Полина Матыцына

Одна из граней мира


Алевтина Василькова получила очередную двойку по геометрии и потому домой не спешила. Девочка плелась под мелким дождем, который должен был вот-вот прекратиться, и изучала бессчетные лужи, где отражались девятиэтажки, машины, желтые деревья, серое небо и сама Тина. Очень хотелось побросать в лужи камешки, но приличные девочки так не поступают. Правда, приличные девочки и двоек не получают. Даже по ненавистной геометрии.

Она всхлипнула и остановилась, чтобы вытереть глаза. Убрала платочек и внезапно сообразила, что отражение в луже, распростершейся рядом, совсем не похоже на привычное ей. Дома — не однообразные девятиэтажки, а двухэтажные разноцветные деревенские домики. Вместо машин — кареты. Вывески над дверями уступили место сверкающим витринам. И, главное, деревья стали зелеными, а небо — ярко-синим. Там, в лужах несомненно царило лето. И потому они казались проходами в иной, более прекрасный, мир.

Девочка попятилась. Ей совсем не хотелось провалиться в этот иной мир — неизвестно, как потом из него выбираться.

Да о чем она только думает! Она ведь с ума сходит. Хотя вроде фэнтези и фантастику не читает. Даже сказки не очень-то любит.

Пара голубей деловито подошла к луже и принялась пить воду. Это немного успокоило Тину. Но все же она решила обойти яму с водой, занявшую весь тротуар, по узенькому бордюру.

Тина снова взглянула на лужу и невольно увлеклась картинкой. Казалось, будто она смотрит кино: дамы в длинных платьях с ниспадающими рукавами и с кружевными зонтиками, кавалеры в камзолах — или как там это называется? — кареты, неторопливо перемещающиеся между разноцветных двухэтажных домиков...

— Тина? Тина! — услышала она наконец. Ее звала соседка с шестого этажа, Анна Георгиевна, проходившая мимо. — Тина, ты в порядке?

— Все хорошо, Анна Георгиевна, здравствуйте. — Медитация над лужей действительно выглядит несколько странно, спохватилась Тина. — Просто задумалась.

— Проблемы в школе? — немедленно спросила излишне любопытная дама.

— Нет-нет, что вы. — Про двойку Тина сообщать не собиралась. Сказала однажды, так потом весь дом обсуждал, какая она плохая ученица. — Осень, листья словно кораблики... Красиво.

На воду упал желтый березовый листик. На глазах удивленной Тины он медленно превратился в настоящий парусный кораблик с яркими золотистыми парусами, но Анна Георгиевна этого словно не заметила. Или и правда не заметила.

— Да, красиво, — разочарованно сказала соседка и пошла дальше.

— До свидания, — Тина ответила машинально.

И, стоило Анне Георгиевне удалиться, присела на корточки и коснулась кораблика пальцем. Тот покачнулся и исчез. Даже листка не осталось, лишь плеснула золотом вода.

— Я сошла с ума, — тихонько сказала Тина. — И самое страшное — мне это нравится.

Совсем стемнело, пора идти домой. Там ждали недоделанные уроки. Да и родители должны были вот-вот вернуться с работы. Тина же все бродила по улице, изучая диковинный, видимый только ей, подводный мир.

На следующий день она, засидевшаяся за уроками допоздна и потому проспавшая, опаздывала. Поэтому в школу Тина мчалась и не смотрела «кино в лужах». Зато по дороге домой ничто уже не отвлекало ее от превращающихся в корабли листьев и наполненных солнцем улиц в отражениях. Все сильнее девочка понимала: ее место там, в сказочном мире, что виден только после дождя. Ведь она единственная, кто замечает его, значит, она — особенная, и здесь, в скучном сером мире, вовсе не ее судьба.

Тина снова бродила весь вечер под сильным дождем, забыв про дом и учебу. Но все же пришлось возвращаться домой.

Уже у самого подъезда, бросив прощальный взгляд на напоенный солнцем красочный мир в отражении очередной лужи, Тина замерла. Что-то непонятное привлекло ее внимание. Не сразу она осознала, что именно: на бордюре лежал красивый блестящий камешек размером с мизинец и идеально овальной формы. Свет фонаря падал как раз на него, потому-то Тина камешек и заметила.

Она подняла находку. Та оказалась сухой — это под дождем-то! — синевато-серой и прохладной. Чуть помедлив, Тина сунула камешек в карман куртки. Не похож он на полудрагоценный, обычный булыжник, и она никому не навредит, забрав его. Хотя, конечно, форма не природная...

Пообещав себе написать объявление и отдать находку тому, кто в точности опишет камешек, Тина вошла в подъезд. Когда лифт поднял ее на нужный этаж, она уже забыла о камне. Все мысли занимала предстоящая контрольная по геометрии. Но Тина с удивлением обнаружила, что привычного страха на грани истерики нет. На душе было удивительно спокойно, словно девочка выпила пачку, не меньше, какого-нибудь успокоительного. Даже домашнее задание она сделала как-то рассеянно, будто в полусне.

Наутро странное состояние не исчезло. Словно наблюдая за собой со стороны, Тина собралась в школу и вышла из дома.

С тайной надеждой девочка посмотрела на лужу — и ничего не увидела. Серая грязная вода и только.

Тина сама не ожидала, что так расстроится. Она и себе бы не призналась, что ей нравилось вернувшееся, давно забытое, ощущение чуда. А теперь оно исчезло так же внезапно, как и появилось.

Но и огорчение быстро сменилось спокойствием и даже равнодушием. Если сначала она плелась, то к школе подходила уже вполне бодрым шагом.

В том же тревожном состоянии Тина отсидела уроки и написала контрольную. Рассеянно поболтала с одноклассницами на переменах, отказалась идти домой со Светкой, своей главной подругой, и кружным путем направилась домой, надеясь снова увидеть в лужах диковинные миры.

Надежда не оправдалась. Тина снова стала самой обыкновенной, и волшебство исчезло, едва успев поманить краешком тайны.

Или нет? Через несколько дней, ошалело рассматривая пятерку в тетради с контрольной, Тина думала, что это — куда большее волшебство, чем галлюцинации. Глюки можно объяснить чем угодно, особенно расшалившимся воображением, но пятерку по совершенно непонятному предмету никакой магией не объяснить.

Учительница удивилась не менее Тины, но в списывании ее обвинять не стала. Решила, что девочка сумела разочек подготовиться. Бывает.

Тина тоже списала все на случайность, но на следующий день получила пятерку и по алгебре — предмету чуть более понятному, чем геометрия, но все же тяжелому. А потом — по физике, при этом Тина точно знала, что не готовилась. Неожиданно для себя хорошо ответила на английском и сделала работу по биологии.

Она провела эксперимент: несколько дней совершенно не готовилась ни по одному предмету, только делала домашку на всякий случай, и каждый день отвечала на «отлично». Вот это было волшебство посильнее любых галлюцинаций!

Где-то в глубине души Тина с удовольствием бы променяла свое превращение в круглую отличницу на возможность видеть чудеса и в фантазиях превращать листья в прекрасные парусные кораблики. Но это чувство пряталось в самых глубинах, под толстым слоем невиданного ранее спокойного равнодушия, переполнявшего сердце.

Тина и не заметила, как пришла зима, а с нею — время сменить куртку на пуховик. Готовя куртку к стирке, девочка достала из кармана камешек идеально овальной формы красивого сине-серебристого цвета.

Она подбросила находку на ладони. Красивый, но бесполезный. Выбросить или оставить? Наверное, все же выбросить. Польза важнее красоты.

Как же Тина удивилась вечером, обнаружив камешек в ящике стола! Она точно помнила, что оставила камень на почтовых ящиках — вдруг кому-то понравится? Это удивление даже пробило привычную уже броню равнодушия. На миг Тина ощутила себя прежней — живой. Но это чувство быстро исчезло.

На этот раз она оставила камешек на улице, положив его на скамейку детской площадки. Тина отошла на несколько шагов и с изумлением воззрилась на небольшого, с кисть руки, человечка, сидящего на ограде.

— Не получится, — покачал рыжей головой человечек в желтом и зеленом. — Он выбрал себе хозяйку.

Голова Тины на миг закружилась. Когда же все прошло, она попыталась вспомнить, что же только что произошло, и не смогла. Зачем она вышла на улицу?

С другой стороны, что ей делать дома? К урокам можно и не готовиться: она и так ответит все на «отлично». Читать не хочется, рисовать — еще меньше, интернет только раздражает...

Диво-дивное... С каких пор она разлюбила рисовать? На настоящего художника Тина никогда не тянула, но простенькие карандашные картинки удавались ей неплохо, и она всегда получала огромное удовольствие, воплощая свои незамысловатые фантазии.

Но и это воспоминание исчезло, едва появившись.

Тина сунула замерзшие руки в карманы и остановилась, не дойдя до подъезда. В правом кармане лежал хорошо знакомый камешек. Но она же точно его оставляла!

Происходило что-то непонятное.

Тина развернулась и швырнула камень как можно дальше, в покрытые тонкой пленочкой льда остатки лужи. С негромким треском лед разбился, и камешек исчез.

— Невероятно! — с восхищением сказали слева.

Тина повернулась, но никого не увидела. Не сразу она поняла, что на ограде газона все еще сидит некто очень, очень маленький, рыжий в пестром желто-зеленом наряде.

Тина старательно поморгала. Человечек не исчезал, вертя в пальцах крошечную трубку.

— Вы... Я сплю?

— Оу. Ты мне? Ты меня видишь?

— Да... — Тина еще раз поморгала. И тут на нее нахлынуло все враз, чему так долго не было выхода: удивление, непонимание, растерянность, страх — и чего она не сумела опознать в скопившейся мешанине. Из глаз хлынули слезы.

— Эй, эй, — занервничал рыжий, — ты чего это? Не плачь, пожалуйста.

Несмотря на его искреннее беспокойство и неуклюжие попытки утешить, Тина еще долго не могла успокоиться. Но наконец ей это удалось.

— Все, извините. — Она вытерла глаза платком. — Сама не знаю, что это. Вы кто?

— Арсений Денисович я. Домовой ваш.

— Домовой?

— А кто же? Ты на дом-то погляди, девять этажей, четыре подъезда — кто-то же должен за всем этим присматривать, чтобы порядок был. Вот я и присматриваю, — с заметной гордостью сообщил он.

— Я думала, домовые только в сказках, — растерянно проговорила Тина, присаживаясь рядом. — Извините. Но почему вы вдруг решили мне показаться?

— Я не решал. Ты сама меня увидела.

— Это из-за того камня?

— Скорее, вопреки тому камню. Он убивает в людях веру в волшебство и чудеса, превращая их в машины.

— Машины?

— Громко сказано, верно. Но другого слова я подобрать не могу. Как еще-то назвать тех, кто живет только расчетом, по четко выверенной схеме?

— Не знаю, — согласилась Тина. — Пусть будут машины. Но для человекоподобных машин есть специальное слово — роботы.

— Какая разница, машины они и есть машины, — рассердился почему-то Арсений Денисович.

— Хорошо, — закивала она. — Но зачем кому-то превращать людей в машины?

— Мне-то откуда знать? — удивился домовой. — Знаю только, в последнее время камней этих все больше и больше. А нас, кого вы сказками считаете, меньше и меньше. И люди все скучнее да скучнее становятся. Раньше за вами наблюдать одно удовольствие было, вот ты, например, вечно какие-то картинки красивые рисовала, а как камешек заполучила, так сразу на себя не похожа стала — очи погасли, картинки забыла, сидишь в агрегате своем карманном...

— В телефоне? — уточнила зачем-то Тина.

— Телефон — это штука, которая дома на полке стоит да по которой люди через провода разговаривают. А то, что вы в карманах носите, — агрегаты непонятные.

Тина решила не спорить.

— А могу я как-то помочь владельцам камней? — спросила она вместо этого.

— Ты себе помогла, уже хорошо. Вот и живи, как жила. А мне по делам пора.

Арсений Денисович спрыгнул с ограды.

— Подождите, — взмолилась Тина. — Подскажите, что я могу сделать? Вы же сами говорите, вам скучнее и хуже становится, а я помочь хочу. Я... не хочу, чтобы все люди стали робо... машинами.

— Решила мир спасти? — с ехидцей спросил Арсений Денисович, остановившись.

— Нет, — замотала головой Тина. — Просто... Как же объяснить-то... Мне нравится все волшебное, и я не хочу, чтобы оно исчезло.

— А я-то тут при чем? — удивленно спросил домовой.

— Вы же знаете о происходящем больше меня. Расскажите мне все, пожалуйста.

— Да что я знаю-то? Есть какие-то камни, что в людях веру в волшебство и чудеса убивают. Откуда же камни те берутся и кому это нужно — понятия не имею.

— Но есть же кто-то знающий? Вы можете меня с ним познакомить?

— Нет.

— Почему?

— Потому что нет.

И домовой исчез. Кажется, просочился сквозь землю, но Тина не была в этом уверена.

Пошел снег. Мелкий, легкий, пушистый. И ей показалось, будто снежинки танцуют.

Нет, не показалось: многие снежинки действительно выписывали сложные фигуры против ветра и гравитации, исполняя замысловатый танец.

Тина протянула ладонь. Не сразу на нее опустилась маленькая снежинка, аккуратная, изящная, словно ее создал великий мастер. Сдунув почти растаявшую от тепла руки снежинку, Тина встала, преисполнившись решимости. Она найдет того, кто расскажет, что делать, чего бы ей это ни стоило.

С этими мыслями она и отправилась домой. Сделала уроки, поужинала, достала бумагу и карандаши. Включила музыку и принялась рассеянно чертить что-то.

Не сразу она поняла, что линии и круги складываются в портрет. Но удивиться — она не умела рисовать портреты, они давались ей очень плохо — не успела: нарисованные черным карандашом глаза мигнули и посмотрели на нее, обретая зеленый цвет.

— Ой, — пискнула Тина и попыталась отшвырнуть лист. Но тот словно прилип к столу.

— Привет, — шевельнулись нарисованные губы.

— Зд... здравствуйте.

— До меня дошел слух, что ты хочешь помочь нам в борьбе с теми, кто создал Камень равнодушия.

— Э-э-э, да. — Тина заинтересовалась и наклонилась поближе к листку. — Вы можете мне что-то подсказать?

— Могу.

И на листе бумаги из ниоткуда появился маленький серебряный компас.

— Возьми. Стрелка вместо севера приведет тебя к Камню равнодушия. А вот как этот Камень уничтожить, мы не знаем. Это придется узнать тебе, Алевтина.

— Хорошо. — Девочка взяла неожиданно теплый и тяжелый компас. Тонкая стрелка в нем металась, словно не в силах определить направление. — Я сделаю все, что смогу. Мне нравится волшебство, и я не позволю ему исчезнуть.

Зеленые глаза моргнули и пропали. Живой портрет стал обычным листом бумаги с едва угадываемым некрасивым лицом.

Тина даже не задумалась над тем, насколько самоуверенно звучит ее заявление. Почему-то она была убеждена, что справится. Ведь это она видит волшебство, это она сумела разрушить колдовство того камешка, и, конечно, она — особенная. С этой уверенностью она и отправилась спать.


Первое время Тина с воодушевлением гуляла по городу, не расставаясь с компасом. Но пришедшие метели значительно охладили ее пыл. Затем она ухитрилась сильно простыть и несколько дней просидела дома. А потом выяснилось, что она не помнит ничего из изученного за время пребывания под воздействием камешка и потому нахватала двоек, которые пришлось срочно исправлять. Учителя только диву давались столь резким переменам в никогда невыделявшейся Тине.

Ее же все больше охватывала лень. Когда Тина уверяла саму себя, что справится и всех спасет, она не думала, что поиски настолько затянутся. Первоначальный порыв постепенно сменялся раздражением: сколько еще ей думать о посторонних делах? У нее и собственных сложностей хватает — Новый год, контрольные, иные заботы. Вот больше делать ей нечего, только бродить под снегом и пронизывающим ветром по городу — а если Камень и вовсе на другом конце страны? Компас тоже ничуть не помогал: стрелка моталась по кругу, не задерживаясь ни на секунду.

Тина решила отложить поиски до весны, и сама не заметила, как с каждым днем все реже вспоминала о своем решении спасти волшебство. Волшебный компас лежал забытый в шкатулке с давно не надевавшейся бижутерией. Девочка вернулась к повседневной жизни.

Дни шли за днями, ничем не отличаясь друг от друга. Тина стала считать встречу с домовым и волшебным портретом сном. Поэтому, открыв окно апрельским утром, она не поверила глазам, решив, что, наверное, все еще спит. Потому что в небе безуспешно притворялся облаком красивый серебряный китайский дракон.

— Это просто облако похожее... — пробормотала Тина. — Драконов не существует.

Она не могла отвести взгляда от струящегося по небу переливчатого тела гигантского крылатого змея. А тот тем временем стал таять и падать, словно что-то притягивало его к земле.

Тина ахнула, накинула куртку и выбежала из дома. Взглянула на небо: кажется, дракон должен был упасть через пару дворов от ее девятиэтажки, в небольшой скверик.

Понадеявшись, что собачники уже погуляли, а остальные еще спят, Тина побежала в сквер. Она успела и даже подождала с минуту, пока на землю медленно опустился полупрозрачный дракон.

— Что с вами? — бросилась к нему Тина. — Вы как будто... исчезаете! Я могу помочь?

— Благодарю за доброе стремление, дитя Адама, но твои усилия тщетны. Волшебства становится все меньше, и с каждой секундой оно утекает все быстрее. А без него драконы, как и все, обречены на исчезновение. Мне осталось несколько дней, не больше.

— Но ведь можно же что-то сделать? Не может быть, чтобы совсем ничего нельзя было сделать!

Дракон криво улыбнулся.

— Я могу немного оттянуть свое исчезновение, превратившись в небольшую ящерицу, — так я буду потреблять меньше волшебной энергии. Но ты ведь понимаешь, дитя Адама, что я не стану так унижаться? Мне все равно суждено исчезнуть, так зачем оттягивать неизбежное?

— Это даст вам время, за которое я что-то придумаю!

Большие фиолетовые глаза с вертикальными зрачками посмотрели, казалось, в самую душу Тины. Она вспомнила о том, как собиралась спасти всех волшебных созданий, а потом предпочла забыть об этом, потому что ей стало лень делать что-либо. Она не знала, куда деваться от стыда.

— Простите. — Тина расплакалась. — Это я виновата... Простите.

— Вы меня умиляете, дети Адама, — с сарказмом сказал дракон. — Думаете, если поплакать или поболтать, что-то изменится к лучшему?

— Я этого не говорила! — От злости слезы Тины тут же высохли. — Мне просто стало вас жаль.

— Ненавижу бесполезную жалость, дитя Адама. Предпочитаю, чтобы помогли по-настоящему. Поэтому предоставь меня моей судьбе.

— Помогите мне найти Камень равнодушия, — решительно взмолилась Тина. — Одна я его точно не найду, но вдвоем у нас, возможно, получится!

— И как я, по-твоему, найду Камень, который многие ищут уже несколько лет?

— Мне дали компас... Может быть, вы сможете его использовать? В моих руках он не работает.

— Не верю. Такие предметы делаются под определенного владельца. Если его дали тебе, то только ты и сможешь его применить.

Тина поняла, что замерзла: куртка была предназначена для быстрой ходьбы, а не перетаптывания на месте, да и домашний костюм не особо грел.

— Послушайте, — устало сказала она, — я была неправа, что не использовала компас в полной мере раньше. Но сейчас я правда хочу вам помочь. Поэтому подскажите мне хоть что-нибудь!

Дракон вздохнул. Неестественно яркие глаза окинули Тину взглядом, а затем существо подернулось легкой дымкой. Пара минут — и на грязную землю опустилась белая крылатая ящерка с локоть длиной. Она взлетела и уселась на плечо Тины.

— Что стоишь, дитя Адама? Я даю тебе возможность помочь нам, и даже готов побыть твоим спутником.

Тина хотела сказать что-нибудь, но только махнула рукой и пошла домой. Ящерка тоже молчала.

Поднявшись в квартиру и устроившись в комнате, Тина принялась расспрашивать дракона, но тот устроился на подушке и притворился спящим.

— Тоже мне, спутник! — шепотом рассердилась Тина. — Никакой помощи.

Она отыскала в шкатулке компас, подвешенный на веревочку — он изображал кулон, — и надела его на шею, спрятав под джемпер. Посмотрела на вроде как спящего дракона и пошла в школу.

При малейшей возможности Тина поглядывала на компас, но стрелка не изменяла себе. Показывать направление она упорно не желала.

Домой Тина возвращалась изрядно недовольная. Она не знала, что ей делать, а советчиков поблизости не наблюдалось.

— Дракон! — сердито потормошила она сказочного гостя, оказавшись в комнате. — Как я могу что-то сделать, если у меня нет информации?

— У тебя есть компас, — приоткрыл фиолетовый глаз дракон. — А за информацией — в интернет. Кажется, так ваша инфосистема называется?

— Но я не знаю, как им пользоваться. Компасом, в смысле. А в интернете нужен четкий поисковый запрос.

— Вот, вот она, ваша беда, дитя Адама. Вы верите технике и не верите сердцу.

И больше из дракона ничего вытянуть не удалось.

— Сердцу верить, — ворчала сердито Тина, швыряя на стол тетради из школьного рюкзака. — Какой прок от веры непонятно во что? Нужны точные сведения, а интуиция — прошлый век.

Но слова дракона не выходили у нее из головы и на следующий день, и на следующий, и позже. Просто верить? Но во что? В волшебство? В себя? В бога?

— Дракон! — снова растормошила она все сильнее бледнеющую ящерку — время для нее стремительно утекало. — Во что именно я должна верить? Подскажите хотя бы это.

— Дети Адама, — ворчливо сказал тот, — как же мне надоела ваша беспомощность, когда речь идет о большем, что нельзя осязать. Просто закрой глаза и загляни в себя.

Тине захотелось его стукнуть. Взрослое мудрое волшебное существо, а толку — меньше, чем от котенка. Но она села в кресло, закрыла глаза и сжала в ладони компас.

Тик-так, отсчитывались минуты. Ничего не менялось. Но Тина упорно сидела с закрытыми глазами, пытаясь найти ответ где-то в себе.

Тук-тук. Тук-тук. Компас в ладони пульсировал, словно сердце. И как она раньше этого не замечала?

Перед по-прежнему закрытыми глазами возникла тонкая серебристая нить. Она несомненно указывала на что-то.

Тина неуверенно открыла глаза и взглянула на раскрытую ладонь. От компаса действительно тянулась куда-то в стену нить, а стрелка больше не дрожала, показывая точное направление.

— Идем, — велел дракон, взлетая.

— Куда? Подождите, я оденусь...

— Нет времени. — Дракон подлетел к стене. — Идешь?

— В стену? — В голосе Тины прорвалось ехидство. — «Вижу цель — не вижу препятствий»?

— Арсений Денисович! — вместо ответа позвал дракон. — Где ты, хозяин дома?

— Здесь я, — отозвались из угла. — Что вам угодно будет?

— Открой нам путь, будь так добр, хозяин. Мне и дитяти Адама.

И стена расступилась. За ней была темнота.

— Быстрее, — велел дракон. Тина же медлила. Как-то остро захотелось сказать, что к ней это все, на самом-то деле, не имеет ни малейшего отношения; что пусть волшебные существа справляются сами — на то они и волшебные; что...

— Быстрее!

Стена медленно смыкалась.

— Не удержу я больше, силенки не те, — с усилием проговорил Арсений Денисович. — Ты уж решайся, девочка.

Тине стало страшно. Она никогда в жизни ничего так не боялась, как в эту минуту. Впервые ей нужно было принять решение, от которого зависело так много. Ведь для нее не существовало возможности при неправильном решении «перезагрузить сохраненную игру».

— Я... не могу. — Она сделала шаг назад. — Правда!

— Что же. Никогда не верил в людей. — Дракон подлетел, вырвал у нее из руки компас и скрылся в тут же сомкнувшейся стене.

Домовой укоризненно покачал головой и тоже исчез, не сказав ни слова.

Тина осталась одна. Вроде бы все правильно, к ней дела волшебного мира не имеют отношения, пусть справляются сами, она ничем не способна помочь... Но почему же так пусто на душе, словно она поступила подло? Предала кого-то?

— Я ничего никому не обещала! — крикнула Тина в пустоту.

«Обещала, — сидела в голове едкая мыслишка. — Только ты думала, что это не потребует от тебя никаких усилий. Как у персонажа в игрушке: ты лишь двигаешь мышкой да нажимаешь на кнопки, и все происходит само собой. А стоило образоваться малейшему препятствию — и ты тут же сдалась. Ведь это гораздо легче, чем сделать что-то настоящее».

Тина схватила подушку и швырнула в стену.

— Трусиха, — едва шевельнуло губами отражение.

Или это Тина сказала?

«Я имею полное право бояться», — тут же возразила она самой себе. Кто знает, что с ней может произойти? А у нее родители, бабушка с дедушкой и еще бабушка, и дядя... И Светка расстроится, если подруга пострадает. Тина просто заботилась о близких.

Она кругами заходила по комнате, понимая, что лжет самой себе. Ее остановило вовсе не беспокойство о родных. На самом деле... на самом деле она испугалась, и испугалась того, что ее осудят в случае неудачи! — осознала наконец Тина. Ей так хочется, чтобы все думали о ней только хорошо, что проще не делать ничего, чем пробовать и рисковать даже в хороших поступках. А ведь даже если у нее не получится — это же лучше, чем вовсе не делать, потому что так точно ничего не выйдет.

Тина еще долго ходила по комнате, одолеваемая сомнениями. Неужели она позволит такому глупому страху победить себя?

Время приближалось к полуночи. Но откладывать все более выкристаллизовывавшееся решение девочка не стала.

— Арсений Денисович, — позвала Тина, — покажитесь, пожалуйста.

Домовой промолчал.

— Арсений Денисович! Пожалуйста, помогите мне. Последний раз. Откройте путь к Камню, как вы делали это для дракона.

— Зачем? — не выдержал домовой, не показываясь. — Да и не хватит у меня сил еще раз проход в Застенье открыть.

— Но должны же быть еще какие-то пути!

— Зазеркалье подойдет? — В голосе Арсения Денисовича прозвучал сарказм. — По нему и волшебники бродить отказываются.

— А я найду дорогу? — засомневалась Тина. — Компаса ведь больше нет...

— Могу дать клубочек-проводник. Он к компасу тебя отведет.

— Спасибо.

— Застенье куда безопаснее Зазеркалья, — проявился домовой. Из его рук выкатился на пол небольшой зеленый клубочек. — Не советую. Не захотела идти безопасным путем, так зачем рисковать куда больше?

— Я была неправа, я уже поняла это, не надо напоминать, пожалуйста, — умоляюще протараторила Тина, поднимая холодный, пахнущий лавандой, шерстистый клубочек. — Лучше помогите мне открыть путь. Я ведь этого делать не умею.

— Жди, — велел домовой.

Тина пожала плечами и стала ждать.

— Бум! — гулко пробили... часы? Но в их квартире не было таких часов, только обычные будильники. — Бум.

— Полночь, — покивал сам себе Арсений Денисович и коснулся ладошкой большого зеркала в двери одежного шкафа. То пошло кругами, словно вода, в которую кинули камень. — Вперед, если опять не передумала.

Тина сжала зубы и метнулась к зеркалу, провалившись в липкую синеватую хмарь с резким ментоловым запахом. «Бум»! — последний раз пробили часы, и стало тихо.

Руки мгновенно замерзли от промозглого влажного тумана вокруг. Тина еле-еле смогла отцепить от засветившегося яркой зеленью клубочка кончик нитки и привязать его к запястью. Бросила под ноги и пошла за ним.

Здесь не было ничего — только синеватый туман, в котором Тина едва различала собственные очертания да светился впереди волшебный клубок.

Она старалась не думать, что может водиться в этом тумане, лишь пыталась отогреть дыханием мерзнущие руки, не замечая, что все хуже чувствует ноги.

Она брела и брела, потеряв ощущение времени. Остались только холод, туман, да редкие звуки, словно где-то капала на камень вода. Если бы не клубочек, Тина давно бы села на подобие пола под ногами и уснула — такой она стала безучастной. Забыла все на свете: кто она, зачем идет куда-то. Единственное, что позволяло ей держаться, — мысль, что надо идти за клубком. Обязательно. Иначе она исчезнет.

А исчезнуть хотелось. Это было самым простым выходом. Исчезнуть — и не будет ни холода, ни усталости, ни раздражающего капанья, ни самой Тины. Идеально. И легко.

Но Тина шла, шла из последних сил, причем устала больше не столько телом, сколько душой. «Я не исчезну», — твердила она сама себе, словно заклинание. «Я сильная, я не сдамся. Я дойду».

Но ноги все же подкосились. Тина упала в мягкий туман, чувствуя, как гаснут мысли и чувства. Клубочек исчез.

Что дало ей сил рвануться — она сама не знала. Скорее всего, злость — чувство, которое она всегда себе запрещала, но которое сейчас вытеснило поглотившее ее безразличие. Тина рванулась из цепких объятий тумана. Он пошел рябью...

И она очутилась в небольшой пещере с тонкой струйкой воды на стене, напротив зеркала, из которого вывалилась. «Кап, кап»... В пещере было неожиданно светло: светился крупный, с полметра диаметром, круглый красноватый камень.

Здесь оказалось гораздо теплее. Тина стала отогреваться, не в силах думать ни о чем, кроме блаженного тепла.

Наконец она согрелась и внимательно осмотрелась. В пещере ничего лишнего: зеркало на стене, камень в середине да источник. Не сразу Тина увидела лежащего на полу знакомого дракона — он стал настолько прозрачным, что почти слился с полом.

Тина опустилась на колени и подхватила хрупкую ящерку. На лежащий рядом компас она не обратила внимания — скорее всего, камень перед нею и был ее целью.

— Дракон! Очнитесь, пожалуйста! Что мне нужно сделать?

Ящерка с трудом приоткрыла поблекший глаз, но сил на ответ у нее уже не осталось. Дракон обвис тряпочкой на руках Тины.

Аккуратно положив его обратно на пол, Тина подошла к Камню и с силой ударила по нему кулаком. Она ждала боли, но Камень, как будто мяч, прогнулся под ударом и тут же выправился.

Тина попробовала приподнять его, чтобы бросить на пол, но Камень оказался слишком тяжелым для нее.

— Что же делать?

Разбить колдовской Камень невозможно — разве что волшебством каким. А ничего волшебного, кроме компаса, у нее нет.

Она подняла компас, повертела. Стрелка указывала на стену с источником.

Тина удивилась. Вот же Камень равнодушия, почему тогда стрелка ведет ее дальше? Неужели он подделка? Надеясь найти за тонкой струйкой воды что-нибудь похожее на рычаг, который откроет ей путь в некое потайное помещение, где спрятан настоящий Камень равнодушия, она подошла к стене и стала ощупывать ее, но ничего не нашла.

Она долго бродила по небольшой пещере, ища потайной ход или закоулок. Захотелось пить. Тина подставила ладони под ручеек и напилась холодной сладковатой воды, после чего продолжила ходить по пещере.

В очередной раз подойдя к Камню, Тина толкнула его влажной еще рукой... и ахнула. На поверхности остался отпечаток ее ладони, и он не исчезал.

Сама не осознавая, что делает, Тина набрала в ладони воды и полила ею Камень. Тот посерел и стал трескаться. Чем больше она поливала его водой, тем сильнее он трескался. И в конце концов на полу осталась лишь горстка красновато-серой пыли.

— Воды... — донесся до Тины хрип.

Не раздумывая, она подхватила дракона и сунула его в ручеек. К ее удивлению, ящерка стала расти.

— Дитя Адама? — удивился дракон, когда наконец вылез из воды, став размером с овчарку. — Ты же...

— Неважно, главное, я справилась. Теперь волшебство вернется!

— Нет, — покачал головой дракон. — Поздно. Камень поглотил слишком много, а источник живой воды стал совсем мал. Чтобы источник снова восстановил силу и вернул в мир волшебство, ему нужна энергия, которой сейчас нет ни у кого из сказочных созданий.

— А что это за энергия? — растерянно спросила Тина.

Дракон пристально взглянул на нее невероятными фиолетовыми глазами.

— Вера. Как в одной вашей книжке: чтобы феи существовали, нужно, чтобы в них верили.

— Но я же верю!

— И ты согласна отдать силу этой веры источнику? — прищурился дракон. — Учти, после этого ты не сможешь видеть чудеса.

Тина растерялась.

— Вот об этом я и говорю, — подытожил дракон. — Идем, дитя Адама. Впрочем, ты и так сделала больше, чем я ожидал после той твоей выходки.

— Ну, знаете, — разозлилась Тина, — все ошибаются!

— Ты наконец это признала? Больше не считаешь себя совершенством, не способным на ошибки и двойки? — карикатурно распахнул глаза дракон.

— Да!

— Уже лучше. Идем?

Тина гордо развернулась. Да, будет очень жаль потерять способность видеть волшебство и чудеса, но зато они продолжат существовать. Ведь если они исчезнут — их точно никто больше никогда не увидит. А зачем их видеть, если их нет?

Она подошла к источнику, коснулась его рукой.

— Что мне нужно сделать? — спросила девочка.

— Что ты задумала? — удивился дракон.

Тина не ответила. Она закрыла глаза. В ней желание сохранить свою «особенность» боролось с желанием вернуть волшебство в жизнь.

«Зачем оно нужно? — нашептывало что-то в ее сознании. — Люди отлично живут без волшебства. Если оно исчезнет — никто и не заметит. Ну, может, кроме тебя и пары таких же чудаков».

Сосредоточившись, она представила себе красивый кристалл со множеством граней.

— Вот он, наш мир, — прошептала она чуть слышно. — Если хоть одну грань отколоть, будет обломок и кристалл перестанет быть полноценным. Я хочу, чтобы наш мир всегда оставался столь же прекрасным, как сейчас. Пусть я не смогу больше видеть его красоту, ее увидит кто-то другой.

Яркий свет прорвался даже под закрытые веки. Тина открыла глаза и ахнула. Источник становился все больше, все сильнее, вода окрашивалась в золотистый цвет.

— Уходим! — крикнул дракон. — Еще немного — он займет всю пещеру!

Тина бросилась следом за драконом, едва протиснувшись в узкую нору. Долго ползла по ней, а затем упала.

Падала она долго. Но вот ее подхватил значительно выросший и окрепший дракон и взмыл ввысь. Миг — и они парят над ночным городом.

К дому Тины летели долго. Она успела уснуть и потому даже не поняла, как очутилась дома, в своей кровати. Только утром с удивлением обнаружила себя в постели — правда, в домашнем костюме и носках.

— Какой необычный мне сон приснился... — пробормотала она, подходя к окну и раскрывая шторы. — ОЙ!

В небе, даже не пытаясь притвориться облаком, парил прекрасный белый дракон.

Тина знала: увидят его не все. Но он был. И это делало мир чуточку прекраснее и чудеснее.



Выбрать рассказ для чтения

50000 бесплатных электронных книг