Павел Соловьев

Вечный рай без права переписки


Сашка с удовольствием уплетал угощение. Не каждый день удаётся поесть настоящего мяса. Он выдавил из тубы густую пасту на крекер и аккуратно завернул крышку, чтобы мясной продукт не испортился раньше времени. Через всю упаковку шла непонятная надпись «Тушёнка». Что это означало, Сашка не знал, но теперь это слово всегда будет вызывать в нём повышенное слюноотделение: внутри пищевого контейнера было ароматное мясо.

Он сделал ещё один бутерброд, прежде чем бережно убрать презент к скудным запасам, и перечитал письмо, которое прилагалось к доставленной коробке. Старый школьный друг Рем внезапно связался по виброфону и не просто прислал этот вкусный подарок, а пригласил на работу, о которой можно было только мечтать: в Главное управление. Сашка стал потихоньку собираться: до прибытия автомобиля из ГУ оставалось ещё полчаса.

Задержавшись на минуту перед зеркалом, он тяжело вздохнул. В углу стекла на живом письме-фотографии грустно улыбались предки: бабушка и дедушка. Они переехали в пансионат «Вечный рай» почти десять лет назад. Мощная реклама этой программы, поддерживаемая на государственном уровне, не оставляла сомнений в том, что это место — лучшее для пожилых людей. Скоро туда отправятся Сашкины родители, да и он лет через двадцать переедет в пансионат, когда ему исполнится шестьдесят. Странно, почему законом запрещено связываться со стариками: от них приходили раз в месяц живые письма, и всё. Сашка вдруг вспомнил: когда бабка с дедом были рядом, в соседнем мегаполисе, он тоже навещал их не чаще одного раза в месяц. Он отвёл глаза: собственно, почти ничего не изменилось.

Входная дверь стала прозрачной и предупредительно тренькнула. Сашка заметил двух мордоворотов с другой стороны и поторопился к выходу. Один из них вежливо принял Сашку под локоток и повёл за собой вниз.

Они сели в машину и Сашка утонул в мягком кресле. Причем это было именно кресло, а не общий диван. В машине вкусно пахло кожей и чем-то неуловимо приятным. И было абсолютно тихо. О том, что они едут, можно было догадаться лишь по легкому покачиванию сидения, к которому его пристегнули, как только он плюхнулся в него, да по бегущему пейзажу за тонированным стеклом. Примерно через полчаса автомобиль мягко затормозил и остановился. Дверь распахнулась и Сашка, щурясь, вышел на воздух.

— Здравствуй, бабушка, — сказал сопровождающий его бугай, ни к кому не обращаясь. Он легко вышел из машины и отряхнулся.

— Дорогие мои старики, — улыбнулся водитель и тоже вышел.

Сашка недоуменно посмотрел на них, но постеснялся спросить, что это значит.

Они стояли у края огромной площади палевого цвета. От ворот вела дорога из того же материала. Контраст с обычным серо-чёрным покрытием за пределами палевого пространства сразу бросался в глаза. По периметру стояла высотка, этажей в двадцать. Сашке некогда было считать: его жестом пригласили к массивной двери, ведущей в основной подъезд. С внешним миром дом-колодец связывали только ворота, через которые они въехали по «дороге из желтого кирпича».

— А что это за покрытие? — спросил Сашка, и для наглядности топнул ногой.

— Гранит, — коротко ответил сопровождающий и пошел вперед не оглядываясь.

«Странно, — думал Сашка, подходя к лифту, — на гранит совсем не похоже... ладно, у Рема спрошу».

Лифт остановился на пятом этаже, и Сашка двинулся по коридору в сопровождении двух терминаторов. Красная ковровая дорожка, идущая посередине прохода, напомнила давно забытую церемонию награждения актёров: её как-то включили в сон, когда он мысленно путешествовал по прошлому. Сашка старался идти в центре, сопровождавшая его свита двигалась на полшага сзади.

Стены коридора были задрапированы тканью кремового цвета, между окон висели пасторальные картины и рекламные постеры различной тематики. Чаще других встречался большой плакат с изображением панорамы, на которой счастливые пенсионеры, обнявшись, махали в камеру.

Все остальное свободное пространство на стенах занимали средневековое оружие и доспехи: от всевозможных древнеевропейских мечей и алебард до японского цуруги и китайского дао. Сашка оказался словно в каком-то богом забытом музее посередине галактики, отброшенный на десять веков назад.

Один из качков отворил дверь и пропустил Сашку. Сами они остались снаружи, став по краям двери почетным караулом. Сашка вошел вовнутрь, и мысль о том, что это музей, а не государственное учреждение, превратилась в уверенность.

В обширной комнате с высокими потолками царил полумрак. Красноватый свет, идущий от стен, придавал мебели и предметам мистический оттенок. У Сашки мелькнула мысль, что он попал в зал жертвоприношений. Из странного многоугольника, парящего под потолком, свет лился на ковёр с инопланетным орнаментом, лежащий в центре комнаты. Сашке он показался совершенно неуместным. Около одной из стен стоял гигантский письменный стол, явно изготовленный из дерева, что изумило Сашку ещё больше: найти сейчас дерево было практически невозможно.

За столом, на высоком кресле, отделанном чёрной кожей, восседал Рем. Над ним висел большой портрет инопланетного лидера с Альфа Центавра. Рем приподнялся в кресле и развел руки в стороны. Он улыбался.

— Добро пожаловать, друг! — сказал он. — Как добрался?

Сашка подошёл к Рему, и они крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечу.

— Рад видеть тебя, Рем! — восхищенно сказал Сашка. — Доехал отлично, спасибо.

— И я рад, — кивнул Рем. — Располагайся, будь как дома, — он широким жестом пригласил Сашку сесть в кресло, стоящее напротив стола.

Оно было не такое громадное, как у хозяина кабинета, но довольно удобное. Сашка с удовольствием разместился и вопросительно посмотрел на приятеля.

— Ну что, сразу к делу? — уточнил Рем.

— Давай! — ответил Сашка и весь превратился в слух.

— Ты же у нас биолог, так ведь?

— Так, — ответил Сашка. — Ваше ведомство знает всё, — усмехнулся он.

— Да-да... скажи мне, друг: какая польза от костей, скажем, для человечества? — неожиданно спросил Рем и, улыбаясь, посмотрел на Сашку.

— Ну, клей из них варят, желатин добывают, — неуверенно начал Сашка. — В фармацевтике что-то там было... а что?

— Не что-то там, а самое основное, между прочим! — Рем откинулся в кресле. — Люди — это потрошители всего живого во Вселенной. И потребители мертвых, — добавил он. — Вспомни: мы делаем вытяжку из трупов животных, чтобы добыть лактозу, которая используется в качестве дополнительного агента в лекарствах или стабилизатора. А что мы добавляем практически во все капсулы, таблетки и прочие порошки? Стеарат магния, выделенный из жирной кислоты мёртвой коровы. А это ведь токсин, который почти сразу начинает убивать клетки организма, как только добирается до него.

Рем встал и заходил по кабинету.

— Я уже не говорю про шеллак! Это ты спец по червякам и знаешь об этом лучше меня!

— Шеллак — это природная смола, экскретируемая самками насекомых — лаковыми червецами, — не задумываясь, ответил Сашка.

— Ты не мудри, а называй вещи своими именами: это когда маточную кончу червя пихают в таблетки и порошки, которые мы жрём тоннами, — Рем насмешливо посмотрел на друга. — А кармин? Тот самый красный краситель, используемый не только в медицине, но и производстве напитков? Его же извлекают из шкур раздавленных насекомых! Хочешь, кстати, «Космо-колы» из красных тараканов?

— Нет, спасибо, — Сашка поморщился. — У насекомых нет шкуры. Хитиновый панцирь, в основном.

— Неважно, — отмахнулся Рем. — Важно другое: мы убиваем всё, что нас окружает. А потом еще используем мёртвых, — Рем барабанил пальцами по столу. — Да, и про кости: тот желатин, о котором ты упомянул, идет на изготовление оболочек таблеток и капсул: мы глотаем кости всегда, и когда у нас понос, и когда золотуха.

Рем помолчал. Потом внимательно взглянул на Сашку и подёргал себя за мочку уха.

— Я возглавляю Комитет по пенсионной реформе вот уже десять лет. И за это время мы добились впечатляющих успехов. Более того, проблема содержания пенсионеров полностью решена.

— Погоди, — сказал Сашка. — Десять лет назад заработала программа «Вечный рай»: так это что, твоя идея?

Рем театрально поклонился.

— Мы расширяемся и переходим на другие цивилизации. Несём зерно истины в инопланетные массы, так сказать. Мне нужен помощник. Из своих. — Рем внимательно посмотрел на друга. — Ты же мой человек?

— На все сто! — рассмеялся Сашка. — А при чём тут кости?

— Лекарства выпускают миллиардами штук в планетарном масштабе, где же столько костей набрать, как думаешь? — осторожно спросил Рем.

— А что, рогатого поголовья уже недостаточно? Есть ещё единоподы с Кассиопеи...

— А как насчет человеческих костей?

— Их же хоронят, — испугался Сашка. — Не кости, конечно, а покойников, — он на мгновение задумался. — Некоторых сжигают, но таких немного — эти традиции давно уже канули в прошлое.

— А ты уверен, что в крематориях трупы сжигают? — не унимался Рем. Потом помолчал и жёстко добавил: — Мы не можем себе это позволить.

— А что же с ними делают, по-твоему? — искренне удивился Сашка. — У нас же цивилизованная планета. Всем звёздным системам пример... или я чего-то не знаю?

— Тут ты заблуждаешься, — Рем покачал головой. — Даже фиолетовые киксы с Альдебарана дадут нам фору по части цивилизованности.

— Ну ты сказал! — Сашка засмеялся. — Альдебаран — нищая и слаборазвитая планета. Какая уж тут цивилизация, когда там каннибализм — это государственная религия? Они же едят друг друга!

— И правильно делают, — заметил Рем.

Он закурил сигару, и выпустил ароматную струю дыма. Сашка восхитился: не каждый себе может позволить курить древний артефакт.

— Ты неверно выбрал критерии, брат, — Рем был серьёзен. — Цивилизованность планеты или расы определяется не уровнем благосостояния народа. Точнее, не только этим.

— А чем?

— Отношением к пожилым, — Рем смотрел на тлеющий огонёк. — Мы все — старики в будущем, значит, надо беспокоиться, прежде всего, о нас самих. Здесь и сейчас. Во всех цивилизациях эта проблема решена. Кроме нашей.

— Куда тебя понесло, — Сашка продолжал улыбаться, не принимая слова Рема всерьёз. — А все началось с человеческих костей...

— А нам теперь ничто не мешает использовать их, — сказал Рем. — Пенсионная реформа. Мы успешно занимаемся этим уже десять лет.

— Это как же? — Сашка перестал улыбаться.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — сказал Рем.

Они покинули кабинет и на лифте спустились на первый этаж.

— Теперь куда? — спросил Сашка.

— Выходи на воздух, — сказал Рем.

Сашка толкнул тяжелую дверь и вышел на внутреннюю площадь.

— Ну? — нетерпеливо спросил он.

Рем раскинул руки в стороны. Он молчал. Он улыбался. Сашка окинул взглядом окружающее пространство двора: то же здание-колодец, несколько автомобилей, та же площадь цвета слоновой кости...

— Боже, нет! — Сашка попятился и побледнел.

— Мы мостим ими площади и дороги, — спокойно сказал Рем и скрестил руки на груди. — Перерабатываем человеческие останки в костную муку, смешиваем с отвердителем, который получаем вытяжкой из этих же костей, и покрываем этим составом значимые места. Закрытые военные базы, правительственные дороги, эту площадь.

— Ты шутишь! — Сашка цеплялся за последнюю соломинку. — Твои бугаи мне сказали, что это гранит!

Он вспомнил, что так и не спросил у Рема, о чём говорил тогда один из охранников.

— Ну да, гранит. Только с двумя «н» — граннит, — Рем улыбнулся. — Название этому составу придумал альдебаранский химик, который разработал рецептуру смеси по нашей просьбе. Его, правда, потом расстреляли из чувства благодарности, но название, как ни странно, прижилось. Это от Granny — бабушка-старушка на межгалактическом языке. В основном мы закатываем в асфальт пенсионеров, поступивших в «Вечный рай» сразу по прибытию... ну, чаще всего, — добавил Рем и прищурился. — Материал, кстати, получается крепче камня. На века!

Сашка, осторожно переступая, поднялся с пространства белого ужаса на ступени подъезда. Они были из привычного мрамора. Он очень на это надеялся. Сашка посмотрел вокруг и вздрогнул. Ему казалось, что он никогда не сможет теперь наступить туда. Так и сдохнет у подъезда!

— Здравствуй, бабушка, — вспомнив, прошептал он.

— Да! Здравствуй, бабушка, — кивнул Рем. — Уровень цивилизованности государства определяется по его отношению к пенсионерам, — Рем назидательно поднял палец вверх. — Будь всегда вежлив, когда встречаешься с пожилыми людьми, даже если это не твои родственники.

— А всё остальное, — Сашку пронзила ужасная догадка, но он боялся произнести её вслух. — То, что остаётся после костей...

— Ты же получил презент, — пожал плечами Рем. — Мы назвали это старинным словом «Тушёнка». Тебе разве не понравилось?



Выбрать рассказ для чтения

49000 бесплатных электронных книг