Танит Ли

Два льва, ведьма и Мантия Войны


Попасть во вроде бы неохраняемый лесной город Кашлорию всегда было нелегко, ведь располагался он в самой глубине сердца обширных древних лесов Троспа. Величественно тянулись ввысь громадные сосны, кедры, буки, дубы и тополя. Чащобы расстилались на сотни миль. И меж исполинских великанов вилась лишь одна дорога, местами запущенная и поросшая травой. Когда на землю опускалась ночь, город становился довольно заметным: тысячи ламп и лампадок, зажженных в простых и витражных окнах, сияли в темноте меж стволов деревьев. Здесь были старинные каменные усадьбы, публичные здания и форты, но все они скрывались за деревьями, местами укоренившимися даже в каменной кладке. В узкой долине, куда в конце концов спускалась дорога и где был городской центр, протекала Ка, бурная река, по которой даже в спокойный летний день отваживались пускаться вплавь лишь самые храбрые.

Именно такой день был сейчас. Медленно садилось солнце, окрашивая лес в самые невероятные оттенки: алый, медный, пурпурный, черный и золотой. Стихал дневной шум, и Ка ревела особенно громко, неся талый снег с далеких гор. Закат кровью разлился на горизонте, темные крылья ночи простерлись над миром.

Изнуренный долгим путешествием, ученый Зир жаждал отдыха. Вчера на него напали лесные разбойники и отобрали лошадь. И хотя Зир догнал их, обманул и вернул коня, тот потерял подкову, так что и человек, и животное к концу дня еле волочили ноги.

Когда тьма окутала город и зажглись огни, Зир уже успел разувериться в удаче своего путешествия. Он прочел об этом городе больше года назад и отправился на его поиски. Однако в последние несколько часов засомневался, что таинственное поселение вообще существует. Поговаривали, что город охраняют стражи, защищая его скорее магией, чем высотой стен. Зир уже начал было думать, что они заодно сделали город невидимым. Но огни наконец зажглись. Вот и Кашлория.

Зир был молод, высок и статен. Когда свет падал на его шевелюру, волосы загорались цветом осенних листьев бука, а глаза словно отражали серое зимнее небо. Таким же противоречивым был и его нрав: огонь в душе боролся с холодом, любопытство к жизни сочеталось с приступами меланхолии.

Сейчас юноша добрался до места, густо поросшего деревьями. Дальше земля устремлялась резко вниз к яростной реке. Очертания ее берегов подсказывались не столько немногочисленными огоньками, сколько ревом воды. Зир где-то прочел, что жители Кашлории говорили так: «Ка несдержанна на язык и постоянно кричит».

И вот перед ним постоялый двор «Бесстрашный дракон».

Мерцавший свет ламп манил к себе. Привязав лошадь, Зир пробрался сквозь ивовые заросли и вошел в двери.

В то же мгновение громкие крики внутри смолкли, сменившись гробовой тишиной. Но это не было реакцией завсегдатаев на новичка: к гостям в Кашлории привыкли. Просто в тот самый момент, когда Зир ступил под своды гостиницы, какой-то человек у стойки вогнал нож меж ребер одного из посетителей. Все, включая Зира, в ужасе застыли, когда бедняга замертво свалился на пол.

Убийца же, напротив, лишь вытер окровавленное лезвие о рукав, убрал оружие в ножны и повернулся к хозяину:

— Эй, ты, свинья, принеси-ка мне еще кружку! И убери это отсюда, — добавил он, сделав жест в сторону трупа.

Убийца был здоровенный мужик с темной шевелюрой над низким лбом, облаченный в форму стражника, с бросавшимся в глаза значком с двумя скрещенными мечами под венцом. С ним явно никто не осмеливался связываться. Вот к столу шмыгнул мальчишка-подавальщик с наполненной до краев кружкой, вот хозяин с другим мальчишкой потащили тело убитого к задним дверям. Не жаловался даже тот человек, о рукав которого убийца вытер нож, не желая пачкать собственную одежду.

— Здоровья и долгих лет! — воскликнул убийца и одним глотком опустошил кружку.

Все присутствовавшие, кроме, естественно, Зира, тут же дружно подхватили тост. А кое-кто еще и добавил:

— И тебе долгих лет, Разибонд!

— Да, счастливых тебе лет. Идиот получил по заслугам!

Довольный Разибонд громко рыгнул. А затем подозрительный взгляд его маленьких глазок остановился на Зире, все еще стоявшем в дверях. Если бы взором можно было убить, пришелец бы уже скончался в жутких мучениях.

— А ты?! — прорычал Разибонд. — Что ты сказал, медная голова?

— Я? — Зир улыбнулся, пожав плечами. — О чем именно?

— А, ну значит, ты слеп, как крот. Давай-ка выскажись. Ты же видел, как я его прирезал.

— Ах, это... Да, видел.

— Тебя это вроде задело, — продолжил Разибонд все более угрожающим тоном. — Ну и что сделаешь, а?

Если бы Зир еще не понял, что именно имел в виду убийца, то сейчас у него отпали бы последние сомнения: все выпивохи в зале поспешно вскочили и сбились к дальней стене, а некоторые даже забрались под стол. Пламя в большом камине вдруг осело, а девушка, следившая за жарившимся в нем мясом, сверкая голыми пятками, унеслась по лестнице на второй этаж.

— Ну? — проревел Разибонд, которого молчание Зира еще больше разъярило.

— Я думаю, — сказал Зир, — что это лишь твое дело. В конце концов, возможно, тот, кого ты заколол, сделал тебе что-то плохое.

— Он и сделал, — объявил негодяй. — Не дал мне попользоваться его женой и дочерью.

— Или, с другой стороны, — невозмутимо продолжил Зир, — возможно, что ты просто пьяный жирный головорез. Но, окончив эту жизнь, ты ответишь перед толпой разгневанных духов. И не думай, что я шучу, дружище Рази. Загробная жизнь существует, и нам придется платить по счетам, когда уйдем в иной мир. Подозреваю, что твоя расплата будет крайне длительной, уж и не говорю о том, что крайне болезненной.

Лицо Разибонда являло сейчас примечательный образчик для любого, кто занимается изучением человеческих настроений: сначала оно порозовело от потрясения, затем стало пунцовым от гнева, секунду побыло подозрительно желтым и наконец приняло примечательный красновато-коричневый оттенок, — если бы художнику удалось воссоздать такую палитру красок, он счел бы себя счастливчиком! Вдобавок Разибонд раздулся, словно жаба. Швырнув на пол кружку, неосмотрительно вылепленную из глины, где она разбилась на мелкие осколки, он выхватил уже не нож, а клинок фута четыре длиной.

Зир поднял глаза к небу, вернее, к потолку. В следующее мгновение он тоже обнажил меч, тонкий, словно жезл, и носивший благородное имя Писец. Когда Разибонд неуклюже двинулся к гостю, тот легко ускользнул, словно призрак, и подставил здоровяку ногу. Не ожидавший такого подвоха, разъяренный стражник с грохотом рухнул на пол, а Зир приземлился ему на спину, выбив воздух из легких. Затем с ужасающей легкостью вонзил свой меч в спину Разибонда, пробив доспехи, кожу, мускулы и сердце. Фонтаном брызнула кровь, окрасив потемневшую балку под потолком.

В зале вновь воцарилась мертвая тишина. Не вытирая меч и держа его наготове, Зир сокрушенно оглядел ошеломленные лица.

— Приношу свои извинения, — промолвил он. — Но я отказываюсь умирать в этот поздний час. Я бы предпочел поужинать. А еще надо подковать мою лошадь. Но если желаете, можем продолжить и в этом духе.

Никто ему не ответил. Никто даже не сдвинулся с места. Хозяин, нырнувший ранее под стойку, вылез, чтобы увидеть поединок, и теперь, раскрыв рот, пялился на Зира.

В это мгновение послышался топот босых ног и по лестнице сбежала все та же девчушка. Похоже, лишь она сохранила способность двигаться и говорить, хотя речь сейчас была больше похожа на пронзительный визг.

— Безрассудный господин, вы не знаете, что наделали!

— Нет, я знаю, — отозвался Зир. — Я прикончил убийцу. Может, все вы любили его и теперь хотите на меня напасть? Если так, то давайте продолжим. Как я уже сказал, я очень голоден.

— Любили?! — взвыла девчушка. — Разибонда? Да он был настоящим дьяволом!

При этих словах люди в зале стряхнули странное оцепенение. Со всех сторон раздались голоса, шептавшие одно и то же:

— Он был монстром...

— Ужасный задира, не оставлял в покое ни женщин, ни мужчин...

— Пусть он гниет в самой зловонной клоаке в самом отвратительном крае ада...

— Но он был одним из стражников Фальшивого принца! — с отчаянием вскрикнула девушка на лестнице. — Никто не может тронуть их, что бы они ни натворили. Иначе Фальшивый принц сурово отомстит! Он ведь в союзе с темной магией и наверняка уже знает, что ты посягнул на одного из его слуг.

— Он может сжечь эту гостиницу дотла, а всех нас приказать высечь, — заголосил хозяин, вцепившись в стойку так, что побелели костяшки пальцев. — А вас, господин, он повесит над ямой со змеями, чей яд действует медленно и мучительно...

— Или же, — встрял один из посетителей, — он бросит вас к двум сотням шершней, каждый размером с жирную крысу...

— Или заживо похоронит среди раздраженных скорпионов...

— Или...

— Ладно. Ладно, это все хорошо, — резюмировал явно утомленный Зир. — Я уже понял, что ждет меня в будущем.

— Беги отсюда! — закричала бледная девчушка на лестнице. — Это твой единственный шанс! Мы не посмеем защитить тебя.

Зир сморщился и опустился на скамью.

— Сначала все-таки принесите мне ужин, — сказал он. — И моей бедной измученной лошади тоже надо поесть. И я, и она отказываемся бежать на голодный желудок.

Комната вновь погрузилась в молчание. Единственными звуками было яростное рычание воды, всегда более бурной после восхода луны.


В полумиле от того места, в другой гостинице, под названием «Спокойная ночка», вплотную примыкавшей к громовой реке Ка, мастер Бретильф сидел с остатками ужина, сосредоточенно срезая с кости последний кусочек отлично прожаренного мяса. Рядом с ним стояли кувшин кашлорского черного эля и наполненная до краев кружка. Бретильф был целиком поглощен своим занятием. Отделив все мясо, он намеревался вырезать кое-что на поверхности кости, но его желаниям не суждено было сбыться.

Прямо тут же, в зале, затеяла спор парочка пьяных задир, принадлежавших, судя по кожаным доспехам и значку с двумя скрещенными мечами под венцом, к городской страже.

Бретильф наблюдал за ними, сузив янтарного цвета глаза. Волосы его были под стать глазам — медового оттенка и отливали золотом в свете лампы. Кроме того, он был молод, высок и статен и, хоть пока и не знал этого, был очень похож на того человека, который несколькими минутами ранее, в полумиле выше по течению, пронзил мечом сердце коптителя неба по имени Разибонд.

— Проклятие, Канж! — взревел более здоровый из двух забияк. — Говорю тебе, мы должны это сделать.

— Не спорю, у нас имеются все права на это. Но у дома высокие стены, а ее саму защищают верные слуги и собаки, которые могут запросто оттяпать человеку ногу, — отозвался меньший по размерам, но не менее отвратительный Канж.

Даже общий шум не помешал Бретильфу расслышать их разговор. Он подозревал, что и остальные посетители все уловили, но предпочли изобразить глухоту.

— И что с того? — возразил первый стражник. — До этого не дойдет. Мы постучим в дверь и напомним девушке, что Фальшивый принц разрешил брать любую девчонку, которая нам приглянется. Кроме того, увидев, какие мы красавцы, она не сможет устоять. Если это не сработает, то отравим слуг и собак, а дом сожжем.

— Ты и правда мудр, Овризд, — уступил Канж. — Но прежде чем отправимся на это дело, давай посмотрим, сколько монет мы сможем стрясти с этого иноземца с морковными волосами.

Бретильф положил кость на тарелку.

Стражники быстро двигались в его сторону, полностью игнорируя остальных посетителей гостиницы.

— Приветствуем тебя, незнакомец, — сказал невзрачный Канж.

— Добро пожаловать, незнакомец, — добавил отвратительный Овризд.

— И вам того же, — ответил Бретильф, поднимаясь. — Подозреваю, что вы хотите, чтобы я вам что-то отдал.

— О, и правда! Как проницательно. Мы хотим получить все.

— И поживее.

— Возможно, не все, но много. То, что вы заслуживаете, — промолвил Бретильф. И мягко добавил: — Тем не менее одного раза вполне достаточно. И чтобы вам не захотелось искать меня, чтобы получить добавку.

С этими словами он молниеносно схватил негодяев за мерзкие шеи и что есть силы сшиб их головами. Стражники без сознания свалились на пол.

И в то же мгновение из зала ретировались все присутствовавшие, включая хозяина, его худосочную женушку и толстого кота.

Бретильф щедро расплатился, положив монеты на стойку, и вышел на улицу, на берег реки, прихватив с собой кувшин и кость.

Ярко сияла золотая луна, освещая небеса. В ее переливчатом свете выводила свою безумную песнь река. Бретильф уселся на берегу и принялся вырезать что-то на кости. Но его собственные кости подсказывали ему, что неприятности этой ночи еще не закончились.

И действительно, примерно через час на берегу появились те самые безумные стражники с горящими глазами и клинками наголо.

— Я предупреждал, — мягко напомнил Бретильф, вновь поднимаясь на ноги. — С вашей стороны очень не умно просить у меня большего.

Канж и Овризд кинулись на него, но Бретильф бросил в них свой плащ и молниеносно выхватил палаш. Лунный свет ярко сверкнул на клинке, прозванном Сомнением. Пара быстрых ударов обезглавила стражников, и их тела рухнули на землю, на этот раз окончательно.

После этого Бретильф углубился в заросли. Вообще-то, он зарекся убивать людей при первой встрече, если это было возможно, конечно. Но что оставалось делать, если столь многие жаждали испытать его терпение? В нем всегда сосуществовали сдержанность и стремление к крайним мерам. Ныне же он поищет пусть менее чистую, но более уединенную гостиницу, где сможет выспаться и вырезать из кости фигурку царственного оленя.


Проснувшись, Бретильф с некоторым изумлением обнаружил, что смотрит в зеркало. Пробудившийся Зир понял то же самое.

Ни тот, ни другой совершенно не помнили, чтобы в гостиницах, где они уснули, были зеркала. На самом деле, Зир уснул за столом в «Бесстрашном драконе» после первой же кружки вина. Бретильф сделал то же самое в другой гостинице, «Игривой блохе». Кроме того, зеркала отражали не совсем то, что было в действительности. Изумленный Бретильф заметил, что его отражение потерло глаза, хотя он сам этого не делал и делать даже не собирался. Зир же с неменьшим удивлением отметил, что он-то глаза потер, а вот отражение отказалось его копировать. И, кроме того, глаза у отражения оказались непривычного для него, Зира, цвета.

— Ого, — скучающим голосом промолвил тогда Зир. — Неужели ты колдовская копия, созданная, чтобы мучить меня?

— Нет, — отозвался Бретильф. — Думаю, что это, скорее, твой или, возможно, мой отец поиграл на флейте далеко от дому. И мы сводные братья.

— Хм, — сказал Зир. — Может, ты и прав. Мы и правда почти двойники.

Затем они поднялись, подметив при этом еще три вещи. Во-первых, они были схожи не только лицом, но и сложением. Во-вторых, слабый жужжащий звук в головах и привкус шерсти во рту были, скорее всего, результатом выпитого. И в-третьих, вместо гостиниц они теперь оба были в каменной темнице с железными прутьями на окне.

Обменявшись взглядами, они одновременно воскликнули:

— Мертвые стражники! Королевская кара! Фальшивый принц!

Через мгновение дверь открылась и в темницу вошли несколько стражников, еще незнакомые Зиру и Бретильфу. Схватив обоих, они пинками привели их по лестнице в другую комнату, почище.

— Будете сидеть здесь, мерзавцы! — велели стражники. — И приготовьтесь к ужасу. Скоро прибудет принц, чтобы судить вас.

Они ушли, хлопнув дверями.

— У тебя есть нож или меч? — спросил Бретильф.

— Да, мой нож остался. И Писец все еще со мной.

— Мое Сомнение тоже. И нож при мне, я как раз им вырезал.

— Значит, мы не безоружны.

— И не связаны.

— Похоже, — задумчиво произнес Зир. — У этого принца достаточно магии, чтобы встретиться с нами и вопреки нашему желанию, что бы мы ни попытались сделать. Вот ведь обидно, — добавил он. — Я же хотел следующим посетить Трейз, что за рекой. А потом наведаться в Красную пустыню.

— А я надеялся закончить резьбу.

Одна из стен вдруг пришла в движение. Мужчины во все глаза наблюдали, как она почернела, разразилась молниями и откатилась в сторону, открыв проход в обширную комнату, отделанную белоснежным мрамором. Высокие потолки позволяли вместить колоннаду из живых дубов-исполинов, опоясывавшую залу. Но в отличие от обычных деревьев, у этих стволы и ветви были черными, как эбеновое дерево, а голубые листья, дрожавшие без единого признака ветерка, наполняли воздух змеиным шуршанием.

В дальнем конце залы возвышался трон, обитый лиловым бархатом. Рядом с ним примостилась пара странных существ, похожих на помесь волка и енота. На троне же восседал сутулый худой человек. Он был молод телом, но лицо и седые пряди в светлых волосах делали его похожим на глубокого старца. Тусклые голубые глаза казались мертвыми. На мужчине были богатые одежды, а на голове красовался серебряный венец. Он указал на незнакомцев длинным костлявым пальцем:

— Вы здесь для наказания. Вы убили моих людей, моих избранных стражей. За такое полагается самая страшная смерть. Что вы сможете сказать в свое оправдание?

— О боги! — произнес Зир.

— Вы, ваша светлость, уже все решили, так какой смысл нам что-то говорить? — добавил Бретильф.

— Потому что я желаю вас выслушать.

— Одинаково бесполезно пытаться умилостивить вас или подчиниться, — продолжил Зир. — Так что мы можем быть столь грубыми, сколь пожелаем.

— Точно, — поддержал его Бретильф. — Так почему вас прозвали Фальшивым принцем? Или это просто потому, что все жители Кашлории вас ненавидят? Так же как ненавидят ваших стражников, которые, судя по всему, всего лишь кучка трусов, насильников, воров и головорезов.

Человек на троне выругался. Сорвав с головы венец, он швырнул украшение на пол, и оно со звоном завертелось на камнях. Два монстра зарычали.

— Тихо! — велел им принц, — Меня называют Фальшивым потому, что, хоть я и правлю здесь по праву прямого наследования, у меня нет атрибута, который подтверждал бы права на власть. Его похитили в конце правления моего отца, Старого принца, из-за его глупости. Милостивые стражи, охранявшие наш город, тут же нас покинули. Все попытки вернуть священный предмет провалились. Местные жители знают, где он находится, но толку от этого нет никакого. Никто не может победить охраняющую его магию. И всякий, кто пытается, погибает. Погибает ужасно и мучительно, я сам это видел. К примеру, — со скорбным видом продолжил принц, — одним из смельчаков был знаменитый герой Дрод Лафель. Все знают, что в бою на мечах он не единожды побеждал пять или шесть противников одновременно...

— Всего-то пять или шесть? — пробубнил Бретильф.

— Моя достопочтимая бабуля, — прошипел Зир, — могла зараз вырубить по меньшей мере восьмерых. И делала она это булавкой для плаща...

— Вам стоит уделить мне хоть немного внимания, — холодно перебил их принц. — Я ведь могу подвергнуть вас пытке, прежде чем договорю. Это можно устроить, если хотите.

Бредильф и Зир послушно умолкли.

— Дрод Лафель, — продолжил принц, — так же мастерски управлялся с копьем и метательным топором, а еще обучился некоторым чарам, позволявшим ему околдовывать змей. Как-то раз он пришел в этот город и попал в руки моим стражникам. Вдесятером набросились на него, и он их всех отбросил, одного за другим. Узнав об этом, я отправил его к вору, чтобы вернуть жизненно важный для меня предмет. Я, наивный, даже поверил, что он преуспеет там, где никто ничего не смог поделать. Но тщетно. Дрод Лафель, заклинатель змей, силач и настоящий волшебник меча, вернулся с пустыми руками. Образно говоря. Потому что вернулся он как раз без них, да еще в виде лилового трупа. Мертвым, мертвее не бывает.

Зир прочистил горло. Бретильф внимательно рассматривал носки башмаков, словно считая трещинки на коже.

— И если вернуться к нам... — промолвил Зир. — В наказание за смерть твоих дегенератов нам придется отправиться и выполнить ту же задачу?

— Вы смелые люди, — уныло произнес Фальшивый принц с завистью в голосе. — Храбрые и безрассудные, словно львы. Да, вам придется это сделать. Вот какой магией я обладаю. Но и вы меня поймите. Если бы ко мне вернулся символ власти, а вместе с ним и принадлежащая мне по закону власть, я бы не прибегал больше к помощи этих пресловутых стражников. Выдворил бы всех мерзавцев, и они никогда не посмели бы вернуться. Кроме того, хотя и не стоит особо об этом упоминать, но того, кто преуспеет, ждет щедрая награда. Вместо смерти он получит такие богатства, о которых даже не мечтал. Но лучше не полагаться на столь слабые надежды, — кисло добавил он. — И вас мне не жаль. Почему я должен жалеть кого-то, когда моя собственная судьба столь жестока? Чудесные стражи, хранившие Кашлорию, исчезли или скрылись. Сам город отказывается меня признать и насылает на меня болезни. Только стражники-негодяи и две эти твари остаются со мной, да еще народ, который меня ненавидит. Будь ему известна моя слабость, мне бы не протянуть и минуты. Но мои дни и так сочтены. Силы, препятствующие Кашлории, меня убивают. Видите? Сколько, по-вашему, мне лет?

Ни Зир, ни Бретильф ничего не ответили.

— Пятнадцать, — ответил Фальшивый принц, потупив мертвые голубые глаза. — Мне всего пятнадцать. Да, я должен отправиться и сам попытаться вернуть священный предмет, прозванный Победоносным Покровом. Но если я покину Кашлорию, ее безжалостные частицы разорвут меня на кусочки. А если останусь, то высосут из меня всю жизнь за пару лет. Зачем мне вас освобождать? Кто, во имя всех богов, освободил бы меня?


— Ну так расскажи мне о своем отце, — попросил Зир, когда они скакали по длинному каменному мосту через Ка.

— Средней руки лендлорд, убитый наемниками еще до моего рождения. Моя мать и дед вырастили меня в довольно утомительной тени его смерти. В одиннадцать лет я освободился.

— Тогда, думаю, твой отец был слишком юн, чтобы зачать меня.

— А кем был твой родитель?

— Торговец мелом. Я рос белым, как овца, пока один негодяй не скинул меня в колодец. Когда выбрался оттуда, никто не узнал рыжеволосого сорванца, который затем украл лошадь у местного владыки и вырвался на свободу. Я сомневаюсь, что мой отец мог быть и твоим. Он был не столько белым, сколько неотесанным и уродливым. Ни одна изящная дама, жена или даже вдова лендлорда не позволила бы ему даже прикоснуться к себе.

Какое-то время они ехали молча. Внизу ревел изумрудный поток, летели хлопья пены, и темневший на дальнем берегу лес походил при свете дня на мрачную грозовую тучу.

У них не было иного выбора, кроме как принять смертельно опасное задание: колдуны Фальшивого принца довольно ясно объяснили им это. Выступавший от них человек, весьма малоприятный с виду, так и сказал:

— Вы уже находитесь под действием чар Кашлории, так что сбежать вам не удастся. Вы должны добраться до того ужасного места, попасть внутрь и сделать все, что сможете, чтобы вызволить Покров, известный также как Мантия, побеждающая войны.

Услышав все это, Зир судорожно зевнул, а у Бретильфа от голода громко заурчало в животе. Они с самого начала поняли, что находятся под влиянием каких-то заклинаний, освободиться от которых можно, либо умерев, наверняка в жутких мучениях, либо победив, добыв желанный трофей.

В конечном счете их накормили завтраком, причем вполне приличным. На столе стояли яйца в белом вине и многочисленные тарелки со свежеиспеченными креветками, рыбой, моллюсками, ветчиной. Пока Зир и Бретильф ели, неутомимый колдун рассказывал все, с чем придется столкнуться в их нежеланном и невольном путешествии.

Считалось, что Победоносную Мантию похитил зловредный лесной элементаль. Он построил замок, чтобы скрыть ее там, снабдив темницу лабиринтом, населив последний ужасающими стражниками и опутав все столь мощной магией, что никто не мог выжить, попав в ее сети. Более пятидесяти умных, умелых и храбрых воинов, закаленных в боях и искусных в обращении с оружием, пытались пробраться в замок. И все они оказались не просто мертвы, но и были сильно изуродованы: без голов, без ног, без сердец; мертвенно-бледные от ядов, окоченевшие от жал, без кожи, без лиц или вообще в расчлененном виде. Все это кошмарное многообразие смертей было по большей части приписано самому принцу, чтобы жители боялись его и не пытались свергнуть.

— Отсюда байки о скорпионах и змеях, — пробормотал Зир.

— Да тут нужен настоящий гений, — промолвил Бретильф. — Раз простой ум, проницательность и умения не помогают.

— Ну, по крайней мере, все, чем мы обладаем, удваивается, раз нас двое, — парировал Зир.

Им даже вернули лошадей: гнедого мерина Бретильфа и серого в яблоках — Зира. Оба были накормлены, вычищены и оседланы.

Теперь же, на мосту через Ка, когда противоположный берег стал уже близок, Зир вдруг натянул поводья.

— Что случилось? — спросил Бретильф, тоже остановившись.

— Давай проверим, сможем ли повернуть и убраться отсюда.

Бретильф кинул взгляд через плечо:

— Нас уверили, что мы можем лишь ехать вперед, к замку. Они сказали, что нам даже не понадобится карта: тяготеющее над нами волшебство столь сильно, что само приведет нас к цели.

— Может, и так, — задумчиво произнес Зир. — Но ведь лошади могут понести нас совсем в другую сторону, невзирая на то, какие чары наложены на нас.

Мрачно посмотрев назад, на город, они схватили покрепче поводья и попытались развернуть скакунов.

Но лошади тут же встали на дыбы, словно столкнувшись с яростным пламенем или омерзительными демонами. Оглушительно стуча металлическими подковами по булыжникам дороги, они чуть не сбросили всадников наземь. Всего за несколько мгновений оба скакуна промчались оставшуюся четверть мили до леса.

Громко крича и изо всех сил натягивая поводья, всадники едва успокоили лошадей. Они очутились в чаще; мост, река и город остались позади. Бретильф и Зир хмуро оглядели ярко-красную листву над головами, столь же огненную, как их собственные шевелюры.

— Ладно, с этим разобрались.

Полуденный свет с трудом пробивался сквозь медный свод листвы. Угрюмые Зир и Бретильф неспешно скакали по избранной чарами дороге. Заливисто пели птицы, и однажды через тропу пронесся олень. Парочка белок на высокой сосне с любопытством наблюдала за чужаками.

Вскоре впереди у края дороги что-то появилось. Сначала мужчины не поняли, что за неподвижный силуэт они видят. А затем Зир воскликнул:

— Посмотри, это ведь девчушка из «Бесстрашного дракона», которая меня предупреждала!

— По-моему, я тоже ее знаю. Она прислуживала мне то ли в первой, то ли во второй гостинице.

Девушка, в запачканной одежде и разорванном белом платке на сальных от постоянной близости к жарящемуся мясу волосах, как раз подняла руку, но не приветствуя, а маня к себе.

— Быть может, ее выгнали с работы из-за нас, — сказал Зир.

— Я могу дать ей денег, — промолвил Бретильф.

Всадники доехали до девушки и остановились. Уставившись на них тусклыми глазами, она сказала:

— Увы! Фальшивый принц вдохновил вас и отправил навстречу року. О, вы закончите, как и многие другие. Мантию никому не достать. Бедные души, бедные потерянные души!

— В точку, — отозвался Зир.

— Но очень мило с твоей стороны так ободрить нас, — подхватил Бретильф.

Девушка, казалось, не услышала слов всадников. Торжественным голосом она вскричала:

— Имя мне Лое, и я лишь ничтожный вестник. Вам следует ехать в дом Звезды Измарель. Лишь там можете найти вы помощь!

— А что такое Звезда Измарель?

— Ищите дом и учитесь! — напыщенным и раздраженным тоном объявила Лое. — Усадьбу вы не сможете не заметить. На стенах белые розы, вокруг летают белые совы. И наверху сияет огромная алмазная звезда.

— Не так скромна, как ты, — сказал Зир.

— Я ничто. Я всего лишь Лое.

Внезапно девушка спрыгнула с тропы и затерялась в золотисто-медной мозаике стволов и листвы. Зир и Бретильф задумчиво смотрели ей вслед.

— Мне кажется... — промурлыкал наконец Бретильф.

— ...и мне... — эхом откликнулся Зир.

— ...там, где падает тень вон от того кедра...

— ...девушка перестала быть девушкой...

— ...и превратилась...

— ...в горностая... — заключил Зир и затем добавил: — Возможно, у нас видения от голода. Давай устроим недолгий привал и подкрепимся.


По мере того как солнце плыло в небе, осенний лес менял краски с золотисто-медного на густой цвет красного вина и наконец стал сиреневым. В тот вечер поросшая травой и то тут, то там прочерченная мощными корнями деревьев тропа, извиваясь, влилась в открытое место. Царившую там тьму расцвечивали лишь крохотные светящиеся жучки.

Внезапно слева от дороги начался поросший редкими деревьями подъем, переросший в холм, четко вырисовывавшийся на фоне розовато-лилового неба. Одна из сиявших там звезд была необычайно крупных размеров. Она ярко освещала большой темный дом. Кое-где темноту пронзал игольчатый свет ламп.

— Усадьба Измарель?

— Похоже на то, — подтвердил Зир.

— Зайдем?

— А почему нет? Дорога проходит совсем рядом, а чары позволяют нам останавливаться.

— Да и в любом случае, — откликнулся Бретильф, — на пути к року все отсрочки хороши.

Серый и гнедой забрались на холм.

Впереди появилась высокая каменная стена, покрытая бутонами лунного цвета, чей аромат, казалось, усилился с опустившейся темнотой. В воздухе над ними летали шесть или семь огромных летучих мышей. Но когда всадники подъехали ближе, то в свете звезды оказалось, что то были белые совы.

В окнах сквозь пурпурные и шафрановые стекла пробивался свет. Над воротами висел изящный колокол.

Пока мужчины разглядывали его, раздумывая, потянуть за шнурок или нет, колокол вдруг затрезвонил сам. При первых же его звуках совы слетелись и, усевшись на стену, стали рассматривать Зира и Бретильфа своими круглыми стеклянными глазками.

Через несколько мгновений широко распахнулись ворота, открыв взору темный сад. Благоухавшие там белые розы, казалось, пленяли лунное свечение и призрачно сияли в ночи. Шагах в двадцати от всадников виднелась открытая дверь. Пока они раздумывали, в доме зажглись лампы, осветив темноту мягким светом. Все это было так заманчиво, так необычно, что мужчины не могли сдвинуться с места. На стенах замерли совы. Не слышалось ни знака, и даже время, казалось, остановилось.

Спустя какое-то время Бретильф наконец спросил:

— Ну что, зайдем? Или уберемся отсюда?

— Что бы мы ни делали, все равно пропадать, так что...

Всадники спешились, привязали лошадей среди роз и направились прямо к двери.


Они очутились в очаровательной зале, освещенной резными лампами из бронзы и стекла лавандового цвета. Пол покрывали роскошные пледы всех цветов радуги.

На длинном столе сверкали высокие позолоченные графины с черным элем, красным вином и медовухой. На золотых и серебряных блюдах, украшенных жемчугом и драгоценными камнями, красовались пироги, источавшее дивный аромат жареное мясо, сыр, покрытый росой, салат, фрукты и всевозможные сласти.

— Ты доверяешь всем эти яствам? — спросил Зир.

— Не больше, чем вору, который забрался в окно.

— Вот и я так думаю. Стоит ли нам откушать?

— Давай попробуем.

Но стоило им отодвинуть изукрашенные золотом кресла, чтобы сесть, раздвинулись портьеры в противоположной части комнаты, и мужчины замерли.

Перед ними появилась молодая женщина, но на этот раз исключительной красоты. Прелесть ее лица подчеркивалась изумительным разрезом черных бархатных глаз. По плечам каскадом струились волны сияющих волос, казавшихся в свете ламп каштановыми. Аметистовый шелк обтягивал изгибы стройной фигуры. На талии поблескивал пояс из белого золота.

— Как приятно, что вы решили зайти, — промолвило удивительное создание нежным голосом, ласкающим слух. — Прошу вас, садитесь.

Мастер Бретильф и ученый Зир повиновались.

Парочка белых кроликов тут же принесла им чаши с благоухающей водой. Когда мужчины омыли руки, два черных кролика поднесли льняные полотенца. Все четверо появились из-под застланного роскошной скатертью стола и там же исчезли. Но, откинув складки ткани и заглянув под стол, Зир и Бретильф не увидели ни кроликов, ни чаш, ни полотенец, ни малейшего намека на какой-либо вход.

Вновь усевшись на стулья, мужчины увидели, что их прекрасная хозяйка уже сидит во главе стола. Спокойствие ее было исключительным.

— Храбрые воины, выбирайте, что бы вы хотели откушать. Манч и Джансон вас обслужат.

Ожидая появления очередных кроликов, Бретильф и Зир смешались, когда вдруг из букета бледных цветов на южном конце стола на задних лапах вышла удивительной красоты белая длинношерстная кошка. Почти в то же мгновение с северного конца стола появилась черная короткошерстная собака и встала у кресла Зира. Она тоже передвигалась на задних лапах и была столь большой, что голова ее была на одном уровне с головой сидящего Зира.

Зир сделал над собой усилие и обратился к диковинному зверю:

— Добрый вечер, Джансон. Если вы позволите, я бы...

— Как вам будет угодно, господин, — ответил пес. — Я прочел ваши мысли.

И, взяв на столе нужные приборы, принялся с удивительной точностью нарезать на тарелку птицу, которую хотел попробовать Зир.

Закончив, Джансон подошел к Бретильфу и, не спросив ни слова, передними лапами положил ему на тарелку салат и кусок пирога. Тем временем кот по имени Манч наполнил хрустальный бокал Бретильфа вином и теперь направлялся к Зиру, чтобы налить в серебряную кружку пива.

В этот момент в залу через высокое окно бесшумно влетели три белые совы. Усевшись на золотые жердочки, трио завело спокойную, приятную мелодию под аккомпанемент трех черных птиц, похожих на ворон, которые проникли через открытую дверь усадьбы. Одна из них когтями била в барабан, вторая играла на маленькой арфе, перебирая струны крылом, а третья звонко насвистывала.

Зир и Бретильф некоторое время молча ели и пили.

В конце концов Бретильф обратился к другу:

— Неужели мы сошли с ума?

— Думаю, да, — отозвался Зир, махнув рукой. — Наверное, это действие чар, или нас чем-то опоили еще в городе.

— Или же это сон, — повернулся Бретильф к их прекрасной хозяйке, которая отщипывала кусочки шербета, запивая их вином. — Вы согласны, мадам?

— Вся наша жизнь сон, — ответила она с улыбкой. — Кажется, именно так было кем-то сказано.

— Так вы философ, госпожа, — встрял Зир.

— Нет. Я ведьма. И зовут меня Звезда Измарель.

Отложив в сторону серебряные ножи и отставив кубки, воины встали.

— Ведьма. Боюсь даже представить, что нас ожидает, — промолвил Зир. — Мы должны отправляться дальше.

— У нас срочное дело в замке, — продолжил Бретильф. — Включающее в себя рок и ужасную погибель.

Звезда Измарель кивнула:

— Столь многие следовали этой дорогой навстречу судьбе. И мало кто слушал мою посланницу Лое.

— Возможно, в отличие от нас они знали ваше истинное занятие, ведьмовство, и были слишком... почтительны, чтобы зайти. В городе и в лесу достаточно колдовства. Даже самых отчаявшихся людей, и мы в их числе, это делает более чем осторожными, — произнес Зир.

— Прошу вас, не обижайтесь на нашу откровенность, — закончил Бретильф.

Но Измарель не обратила внимания на их слова и продолжила, когда гости смолкли:

— Из тех, кто выслушал Лое, никто еще, заподозрив ловушку, не осмелился войти в мой дом. Были и другие, увидевшие Лое, но не сумевшие разглядеть мои ворота и все, что за ними. Чтобы замечать такие вещи, нужны особые дарования, господа. Но все равно кролики, кот и собака ждали их за столом. Совы исполняли музыку. Что уж говорить о присутствии моей скромной персоны.

— Мужчина, не увидевший вас, прекрасная госпожа, — промолвил Зир, — должно быть, слепец, или же с ним еще что-то не так.

— Мужчина, не увидевший вас, Измарель, должен быть мертвецом, — подхватил Бретильф.

— Однако, — добавил Зир, — мы должны идти.

— Опоздать на встречу с судьбой было бы проявлением худших из манер, — закончил Бретильф.

Не обращая внимания на их слова, Измарель задумчиво произнесла:

— Я знаю, какое задание вот уже много месяцев навязывает Фальшивый принц Кашлории тем, кто нарушает его законы: украсть Мантию, побеждающую войны. Но это безнадежное предприятие. Навстречу предназначенной судьбе отправлялись воины безграничной храбрости. И среди них — тринадцать женщин изумительных боевых качеств и мудрости. Но все погибли, и мужчины, и женщины. И это правда, что каждый из них встретил кошмарную смерть. Например, — зловещим голосом продолжила Звезда Измарель, — на поиски Мантии была отправлена чаровница меча Шайи из Красной пустыни, умертвившая двоих стражников, которые воспылали к ней неуместной страстью. Шайи была очень известна своими военными талантами, не говоря уже о пытливом и живом уме. Говорят, она могла за двадцать минут написать оду, достойную пера величайших поэтов. Или за пару биений сердца сложить непристойную песенку. Она даже во сне отгадывала загадки. А еще она была искусным вором: поговаривают, что именно она украла знаменитый изумруд Галло, хотя и отдала его потом покинутому возлюбленному. Но даже Шайи вернулась из того злого замка мертвой, причем по частям, каждая в маленькой коробочке. Исключением стали ее изящные белые уши: их пришпилили на крышку, изобразив крылья бабочки.

Зир молча изучал свои башмаки. Бретильф с трудом прочистил горло.

Наконец Измарель хлопнула тонкими руками. По сигналу все огни в усадьбе погасли, испарились все запахи, исчез обед, смолкла музыка. Тявкнул пес, пискнул кролик, мяукнул кот. Раздались барабанная дробь и дребезжание струн, когда птицы сорвались с жердочек и быстрее ветра вылетели в окно и двери. В зале стало темно, как в бочке с дегтем. Лишь звезда в саду испускала свет.

— Бретильф, ты можешь хотя бы пошевелиться?

— Нет, Зир, не получается. А ты?

— И я не могу.

— Отдыхайте, друзья мои, — промурлыкала ведьма. — За ваш ум и бесстрашие я подарю вам иную судьбу.

— Точно ведьма, кто же еще? Эта еда... — выговорил Бретильф невнятно, ни к кому конкретно не обращаясь.

— И ведьмовское пиво, — простонал Зир, — Клянусь адом, нас опять...

— ...опоили и заколдовали, — закончил Бретильф.

Во тьме раздался грохот, словно двое богатырей рухнули на пол, прогремев доспехами, мечами и прочим скарбом.

А затем зазвенел соблазнительный женский смех. Ночь скрыла все происходящее, и лишь бриллиант чарующей звезды мерцал в облаках.


Во сне тоже не было отдыха. Каждому из воинов снились отрывки эпизодов из жизни покойных героев и воительниц, которые входили в печально известный замок.

Бретильф видел Дрода Лафеля, высокого и сильного воина с золотистыми локонами, который с мечом в руке широкими шагами шел по какому-то огромному черному зданию. Навстречу ему ползла громадная змея. Подобно крокодилу, она была покрыта черной, словно полночь, чешуей. Чудовище открыло пурпурную пасть и оглушительно зашипело. Дрод в ответ сплел гипнотическое заклинание такой силы, что даже обездвиженный, заколдованный и никак не похожий на змею Бретильф почувствовал себя еще более беспомощным. К его вящему изумлению, на змею чары не подействовали. Она неумолимо приближалась, словно штормовая волна разъяренного океана, и златоглавый воин бесследно исчез в ее кольцах.

Зир тоже грезил. Но ему снилась прекрасная Шайи. Она оказалась молодой, слегка коренастой женщиной с белоснежной кожей и горящими зелеными глазами. Сейчас она стояла внутри громадной залы со сводчатым потолком, а впереди замерло животное с головой и крыльями сокола и телом пумы. Женщина должна была, судя по всему, ответить на какую-то загадку и пропеть ответ. Шайи что-то пропела. Но как только ее безупречное меццо-сопрано наполнило воздух, голос ее, казалось, зажил собственной жизнью, грохоча и перекатываясь, подобно грому. Дом стал разрушаться, посыпались камни, Шайи и сфинкс исчезли из виду.

Поток таких снов казался бесконечным. Пятьдесят, а может, и больше отчаянных, искавших Мантию, прошли перед взорами Бретильфа и Зира. И все они потерпели неудачу. В каждом случае какие-то мелочи стали причиной их гибели.

А затем обоим приснилось, что они сами, каждый по отдельности, входят в то самое смертоносное здание. Их имена почему-то были изменены. Зир стал Изром, а Бретильф — Ибфрельтом. И знание этого им ничем не помогало.

Сверху, с затененного потолка, на Зира ринулись, хлопая крыльями, какие-то существа, похожие на гигантские книги, и он, уворачиваясь и отпрыгивая, Писцом и ножом рубил и кромсал нападавших на него тварей. В конце концов они его окружили и заперли в своих переплетах.

Бретильф обнаружил, что пытается нарисовать или вырезать на стене символы благоволящих к нему богов. Но те превратились в черную пену, которая затвердела и вырвала из его руки оружие. После этого из пола вырос гигантский олень и набросился на него, втаптывая копытами в пол и поддевая рогами.

Так переживая во снах все новые и новые смерти, Изр — Зир и Ибфрельт — Бретильф провели весь день и проснулись то ли в аду, то ли на небесах, то ли — что было бы наилучшим вариантом — в своем мире.

Небо освещалось обычным рассветом. Взошло солнце, прогоняя остатки тьмы.

Усадьба ведьмы утром показалась заброшенной. Не видно было ни сов, ни других птиц. Белые розы закрылись столь плотно, что, казалось, лишь закат мог заставить их распуститься вновь.

Но двери в усадьбу, как и ворота в сад, остались широко распахнутыми.

Время от времени казалось, что кто-то есть в этом саду.

Если бы солнце искало Зира и Бретильфа, оно бы сильно разочаровалось, ведь существа, проходящие сейчас в ворота на холме, были молодыми львами. Оказавшись снаружи, они осмотрели врата и принюхались. Один низко зарычал, другой ударил хвостом. Примерно одного возраста и одной величины, хищные бестии с белоснежными клыками и длинными, с кисточками хвостами различались только тем, что один был темно-рыжим, а второй скорее мандаринового оттенка. Они могли быть братьями из одного прайда.

На их мордах промелькнуло беспокойство. Львы повернулись, шлепнули друг друга лапами и перекатились, словно играя, но затем успокоились, потрясли гривами, коснулись друг друга носами и оглянулись на дорогу. Глаза одного из них имели цвет янтаря, другого — темного серебра.

Тот, кто не стал бы доверять чарам, заподозрил бы в них мастера Бретильфа и ученого Зира, превращенных в хищных кошек.

Так или иначе, оба льва потрусили по тропе — возможно, и случайно, но именно в ту сторону, куда ранее чары вели всадников.

Лев всегда знает, что он лев. Даже если у него не выпадает шанса сказать себе это. А вот если бы такая возможность появилась, то лев тут же сообщил бы все, что думает, на своем, львином языке. Кстати говоря, у всех животных есть язык. Люди предпочитают не замечать этого, в основном по той простой причине, что почти все двуногие никогда не смогут понять большинство звериных языков. Возможно, это происходит потому, что звериный язык способен передавать не только общие выражения, но и такие понятия, как «состояние», «идеи», и принципы, выходящие за рамки того, с чем обычно сталкивается человек. Известные философские школы даже считают, что «животное поведение», которое подчас обнаруживает в себе человек, — это не признак деградации, а свидетельство неудачных попыток человечества перенять философскую мудрость животных в жизни, любви и смерти.

Зир, таким образом, знал, что он лев. И Бретильф знал о себе то же самое. И главным, бесспорным, хоть и не относящимся к делу, являлось то, что они — братья. Что же до странной путаницы букв в том, что можно было счесть за имена, то им до нее не было никакого дела.

Тем не менее оба льва лишь отчасти осознавали странные идеи, которые иногда появлялись в их косматых благородных головах. И животные почти не обращали на них внимания. Они лишь знали, что день был теплым, земля и деревья приятно пахли и отовсюду доносились соблазняющие запахи, обещая игру или еду. Что-то побуждало их двигаться в определенном направлении, заманивая, делая этот путь очень желанным. И львы неосознанно подчинялись этой завлекающей силе.

На протяжении нескольких часов львы пробирались через лес. К этому времени трава стала густой, а тропа превратилась в нить меж корней деревьев и зарослей папоротника. То тут, то там животные останавливались, чтобы исследовать источник очередного интересного запаха или шума, отдыхали в тени омытых солнцем деревьев, пили из темного, словно малахит, ручейка. Все было так, как должно было быть.

Наступил полдень. Из безопасных древесных крон на львов с почтением смотрели белки, бурундуки, опоссумы и голуби.

Открывшаяся перед львами местность показалась бы человеку огромной прогалиной. Почти на милю вокруг была выкошена или вытоптана вся растительность и вместо нее уложено покрытие из причудливых треугольных плит, словно вытесанных из полированного базальта. В их гладких поверхностях отражалось лазурное небо, и все плиты блестели, будто черное озеро, из центра которого вырастало здание. В глазах мужчины или, к примеру, женщины строение тут же явило бы свою структуру: построено оно было из искривленных стволов и тяжелых летних крон живых деревьев. Одни были искорежены, другие согнуты в дуги, а третьи собраны вместе так, чтобы создать крышу из веток и листвы. И затем магия превратила все деревья в камень. Но не в гладкий базальт, а в шероховатый серо-черный гранит.

Но так как на прогалине людей не оказалось и стояли лишь львы, то все эти наблюдения сделать было некому. Хищники же видели лишь поверхность, похожую па дно пещеры, и чувствовали запах человеческой плоти и крови. Они ощущали присутствие свежих трупов.

Помедлив лишь для того, чтобы потрогать лапами озеро, окружавшее здание, и убедившись, что оно твердое, звери понеслись вперед и исчезли внутри башни.


Изр — тот лев, что когда-то был Зиром, — стрелой промчался по веренице мрачных коридоров и черных провалов. Соединяясь извилистыми переходами, одни залы перетекали в другие, поменьше или побольше. Лев солнечной кометой пронесся через них, нисколько не интересуясь необъятными размерами помещений. Он не чувствовал себя маленьким и уязвимым, каким бы ощущал себя здесь человек. Напротив, как и всякая любопытная кошка, лев забирался на все нижние ветви бесформенных деревьев и засовывал нос во все щели и дыры, какие только мог отыскать. Подняв лапу, он проскрежетал по окаменелому дереву и отпрянул, когда из-под когтей брызнули голубые искры.

Из глубин этого заброшенного, похожего на бесконечный лабиринт туннеля донесся вдруг странный гудящий шум. Это был даже не звук, а вибрация, ощутимая лишь сердцем. Изр не обратил на нее особого внимания. Его уши привыкли к более информативным и интересным шумам, а здесь таких не наблюдалось.

А затем, без всякого предупреждения, что-то стремительно промчалось в воздухе на высоте трех львиных прыжков. Изр поднял косматую голову.

То оказалась птица. Но птица, какой Изр никогда раньше не видел и не ожидал встретить. У нее не было ни головы, ни даже клюва. Распростертые крылья были черными сверху и с перьями посветлее снизу. И они ни к чему не крепились. У птицы не было тела.

Человек узнал бы в ней книгу. Но Изру ее внешность ни о чем не говорила: причислить ее к птицам было для него самым логичным. И так как львы обычно не упускают шанса помериться силами с большинством птиц, даже если те, как птица Рух, превосходят кошек в размерах, Изр бросился прямо на таинственную летунью и придавил к земле. Хребет книги треснул. Лев, играя, разрывал когтями ее страницы-перья, жевал их и выплевывал. Птица оказалась совсем несъедобной и годилась разве что для небольшого упражнения. Когда в зале появилась еще одна такая книга, Изр из спортивного интереса сшиб и ее, поиграл и тоже растерзал. За ней последовали новые книги. Впрочем, их было не так много. Изр вертелся среди них, наслаждаясь игрой. Изничтожив последнюю из противниц, он заметил крохотных созданий, которые потоком вытекали из поверженных птиц и стремительно разбегались кто куда. Ударами сильных лап Изр раздавил одних, а других сломал клыками. То были написанные слова, но лев об этом не знал. Они для него ничего не значили, кроме мимолетного объекта для игры. Да и на вкус они были как чернила. Лев выплюнул невкусную добычу и перекатился на спину. Поднявшись, он тряхнул рыжей гривой и потрусил дальше, в дебри окаменевшего лабиринта.

В это время в другом месте Ибфрельт — лев, что был Бретильфом, — исследовал какие-то наросты на полу, которые могли когда-то быть съедобными грибами. И ему тоже не было никакого дела до странной тишины вокруг. Однако затем он услышал интересное скрежетание и, оглядевшись, заметил, как из стены червями вылезают какие-то острые предметы. Падая на пол, они начали раздражающе царапать его. Ибфрельт, объятый любопытством, подошел и, исследуя их, схватил зубами, как это сделал Изр с книгами. Стальные наконечники не причинили вреда ни загрубевшим львиным лапам, ни крепким клыкам. В конце концов они надоели льву, и он понесся дальше, даже не замечая, что предметы, издавая зловещий скрежет, его преследуют. Но для Ибфрельта в них не было ничего страшного. Он их просто не заметил, и спустя какое-то время преследователи покрылись ржавчиной и рассыпались рыжей пылью.

Прокрадываясь из одной залы в другую, Ибфрельт замер лишь тогда, когда в углу из пола выросла какая-то фигура. Человек бы сразу узнал ее: то был опасный воин. Он был высоким, мускулистым, одетым в доспехи и вооруженным здоровенным мечом и необычайно длинным кинжалом. С яростью взирая на Ибфрельта налитыми кровью глазами, он презрительно фыркнул:

— Ты, ничтожная драная кошка! Давай сразись со мной!

Но для Ибфрельта люди были лишь очередной добычей. Оружие, агрессивность и защитные одежды ничего не значили для льва. Ощутив запах живой плоти, Ибфрельт, грозно рыча, стремительной рыжей молнией метнулся к угрожавшему ему увальню.

Здоровяк с криками размахивал мечом и кинжалом, но смог лишь срезать четыре волоска из роскошных львиных усов. А затем мощные челюсти хищника разодрали человеку горло.

Ибфрельт уже хотел было отведать добычу, как та, к его досаде, превратилась в дым и рассеялась в воздухе.

В одном из закоулков лабиринта Изр встретился с такой же иллюзией. Его противником оказался воин с рапирой в руке и топором за спиной. Метнувшись к нему и увернувшись от защитных ударов, Изр с наслаждением вонзил клыки в податливую плоть. Но горячее вкусное мясо исчезло прямо из-под носа, и Изр от недовольства издал столь громкий рык, что даже Ибфрельт услышал его и прорычал в ответ.

Поднявшись, Изр мягкой рысью поспешил по хитросплетениям лабиринта, полагаясь на львиный слух и обоняние, и через пару минут нашел Ибфрельта.

Мнения львов совпали: они оказались в странном месте, не принесшем им ничего хорошего. И будет лучше немедленно убраться отсюда.

Но в тот момент, когда они это решили, в следующей пещере вдруг вспыхнул ослепительный свет. Они были львами. И потому приняли свет за внезапно разверзшийся выход из каменной постройки. Грива к гриве, они бросились навстречу сиянию...

И очутились в поистине колоссальной части комплекса. Человеку помещение показалось бы громадным и величественным, словно церковный неф. Но для львов это была лишь очередная, пусть и очень большая пещера, наполненная светом из какого-то невидимого источника.

В самом центре залы возвышалось единственное живое дерево, по крайней мере так казалось. Оно походило на клен, но поражало необычными размерами. Осенняя листва была окрашена в малиновый, оранжевый и темно-бордовый цвета. С ветвей свисал невзрачный стяг — или это был предмет одежды? Казалось, ткань там забыли случайно, по ошибке или просто бросили — некрасивую, цвета подгоревшей овсяной каши, обветшавшую, покрытую пятнами.

Ни один из львов не удостоил ее даже взглядом: их внимание приковал куда более привлекательный объект. Ствол живого дерева источал мягкий, словно бы призрачный свет. Проникая сквозь трещины в коре, сияние ворвалось в пещеру и затопило ее, сложившись в образ, который любого воина заставил бы застыть в непреодолимом ужасе.

Прямо перед львами появился громадный олень. Он был практически белоснежным, с ветвистыми рогами и горящими глазами. Животное фыркнуло, исторгнув из ноздрей пламя вперемешку с черным дымом.

Львы, как правило, не кивают и не обмениваются рукопожатиями, чтобы объявить о своем братстве. Делай они подобное, то эта парочка поступила бы именно так.

Без всякой прелюдии оба льва метнулись к оленю и вцепились в его бока. Воздух наполнился ревом, клацаньем зубов и цоканьем копыт. Внезапно гигантский олень, созданный, казалось, из одной кости размером с целый дом, рассыпался на тысячу обломков. Одновременно с ним взорвался и огромный клен. В воздухе дождем посыпались листья. И еще кое-что тряпкой упало на каменный пол. Изр и Ибфрельт, Ибфрельт и Изр не обратили на это ни малейшего внимания. Они были слишком заняты. Плоть гигантского оленя внезапно превратилась в изумительно прожаренное мясо. Львы сосредоточились на нем, наслаждаясь вкусом и отыскивая на полу даже мельчайшие кусочки.

Занятые этим важным делом, они не услышали, как нечто в каменных стенах усадьбы, наблюдая за львами, в бессильной ярости стенало оттого, что все его замыслы рухнули. Львы не заметили и перемены в самом здании, как его стены, коридоры, арки и закутки вдруг исчезли, растворившись в воздухе. Даже непривлекательный кусок ткани парочка заметила лишь тогда, когда та приземлилась им на головы.


— Ну, что ты теперь сделаешь? — пробираясь через лес, уже почти лишившийся своего сказочного покрова из-за нагрянувших первых морозов, поинтересовался Бретильф у такого же раздетого и озябшего Зира.

— Думаю, это более чем очевидно, — отозвался тот.

— Да, для меня тоже. Но мало ли, вдруг мы пришли к разным выводам.

Бретильф нес забранную из пещеры-лабиринта невзрачную тряпку, свернутую в тюк, — желанный атрибут.

Сквозь остатки листьев просвечивало холодное хмурое небо, с деревьев в продуваемых всеми ветрами путников кидались орехами белки, кричали птицы. Лисы и кабаны обходили их стороной, фыркая и словно бы презрительно посмеиваясь. Даже змеи, казалось, были обескуражены глупостью людей и предпочли заползти поглубже в свои норы.

Бретильф и Зир все еще не решили, что думать о случившемся, несмотря на предшествующий разговор. Когда они наконец добрались до усадьбы ведьмы по имени Звезда Измарель, то нашли только пустой дом. Их кони паслись тут же, в саду, и рядом лежали одежда, мечи и весь захваченный с собой скарб. Бретильф повертел в руках кость, на которой вырезал оленя.

— Как я и думал, — промолвил он.

— Да уж, — поддержал его Зир.

Они обсудили, что хуже: есть людей или слова, не говоря уже о мясе и костях. И в итоге пришли к заключению, что, возможно, ничто из этого не было реальным, так что моральные стороны вопроса можно не затрагивать.

Остаток пути до Кашлории они проделали верхом. Теперь свернутые лохмотья вез Зир. Ни один из них не захотел надеть Мантию, даже когда они, замерзшие и раздетые, пробирались по лесу. Одно лишь простое прикосновение ткани к их головам превратило обоих в людей. Этого им было вполне достаточно.

Добравшись до переправы через безумную реку Ка, они придержали лошадей и погрузились в размышления, уставившись в никуда.

— Мне кажется, — начал Бретильф, — что ведьма Измарель...

— Да?

— Превратила нас обоих в зверей, как случается в старинных легендах... Чтобы мы смогли выжить в лабиринте и вернуть Мантию. Похоже, любой одаренный человек, попадая в это место, вынужден сражаться с демонами, происходящими из его же собственных способностей.

— Женщина обнаружила, что ее собственная песнь обратилась против нее, причем самым ужасным образом: оторвав уши с ее прелестной головы.

— Заклинатель змей встретил рептилию, которую не смог подчинить себе, и она отравила его своим ядом.

Лошади щипали траву. Мужчины размышляли над заклинанием прекрасной ведьмы. Превратив воинов в зверей, она освободила их от любого столкновения с повседневными мнениями и страхами. Хоть призраки из их человеческой жизни и возникали в лабиринте, львы либо не интересовались ими, либо пытались ими пообедать.

Человеческое превосходство испарялось в том месте. И именно поэтому они смогли получить Мантию, побеждающую войны, потому что для львов она ничего не значила; звери лишь выскочили из лабиринта, и их гривы, а затем волосы были опутаны складками ткани.

Зир и Бретильф скромно въехали в город. Но изумленный народ заметил всадников и высыпал на улицы, приветствуя их одобрительными возгласами. В усадьбу Фальшивого принца они были приглашены только через час.

Лежа на троне, полумертвый принц смерил пришельцев неприязненным взглядом:

— Кто эти негодяи?

— Ваша светлость, — произнес пораженный слуга, — разве вы не слышите радостных криков снаружи? Эти, как вы выразились, негодяи отвоевали Мантию. Мантию, выигрывающую войну с собой.

— Мусор! — сквозь зубы процедил принц и отвернулся.

Лишь час спустя Зир и Бретильф удостоились сомнительного удовольствия присутствовать при превращении. С некоторым отвращением они наблюдали, как Мантия, накинутая на плечи принца, превратилась из дерюжки в роскошное одеяние, сияющее красками и самоцветами. Сам принц тоже изменился. Всего за несколько секунд из отвратительного умирающего старца он превратился в невинного, молодого, красивого, сильного и мудрого правителя. И затем с приятной щедростью из городских сокровищниц достали богатства и, погрузив на мулов, преподнесли их Зиру и Бретильфу.

К тому времени они уже были безнадежно пьяны, обследовав большинство королевских погребов, и прогуливались по городу, где каждый житель жаждал с ними выпить. Иногда те затаскивали друзей за угол и едва слышно шептали о том, как же странно, что столь жестокий и низкий человек, как принц, теперь полностью переменился, став истинным наследником, достойным лишь похвалы и почитания. Они также слышали и историю о кухонной девчонке по имени Лое, которая в тот самый день уехала вместе со своими многочисленными животными в повозке, сиявшей, словно бриллиант. Вслед за ней улетели все совы и вороны из заброшенных храмов, исчезли кролики, пойманные для кухонь, кошки и собаки, искавшие пропитания в разных тавернах. Ее звали Лое, иногда Визел или Эрмин, и она была одним из стражей-покровителей Кашлории. Изменив облик, она осталась в городе в трудную для него пору. Возвращение Мантии, похоже, освободило ее, и теперь Лое вернулась к своей таинственной жизни на далекой звезде.

— Я готов заснуть на миллион лет! — выдохнул Зир. — Увы, нам пора прощаться.

— Возможно, что и нет, — отозвался Бретильф. — Я слышал сплетни о том, что неотесанные слуги принца объявили на нас с тобой охоту. Как думаешь, нам лучше быть поодиночке или держаться вместе?

— А где наши лошади и мулы? — спросил Зир, демонстрируя наличие здравого смысла.

— Внизу.

Выпрыгнув из окна и приземлившись на спины своих скакунов, они вызвали оглушительную бурю ликования, ярости и речного рева. Но очень скоро все эти звуки сменились на довольное цоканье копыт, мирное поскрипывание повозок и блаженный перезвон монет. Что ж, теперь главное — быть осторожнее. Чем яростнее ревет шумный поток внизу, тем громче ваша победная песнь.



Выбрать рассказ для чтения

49000 бесплатных электронных книг