Молли Л. Берлсон

Купол


Он катил на запад по Секонд-стрит и любовался облаком на вершине далекой горы. Чудный вид. Не зря он перебрался в здешние края с северо-востока. Совсем другое дело. Лучше. Намного лучше.

Бескрайнее бирюзовое небо, чистый воздух и местные жители — лишь несколько причин. Пустынное солнце клонилось к закату. Над асфальтом дрожало раскаленное марево. Чуть щурясь, Том осторожно повернул на Сальтильо-роуд.

Ему по-настоящему нравилось в Нью-Мексико. Природные красоты каждый день напоминали, что он сделал правильный выбор. Городок Сэнд-Рок был поистине землей обетованной для новоиспеченного пенсионера, мечтавшего укрыться от суровых северных зим.

Он наслаждался жизнью, несмотря на то что несколько раз в год приходилось выбираться за две сотни миль в большие магазины и моллы Альбукерке, Лас-Крусеса или даже Мидленда и Лаббока в Техасе. Том прекрасно обходился без криминальных новостей и дышал кристально чистым воздухом, если не принимать во внимание навозный душок в те дни, когда владельцы ранчо удобряли свои пекановые сады.

Довольный жизнью, он повернул налево на каменистую подъездную дорожку и остановил грузовик. Хлопнул дверцей, с усмешкой проследил за улепетывающим через лужайку зайцем, услышал хриплый крик большехвостого гракла. Лучшее место на Земле!

И тут он вспомнил о единственной ложке дегтя в этой бочке меда — огромном серебристом здании на восточной стороне города. Поговаривали, что в нем раньше хранили семена хлопчатника, да только Том в жизни не видел ничего подобного. Зловещее таинственное здание возвышалось на посыпанной гравием площадке. Гигантский купол было видно почти из любой точки города. Сейчас в нем торговали разношерстным мусором — коллекционными товарами, если верить вывеске, то есть ломаной мебелью, кипами выцветших портьер и занавесок в картонных коробках, старомодными игрушками, ржавыми велосипедами, тусклыми зеркалами и так далее.

Здание было огромным — добрых триста футов в поперечнике и больше сотни в высоту, насколько Тому было известно. Когда он стоял посредине, ему почему-то казалось, что его проглотил гигантский мерзкий жук.

Круглые стены изнутри были до середины выкрашены черным, а на самом верху открывалось что-то наподобие глаза. Как-то раз Том зашел в купол поглядеть на товары. Отверстие было открыто для вентиляции, но в нем виднелась только унылая серая пелена, поскольку собирался дождь.

Что было действительно странным, так это хозяин купола, молчун, который отвечал лишь на прямые вопросы, и то как можно более коротко. Том не знал, как его зовут, и не факт, что кто-то в городке знал. Старьевщик носил потрепанный комбинезон, стоптанные ботинки, рубашку в клетку, заношенную серую майку и традиционный для юго-запада красный шейный платок. Засаленный платок в темных пятнах, похоже, ни разу не стирали. На довольно крупной голове старик носил грязную соломенную шляпу, а его длинная неряшливая борода была такой же серой, как майка. За бородой можно было разглядеть разве что пару змеиных глаз, веки которых словно никогда не закрывались. Хотя, конечно, Тому всего лишь казалось, что старик никогда не моргает. Просто его веки усохли от возраста. Так ведь бывает?

Когда Том приехал в город, ему посоветовали заглянуть в купол, чтобы пополнить свою скудную обстановку. Том жил на социальное пособие и крошечную пенсию, так что брезговать не стал. Он приобрел за двадцать долларов покосившийся сундук для хранения инструментов и всякой всячины и остался им вполне доволен. Однако общаться с неразговорчивым, на грани грубости, стариком было не слишком приятно, и Том с радостью сбежал обратно на солнце. Он прожил в Сэнд-Роке уже почти год и перезнакомился с местными жителями. Порой играл в пинокль с ровесниками из дома престарелых. Как-то раз после игры его приятель Фил пригласил Тома на чашечку кофе. Они сидели за столиком рядом с буфетом и болтали о том о сем. Том между делом упомянул сундук, который приобрел в куполе.

— В этом жутком месте? Я и на милю к нему больше не подойду! — заявил Фил.

— Почему? — удивился Том.

— Пару лет назад я заглянул туда за инструментами и увидел, что старик скрючился над здоровенной старой книгой и что-то бормочет. Я подошел поближе и увидел на страницах странные рисунки и схемы. Хотел было разглядеть получше, но споткнулся о стул. Старик вскинулся, захлопнул книгу и засунул ее под стол.

— Да что ты говоришь!

— Вот то и говорю! И он так глянул на меня своими рыбьими глазами! Так что я туда не вернусь, даже если товар будут раздавать бесплатно.

Том допил остывший кофе, размышляя над услышанным.

Они немного помолчали, и Фил снова заговорил:

— Однажды дед сказал мне, что в этом месте якобы когда-то собирались члены странного культа. Обычно в Вальпургиеву ночь или канун Дня Всех Святых. С этими словами дед сплюнул через плечо, а это было на него совсем не похоже, ведь он вырос в баптистской семье.

Том завороженно слушал.

— Разумеется, это было уже после того, как семена убрали и устроили лавку, — продолжил Фил. — Думаю, с тех пор мало что изменилось.

По дороге домой Том заглянул на местный рынок. Он неплохо готовил и с удовольствием покупал свежеподжаренные перчики чили и местные специи. Блюда получались — пальчики оближешь. После ужина он устраивался с чашечкой кофе в кресле-качалке в зацементированном внутреннем дворе и слушал птиц и цикад. Иногда осматривал свой садик с несколькими пекановыми деревьями. Вдалеке неизменно маячил серебристый купол на фоне неба. Казалось, это нарост на теле города, огромный металлический волдырь, немой и зловещий. Том поворачивался к нему спиной и сосредотачивался на окружающей красоте.

В конце июля пришло письмо от внучки. Она собиралась в Сэнд-Рок проездом и спрашивала, можно ли у него переночевать. Том пришел в восторг. Он обожал эту прелестную малышку, которая только что закончила школу и направлялась на запад в колледж неподалеку от Финикса.

Все бы хорошо, но у него была обставлена только одна спальня из двух. Придется ехать в город за кроватью. Подержанная обойдется не так уж и дорого, да и в будущем она может пригодиться — на случай визита нежданного гостя.

На следующее утро после завтрака он сел в грузовичок и поехал в городской магазин подержанной мебели — нормальный магазин без купола и мрачного хозяина. Увы! Том не нашел кровати, подходящей для его внучки и его тощего кошелька. Он расправил плечи. Ничего не поделаешь, придется снова попытать счастья в серебристом куполе. В прошлый раз там был довольно неплохой выбор подержанных кроватей, а что до старого здания и его угрюмого владельца — какой от них может быть вред?

Купол был все таким же огромным, в нем было так же неприятно жарко и чуть сыро, хотя на улице стояла великая сушь. Пахло чем-то смутно похожим на мокрые солончаки на восточном побережье штата Мэн. Том шел по кривым заставленным проходам. Между стенами гуляло жутковатое эхо его шагов и голосов двух других покупателей. Как будто они находились под землей. Или на дне морском.

И с чего ему пришла в голову подобная чушь? Какое еще море в юго-западной пустыне! Хотя... Том кое-что читал о своем новом доме и немало удивился, узнав, что сотни миль от западного Техаса до Сэнд-Рока когда-то были дном великого пермского моря. Довольно мелкого, но все же моря.

Другие покупатели ушли, и воцарилась странная тишина, не считая эха его собственных шагов. Под гигантским куполом Том чувствовал себя лилипутом, у него даже случилось что-то вроде приступа клаустрофобии. Накатила паника, захотелось бежать. Выбраться отсюда. Спастись. Какая глупость! Он взял себя в руки и продолжил поиски.

Наконец он нашел кровати и склонился над одной из них, внимательно изучая. Весьма недурно! Белая кровать с розовыми цветами в изголовье и всего за сотню долларов вместе с пружинной сеткой и матрасом. Но самое приятное — кровать была чистой.

Сверху донесся ужасающий скрежет. Том в удивлении выпрямился и увидел, что «глаз» купола медленно открывается, словно диафрагма фотоаппарата. Небо в отверстии было черным, бездонным. Мрак клубился, и Тому показалось, что в жилистых кольцах туч что-то шевелится. Он знал, что небо не может быть черным. Было всего одиннадцать утра, и небо снаружи было ярко-голубым, как обычно.

Он закричал. Старик выскочил, словно из-под земли, жуком засеменил к стене, покрутил какие-то диски, и диафрагма закрылась.

Мертвенно-бледный, дрожащий Том стоял и смотрел на то место, где было отверстие. Старик скользнул к нему, растягивая зубы в щербатой улыбке. Впервые на памяти Тома он казался дружелюбным. И разговорчивым. Он сообщил Тому, что кровать продается со скидкой и стоит всего полсотни. Несмотря на испытанный ужас, Том порадовался выгодной сделке, поспешно сунул деньги старику и с его помощью погрузил кровать и матрас в грузовичок. При этом он обратил внимание на руки старьевщика — если это были руки. Темные, кожистые и перепончатые. Перепончатые! Наверное, Тому просто померещилось, а может, у старика какая-то редкая болезнь. Он вообще выглядит странным и больным. Том содрогнулся.

Вечером, сидя во дворе, Том размышлял о том, что видел — или думал, что видел, — в верхней точке купола. Наверное, это какой-то обман зрения. Солнце стояло высоко, лучи отразились от серебристого металла и на мгновение ослепили его. Именно так все и было. Том задрожал и обхватил себя руками, хотя было градусов тридцать пять.

В пятницу приехала внучка. Они отлично провели время. Том угощал ее острыми ароматными буррито, и они вместе предавались воспоминаниям во дворе. Утром она уехала, и он почувствовал себя намного более одиноким, чем раньше.

Ночью ему снились кошмары о черном небе, извивающихся щупальцах и запахе морского ила. Он проснулся в поту и отправился к холодильнику за стаканом холодной воды. Почему ему вообще такое снится? Не иначе из-за пережитого в куполе. Простой обман зрения, а жуткие чудовищные детали — лишь игра воображения.

Днем он возился в сарае, кое-что починил, потом полил пекановые деревья. Сходил в дом престарелых и сыграл пару партий в пинокль. Фила не было. Похоже, никто не знал, где он. Том наслаждался игрой, но в глубине сознания гнездились мысли о пережитом и о ночных кошмарах.

Он провел еще одну ужасную ночь, ворочаясь во сне. Ему снились древние чудовища и извивающиеся щупальца на горле. Он с криком проснулся и обнаружил, что простыня обвилась вокруг шеи. Утром Том решил положить конец своим страхам по поводу купола и того, что он якобы видел в его вышине. Он оделся, выпил чашку кофе, сел в грузовик и покатил к непомерно раздутой сфере.

Он остановил грузовик и обратил внимание, что на парковке никого больше нет, хотя был уже десятый час утра. Вышел из машины, аккуратно закрыл дверцу. Тихонько подкрался к двери здания и зашел внутрь. Он специально надел кроссовки, чтобы ступать как можно более бесшумно. В куполе, похоже, никого не было, ни покупателей, ни старика. Том прошел внутрь и посмотрел на потолок. Глаз был закрыт. И в этот миг раздались странные завывающие звуки, как будто кто-то пел на незнакомом языке. Голос становился все громче и громче, все выше и выше. Гортанный язык изобиловал невообразимыми гласными и согласными. К неблагозвучному пению присоединился скрежет, который Том уже слышал, на этот раз просто оглушительный. Том поднял взгляд и увидел клубящееся небо своих кошмаров. В чернильном мраке что-то извивалось, пытаясь проползти в купол через открытый «глаз».

Это было выше его сил. Он завопил и побежал, пробираясь сквозь всякий хлам. Упал, разбил лицо, после чего наполовину добежал, наполовину дополз до дверей. Оказавшись в безопасности за порогом, он обернулся, всего лишь раз, и то, что он увидел, он помнил до конца своих дней.

Наконец он добрался до дома и рухнул на кровать. Его трясло и тошнило. Он впал в некий ступор и спал без сновидений. На закате он проснулся. Ему полегчало, и он сел за стол обдумать утренние события. Он действительно это видел или всего лишь вообразил? Но с чего ему воображать нечто подобное? Он никогда не был фантазером, напротив, человеком практичным, не склонным к пустым мечтаниям. Выходит, он и правда это видел. Он содрогнулся, вспомнив представшее его глазам зрелище. Крик Тома вспугнул старика и вынудил его запустить механизм, который закрыл глаз.

Крик Тома помешал этой чудовищной твари проникнуть в наш мир.


Зима пришла и ушла. Том работал по хозяйству и ухаживал за пекановыми деревьями. Кошмары его больше не мучили, но ненавистное воспоминание порой всплывало наяву, и его пробирал страх. Местные говорили, что купол закрылся. На следующий день после визита Тома его двери заколотили, и со временем рекламные вывески пришли в негодность. Всякий раз, проходя мимо купола, Том невольно поглядывал на него. Купол стал каким-то приземистым, нестрашным и даже нелепым. Серебристый металл заржавел, и никто не подходил к дверям. Что случилось со стариком, никто не знал.

Но даже смутных воспоминаний Тому было достаточно, чтобы увериться: он действительно видел беспокойный клубящийся мрак, раздутые извивающиеся щупальца, действительно слышал шум прибоя у неведомых и темных берегов. Ярче всего он помнил запах, гнилостную вонь взбаламученного морского ила. Так пахнет то, о чем лучше не знать. В том отверстии и правда что-то было, что-то огромное и гибельное. Что-то древнее и безобразное, вызванное стариком, пытавшееся пробраться в наш мир, и если бы не крики Тома... Прежде чем отверстие со скрежетом закрылось навсегда, безымянный ужас свесил в него жилистые щупальца, обвил ими старьевщика и утянул с собою во мрак.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг