расставив ноги, сидел дядя Ильшат и сонно мял свое лицо в ладонях. Он никогда не поймет, что с ним случилось этой ночью. Будет выглядеть почти так же, как прежде, но прежним уже не станет. Пытаясь улыбнуться, Артем подошел к ним ближе. Женя продолжала пялиться так, будто что-то поняла, но не могла произнести. Вскоре они вовсе перестанут общаться, и не только потому, что этого потребуют встревоженные родители.

Конечно, Артем не знал, как все сложится, когда придумывал те жуткие истории в Интернете. Он вообще не задавался вопросом, зачем это делает. Наверное, хотел, чтобы этот почти незнакомый мужчина в рабочем комбинезоне продолжал жить. Хотя бы так, хотя бы в городских легендах, на словах. И конечно, Артем не думал, что тот и впрямь вернется с того света, и за его душой явятся демоны из ада... Дерьмо собачье.

Полицию уже вызвали, но оставаться на месте не было сил, и они, два подростка и один взрослый, двинулись по аллее в сторону выхода. Где-то впереди, за частоколом сосен, над городом вставало солнце. Артем шел чуть поодаль от остальных и часто оглядывался назад, в густые сумерки парка, будто видел там кого-то или надеялся еще увидеть.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг