Ольга Любимая

Питомец для Элли


Эля вбежала в лес и огляделась — невысокий пациент мелькал за деревьями. Вытащила из кармана белого халата зелёную бутылку — единственное, что могло напугать гриппа, и бросилась догонять мальчишку. Хрупкая, но ловкая, она перепрыгивала поваленные стволы и радовалась, что колючки на кустах не могут уцепиться за её короткие волосы.

Флаер патрульной вирусологии завис над лесом, издавая слабый механический шум. Доктор нахмурилась. Летать научились, а приземляться в бурелом — нет.

Обычно она сохраняла спокойствие. Коллеги называли её грозой болезнетворной живности, а в дирекции отдела фильтрации мечтали заполучить на полную ставку. Но в этот раз ей достался зверёк с особенной изворотливостью. Он менял носителей, управлял их сознанием и заметал следы.

Эля дождалась следующего приступа кашля юнца и кошкой прыгнула на него. Повалила на землю, сжала горячее горло и занесла бутылку над пересохшими губами.

— Выходи, или умою, — она усмехнулась и слегка открутила крышку.

Мальчишка захрипел, его щёки надулись от рвотного рефлекса, рот неестественно распахнулся, и оттуда показалась болотно-зелёная головка с огромными глазами и вытекающим из усиков ядом.

— Привет, — рассмеялась Эля старому знакомцу, за холку вытащила холодную сухую тушку с жалобным взглядом и потянулась к сумке за контейнером. — Не юли, нечего было измываться над детьми.

Она определила гриппа в безопасное замкнутое пространство, из кармана выудила фонарик — анализатор, просканировала глаза и горло пациента. Удовлетворённо кивнула, закинула руку мальчика себе на плечо потащила на опушку. Тот висел на докторе, пришлось перетаскивать его через поваленные деревья и обдирать колючие ветки кустов.

Эля выдохнула, когда они добрались до ровного места, усадила больного рядом с могучим дубом и огляделась.

Вирусному патрулю к тому времени удалось найти место посадки. Оттуда выскочила мать спасенного мальчика.

— Масепуточка мой! — запричитала женщина, душа сына в объятьях и мешая дышать. Кинулась в ноги доктору. — Вы ангел!

Эля скривилась, отмахнулась, дала указания санитарам и посмотрела на прозрачный контейнер. Вздрогнула — грипп сложил все шесть лап-паутинок перед мордой и смотрел на доктора, не отводя взгляда. Качнула головой и передала ёмкость инспектору.

— Вы едете с нами? — пробасил инспектор, укладывая ношу в специальный чемоданчик. — Или опять одна?

— Одна, — буркнула доктор и отошла к деревьям.

Вирусный патруль взлетел и скрылся за горизонтом, а она несколько минут задумчиво глядела на опушку, прислушиваясь к странной пустоте внутри себя.


Едва Эля добралась до города, пришлось слетать на попутке в Центр. Вирусный патруль рапортовал, что она действовала не по инструкции. Сотрудники заранее об этом предупредили. Извинялись и сочувствовали. Ну да, по инструкции она сейчас должна была выписывать свидетельство о смерти пациента. Гриппы приседают на органы, выпускают яд и питаются испорченными тканями. В Центре это понимали, но пришлось пообщаться с сенсором и убедить его не отбирать допуск к работе.

Только к вечеру удалось сменить серый от грязи халат на более приличный и ввалиться в палату к юнцу.

— Ну что, — она проверила показания, осмотрела больного и пушинкой присела на край кровати, — как наш путешественник сегодня?

Детский смешок сменился кашлем. Всё же не стоило выманивать гриппа через горло, но времени не было. Да и грипп остался цел. Эля нахмурилась.

— Было весело, — с хрипотцой ответил мальчик, прокашлявшись. — Я и не знал, что так высоко умею прыгать и быстро бегать.

— Грипп кого хочешь заставит, — усмехнулась доктор и перешла на занудный тон. — Вот поэтому и не покупают мороженое у продавцов без сертификата. Из мелкого головастика живо вырастает длинная дрянь.

— А что с ним теперь будет? — голос мальчика задрожал. Пациент сглотнул, придвинулся к доктору и зашептал. — Мы с ним немного подружились. Иногда он давал мне управлять моим телом. Ни на одном симуляторе так прикольно не было.

— Ещё немного и нечем было бы управлять. Твоей маме было бы не прикольно.

— Так что с ним будет? — не отставал больной.

— Пройдёт фильтрацию, — вздохнула доктор, вспоминая умоляющие лапки в контейнере. — Экземпляр редкий, так что не утилизируют, а отправят на опыты.

— Умненький, правда? — мальчик с гордостью вскинул голову.

Эля расхохоталась, поднялась посмотреть на других пациентов, но её окликнула регистратор.

— Эля! К тебе Виолетта Степановна. Пост охраны засёк, как она припарковалась, и сразу набрал отделение.

Доктор побледнела, зрачки расширились, почти полностью закрывая серые радужки. Она нервно поправила пуговицы на халате и степенно, со скоростью чемпионки по спортивной ходьбе, направилась к лифту.

Считыватель не сразу распознал её прерывающийся голос, потратив драгоценное время, и кабина стартанула на сто двадцать пятый этаж. Эля любила вид сверху, но сегодня пожалела, что не может мгновенно попасть к себе.

«Давай, давай», — приговаривала она, отсчитывая десятки этажей.

Она заблокировала досадку, воспользовавшись тревожной кнопкой. Да, ею можно было пользоваться в случае экстренной необходимости. Но сегодняшнее дело было не менее взрывоопасным.

Эля ворвалась в кабинет, осматривая обстановку. Вороватыми движениями стащила с диванчика у входа пару грязных халатов и засунула в контейнер для санобработки. Скинула со стола в мусорную корзину недоеденный бургер. Пригладила коричневый ёжик на голове и пощипала себя по щекам, вызывая румянец.

Плюхнулась в кресло за рабочим столом. Пол-отпуска за кофе! Вздохнула и принялась разбирать пачки бумаг. Почти все они касались поиска гриппов. Описания мест обитания, любимые органы для поражения, особенности поведения, внешность и даже цвет усиков. В отдельной стопке были собраны выжимки истории эволюции гриппов.

Эля скривила лицо. Люди гордились, создав в конце прошлого столетия панацею и поборов все болезни. Жизнь пошла веселее, а ассоциации докторов выдали высшие награды и правительственные гранты. Но оказалось, что болезнетворные бактерии и вирусы не пропали, а мутировали в простейшие организмы. Втирались в аллели ДНК, и уже в третьем поколении из головастиков вырастали моры и болезни, а из яиц вылуплялись страшные хвори. Они физически проникали в человеческий организм: через рот, уши, нос и... одним словом, всеми доступными путями. Научились маскироваться под небольшие предметы и продукты, особенно легко получалось со сладостями. Свернулся ириской и, пожалуйста, попадание в тёплое место обеспечено.

Человечество забило тревогу. Ввели сертификаты безопасности на предметы с размерами мельче десяти сантиметров.

Как и полагается, нашлись те, кто не хотел вставать на учёт безопасности и на окраинах приторговывал без сертификатов. А бывало, что сертификат не распознавал зверушку и выдавал зелёный огонёк безопасности.

— Королёва Элеонора Ивановна, — скрипучий голос полный возмущения вырвал Элю из воспоминаний.

— Бабуля, — она поднялась и с широкой улыбкой пошла навстречу грозной женщине с широкими плечами и высокой причёской.

— Бабуля, — передразнила Виолетта Степановна. Заметила, что внучка опустила голову и бросилась в атаку: — Ты почему не пришла к нам с Валюшей в субботу на ужин? У нас был особый гость!

Элин нос сморщился, и она пробурчала про себя: «Знаем мы ваших „особых“ гостей. Тощий заучка с гладковышлифованными щеками и нейроочках, которые дают советы по обхождению со слабым полом».

— Зря ты так, — бабушка поймала её мысли. — Валенькин внук прекрасный человек, учёный, между прочим. Вы бы с ним одномоментно поладили!

Мысли доктора метались в голове, как флаеры в небе, придумывая достойное оправдание прогула семейной субботы.

Виолетта Степановна закашлялась, избавляя Элю от ответа.

— Что с тобой, бабуль? Никого не съела? — с нарочитой заботой качнула головой доктор.

— Да хоть так, может, дождусь от тебя, чтобы ты завела кого-нибудь. Живёшь одна, как бобыль, — всплеснула руками бабушка.

— Главное, чтобы не как кобель, — засмеялась Эля, придумав план действий.

— Фу, какой армейский юмор, — сморщилась Виолетта Степановна.

— Медицина — та же армия. По тревоге вскочили и побежали, — хохотнула Эля. Старушка снова закашляла.

— Отправлю-ка я тебя на осмотр. Не засел ли в тебе крокодил?

— Тебе бы только шутить. Да тему разговора менять, — недовольно протянула Виолетта Степановна.

Эля усадила её на диван и отошла к столу. Чиркнула пальцем по кнопке визуализатора и отдала поручение регистратору:

— Направь в палату по предварительным Королёву Виолетту Степановну. Документы у неё с собой.

Эля вопросительно глянула на бабушку, и та кивнула с видом царственной оскорблённости: она никогда из дому не выходит без айди и пропуска.

Внучка побыстрее передала пациентку медсёстрам, чмокнув её на прощание в морщинистую щеку. Та лишь успела крикнуть в закрывающиеся двери лифта:

— Ну хоть кого-нибудь заведи!

Эля рассмеялась и вернулась в кабинет. Расслабилась в уютном кресле. Поиски бактонов отвлекут бабушку на пару дней. А что делать дальше? Отмахнулась и продолжила разбирать бумаги.

Воспоминания потекли цветным потоком. Как она выслеживала гриппа, подбирала приманку, лезла за ним в самые дебри. Как там сказал мальчишка? «Умненький!».

Эля хлопнула по столу и назвала номер отдела фильтрации, который находился в подвальных этажах их клиники.

Перед ней возник молодой мужчина с русыми волосами, забранными в неаккуратный хвостик. Он стащил очки, потёр покрасневшие голубые глаза и уставился в пространство:

— Отдел фильтрации и исследований.

— Королёва. К вам сегодня привезли гриппа с моей меткой на контейнере. Его не спутаешь. Особый случай. Вы его, наверняка, уже профильтровали. А теперь нужно отправить ко мне на участок, — скороговоркой выдала Эля, словно боялась передумать.

Оппонент вздохнул, порыскал взглядам по захламлённому пробирками и бумагами столу. Отыскал тряпочку. Не торопясь, протёр очки, надел их и вгляделся в девушку, замершую перед ним на гало-экране:

— После фильтрации болезнетворная фауна сканируется и передаётся в опытный отдел.

— Знаю. И уверена, что ничего вы никуда не отдали, а сами сидите и ковыряетесь через имитатор. Особый случай.

Мужчина вздрогнул и бросил вороватый взгляд вглубь длинного стола.

Эля победно рассмеялась:

— Я сохраню вашу тайну, но этот грипп нужен мне самой. Бабушка настаивает, чтобы я хоть кого-то себе завела. А я очень хочу её порадовать. Котята у меня не приживаются, так что тащите этого.

Оппонент поправил очки на переносице и мягко произнёс:

— Боюсь влезть не в своё дело, но мне кажется, бабушка имела в виду что-то другое.

— Так, — Эля упёрла руки в бока и рявкнула: — Вы правильно заметили, это не ваше дело. Фамилия!

— Чья? — опешил сотрудник отдела фильтрации.

— Свою я знаю! — доктор начала краснеть и почёсывать кончик носа.

— Свирестелочкин, — отчеканил оппонент.

Эля задохнулась от смеха, ухватилась за бок и шепнула:

— Серьёзно?

— Фёдор Фёдорович, — обиженно добавили по ту сторону экрана.

Доктор откашлялась, набрала полные лёгкие воздуха, задержала дыхание. Выдохнула и ласково продолжила:

— Феденька, пришлите мне, пожалуйста, гриппа. Адрес вы знаете.

И прежде чем мужчина нашёлся, что ответить, отрубила связь.


Уже через полчаса она рассматривала сопящего на её столе гриппа. Уставший и безопасный он расположился на потрёпанной картонной папке, родившейся раньше всей болезнетворной фауны.

Эля разглядывала его худую тушку сантиметров десяти в длину, тонкие лапки, скрученные под брюшко, и короткий хвост. Сам он похрипывал во сне и причмокивал обезвреженными ядовитыми усиками.

Доктор включила связь без визуализации, чтобы не напугать гриппом регистратора, и расспросила про бабушку. Больную расположили в лучшей палате и провели первые сканирования. Пока ничего не обнаружили, кроме пары обычных бактонов, которых можно и пинцетом вытащить. Так что, скорее всего, завтра будут готовы документы на выписку.

«Ну и отлично, — решила доктор. — Успеем обжиться».

Сняла халат, натянула чёрные джинсы и накинула толстовку с карманами-муфтой. Переложила спящего питомца в карман, улыбнулась и покинула кабинет.


— Моя берлога, — известила Эля проснувшегося ещё в пути гриппа. Он лежал, скрутившись клубком на ладони, щекоча усиками. Услышав её слова, приподнялся, оперся на верхнюю пару лап. — Осваивайся.

Грипп сполз на пол и как добротная ищейка принялся обнюхивать каждый сантиметр тёмной плитки. Новоиспечённая хозяйка рассмеялась и отправилась на кухню.

В углу печально серел заброшенный холодильник. Доктор открыла его и скривилась. На средней полке одиноко лежал заплесневевший кусочек сыра.

— Чем бы тебя накормить?

Грипп, издавая хриплые похрюкивания, ловко взобрался по джинсам на руку хозяйке и юркнул в холодильник. Уселся на хвост рядом с сыром, ухватился за него верхними лапками и принялся обгрызать заплесневелые участки.

— Правильно, испорченных органов рядом нет, а на тухлячёк так и тянет, — звонкий смех Эли оживил пустую квартиру.

Она перенесла гриппа и «царский» ужин на кухонный стол и опустилась рядом. «Вот и первая семейная трапеза, а всё не так уж и плохо. Вычистим убежище, и можно бабушку приглашать».

Резкий гудок визуализатора долетел из прихожей. Доктор ответила, слушая сбивчивые и напуганные слова и пытаясь их осознать.


Пока Эля бежала к палате, в висках стучали непонятные фразы регистратора. У бабушки нашли издорма — двухголовую тварь, одну из самых редких и крупных болезнетворных. Они вырастают до размеров котят. Издормы глупы, мозг их не развит вовсе. Такого не выманишь на яд или сладость. Самое ужасное, что он присосался к лёгкому — отсюда и кашель. Ещё немного — и он измочалит орган.

Доктор улыбнулась ослабевшей пожилой женщине. Погладила её по мягким седым волосам:

— Рассказывай.

Виолетта Степановна зашлась кашлем. В конце приступа Эля заподозрила, что бабушка переигрывает.

— Мне не для нотаций, — как можно мягче объяснила Эля. — Для каждой зоны обитания издорма своё противоядие. Осталось только два места, где их можно встретить, а времени гадать нет. Куда ты выезжала в последнее время?

— На болотца, — Виолетта Степановна изучала потолок с видом святой невинности.

Тонкие брови Эли взлетели, а глаза заморгали:

— Что ты там делала?

На болотцах живут все, кто не нашёл своего места в современном мире.

— К Зоеньке ездила, — бабушка стыдливо прикрыла глаза ресницами. — Она с молодости умела призывать любовь.

— В твоём-то возрасте, — начала внучка, но осеклась. — Прости. Просто не знала, что ты... ну, то есть...

Лицо Виолетты Степановны вытянулось и покраснело, голос разлетелся по одноместной палате как колокол правосудия:

— Да как ты могла подумать, что я захочу предать память твоего деда!

— Но тогда, — опешила Эля. Вскрикнула и потрясла указательным пальцем перед бабушкой. — Так это для меня?! Ко мне ты призывать любовь на болота шлялась?

Старушка закашлялась, теперь уже по-настоящему. Она пыталась захватить воздух, но издорм сжимал её, не давая живительному газу проникать внутрь.

Эля крикнула медсестру. Та была рядом, сделала расслабляющий укол. Мышцы ослабли, сбивая хватку болезнетворного. Бабушка задышала и откинулась на подушку.

— Вылечу тебя, — зашептала Эля больше для себя, — и не буду с тобой разговаривать до... до... — она придумывала срок пострашнее.

— До свадьбы? — выдохнула бабушка, улыбнувшись уголками губ.

— Неисправима, — Эля подняла вверх руки. Поцеловала старушку, дала указания медперсоналу и отбыла в свой кабинет.


— Свирестелочкин, — визуализатор выдал уже знакомое изображение худого мужчины с хвостиком. Фёдор вгляделся в оппонентку и улыбнулся: — Здравствуйте. Как питомец?

— Обожрался и заснул прямо на обеденном столе. Манерам ещё поучиться. А сейчас в кармане халата дрыхнет, — отмахнулась Эля, незаметно погладив холодную тушку. — Но я не о том. В моей пациентке поселился издорм. Я вычислила среду обитания. Готовлю операцию. Прошу направить противоядие. Со всеми деталями с вами свяжется мой регистратор.

— Случай редкий, мне сразу сообщили. Мы уже провели манипуляции в пределах инструкции. Хорошо бы нам поговорить.

— А мы сейчас чай пьём? — негодовала Эля. — Выкладывайте, что там у вас?

Свирестелочкин снял очки, голубые глаза смотрели с сочувствием и искрились добротой:

— Я знаю, что Виолетта Степановна ваша бабушка. Поверьте, и мне она не безразлична.

— Это ещё почему? — буркнула доктор и вздохнула. — Ладно, спущусь в ваше подземное царство ядов и опытов.


Эля отхлебнула предложенный чай с имбирём, который, видимо, доставили перед её приходом, и с настороженностью посмотрела на Свирестелочкина.

— По сканеру непонятно, какого цвета полосы издорма.

— Не до красоты сейчас, — пробурчала Эля и крякнула. Она вспомнила, что издормов отличают не только по месту проживания, но и по цвету полоски на макушке. Для синей полоски одно противоядие, для красной — совершенно другое. Дашь не то, издорм окрепнет и разорвёт организм изнутри.

— Ну так попробуйте старыми методами, — доктор отбросила горячий стакан, выплеснув жидкость на документы и разбудив гриппа. — Используйте ультразвук. Введите камеру, в конце концов.

— Пытались. От ультразвука издорм уворачивается, вызывая у больной приступы. А при физическом проникновении камеры чувствует движение и выбрасывает яд, парализующий гортань.

Эля уставилась на Свирестелочкина:

— То есть, в наше суперпродвинутое время мы не можем разглядеть цвет полосок на морде у твари, которая пожирает мою бабушку?

— Я хочу, чтобы вы знали. Ваша бабушка. И... Я сам не знал, что вы та, ну то есть... — он замялся и сник.

— Придумай выход или придушу, — Эля вскочила и нависла над учёным. Грипп выполз и полез махать лапками, защищая хозяйку.

Эля не удержалась и рассмеялась от грозного вида тощего защитника:

— Силач! Да ты даже к ребёнку в рот поместился.

Свирестелочкин поднялся и затряс рукой в сторону гриппа:

— Вот выход, вернее, вход!

— О чём ты? — Эля нахмурилась и отправила гриппа обратно в карман.

— Если вживить твоему болезнетворному камеру и через небольшой разрез запустить к Виолетте Степановне, то, возможно, издорм его пропустит.

— Вообще-то, это мой домашний питомец, — нахохлилась Эля.

— Ты ему и имя дала? — улыбнулся Фёдор.

— Дала, — буркнула доктор, старательно подбирая имя гриппу. — Грипп его и зовут.

Учёный хохотнул и продолжил убеждать:

— Риска никакого, в случае чего выдернем его обратно.

Эля вздохнула, погладила пальцем тонкую сухую тушку:

— Поможешь?

Грипп издал хриплый звук, забрался Эле на плечо и уткнулся холодным носом в шею. Она улыбнулась и почесала под мордочкой. Поймала удивлённый взгляд Свирестелочкина и отрезала:

— Пошла готовить операционную.

— Мне нужно присутствовать, — смутился он.

— Тогда шевелись, — доктор широкими прыжками выскочила к лифту.


Эля старалась не думать, что под голубой синтетической простынёй лежит её бабушка, и домашний питомец должен пробраться внутрь неё. Она резко выдула воздух, раздувая ноздри. Тряхнула головой и дала знак запускать оборудование.

Гриппа поместили в силиконовый зонд, оставив торчать голову. Пришлось вколоть ему заморозку — меньше дёргается, меньше раздувается.

Доктор чётким движением рассекла часть грудной клетки между рёбер. Запустила туда волонтёра с камерой и протащила вправо — туда, где присосался болезнетворный.

— Замри, — скомандовал Фёдор. На экране показался издорм.

Эля, не торопясь, перемещала сенсор, дублирующий движения гриппа. Подвела к коричневой твари. Переместила к ближайшей голове.

— Красная, — голос доктора звучал спокойно. На экране чётко проглядывалась красная полоса от впадины носа болезнетворного до начала спины. — Убедились? Тогда вытаскиваю.

Едва заметно выдохнула и крутнула сенсор.

— Стой! — крик Свирестелочкина нескромно отозвался от белых стен операционной. — Немного левее. Ко второй голове.

Эля уставилась на учёного, но не стала упрямиться. Переместила камеру влево и вздрогнула. Полоска на второй голове была синей.

Доктор увеличила изображение. Рискуя временем, перезапустила оборудование. Полоска на второй голове осталась синей. Ошибки не было.


— И что делать? — задыхаясь, выдавила Эля, распахнув двери исследовательской. Экстренный лифт был занят, остальные ехали вверх. Чтобы не ждать, ей пришлось бежать вниз пятьдесят этажей.

Фёдор сидел, обложившись книгами, на полу валялись стопки распечаток:

— Искать.

— Что это? — доктор подошла и потрогала зелёный корешок энциклопедии «История эволюции болезнетворной фауны». Втянула горьковатый аромат старой бумаги.

— Книги, — усмехнулся Свирестелочкин.

— В курсе, — взъерепенилась Эля. — Готовишься преподавать курс истории мутации вирусов?

— В твоей практике встречались разноцветные издормы?

Эля нахмурилась, качнула головой и провалилась в предложенное кресло.

Фёдор протянул книгу потоньше, со свежим химическим запахом. Доктор кивнула и раскрыла справочник на странице издормов.

Они листали страницы до ночи, пока у Эли не заурчало в животе.

Фёдор потопал к холодильнику в комнате отдыха. Вернулся, пожал плечами и кивнул на визуализатор:

— Закажем еду?

Эля потянулась к прибору:

— По чёрному бургеру?

— По красно-синему, — криво усмехнулся Свирестелочкин, возвращаясь к книгам.


Первые лучи солнца пробили стеклянные стены больницы, скользя по двум неспавшим фигурам. Эля сползла в кресло-грушу и безнадёжно перелистывала последние распечатки.

Фёдор с чувством вины посмотрел на девушку и перевёл взгляд на стол. Экскурс в прошлое, форумы в настоящем ничем не помогли. Сто двадцать «рецептов» противоядий для краснополосных и синеполосных издормов. Несколько десятков методов, как лучше лекарство впрыснуть. Но ни одной рекомендации по разноцветным тварям.

Учёный откинул крышку с коробки из службы доставки пищи. Посмотрел на остатки булок и улыбнулся чувству юмора Эли. Верхняя часть была синей, окрашенной с помощью чернил кальмара, нижняя — красной с мясом краба. Эксклюзив. Сертификат безопасности гласил, что это самый вкусный и безопасный бургер с восточных побережий. В комплекте прилагались два вида сертифицированных соусов.

Фёдор открыл крышки, решая, какой соус попробовать первым. Ничего не придумав, решил намазать одним соусом красную булку, вторым — синюю.

— А это идея, — пробормотал он, разглядывая завтрак.

Эля с надеждой глянула на учёного.

— Нам нужно поступить так же, — он протянул в её сторону обе булки.

— Обожраться джанк-фуда и забыть обо всём на свете? — покачала головой доктор.

— В одну морду пшикнуть одним противоядием, а в другую вторым, — лучезарно улыбнулся Свирестелочкин, надкусив булку. — У издормов разные системы пищеварения, которые лишь в самом конце стекаются в один котёл.

— Помню, — отрезала Эля. — Как это провернуть? Не думаю, что тварь будет так любезна, подставляя нам нужную голову по требованию.

— Есть опробованный способ, — Фёдор, не отводя взгляда, махнул наверх. — И он уже, наверное, пришёл в себя после заморозки.

Серые глаза доктора похолодели:

— Мстишь, что не дала провести на нём опыты и разобрать на органы?

— Пытаюсь спасти Виолетту Степановну, — учёный присел на пол рядом с Элей и взял её холодную ладонь. — Если ты заметила, яд гриппа похож по составу на противоядие от краснополосного издорма. Снабжаем его и вторым ядом. Твой подопечный «заваливает» тварюгу, мы быстро делаем два аккуратных надрезика и вытаскиваем её из твоей бабушки, заодно делаем резекцию испорченной части лёгких.

Эля нехотя забрала руку из тёплой ладони Фёдора:

— Ты забыл, что Грипп обезврежен и в нём больше нет яда?

— Зальём полости для яда заново, у меня таких прелестей пол морозильной камеры.

— Понятно, почему мы еду заказывали, — скривилась доктор. — Ты когда-нибудь так делал? Я про яд.

— Нет. Но мы сразу же повторно профильтруем твоего Гриппа.

— Если успеем, — с ехидцей отозвалась Эля, — и Грипп не захлебнётся собственным ядом.

— Если успеем, — не стал отрицать учёный.

— Как мы ему объясним, из какого усика в какую голову вливать? Не каждый из наших первогодок это запомнит.

— Ну он же умненький, — подмигнул Фёдор, и Эле захотелось выколоть эти голубые глаза с искринкой.

— Мне надо подумать, — доктор поднялась, стряхнула крошки и попыталась разгладить халат.

Визуализатор моргнул и вывел измученное лицо старшей медсестры:

— Виолетту Степановну подключили к андроиду дыхания. Издорм не даёт ей дышать самостоятельно.

— Готовь свою отраву, — Эля рявкнула в сторону, напугав сестру. И, не глядя на Фёдора и экран, выскочила из исследовательской.


— Понимаешь, — Эля нагнулась над своим столом, на котором лежал Грипп, укутанный в одеяло. — Из левого уса вливаешь в красную голову, из правого в синюю.

Карие кругляши моргнули.

— Боже, — доктор всплеснула руками, — да что я говорю, мы даже не знаем, различают ли гриппы цвета. Бред.

Она плюхнулась на стул и рухнула на стол. Глубоко задышала, попыталась восстановить дыхание. Почувствовала холодное прикосновение. Открыла глаза и улыбнулась.

Грипп выбрался из замотки и подобрался к хозяйке. Заполз на плечо и уткнулся в шею. Эля взяла его двумя пальцами под верхние лапы, поднесла к глазам. Питомец обхватил её, а она прижала его к себе.

— Ты умненький, справишься.


Когда Фёдор вошёл в кабинет Эли, Грипп по-царски восседал на её плече, а сама она рисовала на прозрачной доске. Они были так увлечены, что не заметили стука в дверь.

Учёный прищурился, рассматривая изображение. Двухголовая клякса была раскрашена синим и красным цветами. Он откашлялся, привлекая к себе внимание.

Доктор обернулась, кивнула и передала ему Гриппа:

— Операция через час. У тебя всё готово?

Питомец, цепляясь лапками за белый халат Фёдора, забрался к нему на плечо и уткнулся в шею. Учёный дёрнулся.

— И тебя признал, — Эля рассмеялась, а потом нахмурилась. — Эх, знал бы он.

— Эля, я... — начал Фёдор, но доктор качнула головой. — К операции будем готовы.

— Отлично, — доктор показала на дверь, провожая посетителей и выходя сама: — До встречи в операционной.


Эля стояла в облаке антисептика и смотрела на отражение в зеркале. Говорят, голубая операционная одежда оттеняла её глаза, делала лицо ярче. Но сейчас на неё смотрела бледная женщина с постаревшим взглядом. В какую авантюру она ввязала бабушку?

— Элеонора Ивановна, — из динамиков долетел голос старшей операционной сестры, — у нас всё готово.

Скулы Эли заострились. Сомнения пропали. В операционный блок вошла уверенная в себе доктор с многолетним стажем и стальными руками.

Она кивнула Фёдору, которого едва узнала в белом противовирусном комбинезоне и маске. Без лишних эмоций осмотрела Гриппа. Отдала указания медперсоналу.

На бодрого и подвижного Гриппа надели пояс — эластичный зажим с камерой, к которому крепилась тонкая трубка. На этот раз питомца не замораживали.

Виолетта Степановна лежала, завалившись на левую сторону. Эля сделала первый надрез справа между рёбрами — в районе хвоста издорма.

— Как только грипп деактивирует издорма, — голос доктора был лишён эмоций, — делаем ещё два надреза, каждый на одно ребро выше. Ставим растяжку, вытаскиваем болезнетворного, затем отсекаем испорченную часть органа.

Ассистенты подготовили инструменты и замерли. Фёдор впился руками в тележку, на которой приготовил место для транспортировки гриппа в фильтрационную.

Грипп медленно входил в грудной отдел. Он аккуратно передвигал лапами, чтобы не повредить органы носителя. Перед ним маятником мелькал хвост коричневого противника.

Питомец забрался на издорма. Тот почувствовал движение и попятился. Грипп отогнулся назад, сгруппировался и перепрыгнул к правой голове. Натянул усик, дотронулся до красной полосы и струйкой выпустил яд.

Операционная замерла. Доктор, учёный, ассистенты, медсёстры и санитары не дышали. Все ждали, верное ли средство выбрал грипп.

«Давай», — повторяла про себя Эля, не отводя взгляда от краснополосой головы на экране. Голова дёрнулась и обмякла. Вместе с ней и вся правая часть издорма перестала шевелиться.

— Умненький, — с гордостью шепнул Фёдор. А санитарка не удержалась и хлопнула в ладоши.

Ассистент смахнул пот, показавшийся из-под голубой шапки доктора. Эля не заметила этого, она улыбалась.

Издорм издал булькающий рык и принялся левыми лапами хватать всё, что под них попадалось.

Оборудование, отслеживающее показатели Виолетты Степановны, засигналило.

— Давление падает! — крикнула старшая сестра.

Эля схватила скальпель и сделала верхний надрез. Если сейчас не вытащить издорма, он разорвёт пациентку.

— Нельзя вытаскивать, он потащит за собой лёгкое, — двинулся к ней Фёдор, останавливаясь на положенном по инструкции расстоянии.

— Пара секунд — и не останется у неё лёгкого, — сквозь зубы процедила доктор, делая второй надрез. Ассистент протянул растяжку.

Грипп перебрался со спины и бросился на левые лапы. Издорм понял, кто его обидчик, бросил носителя и обхватил хлипкого противника.

— Давление продолжает падать, — сообщила старшая сестра. Писк монитора участился.

— Умненький, — прохрипел Фёдор, — но теперь мы можем потерять обоих.

— Вытаскиваем, — отдала команду Эля и тут же крикнула. — Стоп!

На экране развернулась битва. Грипп не обращал внимания на удары хвостом, елозил, пытаясь выбраться из недружественных объятий. Ему удалось скинуть нижнюю лапу, он потянулся к голове, продолжая оставаться в тисках верхней лапы.

Издорм разинул пасть, обнажив два ряда скошенных зубов. Но грипп дёрнулся в сторону, обходя атаку и дотягиваясь до синей полоски. Голова зарычала, но Грипп успел выпустить яд из второго усика. Тварь дёрнулась и замерла.

Все, кроме Эли, стояли, не шелохнувшись.

— Просыпаемся, — рявкнула доктор, устанавливая растяжку между рёбрами, чтобы достать тушу издорма и залатать пациентку. — Победа — это когда все хорошие остаются живыми, а не когда тварь сдохла.

Она потянула за трубку, к которой был прикреплен Грипп. Но питомец, обессилевший, лежал под верхней лапой издорма, не давая вытащить его наружу.

— Ну давай! — прикрикнула доктор, пытаясь достать питомца.

Грипп повернулся и жалобным взглядом посмотрел в камеру.

Голос Эли смягчился:

— Вылезай, мне не вытащить тебя. И с издормом не достать — наконечник от трубки не пройдёт.

Грипп дёргался под тушей издорма.

— Давай, миленький мой, — Фёдор с удивлением уставился на доктора. В её глазах блеснули слёзы. — Обещаю не мыть тебя месяц. Да вообще не буду мыть. И плесень в холодильнике разведу. Только вылезай!

Питомец подтянул все шесть лап-паутинок и откинул лежащую на нём толстую лапу. Попятился к первому надрезу. Эля ловко подтягивала трубку, помогая малышу продвигаться к выходу. Показался тонкий хвост болотно-зелёного цвета, перемазанный кровью. А потом вытянули и самого гриппа.

Фёдор подхватил его, уложил на тележку и покатил в отдел фильтрации. Экстренный лифт, карауливший всё время операции, уже ждал их.

— За дело, — скомандовала Эля.

Операционная зашуршала. Доктор вытащила тушу издорма. Отсекла негодную часть лёгкого, подспудно вычищая место битвы двух болезнетворных, латая где нужно и вводя необходимые препараты пациентке.

Монитор регистрации жизненных показателей перестал пищать. Доктор незаметно выдохнула, нанося внутренние швы и вытаскивая манипуляторы.


Доктор сидела в кресле в одноместной палате Виолетты Степановны. Операция прошла успешно, пациентка дышала самостоятельно. Оставалось дождаться пробуждения. Эля поглаживала бабушку, вглядываясь в спокойное, умиротворенное лицо и тонкую паутинку морщинок.

Дверь скрипнула. Доктор дёрнулась и с надеждой посмотрела на входящего. Разочарованно выдохнула. Вошла регистратор, измерила показания пациентки, забила данные на табло в спинке кровати. Эля вышла и перекинулась с ней парой слов.

— Всё ещё одна? — услышали они из глубины палаты.

— Бабулечка, — закричала доктор и вернулась к пациентке. Аккуратно прижалась к ней, но даже лёгкое прикосновение вызвало приступ боли.

— Ничего, — улыбнулась Эля и взяла бабушку за руку, — швы под энергоповязкой затянутся уже завтра.

— Что такое боль в сравнении со старостью без внуков, — с деланной горечью вздохнула старушка.

Эля рассмеялась:

— Ты явно идёшь на поправку.

В дверь постучали. Ручка медленно двинулась вниз, и на пороге показался Фёдор с перемотанным свёртком.

— Ты всё-таки познакомилась с Феденькой! — запричитала от радости Виолетта Степановна, забывая о ранах и невзгодах. — Правда, он похож на Валеньку? Я так и знала, что вы поладите!

Фёдор поздоровался с подругой своей бабушки. А Эля никого не слушала. Она побледнела и встала. Грипп лежал с закрытыми глазами без признаков движения.

— Бедная кроха, — всхлипнула доктор и дотронулась пальцем до холодной тушки, — это я во всём виновата.

— Кроха, — скривился Фёдор, — Да жив он. Объелся плесени из моего холодильника и заснул.

От разговоров Грипп проснулся и зевнул во всю обезвреженную пасть. Эля завизжала, одной рукой подхватила питомца, а второй крепко сжала учёного.

— Поосторожнее, — захрипел Фёдор, но не сделал попытки отодвинуться.

Эля покраснела, отпрянула и засуетилась над гриппом.

— Кто ж такую возьмёт, — с грустью протянула Виолетта Степановна, разглядывая, как внучка сюсюкается с болезнетворной зверюгой.

— Я рискну, — вздохнул Фёдор и приобнял Элю с гриппом.

— Решили всё за меня, — фыркнула доктор. — А у меня уже есть семья.

Свирестелочкин вздохнул, но руки не убрал.

— Ладно уж, — смилостивилась Эля и улыбнулась учёному, — потеснимся. Правда, бабуль?

— Не зря я всё-таки съездила к Зоеньке, — Виолетта Степановна смотрела на детей с умилением. — Может ещё и внучка у неё попросить?

— Виолетта Степановна! Бабуль! — одновременно закричали Эля и Федя.

— Ладно, ладно, шучу, — отмахнулась недавняя больная. И прошептала в подушку: — Попозже.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг