Вероника Князева

Мой выбор — его судьба


Яркие огоньки на высокой ёлке притягивали взгляд, заставляя следить за перемигивающейся россыпью, которая то исчезала среди ветвей, то вновь весело вспыхивала рядом. Шуршали подарочные обёртки, когда их безжалостно сминали, рвали с треском и отбрасывали в сторону — нетерпеливость, одна из фамильных черт, обошла меня стороной. Я пока не трогал свой подарок, который таился в тускло поблёскивавшей зелёными звёздами коробке, в то время как мои братья и сёстры уже вовсю обменивались впечатлениями. Этот год, этот праздник слишком важен, чтобы разменивать эмоции по мелочам. Где-то на заднем фоне негромко играла пластинка с тихой, спокойной музыкой. Её не очень любили, просто маме показалось, что так правильнее, более торжественно.

Лорд всё портил звонким лаем, перебивая гармонию мелодии. Потихоньку нарастал сердитый рокот голосов из соседней комнаты, казалось, ещё чуть-чуть — и в воздухе засверкают молнии.

Мама сидела позади, в центре гостиной, на цветастом покрывале и увлечённо следила за светящимися шариками, которые порхали вокруг ёлки. Я затылком чувствовал её мечтательный, отстранённый взгляд и в то же время знал, что эта показная расслабленность — игра. И спор отца с другими родственниками за стенкой на самом деле ничего не решал, ведь выбор за мной... Принятие дара — это сложный процесс, который разделит душу на две части. Я больше никогда не буду прежним, но получу шар своего мира и смогу осуществить любую фантазию наяву. Миллиарды возможностей. Это захватывает и в то же время пугает — ответственность за созданную жизнь... Безумно тяжёлый шаг, но идти к мечте стоит. Думаю, мама знает, что я выберу. Она сама готовила для меня такую судьбу.

— Ты станешь создавать, дорогой? — Она не давила, не просила и не приказывала. Ей просто было интересно, хочу ли я воспользоваться своим даром.

— Вы когда-нибудь жалели, мама? Что не стали? — Я знал наизусть каждую жизнь-сказку, которую она рассказывала нам на ночь. Прекрасная принцесса Эва отказалась от знаний великого дракона и вышла замуж за доброго принца, которого прочили ей венценосные родители.

— Если скажу, что нет, — покривлю душой, дорогой. А если скажу, что да, то введу тебя в заблуждение. — Она придвинулась ближе, положила руки мне на плечи, и я почувствовал привычный аромат грейпфрута и мяты. — Я очень хотела создавать... создавать новые виды, расы, звёзды и галактики... Очень хотела, чтобы помогли и научили. Но мне пришлось понять, что есть вещи важнее мечты. — Я ощутил на волосах её поцелуй, как ощутил и ту горечь, что была почти забыта до этого дня. — Я не жалею, что у меня есть замечательные дети... просто иногда думаю о том, что всё могло быть иначе.

— Вы сделали всё, чтобы мне не пришлось нести такой же тяжкий груз.

Она стала моей опорой на пути к мечте, и я буду создавать за нас обоих.

На мягкой подкладке внутри коробки лежал стеклянный шар. Его зафиксировали эластичными лентами, чтобы он не разбился... чтобы баланс идеального «ничего» внутри не нарушился. Вглядываясь в центр сгущающейся тьмы, я вспомнил, как случайно разбил ёлочную игрушку несколько лет назад: тонкие острые осколки навсегда остались перед глазами, потому что в тот момент мне стало больно от накатившего ощущения потери. Сломался целый мир, и это не должно повториться. Никогда. Пусть бесшумно грянет взрыв — я готов стать создателем.


Это было моим воспоминанием. Или сном.

На несколько секунд, а может быть — сотен лет сознание окунулось в бесцветные потоки первозданной материи. Она сжималась, трепыхалась в рамках ограниченного пространства, выкручивалась невообразимыми спиралями. Я был ею, и в то же время словно наблюдал со стороны. Чувствовал каждое движение: она съёживалась — я увязал в ней, тонул, давление нарастало, однако даже так меня почти не касались глубинные процессы происходящего. Вероятно, сделав усилие, можно было попытаться вырваться из этого сдавливающего плена, но я остановил себя, не позволил инстинктам взять верх — на самом деле мне ничего не угрожало. В какой-то момент всё стянуло, сжало в точку, и грянул взрыв, лишённый звука. Было ужасно больно, ударные волны проносились по оголённым нервам.

Безумный жар создания и хаос. Моё дезориентированное сознание на какое-то время выпало из возникшей реальности. Я горел среди первородных частиц, которые лихорадочно метались рядом, сталкивались друг с другом и вновь распадались, не в силах соединиться. Их движение порождало ещё более мощную энергию — она белёсыми вспышками вспарывала пространство, оставляла глубокие борозды в тягучей плазме. И всё же температура постепенно опускалась, становилось легче дышать, хоть я и понимал, что это всего лишь игра подсознания, ведь у меня не было тела.

Темнота отступила, однотонность чернильного цвета больше не была всем. Я мерцал среди пыли и острых осколков и чувствовал свет. Складки материи разглаживались, нежное полотно стремительно распахивалось навстречу новой Вселенной, которая вот-вот начнёт формироваться на ней. Это походило на прохладную струящуюся воду. Высвобожденная энергия пронеслась мощным импульсом, давшим жизнь звёздам — новым источникам тепла и света. Хаос заиграл красками. Мне всё ещё было больно двигаться, но я ощупывал каждый атом, до которого мог дотянуться, пытаясь понять, с чем начать работу. Отвлекали стычки материи и антиматерии, результат их борьбы — излучение — искажало восприятие.

Мне нужны были объекты, на которых я мог создать жизнь. Вряд ли для этого подходили пылевые облака, газовые субстанции и агрессивная, слишком высокая температура. Впрочем, последнее могло подождать... для начала стоило задействовать гравитацию — только составные частицы для неё были слишком малы. Что же, самое время приняться за уборку. Статическое электричество — как повод слипнуться микроскопическим пылинкам-частицам, затем я сформировал из них подобие астероидов. Им стоило вращаться вокруг сильной звезды, и я, освоившись с движением, притянул поближе красивый пылающий шар. Астероиды разогревались, двигались быстрее, сталкивались друг с другом. Битва титанов, где каждый стремится подчинять.

Методом проб и ошибок я получил несколько крупных объектов, которые могли стать полноценными планетами. Их разогревали астероиды поменьше — врезались и отдавали энергию. Находящееся на поверхности железо, жидкое, пышущее жаром, проникало в центр. У объектов появились ядра, которые задавали сферическую форму и настраивали магнитное поле. Мои чудесные протопланеты. Я ощущал щекочущее предвкушение — уже скоро...

Что-то пошло не так. Рождающаяся система замерла, больше не было движения вперёд, развития, хотя заданный сценарий исполнялся чётко и последовательно. Я ошибся в расчетах. Но где?

Мои маленькие планеты остывали. Я нервничал всё больше, пытаясь вычленить ошибку. Метался по поверхности астероидов, нырял во впадины, оставленные ими, ощупывал каждую песчинку и анализировал состав элементов. Всё было в порядке, однако чего-то не хватало. Меня почти накрыла паника... Движение! Конечно же! Для размеренной жизни нужна цикличность: следовало закрепить ось планеты относительно источника энергии. Я с тяжёлым вздохом сталкивал своих красавиц, чтобы из отколовшихся крупных частей сделать спутники, стабилизирующие их положение. В конце концов, из большей части пригодных для жизни протопланет у меня осталось только три. Остальные либо приблизились к раскалённому газовому шару слишком близко, либо отдалились, скрывшись за поясом астероидов. Мне не вернуть их на место, не разрушив остальное.

Всего три. Ладно, не время расстраиваться. Не хватало только одного элемента — воды. И вот я корректирую траектории комет с глыбами льда, заставляю их наполнять впадины и кратеры планет морями и океанами. В моём мире появляются новые краски. Мерный шёпот волн успокаивает, погружает в транс...

Я увлечённо выстраивал комбинации фосфора и других элементов для рождения жизни на одной планете, чей красный песок так красиво гармонировал с зеленоватыми волнами, и пропустил переломный момент, когда гравитация сыграла со мной злую шутку: столкнула две другие планеты. От ломающихся миров мне передалась гулкая тоскливая вибрация. Но я не вмешался — установленные законы теперь не потерпят постороннего самоуправства.

Моя первая попытка — две жизнеспособные планеты. Система пришла в равновесие, избавилась от лишних объектов и выверила внутренний механизм. Из восьми планет шесть навсегда останутся безжизненными оболочками неудавшейся идеи. Они безумно прекрасны, ведь каждая стала олицетворением новой формы существования, но в практическом применении их удел — снабжать будущие разумные расы ресурсами. Жаль... Может, позже я смогу придумать для них лучшую судьбу? А пока интересно посмотреть, что станет с двумя другими. Их разница в несколько миллионов лет развития позволит уделить должное внимание каждой. Теперь я — всего лишь наблюдатель.


* * *


Мне показалось, я вовсе не засыпал.

Мой шар с первой созданной Вселенной ярко светился в воздухе, показывая, что эксперимент удался. Схватив его, я выбежал из комнаты, шлёпая босыми ногами по полу. Было ещё слишком рано, все спали в своих комнатах после шумного праздника — встречи обновлённого года. То тут, то там виднелись разбросанные гирлянды, рассыпанные клочки цветной бумаги из хлопушек и фантики от конфет. В воздухе ещё витал сладкий запах шоколадного торта. Я остановился, закрыл глаза и опустился на ступеньку лестницы. В голове была тонна мыслей, но главный вопрос: какой мир — настоящий?

После первого взрыва в своём шаре я прожил триллионы лет: от сотворения Вселенной до того момента, когда расы начали покорять открытый космос. Сейчас, без моего присутствия там, время замедлилось, почти остановилось. Но и здесь я выпал из реальности... Или это просто сон, чтобы дать создателю отдохнуть?

— Дорогой, ты уже проснулся? — Мама вышла из кухни, подошла ближе, взъерошив спутанные со сна пряди на макушке. — Позволишь посмотреть на твой мир?

Я молча протянул ей шар; свечение уже угасло, в центре переливалась серебряными звёздами Вселенная, которую украшали спирали разноцветных галактик.

— Она прекрасна, дорогой. — Понимающая улыбка мгновенно развеяла сомнения и тревоги. Я понял, что больше не колеблюсь, ведь, на самом деле, это всё мама — она подарила меня миру и подарила мне мой мир. Что могло быть более реальным и здесь, и там, чем её любовь?

— Мама, вы расскажете мне теперь всё остальное? — Я был уверен, что даже без практики она знает и умеет очень много. Может быть, мне удастся понять, какой мир мама мечтала создать, и воспроизвести его в своём. Как подарок, такое не сможет повторить никто. В голове уже проносились бесконечные цепочки расчётов, новых проектов.

— Конечно. Хотя не думаю, что тебе это понадобится... Ты хорошо справился, поздравляю.

— Да... — Мне в голову пришла сумасшедшая мысль, которую я поспешил озвучить: — Мама... Если я создал этот мир, что держу в руке, кто тогда создал нас?

Она тихо рассмеялась, обнимая меня за плечи:

— Я уверена, однажды ты найдёшь ответ. И поделишься им со мной, хорошо?



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг