Низи Шол

Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен


Было это почти что в начале всего сущего, только, правду сказать, не в самом начале. Жизнь была хороша, земля жирна и обильна сочной травой. Стада людей не брала никакая хворь, ибо никаких хворей в мире пока еще не появилось. Никто в те времена друг с другом не враждовал, никто никаких зол и обид другим не чинил.

Причиной тому был чудесный буйвол, Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен. Когда бы что ни потребовалось, с любыми просьбами шли люди к нему. Нужен, скажем, охотнику большой ассегай, идет он к Тому, Чьими Трудами Мир Сотворен, прислонится к его могучему черному плечу и поет:


— Ах, отец мой, от тебя

Все добро на свете,

От тебя и это

Длинное копье!


Споет так, возьмет ассегай и идет себе на охоту.

Или, скажем, понадобится хозяйке кусок разноцветной ткани, идет она к чудесному буйволу, прислонится к его плечу и поет:


— Ах, отец мой, от тебя

Все добро на свете,

От тебя и эта

Нарядная ткань!


Споет так, возьмет ткань, да тут же ею бедра и обернет.

Так все и шло своим чередом, и до поры Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен, думал, будто жизнь хороша, но со временем понял: нет, как-то уж чересчур она хороша.

— Этак люди за дело никогда не возьмутся, — рассудил он. — Конечно, должен я давать им все, чего ни попросят, но не хочу, чтоб они сами себе ничего раздобыть не умели.

Сказал он так и ушел от своего народа.

Остались люди жить сами по себе. Поначалу, конечно, растерялись, но вскоре другие способы добывать нужные вещи нашли. Оказалось, самим делать копья, ткать нарядные ткани да копать железную руду не так уж и трудно.

И таков уж был их обычай — получив нужное, петь:


— Ах, отец мой, от тебя

Все добро на свете!


Вот так и зажили люди с тех пор. Но нашлись среди них лентяи, разобиженные на Того, Чьими Трудами Мир Сотворен: зачем, дескать, нас оставил? Начали они брать что захочется у тех, кто все это сделал, а кто воспротивится — убивать. Так пришли в мир душегубство и воровство, а с ними много других напастей: горе, голод, болезни и так далее.

Снова люди в растерянности: житье их становится хуже и хуже, плодородная земля иссохла, истощилась от человеческих драк, сочные травы втоптаны в кровавую пыль...

И вот один из стариков, помнивших прежние, беззаботные времена, догадался:

— Должно быть, обидели мы отца нашего, Того, Чьими Трудами Мир Сотворен. Он нам давал все, что ни попроси, а мы ему взамен ничего не давали. Стало быть, надо поднести отцу драгоценнейший дар. Увидит он, что мы его любим, и снова житье наладится.

Старик тот, надо заметить, здорово ошибался, но ведь этого никто не знал, и люди ему поверили. Одни рассудили так: если вернуть буйволу часть его подарков, он все напасти да неурядицы назад и заберет. Другие решили, что, получив достаточно щедрый подарок, Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен, вернется и снова начнет заботиться обо всех их нуждах.

Долго спорили люди, что ему подарить, и, наконец, порешили: тут менее как одним из сородичей дело не обойдется. Выбрали в дар отцу прекрасную, сильную юную девушку по имени Унтомбинде, одели ее в лучшие ткани, грудь и волосы увешали золотом, а когда все было готово, призадумались: как же теперь отправить подарок Тому, Чьими Трудами Мир Сотворен?

Тогда старик и говорит:

— Нужно убить Унтомбинде. Убейте ее. Иначе ей к отцу нашему, оставившему нас одних, никак не попасть.

И снова старик ошибся, но все ему снова поверили: ведь он же так стар!

Взяли люди все свое оружие, собрались в круг, а Унтомбинде, от страха сама не своя, встала посередине. Шагнули к ней люди, и девушка пала на колени.

— Нет, — кричит, — пощадите меня!

Но люди с оружием сделали еще шаг. Унтомбинде втянула голову в плечи и вдруг почувствовала, будто куда-то вниз опускается. Подняла голову, видит: по самый пояс в землю ушла! Снова она закричала, а люди подступают все ближе и ближе, поднимают повыше оружие — вот-вот ударят. Тут Унтомбинде опять потянуло вниз: миг — и одна голова над землею торчит. Вскрикнула Унтомбинде в последний раз, обрушились на нее смертоносные ножи да дубинки, но ни один из охотников убить Унтомбинде не смог: теперь земля целиком ее поглотила.

И вот едет она на спине огромного буйвола. Едет и понимает: это и есть отец ее, Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен. Поначалу вокруг было темным-темно, но мало-помалу в глазах прояснилось. Дорога впереди засверкала, как звезды, деревья и травы по сторонам замерцали неяркой красой, словно луна из-за редких туч.

Вскоре привез ее Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен, в свой крааль. Привез и сказал:

— Я о подарках своих людей не просил, но раз уж они так кровожадны, что задумали тебя погубить, останешься ты у меня, женой моей будешь.

Показал он Унтомбинде, где им предстоит спать, и где разбит огород, и многое другое, что их хозяйства да жизни касалось, — в том числе немало чудес.

Было у буйвола три колодца. В одном вода сладка, в другом — солона, в третьем — кисла, как пиво. Всякое дерево, всякий овощ следовало поливать из нужного, не из абы какого колодца, и все это Унтомбинде предстояло запомнить, не говоря уж о песнях, которые нужно петь духам, способствующим обилию урожая.

Еще было у буйвола три очага. В одном огонь красен, в другом — зелен, в третьем же — черен. Приглядывать за очагами тоже должна была Унтомбинде, а ведь для каждого требовалось особое топливо.

— Много дурного случится, если погаснут огни, — сказал ей Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен. — А если погаснет черный, нам с тобою конец.

Еще было у буйвола три окна. Одно выходило наружу, в подземный мир. Заглянешь в другое — увидишь, что творится в мире небесном. В третье же, сколько ни гляди, ничего не увидишь: его буйвол постоянно держал занавешенным.

А еще буйвол дал Унтомбинде три горшка. В первом хранилась красного цвета мазь.

— Вот этим, — сказал он, — отполируй мне рога.

Так Унтомбинде и сделала.

Мазь во втором горшке оказалась зеленой.

— А вот этим, — сказал буйвол, — отполируй мне копыта.

Послушалась Унтомбинде, отполировала копыта мужа зеленой мазью.

Третий горшок, куда больше двух первых, был полон черной жидкости.

— А вот с этим вычеши мою шкуру, — сказал буйвол, и снова Унтомбинде сделала, как муж велит.

Так она и зажила с Тем, Чьими Трудами Мир Сотворен. Холила мужа, заботилась о саде и огороде, поддерживала огонь в трех очагах, а покончив с делами, глядела в окна и видела множество необычного. И все было бы просто чудесно, если б не третье окно.

С самого первого дня Унтомбинде думала да гадала, что прячет муж там, за занавеской, и день за днем, день за днем покоя ему не давала. А Тот, Чьими Трудами Мир Сотворен, отказывать людям в просьбах никогда не умел и, наконец, разрешил Унтомбинде убрать с окна занавесь. Взглянула Унтомбинде в третье окно и увидела все, что на земле происходит.

Так получила Унтомбинде, чего добивалась, но радости это ей не прибавило. Даже наоборот. Пусть люди и пытались ее погубить, но не со зла же — разве что от невежества. К тому же жилось им ничуть не лучше, чем раньше, в то время как сама Унтомбинде жила и горя не знала. Смотрела она, смотрела, как страдают сородичи, и сердце ее исполнялось горя.

Чем печальнее ей становилось, тем дольше просиживала она у окна, глядя на все, что нагоняло печаль. И даже выглядывая в другие окна, по-прежнему видела войны да моровые поветрия, свирепствовавшие на земле. И даже занимаясь хозяйством, плакала о бедах сородичей. Сладкие и кислые растения ослабли, зачахли из-за соленых слез, каплющих прямо на них из глаз Унтомбинде, соленые же разрослись, точно сорняки, заполонили весь огород.

А Унтомбинде ничего этого не замечала: все ее мысли были заняты бедствиями, творящимися на земле. Плакала она и над горшками с мазями, отчего мазь в них безвозвратно испортилась. Шерсть мужа поредела, повылезла, рога и копыта потускнели, однако Унтомбинде не замечала и этого, ибо думала только о бедствиях, творящихся на земле.

Но вот однажды Унтомбинде утерла глаза и, к ужасу своему, увидела, что слезы ее почти загасили черный огонь. Опрометью бросилась она его подкормить. Воздух вокруг нее потемнел, тусклый свет подземного мира померк, каждый вдох давался с огромным трудом. Пошарив поблизости, она отыскала кусочек растопки, не вымокший в слезах, бросила ее в тлеющий черный очаг и принялась дуть на угли, как ни трудно ей было дышать. Наконец огонь в очаге ожил, воспрянул, и все опять стало таким же, как раньше. Тут в дом, едва волоча ноги, ввалился муж.

— Что случилось? — спросил он Унтомбинде, набравшись сил, чтобы хоть рот раскрыть, так как сам едва не умер из-за ее недосмотра.

Унтомбинде созналась во всем, и буйвол очень опечалился.

— Дело ясное: место твое не здесь, а на земле, где ты рождена, — сказал он. — Но как отослать тебя назад, к злым соотечественникам? Там тебя непременно убьют. Не заслужили они, чтобы ты жила с ними.

Призадумалась Унтомбинде: как же тут быть? По своим соотечественникам она вправду скучала и очень хотела хоть чем-нибудь им помочь, однако и мужа, Того, Чьими Трудами Мир Сотворен, полюбила всем сердцем. Отошлет он ее снова жить наверху — не видать ей тогда в жизни радости.

Говорили они друг с дружкою, говорили, и спустя много дней отыскали ответ. С тех пор Унтомбинде порой живет на земле, а порой — под землей. Порой странствует по свету одна, а порой ездит на спине огромного черного буйвола. Если вдруг встретите где-нибудь прекрасную, сильную юную девушку верхом на этаком звере, непременно к плечу его прислонитесь и спойте ему за меня:


— Ах, отец мой, от тебя

Все добро на свете,

От тебя и эта

Чудесная сказка!



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг