Прийя Шарма

Теcея и Астерий


— Папа, ты неправильно все рассказываешь.

— Разве?

Тесея поднимает взгляд на мужа и дочь.

— Ну, так сама расскажи, — говорит муж девочке.

— Царь Минос помолился Посейдону, и Посейдон послал ему волшебного быка, только Минос не принес его в жертву, как должен был, а Афродита за это очаровала жену Миноса, заставила ее того быка полюбить.

«Только боги и посылают любовь в наказание», — думает про себя Тесея.

— И родился у быка с царицей сын по имени Минотавр. Настоящее чудище, у-у!

Дочь страшно скалит зубы, скрючивает пальцы, а Тесея тихо радуется: по счастью, девочка еще слишком мала, чтобы вникать в подробности.

— Минотавр был существом с бычьей головой и человеческим телом.

Это сын. Сын старше, спокойнее, переживаний сестренки не разделяет.

— Вот я и говорю! Минос велел Дедалу, своему изобретателю, построить лабиринт и запер в нем Минотавра. А кормил его людьми, которых в жертву из Афин присылали.

— Правда? — удивляется отец.

— Да, и тогда афиняне отправили к нему царевича по имени Тесей, такого красавца, что Ариадна, дочь царя Миноса, дала ему меч, чтобы сразить Минотавра, и клубок нити, чтоб отыскать путь на волю.

Ариадной девочке быть неохота — неинтересно. Изображая Тесея, она пускается вскачь, машет воображаемым мечом.

Тесея обнимает дочь, привлекает к себе.

— Угомонись. Все вы все путаете. Слушайте, и я расскажу вам, что там на самом деле произошло.


Афины. Тесее одиннадцать. Другие дети плещутся на отмели, брызжут друг в дружку водой. Сын рыбака идет за нею вдоль берега... ни на минуту Тесею в покое не оставляет.

— Мать говорит, тебя скоро отправят на Крит, на погибель.

С этими словами он пытается схватить Тесею за руку, помешать ей уйти.

Тесея, увернувшись, бежит к морю, ныряет в набегающую волну, задерживает дыхание и переворачивается, чтобы взглянуть на пенные гребни снизу.

Выходит, то, что она слышала, чистая правда. Не место ей в этом мире. Может, поэтому ей постоянно и кажется, будто она от него в стороне. Настоящее... Кроме настоящего на свете нет ничего. Раз так, нужно ей постараться, чтоб оно не кончалось подольше.


Тесее семнадцать. Держась поодаль от партии плачущих найденышей, она смотрит вперед. На горизонте виднеется Крит — желтый песок, разделивший сплошную синь на море и небо. Корабль, лавируя, подходит к берегу. На пристань, встречать свежее мясо, вышли люди Миноса с самим царем во главе.

Причал так близок, что Тесея прекрасно видит их лица. Все до единого выглядят, точно истекающие слюной псы. Минос и вовсе с первого взгляда как на ладони: улыбка его — что зияющая дыра, вполне способная поглотить ее целиком.

«Алчный ублюдок... весь мир ему подавай!»


Привезенные, шаркая подошвами сандалий, сходят по трапу на пристань. Афинским матросам больно на них смотреть. Матросы с других кораблей замирают, провожая их взглядами.

На пристани их встречает девушка. Облачена она в пурпурный шелк, в мочках ушей и на шее сверкает золото.

— Я — Ариадна, дочь Миноса, царя Крита, — говорит она, целуя в щеку первого из афинян и надевая ему на шею поданный рабыней венок. — Мы благодарны вам. Ваше самопожертвование беспримерно.

Последней к ней подходит Тесея. Ариадна окидывает ее пристальным, оценивающим взглядом. Венок щекочет шею и плечи, а грудь... грудь холодит скользнувший за ворот одежды металл.

— Беги, — шепчет Ариадна, целуя ее. — Беги туда, в лабиринт.

Отступив назад, царская дочь улыбается, играя ямочками на щеках.

— Идемте. Для вас приготовлен пир.

«Безумцы, — думает Тесея, направляясь следом за всеми к пиршественным столам. — Безумцы, все до единого».


Всю свою жизнь Тесея жила, ожидая гибели в руках, в зубах, под копытами Минотавра.

Но вот остальные афиняне принесены в жертву, а чудища не видать. Рядом лишь Минос да его люди. Кровопролитие, надругательства — все это творится у нее на глазах.

— Твой черед.

Тесею развязывают. Чья-то рука стискивает запястья. Ну нет, на это она не согласна. Это не самопожертвование ради общего блага. Это всего лишь насилие да душегубство. Выхватив из-за ворота нож, Тесея вонзает клинок в шею схватившего ее человека. Тот — воин опытный. Меч его больно жалит плечо.

Теперь совет Ариадны кажется не столь уж и глупым. Бежать. Что бы ни ожидало Тесею там, в лабиринте, хуже оно оказаться не может.

— Догнать!

— Нет, — гремит голос Миноса из самого сердца бойни, — оставьте ее. Все равно с голоду там сдохнет. Или к нему в лапы попадет. Пускай позабавится наш бедный дурень, живого мясца отведает!

Сзади слышится хохот. Тесея прибавляет шагу: вдруг передумают? Оглянувшись назад, она видит, как воины тащат мертвые тела к зияющей пасти лабиринта.

«Пускай живого мясца отведает».

То есть новизны теплого, бьющегося в руках тела вместо остывшего, загодя изувеченного трупа... В воображении возникает образ — быкоглавый гигант на троне из дочиста обглоданных костей, рвущий зубами человечью ногу.


Плечо словно бы окатили ведром кипятка. Рука мокра до запястья, с кончиков пальцев каплет и каплет. Сердце в груди бьется испуганной птицей, стараясь возместить потерю крови. Противоречивые ощущения: слабость и в то же время прилив энергии... Оторвав от подола полосу ткани, Тесея перетягивает ею рану.

Лабиринт — бесконечная череда беломраморных коридоров. Бесчисленных тупиков. Лестниц и поворотов. Колонн и арок. Все это сбивает с толку. Свернув за угол, Тесея видит перед собою фонтан. Вода журчит мелодично, нежно, как музыка. А вот, посреди открытого дворика, алтарь, усыпанный розами. А вот лира на вбитом в стену гвозде. А здесь неведомо откуда веет самыми разными запахами — жасмином, дымком, жареной рыбой. Но все эти аномалии не помогают отыскивать путь.

Теcее невольно вспоминается, как она еще маленькой заблудилась в лесу. Там каждое дерево притворялось знакомым. Таков же и лабиринт. Будто живой. Стоит ей прислониться к стене, стена чуть заметно шевелится, подается — того и гляди, втянет Теcею внутрь.

«С ума схожу. А скоро и с жизнью расстанусь».

Тесея ложится на бок, склоняет голову на пол. Каменная плита под щекой подрагивает, словно бы дышит. Дрожь камня отдается в виске, возвещая о приближении Минотавра.

Раздавшийся невдалеке рев способен расколоть мрамор.

Тесея с трудом поднимает голову и садится.

«Пусть идет. Меня ведь и растили на погибель».

Порожденный союзом земной женщины с чудесным быком, Минотавр устрашающе уродлив. Его силуэт заполняет собой коридор от стены до стены. Рога отбрасывают на пол длинные, точно дротики, тени. Склонив голову, он бросается к старающейся сохранять безмятежность Теcее, останавливается рядом, подхватывает ее, поднимает на руки. Пахнет от него летним дождем, оросившим согретую солнцем землю.


Неся на руках Теcею, Минотавр сворачивает в коридор пониже, поуже других. Рев Минотавра превращается в членораздельную речь:

— Дедал! Одну нашел. Жива!

За следующим поворотом — мастерская. Склонившийся над верстаком Дедал поднимает взгляд, оборачивается. Губы его сурово сжаты, нос крючком, на носу — массивные очки-«консервы», волосы блещут сединой. Увидев Теcею, Дедал сдвигает очки на лоб. Глаза его оказываются голубыми.

— Сюда ее, живее.

С этими словами Дедал расчищает верстак. Сметенные одним взмахом руки, инструменты градом сыплются на пол. Теcею опускают на стол, точно мертвое тело на каменную плиту. О Дедале, прозванном «хитроумным умельцем», ей слыхать доводилось. Сотворенные им механизмы творят чудеса, а сам он настолько непрост, что царь, его покровитель и в то же время злейший враг, заточил мастера вместе с чудовищем в им же построенном узилище.

Что же теперь? Дедал превратит ее в ужасающий механизм? Или съест вдвоем с Минотавром?

— Тащи сундук с лекарствами.

Минотавр в панике озирается по сторонам. В мастерской шагу не ступишь из-за множества опытных образцов и их частей. Пахнет металлом и смазкой. Одни ящики переполнены картами и чертежами, шестернями и проволокой, другие заперты на три замка.

— Вон тот, кожей обитый.

К груди Теcеи прижимается холодное металлическое кольцо. От кольца тянутся гибкие трубки, а концы их Дедал вставил в уши. «Стетоскоп»... но это слово Тесея узнает после. Пока что Дедал ощупывает ее кости, проверяет, нет ли где перелома, кладет ей ладонь на живот, а после снимает с плеча повязку.

— Поверхностное ранение, только-то и всего. Однако крови она потеряла немало. «Гленротс» сюда давай.

Минотавр протягивает ему бутылку янтарной жидкости, но руки Дедала заняты иглой, шприцем и склянкой.

— Налей мне стаканчик, — велит он, кивнув Минотавру.

— Разве это не для промывания раны?

— Односолодовый?! Смеешься? Это мне. А ее рана обойдется чем подешевле.


Минотавр так хлопочет, так суетится над Теcеей, что Дедал гонит его прочь.

— Больно? — спрашивает он, тыча иглой в края раны. — Нет? Тогда начнем. Отвернись.

Но отворачиваться Тесея не желает и стоически наблюдает за иглой, пронзающей ничего не чувствующую кожу.

— Как тебя звать?

— Тесея.

— Гречанка?

Конечно, гречанка. Кто же еще?

— Да. Минос, не знаю, зачем... — на этом фраза ее обрывается.

— Минос безумен, будто мешок змей.

Оба умолкают. Свеча, горящая в нише за спиною Дедала, освещает картину — изображение мертвенно-бледного юноши, распростертого на скале. Небо позади него ало, горизонт темен. Снизу к нему тянутся белые пальцы нимф. К рукам юноши привязаны огромные крылья.

— Что это? — спрашивает Тесея.

— Подарок от Минотавра.

— Так он — художник?

— Нет. Просто решил, что мне следует на это взглянуть. Называется «Падение Икара».

— Не понимаю.

Дедал завершает шитье. Края раны вновь соединены.

— Побеседуем после, — говорит он, бросая иглу в миску. — Сейчас тебе нужен отдых.


Просыпается Тесея от жажды. Во рту пересохло. Неподалеку, в кресле, дремлет Дедал. Тесея бросает взгляд на его чертежи, но смысла их уразуметь не может. Налив себе воды из кувшина, нарезав сыра и хлеба, она заглядывает в нишу.

Ниша ведет на балкон. Снизу, с бескрайнего поля, машет рукой Минотавр.

— Ну как, лучше?

— Намного.

Теперь-то Тесея знает, что этот оскал означает улыбку.

В траве близ Минотавра рядком разложены человеческие тела. Цветы Ариадны, клочья одежд... А ведь эта волна черных, как смоль, волос, Теcее знакома. И эта шаль. И вон то ожерелье. Да, всех их Тесея знала при жизни...

Минотавр, обнаженный по пояс, с лопатой в руках, стоит по колено в яме. За ним тянутся вниз по склону холма, к самому горизонту, шеренги надгробий.

«Так он их хоронит, — понимает Тесея. — Каждого — в собственной могиле!»


— Пойду прогуляться.

Тесея потягивается, разгоняя кровь в жилах.

— Конечно, — откликается Дедал, шаря в ящике. — Ты здесь не пленница. Возьми этот клубок. Он поможет найти дорогу обратно.

— Заблудишься — позови, я за тобою приду, — добавляет Минотавр. — А если почувствуешь себя плохо, сядь и опусти голову между коленей.

— Как же ты меня отыщешь?

— Отыщу.

— Будь осторожна, — шепчет ей на ухо вышедший в коридор следом Дедал. — Он может быть разным, смотря в какой части лабиринта находится.

— Он не всегда может говорить, верно?

— Не только. Он не всегда так дружелюбен.

— Но как я пойму?..

— Поймешь.


Прогулка оставляет Теcею без сил. По возвращении Минотавр укрывает ее колени одеялом, приносит откуда-то еще пару подушек, затем встает к кузнечным мехам и вместе с Дедалом льет в форму металл. Усталость и мерное гудение пламени навевают сон, но вскоре Тесея встряхивается, садится в постели. Щеки ее мокры от слез, из горла рвется сдавленный крик.

Минотавр опускается рядом с ней на колени, сжимает в пальцах ее ладонь.

— Все хорошо. Ничто тебе не грозит.

— Ты просто не понимаешь...

— Понимаю.

И вправду: ведь он, как подобает, предал мертвых земле...

— Прости. Конечно же, понимаешь.

Минотавр лезет в карман, вынимает бронзовое кольцо.

— Такой вот подарок сделал мне Минос в детстве. Велел своему капитану меня придержать и вдел это кольцо мне в нос. Если бы не любезность Дедала, ходить бы мне с ним до сих пор.

Позже Дедал рассказывает ей обо всем. О том, как хихикал Минос, грозя оскопить Минотавра, когда тот вступил в пору зрелости. О том, как по приказу царя прижгли раскаленным клеймом нежную кожу его бедра с внутренней стороны.

— А ведь я не животное, — говорит Минотавр.

Тесея, в свою очередь, берет его за руку.

— Конечно же, не животное!


С каждым днем Тесея все реже плачет во сне. С каждым днем, пользуясь путеводной нитью, забредает все дальше. Чертить мелом стрелки на полу Дедал не позволяет: что, если в лабиринт явятся незваные гости?

Минотавр по возможности ходит гулять вместе с ней.

— Есть у тебя любимое место?

— Да. Берег моря возле дома, где я росла. Невдалеке от Афин.

— А чем оно замечательно?

— Просто я больше нигде не была.

— Хочу показать тебе кое-что.

Следуя за Минотавром, Тесея углубляется в лабиринт настолько, что без него в жизни бы не сумела вернуться назад.

— Кажется, здесь, — говорит он, ощупывая стену. — Да, здесь будет лучше всего.

Поддев ногтем камень, Минотавр вынимает его из стены, бережно кладет на пол, заглядывает в дыру и, удовлетворенный, начинает расширять проем. Штабель каменных блоков растет. Тесея тянется к отверстию, однако просунуть в него руку не удается, как будто там, за стеной — невидимая преграда. А вот рука Минотавра проходит в дыру без труда.

— А я отчего не могу?

Минотавр пожимает плечами.

— Не знаю. Дедал тоже не может. И очень волнуется, когда я ухожу там побродить. Ну, а теперь взгляни-ка.

За стеной — комната, на первый взгляд самая обыкновенная, но вид из окна в дальней стене... Тесея замирает от изумления. Конечно, наука о небесных телах ей неведома, однако инстинкты подсказывают: вот этот медленно вращающийся во тьме самоцвет — ее дом, ее родина. А синие пятна на нем — моря и океаны. А бурые — суша, которой следует быть внизу, у нее под ногами. Лабиринт в одно и то же время и здесь, и там, и этот парадокс просто не укладывается в голове.

Минотавр указывает на серебристый шар, отчасти укрытый тенью.

— Дедал говорит, что это луна.

Луна? Дианы, богини охоты, повелительницы луны, Тесея не видит. Видит только каменный шар.

— А Дедал... кто он — бог?

— Нет. Он говорит, в этом месте люди — сами себе боги.

— А богов не существует?

— Когда как. Мне неизвестно, что там — прошлое или будущее.

— Разве это не против законов природы?

Минотавр не отводит глаз от окна.

— Меня ли спрашивать, что против законов природы, а что нет?

Радость кружит Теcее голову. Подумать только: край, где судьбы и боги ничего не значат! Где судьбы и боги лишены власти, а может, были ее лишены, или лишатся в будущем. Где судьбы и боги так же бессильны, как и сама Тесея...

Это внушает ужас. Ужас... но и ощущение небывалой свободы.


— Ну, вот и опять...

Глядя на календарь, Дедал сокрушенно покачивает головой. Минотавр снова машет лопатой. Тесея несет ему кувшин с водой. Разложенные в траве тела черны как смоль. Цвет эфиопского юношества...

Тесея прикидывает, сколько же здесь надгробий. Кладбищу конца-края не видно. Пожалуй, дань афинян занимает лишь крохотный его уголок.

— Так много?

— Со всего мира. И даже больше, чем ты думаешь: вон в том углу общие могилы... Тут далеко не один человек постарался. Истребление невинных — давняя семейная традиция. По счастью, Ариадна не такова, а Минос об этом не знает.

Целая династия кровожадных убийц...

— Ариадна?

Тесея совсем позабыла о ней. Нежданная теплота в голосе Минотавра вселяет в ее сердце ревность.

— Да, моя сестра, пусть только наполовину.

— Вы с ней дружили?

— И до сих пор дружны. Порой разговариваем сквозь стену, вот только одну ее застать нелегко. Минос ни на минуту с нее глаз не сводит. Совсем обезумел после того, как жена его полюбила моего отца.

— А что сталось с твоим отцом?

— Минос съел его.

— Ох... прости.

И вправду, что ей на это еще сказать?

Минотавр, не поднимая взгляда, кивает.

— Отчего бы Ариадне не спрятаться здесь, с тобой?

— Разве я прячусь?

За разговором Минотавр продолжает копать. Непревзойденный могильщик...

— Прости. Что-то я раз за разом не то говорю.

— Нет, мыслишь ты верно. Но в поисках Ариадны Минос по камешку лабиринт разнесет. А еще Ариадна приглядывает, чтоб он не обижал пленника.

— Какого пленника?

— Дедалова сына, Икара. Она в него влюблена.

— В Икара?

В того самого, с распростертыми крыльями...


Однажды, гуляя по лабиринту, Тесея забредает куда не следует. Минотавр сидит на полу и просто-таки кипит от ярости: глаза мерцают, как угли, из ноздрей валит пар — того и гляди взорвется.

Тесея в испуге пятится за угол.

— Скажи, Дедал, каков же Минотавр на самом деле?

Дедал пожимает плечами. Похоже, механика человеческих, да и нечеловеческих душ интересует его куда меньше, чем Теcею.

— Все мы из разных деталей собраны. Любая из них реальна не менее прочих.

— Врешь.

— Вовсе нет, — возражает он, не сводя глаз с жужжащего в его руках механизма.

— Недомолвки ничем не лучше обмана.

— Как же мне этого не хватало, — улыбается Дедал.

— Чего?

— Сейчас ты напомнила мне жену. Она меня тоже насквозь видела.

— Не уклоняйся от разговора.

— Вот. Именно это я в виду и имел.

— Рассказывай, иначе ни на минуту в покое тебя не оставлю.

Дедал вздыхает.

— Ну да, как две капли воды... Если все его части где-нибудь и собраны воедино, то только в самом сердце лабиринта.

Выходит, сердце лабиринта — сердце Минотавра?

Тесея требует план, но в ответ Дедал грозит пальцем:

— А план я сжег. Что, по-твоему, случится, попади он Миносу в руки?

Однако вот она и здесь — благодаря интуиции да путеводной нити. Здесь Минотавр весь как на ладони.

Его фырканье разочаровывает, но, судя по смущению во взгляде, он вовсе не глуп — просто лишен дара речи. Несомненно, он, скорее, человек, чем животное. Тело его сложено великолепно. Кости, точно в латы, закованы в мощные мускулы, над ягодицами — чудесный вьющийся хвост...

Тесея протягивает к нему руки. Бездонно черные глаза его влажно поблескивают в полумраке. Минотавр тянется носом к ее ладони — ноздри мокры, огромный язык шершав, как наждак.

«Он же не может поцеловать меня, как мужчина целует женщину».

Минотавр опускает необъятную голову ей на колени. Щека его дергается, отвергая прикосновение пальцев. Тесея гладит крутые изгибы рогов.

— Должно быть, у тебя очень болит шея.

Минотавр снова фыркает, склоняет голову влево, вправо, а Тесея старательно растирает мускулы его шеи и плеч. Растирает, пока тугие узлы не обмякнут. Суставы слегка похрустывают под нажимом, Минотавр благодарно кряхтит.

Но вот он тянет Тесею к себе, на пол, и она цепенеет. Жестокость — вот и все, что она видела в совокуплении, но неодолимый поток Минотавровой нежности смывает, уносит эти воспоминания без остатка.

«Настоящее, — думает она. — Кроме настоящего, в жизни нет ничего. А раз так, нужно лишь постараться, чтоб оно не кончалось подольше».

Но Минотавр увлекает ее из одного настоящего в другое, и еще в одно, и еще...


Снится Тесее кровавая бойня в самом разгаре. Каждая капля крови, каждая рана, каждая предсмертная судорога видна необычайно отчетливо. Жуткие вопли перекрывает голос — громкий голос, мужской. По лбу градом катится пот. Открыв глаза, Тесея видит Дедала, трясущего ее за плечо. Между тем тот самый голос не умолкает, повелительный крик слышится ближе и ближе.

— Это Минос. Прячься.

— А как же Минотавр?

— Он уже знает, — ворчит Дедал, подталкивая Тесею к шкафу.

Опустившись на колени, Тесея приникает к замочной скважине. В комнату входит Минос, сопровождаемый целой колонной воинов. Колонна тянется за ним путеводной нитью.

— Дедал, — говорит Минос, скрестив перед собою руки, — заставь эту тварь мне повиноваться.

— Он не тварь, он — человек. Что тебе от него нужно?

— Известно, что — служба!

— Какая же?

— Военная. Пусть встанет во главе моего войска. Пора напомнить непокорным и несогласным, кто я таков.

— Минотавр — не убийца.

— Тогда какой мне в нем прок? Урезонь его. В ближайший же день полнолуния выступаем. И если его со мною не будет, я первым делом направлюсь сюда. Спрятаться будет негде. Я этот лабиринт по кирпичику разнесу. А твоего драгоценного Икара велю казнить.


— Прирезал бы его кто-нибудь.

— Я пробовал уговорить Минотавра прикончить Миноса, навещая сестру, но он не соглашается. «Убийство ведь», — говорит.

— Тогда придется бежать.

— Но только с Икаром и Ариадной, — говорит Дедал, не прекращая копаться в шестеренках какого-то механизма. — Да и сможет ли Минотавр?..

Тесея выхватывает у него инструмент.

— Объясни.

— Лабиринт — не тюрьма. Я просто хотел выстроить для него надежное прибежище.

— И что же ты сделал?

Впрочем, об этом Тесея уже догадывается. Вот отчего Минотавр точно знает, кто где. Вот отчего стены и пол дышат.

— Он ведь, подобно отцу, сродни богам. Он может пробивать дыры во времени и пространстве. Он и есть лабиринт. Лабиринт создан из него. И не смотри на меня так! Зато он никогда здесь не заблудится и в ловушку не угодит.

— И наружу выходить может?

— Непредвиденный результат, однако долго вне лабиринта ему не пробыть. Часть его существа — здесь, в самой структуре этого здания.

Запыхавшийся от быстрого бега, Минотавр останавливается так близко, что Тесея чувствует жар его тела и даже его облегчение.

— Я спешил сюда, как только мог, — говорит он, переводя взгляд с нее на Дедала. — Что Миносу было нужно?

Тесея прижимается лбом к его лбу.

— Я с тобой спорить даже не думаю, но Миноса нужно остановить.

— Мы можем просто остаться здесь. Если потребуется, хоть навсегда. Здесь ему нас не найти.

— А как же Икар с Ариадной? А как же все эти люди?

Тесея вспоминает, как, нырнув в волны прибоя, взглянула на мир с той, с другой стороны. С тех пор она ни на минуту не забывала об уготованной ей смерти, однако не покорилась судьбе и увидела будущее, где сами боги станут никому не нужны.

— Мы можем остановить его.

— Как?

— С помощью Ариадны.


Дедал не пускает их в мастерскую, пока работа не завершена. Тесея косится на Минотавра. Тот изумленно разевает рот.

Посреди Дедалова верстака красуется точная копия головы Минотавра. Безупречная, вплоть до ресниц и мокрого носа.

— Нашел? — спрашивает Дедал.

Тесея пихает замершего от изумления Минотавра в бок.

— Да, верно, нашел, — откликается Минотавр, вручая Дедалу тюбик. — Лавочник уверял, будто склеит все, что захочешь.

Все трое вновь поворачиваются к невозмутимо глядящей на них голове.

— Тут кое-чего не хватает.

Тесея вмиг понимает, о чем речь.

— Да-да, твоих рогов, — кивает старик Минотавру. — Пойду, принесу ножовку.

Минотавр подается назад.

— Но как я без них в бою?

— Драться тебе не придется.

Но Минотавр уступает лишь после того, как Тесея берет его за руку. Держится она рядом, вот только спокойно смотреть на все это не в силах. Зубья пилы сухо жужжат, скрежещут, вгрызаясь в рог.

Но вот все кончено, и Тесея прикрывает култышки рогов прядями Минотавровой челки.


— И каково тебе теперь? — спрашивает она позже.

— Непривычно. Голова куда легче.

— А получится?..

— Должно, — говорит Минотавр, наматывая на палец прядь ее волос. — Знаешь, до встречи с тобой я словно бы спал.

— А я до встречи с тобой думала, будто жизнь моя кончена, и ничуть не жалела об этом — ведь мне не за что было бороться.

— Тесея, если вдруг ничего не получится...

— Не говори так.

— Если вдруг ничего не выйдет, не жди меня.

— Все выйдет, как надо.

— Хорошо бы. Не хочу одну тебя оставлять.

— Заткнись и поцелуй меня.

— А еще ты должна знать мое имя — Астерий.


Меч, щит и шлем превращают Тесею в Тесея. Девушку в юношу. В мешке за ее спиной — фальшивая голова. Нести ее нелегко.

Как только они с Дедалом направляются к выходу, стены лабиринта меркнут, словно бы угасают. Приостановившись, Тесея касается губами мрамора, но жизни в нем больше не чувствует. Все идет, как задумано. Минотавр перелицовывает конструкцию Дедала навыворот, забирает назад, себе, дарованную богами Олимпа силу. Если он не ошибся, то с ее помощью сможет отворить еще одну, последнюю дверь и уйти, не оставив в камне ничего, связующего его с лабиринтом.

Земля под ногами трясется. Едва уловимая дрожь исходит из глубины лабиринта.

«Астерий».

Не меньше Тесеи нагружен Дедал. За спиной его выпирает горбом укрытая под плащом пара крыльев. Вторую пару он тащит в мешке.

Вновь волна дрожи. Сзади доносится грохот падающих камней. Без Минотавра лабиринту против мира не выстоять.

— Быстрее, — торопит Тесея, отнимая у Дедала мешок.

Ариадна уже ждет их. У ног ее лежит караульный. Его туника испятнана кровью: в конце концов, Ариадна — дочь Миноса. Потрясенная до глубины души, Тесея прячет чувства в вопросе:

— Ты так и пойдешь во всем этом?

— Странно бы выглядело, оденься я не к празднику, а в дорогу, разве не так? — поясняет Ариадна, глядя на Тесею, точно на дурочку несмышленую. Дабы отвлечь внимание придворных, она устроила пир. — К тому же эти одежды и украшения кое-чего да стоят. С голоду не умрем.

Ариадна с ног до головы закутана в шелка — во множество слоев ткани, хотя день выдался теплым. Ее светло-русые волосы собраны под затейливым оголовьем, украшенным крупными самоцветами, на запястьях и щиколотках позванивают золотые браслеты.

— Разумная девица! — смеется Дедал. — А где же Икар?

— Вот план. Он здесь, на самом верху этой башни. Только единственный ключ — у отца. Добыть его я не сумела.

Что-что, а замки Дедал нежно любит, и из этого все секреты повытянет!

— Двери предоставь мне. Что там с караульным?

Улыбка на губах Ариадны вгоняет Тесею в дрожь.

— Я отнесла ему чашу вина. Где мы встречаемся, Икару известно. Всякому, кто начнет расспрашивать о крыльях, отвечай, что это костюмы для представления. Ты уверен, что они не подведут?

— Вполне уверен.

Из лабиринта рвется наружу волна упругого воздуха.

— Что там? — спрашивает Ариадна.

— Твой брат. Пойдем-ка отсюда скорее: внимания он привлечет немало. Прощай, дорогая, — говорит Дедал, крепко пожимая Тесее руку.

— Нам сюда.

Увлекаемая Ариадной прочь, Тесея в последний раз оглядывается на лабиринт. Земля вновь содрогается, да так, что обе едва не валятся с ног, но Ариадна только хохочет, будто все это — забавное приключение.

— В порту ждет корабль из Афин. Злосчастную пленницу я разыграю легко, а вот сумеешь ли ты убедительно изобразить похитителя?


Крит за кормой удаляется. Тесея поднимает голову Минотавра повыше, всем напоказ. Трофей ее видят со всех кораблей в порту и знают: Минотавр мертв. Боги оставили Миноса. Со следующим же отливом вести об этом разнесутся по всему свету.

Минос — лишь темное пятнышко на причале. Огонь в его взгляде Тесея чувствует даже отсюда, издали, но жизнью своей драгоценной дочери критский царь рисковать не посмеет. Роль Ариадна разыграла так хорошо, что Тесея невольно задумывается: какое же воспитание, какое детство вынудило ее овладеть подобным искусством?

Как только корабль выходит в открытое море, где ему уже ничто не грозит, Тесея удаляется на нос и долго стоит там, одна, крепко прижимая голову Минотавра к груди.


Солнце — багровый шар в пелене тумана. Тесея ждет Астерия на морском берегу.

«Он придет. Придет. Не сегодня, так завтра».

День ото дня слышит она новости о Дедаловом бегстве и о народах, отказывающих Миносу в его притязаниях. Минос втянут в неизбежную, заведомо проигрышную войну: враги подступают к Криту со всех сторон.

Над водой разносятся крики чаек. Негромко, мерно плещет прибой. Вдоль берега, в сторону Тесеи, идет человек. Кажется, он ей знаком.

— Это ты, — говорит он.

Тесея, обнажив меч, принимает боевую стойку.

— Разве не узнаешь?

Да ведь это тот самый рыбацкий сын, вечно таскавшийся за нею хвостом... Узнав его, Тесея чуточку опускает клинок.

— Я с родными живу, вон там, помнишь? — поясняет он, указывая наверх, в сторону домика у самого края утеса. — А это тебе.

Щедрый дар — удочка, сеть, коврига хлеба...

— Захочешь порыбачить — загляни к нам, спроси. Не обязательно у меня. Мать или сестры тоже могут всему научить.


В конце концов Тесея стучится в дверь домика. На стук к ней выходит мать семейства. Да, юноша не соврал. Женщины хлопочут над нею, наперебой учат ловить рыбу, собирать травы да ягоды, готовить разные вкусности на углях костра.

Однажды вечером Тесея, сидя рядом с его матерью, учится чинить сети. Ловкость хозяйки приводит ее в восхищение.

— Я перед замужеством была в тягости. От другого.

Тесея поднимает взгляд, однако ее наставница не отрывает глаз от работы.

— Муж мой об этом знал. И был ко мне добр. Со временем я всем сердцем его полюбила. А многие... — хозяйка дома презрительно хмыкает. — Многие осуждали меня, не зная, что да как. Но все это — не их дело. Растить ребенка одной — занятие не из легких. Ты на котором месяце?

Тесея изумлена: как так, ведь живот только слегка округлился? Щеки ее заливает румянец.

— Когда тебя увезли, моему мальчику не одну неделю кусок в горло не лез. Он ведь любил тебя с детства. И до сих пор любит, несмотря ни на что.

Но об этом Тесея не хочет и слышать. Без Минотавра новообретенная жизнь для нее словно бы кончилась.

«Где ты, Астерий? Что же ты не идешь?»


— Вот так все и произошло. Подите сюда, поцелуйте меня на сон грядущий.

Первой, все еще принимая картинные позы, разыгрывая в лицах выслушанную сказку, к матери подходит Елена. Идущий за нею Астерий необычайно высок и силен для своих лет. Когда его впервые уложили ей на живот, Тесея сама не сумела понять, рада ли тому, что у него нет ни хвоста, ни рогов, или, напротив, разочарована.

— Идешь? — спрашивает муж.

— Минутку. А ты ступай, не жди меня.

Тесея принимается расставлять по полкам тарелки, складывает аккуратной стопкой высохшую после стирки одежду, и, наконец, убедившись, что осталась одна, достает ключ от того самого сундука в углу, принадлежащего ей и только ей. Из-под поднятой крышки на нее взирает голова Минотавра. Оживленные светом поднятой лампы, бездонные глаза влажно поблескивают. Да, чудотворец Дедал сработал ее на совесть...

Муж дремлет. Задув лампу, Тесея ложится рядом. Горло ее сжимается, к глазам подступают слезы. Муж, повернувшись набок, нежно утирает ей щеки. Тесея ловит его руку, подносит к губам, целует.

— А вот интересно: что же случилось с Дедалом? — спрашивает муж.


Дедал и Икар парят в небесах. За крылья можно не опасаться: полиуретановая смола держит куда надежнее воска.

Солнце слепит глаза. Оба возносятся ввысь.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг