Анна Якунина

Борьба за город Йен


Город Йен. Великолепный, манящий, чарующий. Этим вечером он снова принял меня в свои объятия. Обволакивающие, тягучие, темно-каштановые, как густой сок священного дерева Аритрен. Яркие блики боролись с молчаливыми статными тенями — и сумрак неумолимо побеждал. Город уже три лунных круга был погружен в сон. Над ним властвовала Великая ночь. Она была длинна, всепоглощающа и непримирима. Она приходила каждый год, чтобы приказать природе спать. Но гордый город Йен не провалится в забытье. Он лишь на время притворится спящим. Будет мирно дремать, иногда хитро приоткрывая глаза и глядя на мир сквозь ресницы.

Йен. Родина, некогда бывшая моим местом силы. Как ты теперь? Как живется тебе под властью чернокрылых? Задаю вопрос и пробегаю взглядом по оккупированным улицам.

Плачут наши старые эльфийские дома — огромные вековые деревья в три или пять этажей. Я живу так долго, что помню, как их строили. Как рады были новые жители. Семьи с детьми, молодые пары. Лихие одиночки. Престарелые супруги. Тепло их душ, кажется, до сих пор согревает эти стены, уберегая от холода металла чернокрылых. Моя лепта в возведение этого непревзойденного города не столь велика. Я был совсем юн. Но все же... Вспоминаю, как мы с отцом сажали розовый вьющийся виноград, который еще пять лет назад покрывал фасад моего фамильного гнезда.

Теперь дома на деревьях снабжаются каменными фасадами, темными сетями и железом. Они уродуют лик зеленых улиц. Безжалостно выкорчевывают и убивают атмосферу старого эльфийского города.

Тогда, в молодости, я воспринимал Йен как данность. Мое сердце наполняется щемящей грустью. Мы никогда не ценим то, что имеем. Мог ли я когда-то подумать, что потеряю свой дом. Увижу мой город порабощенным и скованным. Несчастным, серым, подавленным. Нет...

Ответ на мой недавний вопрос очевиден, тяжко. «И мне тяжко, друг Йен», — посылаю я мысленную поддержку городу. Хочу заверить, что не покину его и буду бороться с врагами до последнего вздоха, до последнего удара сердца, до последнего взгляда на лазурное небо.

Практически все эльфы покинули Йен. Он безмолвно плачет по ним и ждет их возвращения. Он ненавидит захватчиков. Он любит создателей.

Все меняется... Нет, не так: все изменится, непременно изменится. Отчаянно надеюсь застать тот день, когда величественный город Йен скинет оковы чернокрылых и вновь вернется под опеку некогда величественной, а теперь разбитой Эльфийской Империи. Разбитой, но не сломленной.

Молюсь великой Линиэль о свободе для родины. Единственное, о чем вообще готов молиться в этой жизни.

Я один из тех, кто остался. Служу чернокрылым. Захватчикам. Гнусным поработителям. Для своих я предатель. Но я жду... Жду удобного момента, чтобы одержать победу и вернуть городу былую славу. А пока скромный маг-менталист притаился на службе у врагов. Они думают, я прогнулся. Не зря с усердием горного ушастого мула я внедряю в их сознание эти мысли. При разговорах со мной они увешаны артефактами. Глупцы. Тихо посмеиваюсь над ними. Никому не скрыть от восьмидесятилетнего мага своих намерений. Мой непревзойденный талант и жгучее проклятие. Могу залезть в голову любому. Они и не догадываются об истинном уровне моих способностей. «Идиоты, — мысленно обращаюсь ко всем чернокрылым. — Я сделаю вас всех! Вы упадете на колени и поползете из моего любимого города прочь. Я докажу капитулировавшим собратьям, кто здесь прав».

Захожу в затхлую каморку на окраине. Теперь я живу здесь. Мой старый дом достался генералу Альх Раат Кортону. С ним у меня личные счеты. Гаденыш ответит не только за город, но и за мое фамильное гнездо.

С яростью скидываю плащ. Остервенело сдираю с себя опостылевшую черную кожаную форму капитана чернокрылых. Ненавижу каждую пуговицу, каждую застежку, каждую ниточку этого проклятого одеяния. Негромкий хлопок заставляет резко повернуться в сторону камина. Огонь полыхнул от моего жара мести. Вглядываюсь в волнующиеся языки пламени. Вцепляюсь в куртку до хруста в пальцах, до побеления костяшек. Сжимаю зубы до онемения челюсти. До безумия хочется швырнуть ненавистный атрибут службы врагам в огонь. Запрокидываю голову и глубоко вдыхаю. Продержусь. Смогу найти оружие против их непобедимой армии. Надо еще немного потерпеть. Контрастный душ и настойка из листьев аранеи на спирту — и через пятнадцать минут я уже проваливаюсь в сон. Беспокойный, полный кошмарных сновидений, насланных моим перегретым сознанием. «Буду ли я когда-нибудь снова спать хорошо?» — прорываются нервные мысли сквозь череду бредовых картинок пытающегося получить хоть чуточку покоя сознания... Ответ так и не приходит. Усилием воли проваливаюсь в черную мглу точки единения магических потоков и вырубаю себя полностью.


* * *


Я иду на работу. Мысли проносятся по некогда острым камням моего сознания. За время моей жизни в оккупации они сточились в гладкую гальку, я научился приспосабливаться.

Скольжу по толпе, иногда хватаю обрывки мыслей.

Вот пекарь открывает лавку спозаранок. Ему помогает дочка. Знаю, что она думает обо мне. Да, я красивый. Каждый день я читаю это в умах женщин. Как же надоело... Хочется на пол сплюнуть. Но хваленый эльфийский контроль и воспитание не позволяют сделать этого.

Вот оружейник начищает вновь прибывший товар. Надо как-нибудь заглянуть к нему, обновить амуницию. Чую, эта партия хороша.

Беспорядочный калейдоскоп мыслей близняшек-цветочниц сменяет думы оружейника: сорта растений, удобрения, режим полива. Вихрь из незнакомых названий кружит голову, и я спешно отвожу взгляд. Морщусь и трясу головой.

Что-то легкое и неуловимое цепляет мой взгляд. Фигурка, скрытая плащом с капюшоном, легко двигается по парапету на набережной. На нее глазеют прохожие. «Ненормальная молодежь», — проскальзывает в голове у дородной дамы из чернокрылых. «Маргиналы», — бросает нескрытую мысль холеный аристократ. Только я заворожен ее грацией и невесомостью. Прилип и иду за ней осторожно, чуть дыша. Ловя аромат жасмина и мускуса. Оборачиваюсь посмотреть, нет ли рядом магов из охраны. Все чисто. Я сканирую ауру: девушка — маг. Она пугается прикосновения моей магии. Резко оборачивается и оступается.

С головы слетает капюшон, являя моему взору нежную испуганную мордашку. Широко раскрытые фиалковые глаза с густыми ресницами. Короткие, пепельные с фиолетовым отливом волосы. Выбритые виски, удлиненные волосы на макушке, стоящие торчком. Так не носят эльфийки. Что заставило ее отказаться от шикарной природной шевелюры?

Молниеносно подставляю ей руку. Девчонка вцепляется в меня маленькой, но сильной ладонью. С моей помощью находит равновесие. Прикосновение жжет драконьим пламенем. Пульс подскакивает. Я неловко молчу. Ощущаю странное нежелание отпускать ее. Намеренно не разжимаю руки.

Она улыбается. Ее фиалковые глаза смотрят на меня с теплотой и благодарностью. Проскакивает капля интереса. Потом опускаются ниже и замечают треклятую форму. Тут же ее мордашка кривится в отвращении. Испуг. Холодная эльфийская маска. Такая бывает только у аристократов.

В мою душу кислотой вливается едкое разочарование.

Она кивает.

Я не могу четко прочитать ее мысли. Либо на ней слишком сильный артефакт, либо она маг моего уровня.

Замираю, смотрю в глаза. Неожиданно ощущаю тягу объяснить ей, почему ношу форму чернокрылых. Зачем-то хочется оправдываться.

Эльфийка холодна, но взгляда тоже не отводит. Смотрит смело, чуть свысока, со щепоткой надменности. Аристократическое воспитание в контрасте с простонародной одеждой. На подкорке отмечаю это несоответствие.

Делаю вдох, и снова аромат жасмина и мускуса обжигает легкие.

Она ловко спрыгивает с парапета и отдергивает руку. Я нехотя разжимаю пальцы, чувствуя, будто упускаю что-то важное и нужное.


* * *


— Благодарю вас, — нежная фея степенно кивает, приседает в поспешном книксене. Секунда — и ее уже нет рядом.

— На здоровье, — глупо и подавленно охрипшим голосом отвечаю вслед.

Чуть постояв, плетусь на работу, прокручиваю в голове то, как исказилось ее прекрасное личико при виде моей формы. Вот она мила и легка. И вот уже ненавидящий взгляд. Отматываю назад: снова мила и легка — видит форму — чувствует ненависть. И так по кругу без остановки.

В закольцованной петле мыслей я не замечаю, как дохожу до здания ратуши. Некогда ослепительно светлый замок из снежного мрамора таится под броней черного железа. Он, так же как и я, белый аристократ, скрывшийся на время под черной формой врага. Через неделю будет пять лет, как город Йен принадлежит захватчикам. Пять лет слез и горя. Пять лет унижений и отвращения к себе. Пять долгих непрошенных лет...

Я собрал немало информации о чернокрылых за это время. Узнал несколько слабых мест. У меня есть половинка медальона. Если собрать целый артефакт, можно получить контроль над духом Белого замка, сердца города Йен. То есть ратуши по-новому. Но пока я один, не смогу его использовать. Душа ноет и просит освобождения. Сердце начинает биться часто-часто, как только я позволяю себе на миг представить, что мне удастся свергнуть ненавистный Черный Режим. Но я запрещаю себе радоваться раньше времени. Запрещаю душе ликовать. Не хочу опьянеть от власти, которая сокрыта в приобретенных мной знаниях, и оступиться. У меня нет права на ошибку.

Я поднимаю ввысь голову. Темная ночь по-прежнему господствует над городом. Черные шпили сливаются с эбонитовым небом, по которому вспышкой пробежало сияние семи потоков. Мы так называем необычное природное явление — светящиеся извилистые полосы на небосводе. Только Великая ночь владеет сиянием семи потоков. Хороший знак. Мне становится капельку легче от непревзойденной энергетики этого чуда.

Толкаю высокие створчатые двери и захожу внутрь. Иду по любимым когда-то коридорам. Раньше светлым, теперь темным. С потолков спускаются кованые люстры со свечами. Чернокрылые плохо знакомы с бытовой магией. Я морщусь от неприязни. И тут же смотрю по сторонам. Не заметил ли кто моей секундной слабости. Никого. Я с облегчением делаю глубокий вдох и выдох. Медленно, будто стараясь прочувствовать каждую частичку воздуха. Размеренное дыхание приводит меня в чувство, и я двигаюсь дальше. В кабинет генерала Альх Раат Кортона. С этим у меня личные счеты. Задвигаю ненависть на задворки подсознания и улыбаюсь. Отдаю честь ставшим уже привычным за пять лет ига движением — три удара кулаком правой руки по груди в районе сердца. Вытягиваюсь по струнке.

Демон молчит. Но не потому, что занят. Он получает удовольствие от того, как ему присягает представитель эльфийской аристократии. Генерал склоняет голову набок. Его черные как нефть волосы небрежно спадают на лоб. Он довольно щурит желтые глаза с вертикальным зрачком. Гаденько ухмыляется. Медленно поднимается из-за стола и обходит меня кругом.

— Все хочу спросить, как тебе наша форма, Ларьен?

«Тебе, Ларьен, — повторяю про себя. — Я тебе друг, что ли, чтобы называть меня по имени?» С трудом удерживаю маску безразличия.

— Нравится? — Он поднимает черную как прогоревший уголь бровь. В каждом жесте сквозит издевка.

— Она очень практичная и удобная, господин генерал Кортон, — намеренно выбираю правдивый ответ. Дежурно улыбаюсь и прилагаю усилия лесного великанского медведокрыла для подавления агрессии. Прячу ее на задворки сознания. Так глубоко, что не отыскать и не почувствовать сильнейшим менталистам мира. Еле слышно делаю успокаивающий глубокий вдох.

Я чувствую, как легкая волна магии аккуратно крадется в мое сознание. Будто маленький ручеек, текущий в горах между камней. Делаю вид, что не замечаю, и впускаю. Но туда, куда хочу. Кортон — телепат и прощупывает меня при каждом визите. Чернокрылый обнажает острые клыки в довольной улыбке. Мой ответ его полностью устраивает. Не знает, что проигрывает. Глупец.

— У господина генерала есть какие-то особенные распоряжения на сегодня? — я сама вежливость и покорность. О том, как меня при этом тошнит, я подумаю, когда выйду отсюда.

Чернокрылый подходит к стеллажу из красного дерева со множеством выдвижных ящиков, простирающихся до самого потолка. Разворачивает крылья и горделиво взлетает к верхней полке. Выдвигает один из ящиков и достает тонкую папку. Кидает ее вниз. Я ловлю проворным движением и сразу открываю.

— Я не давал разрешения открыть.

Без грамма эмоций закрываю папку. Альх Раат спускается с верхотуры, шумно маша крыльями. Воздушный поток сметает бумаги со стола. Они поднимаются на мгновенье, а потом опускаются, кружась, как лепестки цветов священного дерева Аритрен.

— Вот теперь открой.

Безусловно, нет никакой разницы — открыть сейчас или полминуты назад. Но ему важно подчеркнуть свое превосходство в незначительных мелочах. Подчиняюсь. Наискосок пробегаю предисловие.

— По сведениям Черной разведки, в городе сепаратисты. Надо найти их главаря. Походи по улицам. Посчитывай людей. Найди мысли нужного человека и дай координаты. Вопросы?

Знаю заранее — в действительности он никаких вопросов не ожидает. У генерала это способ закончить беседу.

— Нет, господин генерал Кортон, — выдавливаю ожидаемый ответ. Мое нетерпение вырывается из клетки подсознания. Усилием воли сохраняю титаново спокойствие.

Послушно отдаю честь и бодро покидаю ненавистный кабинет. Активно иду по черным коридорам и лестницам и наконец оказываюсь на свободе. Вдыхаю свежий воздух, и становится легче.

Оставив за спиной один квартал, оборачиваюсь. Делаю вид, что поправляю плащ на плече. Быстрым взглядом сканирую улицу. Подключаю ментальную волну.

Слежки нет. Мне удается вздохнуть спокойно. Облегчение накатывает мягким пушистым облаком. Я позволяю себе дойти до дома в состоянии «отключки». Это похоже на транс, в котором я ничего не слышу. Однако в долгом состоянии он опасен. Притупляются слух, зрение и реакция. Поэтому я прибегаю к такому способу отдохнуть нечасто. Сегодня предстоит услышать много мыслей, большинство из которых будет выворачивать меня наизнанку. Перед таким серьезным заданием нужна передышка.


* * *


Поднимаю глаза на фасад дома. Ноги сами принесли к моему старому особняку, в котором проживает Альх Раат Кортон. Уже пять лет прошло, но на подсознательном уровне маршрут «до дома» так и не переориентировался на мою лачугу на окраине Йена. Тогда, давно, кажется, уже в прошлой жизни, фасад этого здания покрывал дикий розовый виноград. Розовыми были не только плоды, но и цветение, и прожилки листьев. Когда отступала Великая ночь, виноград оживал, выпускал молодую листву. Я помню, как мы с отцом посадили его. И помню, как нещадно его выдирали чернокрылые, как кидали листву и ветки в огонь. Те кривились и трещали в пламени. Казалось, я слышал их плач. По собственной жизни, по ушедшим хозяевам, по мне.

Провожу рукой по черному железному щиту, составляющему сейчас композицию фасада дома. Его холод пронзает ладонь. Мне настолько горько, что кажется, будто кровь замерзла и острые концы льдинок ранят меня изнутри. Режут каждый кусочек тела на мелкие лохмотья. «Я должен освободить город», — мысленно подбадриваю себя и шагаю в сторону дома. По краю зрения проскакивает зеленый цвет. Я удивляюсь. Но все же оборачиваюсь. Ищу маленький зеленый комочек. Внизу из-под щита в отрезке между камнями мостовой и фундаментом здания несгибаемо гордо торчит росточек винограда.

Тревожно оглядываюсь по сторонам и отмечаю, что все «чисто», ни охраны, ни патрульных. Применяю заклинание отвода глаз, присаживаюсь на корточки и остервенело копаю голыми руками землю вокруг ростка. Узкий промежуток между камнями не дает мне сразу вытащить растение. Я царапаю пальцы, грязь противно забивается под ногти. Через минуту все-таки выуживаю виноград, достаю из кармана платок и бережно заворачиваю своего старого друга.

Встаю, еще раз нервно оборачиваюсь по сторонам. Мне сегодня везет. Через квартал скидываю заклинание отвода глаз и устремляюсь домой.

По пути решаю заглянуть к близняшкам-цветочницам, чтобы купить горшок для Винни. Это странно, что взрослый мужик дал имя растению?

— Господи-и-ин? — вырывает меня из размышлений голос одной из хозяек лавки. Звонкий, как весенняя капель.

— А?

Сестры переглядываются и сдерживают улыбки. Оказывается, они уже меня о чем-то спрашивали, но я в состоянии транса явно заторможен.

— Эм... Вот... — я аккуратно выуживаю росток и протягиваю девушкам.

Та, что стоит ближе, выхватывает у меня ценный груз. Я волнительно вздыхаю.

— Все будет хорошо, господин.

— Ларьен, просто Ларьен.

— Все будет хорошо, Ларьен.

— Мэнди, взгляни, — обращается хозяйка лавки к своей сестре и открывает маленький кулек с моим виноградом.

Та аккуратно дотрагивается указательным пальцем до листочка.

— Сейчас гляну, Селин. — Пару секунд она стоит с закрытыми глазами, не отрывая руки от растения.

— Виноград розовый. Эхенетикус плантариум. Древний эльфийский сорт. Кличка Винни.

— Ларьен, вы дали ему имя? — удивляется Селин.

— Как мило, — воркует Мэди. — Как у вас это получилось? Вы маг земли?

— Н-нет... это случайно, — нагло вру.

Мэнди косится на меня с интересом. Селин заботливо сажает Винни в горшок, поливает и читает какое-то заклинание.

— Ну вот, Ларьен, ваш друг в целости и сохранности.

Мэнди принесла холщовую сумку, а Селин опустила туда горшок.

— Не нужно это видеть лишним глазам, — шепчет вторая.

— Спасибо, сколько с меня?

— Два пятьдесят за горшок и землю, — ловко орудует счетами Мэнди.

— Остальное в подарок, — добавляет Селин.

Девчонки улыбаются, у них чуть краснеют щеки и кончики ушей. Я читаю их мысли, одинаковые, как оттиск государственной печати на двух отдельных бланках. Они тронуты моим отношением к цветку. Я безмерно смущен.

— Спасибо, милые барышни, — я делаю вежливый кивок. Они отвечают книксенами. И, конечно, заверяют, что ждут меня снова.

Дома оставляю Винни на подоконнике. Переодеваюсь в простонародную одежду и накидываю старенький плащ. Такое ощущение, что я совсем размяк из-за дорогих сердцу воспоминаний. Позже подумаю об этом. Работа не ждет. Выхожу на улицы любимого города. Они, как всегда, принимают меня радушно и радостно, как старого друга. Йен любит меня. Я отвечаю взаимностью.


* * *


Итак, с чего начать? Мысленно представляю карту города. От здания ратуши лучами расходятся семь улиц. Самая правая — улица Священного дерева Аритрен. Сейчас она называется улица Победы. Но я помню старые названия наизусть. Каждый тупик и закуток по-прежнему в моем сердце и голове с названиями, данными первым правителем Эльфийской империи Анториэлием Великим. Где сейчас непобедимое эльфийское войско? Поджали хвосты и отступили. Трусы.

С другой стороны, смелые и отважные противники текущего режима частенько восстают против новой власти. Они не боятся. И они проигрывают. Все почему? Нет четкой системы. Нет терпения выждать, найти болевые точки и поразить их раз и навсегда. Мне жалко очередную группку неумех. Поэтому я без энтузиазма выполняю это задание.

Улица Священного дерева Аритрен ведет к порту «Анториэлий». Теперь это порт имени Корстона. Куда же без него? Порт и набережная Лотоса, ныне Индустриальная, очень активный район, где раскинулись магазины различного толка, торговые ряды с площадью и цирком, пара публичных домов. Думаю, именно там, в кипящей сутолоке приезжих, маргиналов, торговцев и уличных девок, надо поискать группку несчастных сепаратистов.

Я двигаюсь на запад из северного квартала с моей жухлой лачугой.

Медленно прогуливаюсь и цепляю кусочки мыслей окружающих.

Водопадом они врываются в мою голову: «не хватает денег», «не продвигают по службе», «мужа не хочу, хочу садовника», «сегодня надо еще розы посадить», «почему он больше мне не пишет», «как женить на себе мужчину за десять дней», «надеюсь, она ничего не заподозрила».

Режим полностью открытого чтения едва ли сравнится с жаром огня самой нижней ступени ада.

Миновав переулок Лиловый ручей и улицу Зеленая, я сворачиваю в проход Песочный и попадаю на Аритрен. Она горит разноцветными огнями, манит окнами ресторанов, зазывает на представление голосами артистов.

Очень скоро Великая ночь покинет город Йен. Отпустит его на свободу обычной жизни. Снова вступят в силу привычные нам сутки со световым днем. Эльфы называют день отступления Великой ночи Священный рассвет. Как же хочется встретить его свободным... Но пока это невозможно.

К большому рассвету готовятся все горожане. Поэтому улица торговцев кипит, как наваристый суп в котле дворцового повара.

Я пробираюсь сквозь суетящиеся толпы. Мое сознание по-прежнему открыто. Кислый привкус во рту сообщает об истончающемся магическом резерве. Решаю порыскать еще полчаса, а потом сделать перерыв. Снова перебираю мысли. Не нахожу ничего путного. Иногда я читаю такое гадкое, что внутри все скручивается нервным спазмом.

Терплю. Жалко будет потратить столько энергии и ничего не найти. Шарю по людям, скольжу по их фигурам магией. Опираюсь на стену здания, чтобы немного отдохнуть. «Карта города»... «определить план», — врываются в мою голову отдельные фразы. Я прислушиваюсь. Напрягаю все мышцы. Обостряю восприятие и прислушиваюсь вновь.

«Половинка амулета у генерала Кортона». Ого, как интересно! Не знал об этом. Напрягаюсь еще сильнее и выжимаю последние капли из магического резерва. Перед глазами танцуют черные мушки, они разрастаются в слепящие звезды. У меня кружится голова. К горлу подкатывает тошнота. Дыхание заканчивается, я судорожно хватаю ртом воздух. В ушах звон центральной колокольни. Огибаю здание и захожу в Ветошный переулок. Укромный и тихий. Вход настолько узок, что незаметен между высокими зданиями, обращенными фасадами на улицу Аритрен. Прячусь за стоящими пирамидой ящиками. И позволяю себе слабину. Меня выворачивает прямо на улице сегодняшним совершенно невкусным обедом. Дрожащими руками достаю колбу с восстанавливающей резерв жидкостью. Она густая, концентрированная, вязкая и невыносимо горькая. Горькая настолько, что даже запах у нее едкий. Зажимаю нос, проглатываю содержимое склянки. Еле удерживаюсь, чтобы не вернуть ее обратно, добавив к обеду. Вдох... Выдох... еще раз вдох... еще выдох. Звезды в глазах постепенно гаснут, зрение восстанавливается. Я стою, упираясь руками в стену и таращась в пол, не могу разогнуться. Иногда мне жаль, что все мысли, которые я сегодня принял в себя, нельзя вот так же вернуть.

— Плохо? — раздается совсем рядом женский голос.

— Нормально, — машинально отвечаю я.

— Перепил?

— Не пью, — фыркаю я и поднимаю голову. Магический резерв восстанавливается. Чувствую уже знакомую ауру. Фигурка в плаще — фея с фиалковыми глазами. Мне становится не по себе. Представляю, как я сейчас выгляжу. Рваная старая одежда, затертый плащ, растрепанные волосы.

Девушка осторожно делает несколько шагов к пересечению переулка, выглядывает на улицу. Резко отстраняется и прячется за пирамидой ящиков. Я следую за ней.

— От работы тошнит? — шепчет она мне на ухо. Аромат жасмина и мускуса снова жжет легкие. Открываю рот, чтобы съязвить в ответ, но не успеваю.

— Она где-то здесь, — прерывает наш странный диалог окрик военного. Я слежу за тенью, считываю ауру. Чернокрылые. Пять особей.

Девчонка пугается. В ее широко открытых глазах читается паника. Она пытается бежать, но я перехватываю ее за талию и закрываю рот свободной рукой. Крепко прижимаю к себе. Медленно, тихо, подобно крадущейся рыси отступаю в самый темный угол. Накидываю на нас иллюзию в виде ящиков.

— Тш-ш... нас не видят, — еле слышно шепчу ей на ухо.

Девчонка застывает в моих объятиях. Напряжена, натянута, как тетива эльфийского лука. Пятеро чернокрылых заходят в переулок. Тщательно всматриваются в темноту. Я чуть дотрагиваюсь до ауры первого. Осторожно, будто маленьким легким перышком. Пустышка без магических способностей. Перескакиваю на второго, на третьего... Просматриваю всех — пустые. Вздыхаю облегченно.

Хотя вероятность встретить мага среди патрульных чернокрылых ничтожна мала, все равно могло сильно не повезти. Из-за недостатка способностей у этой расы хорошо развиваются механизмы. Завоеватели зовут это «технологиями». Среди поисковых устройств есть тепловизор. Он ориентируется на температуру человеческого тела. Работа в стане врага позволила мне изучить эти новомодные штуковины. И — вуаля! — я знаю, как их обмануть. Но, по правде говоря, мне ни разу не довелось использовать теорию на практике.

Патруль собирается покидать переулок. Мы облегченно вздыхаем. Вдруг главарь ведет носом по ветру. Я повторяю его жест и чувствую аромат жасмина и мускуса. Твою мать... Он вертит головой по сторонам. Медлит. Еще раз принюхивается. Девушка чуть подрагивает в моих руках. Я сжимаю сильнее. «Все будет хорошо, не дергайся», — посылаю ей мысленную поддержку. Та бьется о купол ее ментального щита. Пробиваю еще раз. Фея с глазами цвета фиалки замирает. Поняла, делаю вывод я.

Тем временем крылатый страж поднимает голову к небу, расправляет огромные кожистые крылья и взлетает. Боком. Переулок слишком узкий. Картина комичная. Мы переглядываемся, понимая друг друга без слов. В ее глазах бегают истерические смешинки.

Синхронно наблюдаем за врагом. Страж осматривает верхушки коробок. Видимо, думает, что беглянка могла притаиться на вершине одной из них. «Ошибаешься», — с наслаждением думаю я.

Наконец он планирует вниз. Я готов расслабиться и выдохнуть. Но не тут-то было. Глава группы достает тепловизор и наводит прямо на нас. Зажмуриваю глаза и вливаю в иллюзию больше силы. Имитирую синий цвет для экрана тепловизора. Размываю очертания наших фигур в простые синие кляксы. Чернокрылый осматривает весь переулок с помощью прибора.

— Чисто, — командует лидер группы.

Ощущаю дрожь в коленках. Адреналин огнем жжет кровеносные сосуды и заставляет сердце колотиться так сильно, что мне кажется, сейчас разорвет грудную клетку. Ох, надо же, получилось обмануть их хитрую аппаратуру.

По-прежнему не отпускаю фиалковую фею. Она кусает меня за палец, намекая, что можно было бы уже разжать руки. Я взбудоражено вздыхаю. К пережитой и уже осознанной опасности добавляется жгучее желание. Девушка поворачивается в кольце моих рук. Маленькая, хрупкая и испуганная. Широко распахнутые фиалковые глаза чуть блестят в свете луны. Пытаюсь скрыть не вовремя разгоревшуюся страсть. Переключаюсь на ее чувства — она все еще дрожит от пережитого стресса. Успокаивающе глажу ее по голове. Зарываюсь рукой в жесткие пепельные волосы. Они уложены каким-то косметическим средством, торчат ежиком на затылке. Обнимаю, настолько нежно, насколько могу.

— Все хорошо, они ушли, — заботливо провожу рукой по спине.

— Спасибо, капитан армии чернокрылых, — звучит благодарность с издевкой. Как это мило. Я в недоумении разжимаю руки, а она делает шаг назад.

Разум возвращается ко мне и стучит в черепную коробку: «Друг, ты реально капитан чернокрылых. Что ты сейчас сделал?» Я мнусь и упорно не хочу принимать правду. «Ты совершил предательство», — не унимается проснувшаяся рациональная сторона. Я глупо закусываю губу. Несносная девчонка улыбается. Через секунду дает деру. В один шаг нагоняю ее и хватаю за локоть.

— А ну стоять! — недовольно цежу сквозь зубы.

— Эй, не заставляй убивать тебя. Это было бы нечестно.

Впадаю в ярость.

— Не доросла еще, чтобы отправить меня на тот свет, — гневно выплевываю в ответ. — Говори!

— Ну... я есть хотела... украла пару яблок. Они заметили.

— В глаза смотри, — легко дотрагиваюсь до подбородка, заставляя девушку обратить на меня взор. Она нервно смаргивает, по щекам стекают слезы. Даю слабину и не считываю ее мысли. Ругаю себя за это, но удержаться не могу. Утешаю, обнимаю.

— Ой, все... не надо... ну не плач, детка, — стираю слезы с разрумянившихся щек.

— Голодная?

— Да, — фиалковая фея смущенно кивает.

— Пойдем, я тебя накормлю.

Беру ее за руку. Ладошка мокрая от страха.

— Я тебя не трону, обещаю, — дружелюбно улыбаюсь.

Она медлит. Трогательно переминается с ноги на ногу. Что-то решает. Оттаивает, и мы переулками направляемся к моей лачуге. Я упорно держу заклинание отвода глаз на двоих. Это сложновато даже для меня. Снова кисловатый привкус во рту говорит о подходящем к концу магическом резерве. Я так и не восстановился до конца.

Мы дома. Сидим за моим невзрачным, наспех сколоченным столом. Она ест. Я смотрю, опершись подбородком на упертые локтями в стол руки. Улыбаюсь как дурак. Замечаю, что веду себя по-идиотски. Смущаюсь. Непривычное ощущение.

— Травяной чай? — задаю вопрос, чтобы скрыть странные для меня чувства.

— Ага, — кивает она.

Я подрываюсь как ошпаренный за чайником. Он как раз кипит на плите. Мельком думаю о том, что ненавижу плиту и готовку.

Эльфийка издает тихий смешок.

— Что? — я поворачиваюсь.

Она отрицательно мотает головой, мол, «ничего» и обворожительно улыбается.

Я снова отворачиваюсь к плите, наливаю две чашки чая, завариваю травяной сбор. Надеюсь, ей понравится.

— Добавь немного розмарина, пожалуйста, — неожиданно просит Ари.

— Розмарина? В чай? — глупо интересуюсь я.

— Да, ты же чай наливаешь сейчас.

Повинуюсь, сыплю щепотку розмарина в ее чашку.

— Я Ларьен.

Ставлю чай напротив нее.

— Ариниэль.

Она делает глоток. Заговорщицки молчит. Улыбается.

— А полное имя? — неожиданно выдаю я.

— Мы уже пять лет как забыли свои полные имена. Не так ли, капитан чернокрылых? — в голосе ирония, переплетенная сталью.

Я щелкаю пальцами.

— Полог тишины? — чуть испуганно спрашивает Ариниэль, моментально меняя тон.

Медленно киваю. Девушка поджимает ноги, обхватывает руками коленки.

Я двигаю свой стул от так называемого стола ближе к ней. Не хочется, чтобы сейчас между нами была преграда в виде этих старых досок. Она заметно напрягается.

— Ларьен из рода Песни северных ветров. — Впервые за время ига чернокрылых я произношу свое полное имя. — Я не забыл и не забуду никогда, — шепчу сорвавшимся куда-то в безмолвную пропасть и пропавшим там голосом.

— Ариниэль из рода Священного дерева Аритрен.

Что? Из правящего рода? Она?

— Родина тебя не забудет, Ларьен Северных ветров.

В удивлении хватаю ртом воздух. На подходе миллион вопросов.

— Тихо! — она резко вскакивает и прикладывает палец к моим губам.

Я молниеносно касаюсь горла. Так и застываю в этой позе, не успев нейтрализовать заклинание. Дерзкая фиалковая фея вскакивает и ловко выпрыгивает в открытое окно. Я кидаю мысленный аркан, но не попадаю. Вижу только городскую беседку, увитую дикими розовыми розами. Ха! Картинка-мыслеотвод. Мило...

Два часа без движения. Прочитать нейтрализатор не могу, щелкнуть пальцами для активации заклинания жестом тоже. Быстро она меня уделала. Чувствую себя идиотом. Хотя что значит: чувствую. Я он и есть — дебил, горный ветвисторогий козел, недоразвитый дикий вепрь. Злюсь, бешусь. Еще через час принимаю, остываю. Признаю — размяк. Цветок этот, девчонка... Тело затекло, как будто меня облили жидкой смолой, а потом заморозили в вечных льдах. Мышцы терзает противной, медленно плавящей болью.


* * *


Утром обнаруживаю себя на полу в кухне. Я заснул, пока заклинание еще действовало, и свалился, как только перестало. Даже падение со стула не разбудило меня. Потер глаза и потянулся. Каждую косточку ломило, как будто всю ночь разгружал прибывавшие в порт корабли. Такое приходилось делать в первый год плена. Пока меня не поставили перед выбором. Он был очевиден: вооруженные силы чернокрылых. Я согласился. Прикинулся покоренным. Дослужился до капитана. Вчера чуть не потерял все, спасая принцессу Ариниэль. Так и не нашел достойного оправдания своего поступка. Банальная слабость из-за красивой девчонки и меланхоличной ностальгии по старому городу.

Весь следующий день верчу в голове беседку, обрамлённую вьющейся розой. Значит ли для Ари что-то эта картинка. Или это просто обманка и ничего более?

Параллельно брожу по переулкам и проездам, пересекающим улицу Аритрен. Поток чужих мыслей то и дело прерывается. Где сейчас моя фиалковая фея? Почему принцесса здесь? Почему короткие волосы? Почему нищенская одежда? Одни сплошные вопросы и загадки.

Лепестком розы по садовому ручью проплывает фраза «часть амулета у Кортона». Да, так оно и есть, отмечает беспокойное сознание. «Нужно найти вторую». Как интересно! Сразу изучаю толпу и ищу, чья эта мысль. Легкий поворот влево. Делаю вид, что рассматриваю метательные кинжалы на прилавке оружейника. Сам скольжу по людям. Продавец протягивает мне блестящую пару острых ножей размером с ладонь. «Неплохие», — отмечаю краем сознания. Основное внимание направлено на розыск.

Оплачиваю покупку, машинально помещаю обновку в голенище левого сапога, в отведенный для таких вещей карман. Он укреплен изнутри зачарованной железной пластиной, чтобы не поранить ногу при деформации обуви. Например, при падении с лошади или боевого тигра.

Подхожу к прилавку с правой стороны. Женские безделушки. Сканирую другую часть улицы. Она обращена к порту. Через прилавки виднеется лазурная набережная. Чернокрылые гады еще не успели ее «переодеть» в железные доспехи. Блики луны играют на чуть тревожной поверхности воды.

Вот он! Нашел! Фигура мужчины в плаще с капюшоном двигается вдоль набережной. Как ищейка, напавшая на след и держащая нос по ветру, активно пробираюсь через толпу вдоль улицы. «Не потерять, только не потерять его». Набережная стремится на север, в то время как Аритрен уходит истоком к ратуше. Сепаратист отдаляется. Я теряю его из вида. Решаю рискнуть и попасть на набережную через переулок Цветолиста. Там я снова поймаю его мысли. Получится, непременно получится. Сворачиваю в такой долгожданный переулок, бегу на пределе возможностей. Резко торможу за несколько шагов до выхода на набережную, притаиваюсь за углом. Открываю сознание, чужие мысли хлещут привычным водопадом. Платья, покупки, праздник — не то, все не то. Сканирую людей, перебираю. Он где-то здесь, уверен.

Корабли, товары, погрузки, — опять не то. Не мог же он сквозь землю провалиться. Я бежал быстро. По всем расчетам, я должен опередить его на этом перекрестке. Остается одно — он зашел в какое-то здание. Набережная, Аритрен и Цветолиста образовывают своеобразный треугольный квартал. Искомое здание где-то тут. Остальное время трачу на походы между домами. Ничего не нахожу. В голове мерцают звезды, в глазах роятся черные мушки. Пора отдохнуть. Я делаю перерыв в кафе на берегу реки. Смотрю на медленно проплывающие суда, суденышки, лодки и даже плоты. Последние не платят за швартовку, машинально отмечаю я. Наблюдаю, как корабль далеко в дельте реки разгружают на плоты. Швартовка в дельте дешевле в десять раз. Усмехаюсь. Кто-то очень рукодельный и смекалистый решил разгрузить товары почти даром. Мой взгляд падает на противоположный берег. Старый эльфийский парк. Нынче забытый и неухоженный. У чернокрылых нет любви к растениям. Они не любят природу, как любим ее мы. Парк им неинтересен. Сейчас за ним никто не следит. Условный день неумолимо движется к концу. Я смотрю на хронометр. Сильно я сегодня задержался. Расплачиваюсь и снова бросаю взгляд в окно. Старый пешеходный мостик с ажурными белыми перилами захватчики разнесли в пыль. Мешает высоким баржам зайти выше по течению реки. Теперь мест для швартовки в пять раз больше, чем во времена Эльфийской Империи. А не в этом ли парке та беседка, что весь день не дает мне покоя и активно прокручивает мозги через мясорубку догадок.

Спускаюсь по лестнице к пристани и иду вдоль пришвартованных судов. Все они покачиваются в такт легким волнам. Поскрипывают на порывах ветра, случайно забредшего в Йен с моря: крек-кряк... крек-кряк... Прислушиваюсь к этой странной мелодии и зависаю. Успокаиваюсь и восполняю подбитый за день магический резерв.

— Прогулка на лодке, прогулка на лодке, — босой мальчуган бежит вдоль берега.

— Прогулка на лодке, господин, — парнишка теребит меня за рукав, и я возвращаюсь в реальность. Киваю. Послушно иду за провожатым. Он подтягивает лодку на песок. Я ступаю на борт.

— Мне в один конец, вот туда, — показываю на противоположную сторону и размещаюсь на корме на пассажирском сиденье.

— Что там делать-то? Одни заросли, — скучно протягивает парень. Я строго смотрю ему в лицо.

— Хозяин — барин, как скажете, — мальчонка поднимает руки в примирительном жесте. Усердно гребет. Лодка рассекает темные воды Эллиниреи. Ныне Черная речка. Гады чернокрылые. И названия у них дурацкие. Я морщусь, как от острого картомина, каким приправляют суп захватчики. Лодка недовольно шаркает о дно. Парень хочет спуститься в воду, чтобы вытащить ее на берег.

— Не нужно, я перепрыгну. — Кидаю парню монету и одним рывком перескакиваю на песок. Парнишка отчаливает, а я устремляюсь в глубь заброшенного парка.

Вспоминаю, как мы с родителями гуляли здесь. Сахарная вата казалась мне верхом кулинарного искусства. Каждый раз мама запрещала есть сладости, и каждый раз я приводил несметную армию аргументов, почему именно сейчас непременно надо полакомиться. Мы проводили здесь выходные, когда я стал взрослым. Мама подкалывала меня насчет ваты. Папа делал вид, что не помнит такого, занимая мою сторону.

Ах, вот она, та беседка. Трогаю нежные розовые бутоны. Они спят. Ждут солнца. Как и весь город Йен. Осторожно шагаю внутрь. Свет луны сквозит через розовые листья. Устраиваюсь удобно на лавке, вытянув уставшие за день ноги. Довольно потягиваюсь. Откидываю голову на деревянную решетку, по которой вьются растения. И закрываю глаза. Тонкий цветочный аромат витает в воздухе.

Еле мерцающая надежда. Она то становится чуть более яркой, то угасает, как давно погибшая звезда. Призрачная, еле уловимая, дрожащая на грани реальности.

На что надеюсь? На крошечный клочок ее мысли, который я ухватил за хвост? Он медленно проскальзывает сквозь пальцы, заставляя меня корчиться от пронизывающего ожидания, время тянется, как мед с ложки, который я на обеде хотел съесть, запивая горячим ароматным травяным чаем.

Вспомнил, с каким наслаждением потерся щекой о ее густую шевелюру, когда обнимал в темном переулке, спасая от чернокрылых. В тот вечер аромат жасмина и мускуса легкой волной коснулся моего обоняния. И чего я жду? А главное, зачем? Не могу ответить себе на этот вопрос. Злюсь. Недовольно морщусь. Распахиваю глаза, вскакиваю, нервно хожу от одного конца беседки к другому. Еще сильнее злюсь, до боли в сжатых кулаках. Я страдаю ерундой, но признать этого не хочу. И все же жду. Пять минут. Бросаю взгляд на хронометр. Позволю себе дотянуть до половины двенадцатого. Время мучительно утекает. Пинаю лавку от досады. Зол на себя за весь этот бред. Да с чего я решил, что она будет здесь?

Легкая тень смятения, нетерпения, трепета и желания неожиданно, но в то же время долгожданно касается моего сознания. Я резко оборачиваюсь. Слышу летящие шаги, чуть тревожащие траву газона у беседки.

Замираю. Затаиваю дыхание. Кислород заканчивается. Но вздохнуть страшно. Будто теплое дыхание разрушит мою мечту, как снежинку на морозе.

Тонкая фигурка в свете луны появляется в арке входа, обвитой кустистыми розами.

На лице Ари удивление. Она делает осторожный шаг навстречу. Холодный луч мелькает в ее широко раскрытых фиалковых глазах. Она тоже не верит. Не верит, что я пришел... что пришла она...

Бросаюсь навстречу, сжимаю в объятиях, запуская одну руку в волосы, а второй притягивая за талию. Знакомый запах жасмина и мускуса врывается в мои легкие. Впиваюсь горячим поцелуем в ее губы. На мгновение пугаюсь того, что получу отказ. Сердце падает за Грань. Секунда. Ее страстный ответ заставляет душу коснуться холодных звезд над темным эльфийским лесом и задохнуться от нехватки кислорода.

Теряю реальность. Растворяюсь в бьющейся молодым источником страсти. Остаемся только мы. Кажется, больше никого нет в полночном городе Йен.

Сплетенные тела, сдерживаемые стоны, рваные движения будоражат меня.

Буря сознания пробивает ментальный щит Ари. Беспардонно врываюсь в хаос мыслей моей принцессы и тону. Напрочь пропадаю, отдавшись наслаждению женщины рядом со мной. Ей нужен просто я — без титулов, денег, перспектив. Никогда такого не чувствовал. И сейчас теряюсь от того, как нравлюсь ей. Волшебно, когда ты так желанен. Именно ты, без всей этой придворной шелухи. Уверен — будь я простым крестьянином из самой замшелой деревни, она бы хотела меня так же, как сейчас. Жаль, что это всего лишь миг. Хотя и неистово приятный. Пьянящий, кружащий голову и сбивающий с ног.

— Ари, — хрипло шепчу ей в губы.

— Ш-ш-ш. Разговоры расстроят нас обоих.

С горечью отмечаю, как она практична в такой романтичный момент...

Целую ее пальчик, коснувшийся моих губ и запрещающий говорить дальше. Молчаливо киваю в знак согласия. Обнимаю мою фиалковую фею и забываю обо всем на свете.

Теряю почву под ногами от невероятной страсти, причина которой я.

Она открывает глаза и любуется мной. Ловит движения, дыхание, мимику. Каждую черточку. Улыбаюсь как блаженный, опьяненный ее ошеломительными чувствами. Я счастлив в первый раз в жизни. И влюблен. Тоже в первый раз.

Некоторое время мы лежим на газоне у беседки, обнявшись. А потом она уходит. Я с грустью смотрю вслед. Если обернется... если подарит мне еще один теплый взгляд... не все безнадежно. Наблюдаю за точеной фигуркой в лунном свете. Блики играют в ее пепельных волосах с фиолетовым отливом. Молю — подари надежду. Жду... Болезненно, нервно и остервенело.

Наконец она останавливается и кидает взгляд через плечо. Посылаю в ответ воздушный поцелуй. Она делает вид, что ловит и прижимает к груди. Открыто и тепло улыбается. Это контрольная стрела в мое сердце.

Еще полночи лежу на траве и смотрю на звезды. Улыбаюсь как идиот, ощущая ее запах на моих руках. Я влип. Глубоко так... основательно...


* * *


На следующий день брожу в «треугольном квартале» между Аритрен и набережной. Работать получается через раз. Сознание открыто. Мысли прохожих плывут водоворотом, но не анализируются. Выдворяются прочь воспоминаниями о вчерашней ночи. Забредаю в совсем незаметный тупичок. Здесь темно, и только лунный свет где-то наверху рисует более светлый квадрат эбонитового неба.

Ловлю на ходу чьи-то мысли: «И розмарина в чай положи». Розмарина? Ари? Крадусь к открытому окну, откуда доносятся обрывки разговора. С грацией лесного кота неслышно поднимаюсь вверх по нескольким пустым ящикам, которые так и не забрала чистящая служба.

— Завтра доставят партию оружия, никуда не суйся без меня.

— Гордон, солнышко, ну куда я без тебя, — долетает до меня ее приятный голосок.

Ари... Я считываю эмоции: теплота, забота, любовь...

Я прислушиваюсь к собеседнику и ощущаю ответные чувства. Как удар под дых, меня сваливает эта нежная волна их взаимоотношений. Краем сознания отмечаю, что они прощаются. Кровь бьется в висках. Спешно спрыгиваю с ящиков и несусь ко входу. Я должен узнать, кто это. Широкоплечий парень в плаще прикрывает за собой дверь и направляется в сторону порта. Тянусь мысленным арканом за гаденышем Гордоном, ловлю... и мысленно умираю. Это вчерашний сепаратист, за которым я следил, а потом потерял в толпе... Это он главарь группировки. Ариниэль с ним... Внутри что-то рушится, лопается, то закипает и жжет, то замерзает и царапает. Я поднимаю глаза на здание и запоминаю адрес. Он раздирающим ожогом отпечатывается на моем сердце. Дом 3 дробь 1 по Индустриальной набережной.

В тумане добираюсь до ратуши. На диване у стены жду приглашения в кабинет. Откидываю болящую голову на спинку. Сознание полуоткрыто. Я случайно считываю разговор ожидающих меня вельмож. Император Чернокрылых говорит с Кортоном.

— Ты уверен, что он смирился?

— Нет.

— Сломай его, наконец. Или ты слабак?

Какое еще испытание мне приготовила судьба? Дверь в кабинет открывается, один из трех стражей приглашает меня войти. Собираю остатки воли, поднимаюсь с места и шагаю на эшафот. Мои переживания бьются в сердце, в мозгу, в сознании и в подсознании. Я разбит и подавлен. Возвожу ментальный щит и глупо надеюсь, что Кортон не раскусит меня.

Охранники тянутся по стойке смирно, закрывая выход своими тренированными телами. Отмечаю это с опаской.

Император кивает, разрешая мне говорить. Он и генерал ожидают результат. И я даю его им.

— Дом 3 дробь 1 по Индустриальной набережной.

С уст чуть не срывается «набережной Лотоса». В этот момент меня касается ментальная волна Кортона. Я стараюсь сосредоточиться. Но кровоточащее сердце тянет все внимание на себя. Титаническим усилием удерживаю ментальный щит.

— Поставка оружия завтра. Проверяйте плоты. Вся команда прибудет на разгрузку. Можно всех накрыть, — продолжаю я землистым голосом.

Император довольно кивает. Понимаю, что аудиенция закончена. Делаю церемониальный поклон в сторону правителя. Привычным движением отдаю честь генералу. Смотрю на охранников. Они кидают взгляды на старшего. Кортон кивает. Я выдыхаю. Кажется, проверка пройдена. Устремляюсь прочь из ненавистного кабинета. Иду по черным коридорам, кусаю губы и думаю, что надо убедить Ари покинуть группировку до завтрашнего вечера. Ревность поутихла. Любовь осталась. Пусть будет с другим, но живая и невредимая.

— Ларьен, — суровый окрик генерала останавливает меня. В голове обнаруживаю его ментальный аркан. Понимаю, как глупо запалился. Адреналин вливается в кровь, сердце начинает гулко биться, ладони холодеют.

— За мной!

Чернокрылый заходит в первое попавшееся помещение, следую за ним. Помещением оказываются туалетные комнаты. Я с ужасом ищу маневр отступления. Не нахожу. Пячусь, стараясь что-то придумать. Я могу применить магию. Но ее обнаружит охранка, и сюда сбежится весь Белый замок. Тогда мне точно конец. Тем временем Кортон безжалостно бьет меня под дых. Я напрягаю мышцы, гашу удар, но все-таки сгибаюсь от боли. Виню себя за глупое раскрытие. Откашливаюсь. Поднимаю взгляд и встречаюсь с желтыми, полными гнева глазами Альх Раата. Думает, что разберется со мной в одиночку. Вот он, мой слабый лучик надежды. Если нет подмоги, я смогу его завалить. Теоретически... Нервно сглатываю, пытаюсь урезонить разыгравшийся пульс. Генерал пользуется секундным смятением, дергает меня за волосы, вынимает кинжал с зазубренным лезвием, отхватывает мою хваленую эльфийскую косу и кидает в отхожее место. Ах ты, задница скунса... Знает, подонок, какое это оскорбление для эльфа. В голову приходит Ари с ее короткой стрижкой. Было ли с ней так же? Больно за нее, обидно. И так хочется защитить. Но я не смогу, если сейчас погибну. Собираю сознание в одну точку. Намечаю единственный план, который приходит в голову. Делаю вид, что не могу отдышаться после его последнего удара, наклоняюсь и незаметно вытаскиваю метательный кинжал из левого сапога. Зачарованный карман работает исправно. Оружие на входе никто не смог отследить. Это мой последний шанс — использую его сполна. Быстро разгибаюсь, резко бью левой короткий в челюсть. Кортон не ожидает такого поворота — я правша. Молниеносно хватаю его за волосы и всаживаю кинжал прямо в сонную артерию. Зажимаю ему рот рукой, чтобы сдержать его разочарованный рык. Через пару секунд он опадает. Сканирую ауру, убеждаюсь, что противник мертв. Порядок. Прячу труп в кабинку. В распахнутом вороте окровавленной рубахи что-то блестит. Отодвигаю ткань и вижу вторую половину амулета. Вот это удача! Режу кожаный шнурок, прячу ценную добычу в карман. Вытираю кинжал о ненавистную черную форму Кортона. Возвращаю оружие на его обычное место.

Приоткрываю дверь, ловлю мысли и разговоры.

— Вот этот адрес, — звучит стальной голос императора. — Взять сейчас же!

Почему не завтра? Почему только ее? Воспаленное сознание работает на грани истощения. «Карта города»... «определить план»... «вторая половинка амулета у генерала Кортона», — вертятся в голове бессвязные фразы. Именно их я почувствовал, когда встретил ее. «Родина тебя не забудет, Ларьен». Ах ты ж... зараза... Утыкаюсь лбом в дверь. Это она главарь! Чернокрылым не нужно ждать завтрашнего дня, чтобы накрыть группировку. Ари, что же я наделал... Проклиная свою глупость и безбашенную ревность, решительно выхожу из комнаты. На мое счастье никого нет. Бегу что есть силы по коридору. Открываю окно на лестнице и прыгаю. Заклинание левитации активирует защиту ратуши. Но я уже на свободе. Накидываю на себя заклинание отвода глаз и бегу как заяц от дикого лесного волка. Мимо мелькают люди, дома, прилавки. Выжимаю последние силы, легкие горят огнем, в глазах танцуют черные мушки. Все равно бегу, вкладывая в движения всю оставшуюся энергию. Срезаю пути по знакомым с детства переулкам. В стене дома на пересечении Аритрен и Теневого тупика вскрываю схрон трясущимися руками. Раню пальцы о камни. Достаю амулет телепортации. Стая чернокрылых несется прямо на меня. Кровью активирую портал и исчезаю в пространстве. Падаю на пол в секретной квартире Ари и Гордона.

— Ларьен?! — удивленно восклицает принцесса.

— Ари, любимая, беги, пожалуйста.

— Нет, я не брошу команду. Ты ведь уже понял.

— Пожалуйста, прошу тебя, умоляю. — Достаю из кармана половинку амулета. — Держи, милая, я люблю тебя. Сохрани амулет. Вторая половина у меня дома. Беги, забери. Скройтесь. Не поставляйте завтра оружие.

— Я никуда не иду, — упорствует эльфийка. Ее глаза блестят, медленно наполняясь слезами.

Группа чернокрылых стучит копытами о деревянные ступеньки здания.

— Они уже здесь, Ари. Я прошу тебя! — беру ее за плечи и подталкиваю к окну: — Прыгай.

Целую ее в последний раз на прощание. Отпускаю навсегда.

Двери распахиваются, отряд врывается в комнату. Собираю в руке заряд молнии, приумножаю его кратно количеству военных. С мольбой смотрю на мою фиалковую фею.

«Люблю тебя», — касается меня ментальная волна. Эльфийка прыгает в окно.

Облегченно вздыхаю. Понимаю, что умру счастливым. Направляю шаровые молнии прямо в головы чернокрылым.

Несколько часов схватки. Сбиваюсь со счета, сколько воинов я уложил. Вспышки заклинаний летят и летят. Машинально отбиваю молнию за молнией. Чередую с воздушной волной, не дающей приземляться подмоге. Кисловатый привкус во рту привычно сообщает о подходящем к концу магическом резерве. Весь его остаток я трачу на заклинание взрывной волны. Оно послушно срывается из моих уст, огненная стена летит на очередной отряд чернокрылых. Была ли успешной атака? Я уже не знаю. Сознание отключается, я проваливаюсь в густую вязкую массу обморока.


* * *


Темнота, тишина. Шевелю кончиками пальцев. Они, как ни странно, подчиняются. Открываю глаза. Надо мной походный шатер в стиле армии Эльфийской Империи. Я живой, что ли? Приподнимаю накрывающую меня шкуру. Оцениваю вереницу шрамов на теле. Провожу по ним ладонью. Чувствую шершавую кожу. Зажили окончательно. Сколько я был в отключке? Пытаюсь подняться. Получается с трудом. Сажусь на импровизированной постели. Слева на походном сундуке мой виноград Винни в горшке. Начинаю подозревать, что у меня горячка. Рядом небольшая картонная коробочка. Я оглядываюсь. Шатер закрыт. Тянусь за ней, открываю. Сладкая вата? Какой-то сюрреалистичный бред... Запускаю пальцы в розовую массу, отщипываю кусок и кладу в рот. Она тает на языке, чуть покалывая, оставляет сладкий клубничный привкус. М-м-м... как в детстве.

Жую вату, замечаю, как приоткрывается вход в шатер и оттуда брезжит первый свет.

— Ларьен, очнулся! — Ураган по имени Ари захватывает меня в объятья. — Живой! — принцесса покрывает мое лицо поцелуями. — Душа моя, сердце мое!

— Ари, — я наконец осознаю, что все реально. Я действительно живой, и моя принцесса рядом. Обнимаю ее, вдыхаю любимый аромат жасмина и мускуса.

Ожившая память услужливо подает мне картинки подслушанного разговора с Гордоном. Размыкаю руки и отодвигаюсь. Фиалковые глаза расширяются, а пепельные брови поднимаются в удивлении.

— Что с Гордоном?

— Он тоже живой. Хотя много крови потерял, пока отбивали твое почти бездыханное тело у чернокрылых. Ты в одиночку уложил пятьдесят штук. Это рекорд.

— Любишь его?

— Эм... — она смотрит на меня с каким-то упорным непониманием. Делает паузу, которая медленно разрезает мое сердце на лоскутки. — Да, — наконец отвечает она. Такой спокойный и убийственный для меня ответ. Лучше б я сдох...

— Конечно я люблю брата. Странный вопрос, — эльфийка хмурится, озабоченно трогает мой лоб, проверяя, нет ли жара.

Я смущенно улыбаюсь. Какой же я болван. Ревность — поганое чувство. Мог отправить ее к праотцам из-за такой досадной ошибки. Мне грустно и радостно одновременно. Хорошо, что я успел все исправить. С наслаждением подставляю лицо под ее прохладную ладошку, прижимаю ее к губам, целую.

— Я всегда буду с тобой, моя королева.

— Кажется, после горячки ты еще не совсем адекватен, — фиалковая фея заливисто смеется, откидывая голову назад. — Но я воспользуюсь случаем и скажу «да».

Хватаю любимую в охапку, крепко целую.

Ариниэль помогает мне одеться, и мы выходим из шатра. Он стоит на высоком холме. На небе брезжит еле заметный свет.

— Священный рассвет! — восхищаюсь я.

Ариниэль довольно щурит глаза, подставляет лицо южному ветру. Он несет перемены к лучшему.

Лучи солнца постепенно заполняют небосвод. Облака окрашиваются во всевозможные оттенки оранжевого, красного, розоватого, золотистого. Становится все светлее и светлее. Наконец солнце пересекает линию горизонта и величественно выплывает на небо. Устремляю взгляд в долину, где раскинулся любимый город Йен. Грустно вздыхаю. Ари ловит мое настроение и заверяет:

— Не переживай, сердце мое. Мы отыскали вторую часть медальона у тебя дома. — Она отодвигает ворот рубашки — на тонкой шейке блестит собранный в целое артефакт. — Замок наш! Мы вернем прекрасный город Йен.

— Вдвоем? — скептически поднимаю брови.

— Нет. — Принцесса загадочно улыбается. Из поясного мешочка достает золотую пыль. Грациозно сдувает ее с изящной ладошки. Блестящие частички летят вдоль склона, оседая на контурах военных шатров, скрытых заклинанием иллюзии. Они рассыпаны по всему плато.

— Хэй! — издает моя эльфийка военный клич, усиленный заклинанием громкости. Топает ножкой о землю и поднимает вверх кулак.

Из невидимых шатров выходят войны в зеленой форме.

— Хэй! Хэй! — летит над горами их стройный ответ.

Численность военного состава впечатляет.

— С нашей армией, — Ариниэль проводит рукой в воздухе, очерчивая полукруг по контуру расположения войск. — И с добытыми тобой знаниями.

В первый раз за пять лет снова ощущаю себя дома. Счастливый и влюбленный, обнимаю мою фиалковую фею, наследницу правящего рода. Мою королеву, подарившую мне новую надежду. Пылко верю ей и в нее.

Мы справимся. Победим. Вернем себе наш город Йен, а за ним и былое величие Эльфийской Империи.



Выбрать рассказ для чтения

69000 бесплатных электронных книг