Антон Текшин

У Немезиды сегодня выходной


За день крыша ангара нагрелась, словно противень в духовке. Мы лежали на ней уже второй час и собирались вот-вот покрыться золотистой корочкой.

— Ты изувер, — тихо прошептал Калина, качая головой. — Лучше уселись бы на погрузочном кране, в тенёчке...

— И в случае чего прыгали бы оттуда вниз головой, — возразил я. — Там подъёмная лестница простреливается со всех сторон, а внизу вдобавок ещё и бетонный пустырь.

— Да-да, пути отхода — наше всё, — проворчал парень. — Но ещё полчаса, и разгрузка приплавится намертво, будешь отдирать меня вместе с куском крыши.

— Не беспокойся, столько не просидим. Труби нашим, чтоб немедленно закруглялись.

— Ты что-то почувствовал? — встрепенулся Калина, вытаскивая рацию.

Я неопределённо покачал головой и продолжил просматривать внутренний двор через оптику. Грузовые контейнеры, ящики, бочки... В этом лабиринте легко заблудиться и стать чьим-нибудь обедом, но ради хранящихся здесь, по сегодняшним меркам, богатств можно было и рискнуть.

Наблюдение принесло плоды — между двумя дальними контейнерами мелькнула неясная тень.

— Движение на десять часов, — тут же среагировал Калина.

— Вижу.

В воздухе медленно разливалось звенящее напряжение — ещё не опасность, но первый звоночек, бьющийся в подсознании. До общего перезвона лучше не доводить.

Тем временем из-за груды гниющих поддонов показались две фигуры, осторожно водящие стволами автоматов по сторонам. Оружие, как и полагается, с глушителем, дорогая экипировка, за плечами внушительные рюкзаки.

— Коллеги? — предположил Калина.

— Вызови-ка их по общему каналу, — прошептал я. — Тут наверняка целая группа, просто мы не видим.

Напряжение повысило тональность. Не выйди на нас живые люди, мы бы уже сматывали отсюда удочки, но я должен был хотя бы попытаться их предупредить. В поле зрения попала ещё одна вооружённая пара метрах в тридцати от первой.

— Есть. — Калина протянул мне рацию.

— Приём, — прохрипели на другом конце. — Кто говорит?

— Тихий, — представился я. — Фуражиры из Солнечного.

— А, соседи, — несмотря на помехи, я различил в голосе нотки облегчения. — Мы из Северной. Группа Ганина.

— Слушай, Ганин, — без предисловий начал я. — На точку мы претензий не имеем, тут на всех хватит. Только сейчас здесь находиться опасно. Мы отходим и вам советуем.

— Совет принял, Тихий, — вполне серьёзно отозвался голос. — Удачи вам.

— Спасибо, конец связи.

Я отключил рацию и стал собираться, пристроив арбалет за спину.

— Не уйдут, — уверенно заключил Калина.

— Это их выбор.

Мы тихонько поползли назад. Напряжение накатывало всё сильнее, заставляя покрываться гусиной кожей. Я даже смог определить примерное направление источника — где-то в соседних ангарах, совсем рядом с группой Ганина. Такая точность была для меня в диковинку, обычно фонило намного слабее.

— Быстрей!

Позади нас, из внутреннего двора, послышались частые хлопки. Скрываться больше не было смысла — счёт пошёл на секунды. Я поднялся на ноги и рванул вперёд. За мной, гулко топая по металлическому настилу, поспешил Калина.

Края крыши мы достигли одновременно с первым взрывом. Из дворика донёсся короткий вопль, который утонул в раскатах очередей. Судя по звукам, били из пулемёта. Я мысленно пожелал Ганину удачи и прыгнул вниз.

Падать, к счастью, было не высоко. Вплотную к ангару примыкала шеренга высоких гаражей, где хранили погрузочную технику и тяжёлый транспорт. На крышу одного из них мы и приземлились — Калина с мягким перекатом бывалого паркурщика, а я с грацией сброшенного мешка. Как говорится, рожденный предчувствовать летать не может.

За гаражами послышался глухой рокот — наши готовились драпать на всех парах. Калина вырвался вперёд, перепрыгивая с крыши на крышу, как заправский сайгак, — и едва не столкнулся с упырём, вскарабкавшимся по водосточной трубе.

От неминуемой гибели парня спасла потрясающая ловкость — не сбавляя темпа, он поднырнул под левую лапу твари и оказался у неё за спиной. Свистнула шашка, и обезглавленное тело медленно завалилось навзничь.

Из-за козырька показался ещё один, судорожно цепляющийся когтями за шифер. Я вскинул арбалет и послал тяжелый болт в переносицу шустрого мертвяка. Упырь утробно всхлипнул и грузно шлёпнулся на асфальт.

— Ходу!

На крыши позади нас вскарабкалось еще несколько тварей, но мы уже достигли пожарной лестницы. Внизу послышались хлопки СВУ — Злата сбивала самых ретивых, бросившихся следом за нами.

Спустились за несколько секунд, причём Калина и тут не удержался, съехав «по-пожарному», не касаясь ступеней. Я нырнул в кабину головного ЗИЛа с широким отвалом, и машина тут же тронулась с места. Арбалет в сторону, а в руки «сто третий» Калашников.

— Что за стрельба на той стороне? — невозмутимо спросил Ануш, выворачивая широкий руль.

— Группа из Северной, — пояснил я. — Похоже, накрылись ребята.

— Упокой Господь и всё такое, — тихо вздохнул водитель, украдкой покосившись на меня.

— На дорогу смотри.

Вторым номером за нами двинулась «шишига» с нашитыми бортами, в ней как раз устроился бесстрашный паркурщик с дедовской шашкой. Замыкал колонну бронированный УАЗ с пулемётом на вертлюге — там ехала группа прикрытия.

Дорога впереди стремительно заполнялась мертвяками различной степени сохранности — от неуклюжих зомби, едва волочащих ноги, до юрких упырей, которые практически потеряли человеческий облик, превратившись в кровожадных мутантов.

— Что-то быстро они подтянулись, — заметил Ануш.

Он был прав, обычно проходили десятки минут, прежде чем привлечённые звуками твари собирались в подобном количестве. Но и такой густой волны ужаса, словно подгоняющей толпу мертвецов, я прежде не ощущал.

— Это Злата, приём, — зашипела рация под сводом кабины. — Сзади нас нагоняют, ходу прибавьте.

— Впереди целая толпа, держитесь рядом, — предупредил я ребят. — Смотрите, чтобы вас не отсекли.

— Не беспокойся, Тихий, не потеряемся, — хмыкнула Злата.

Я вздохнул. Дисциплина в моём отряде была строгая, но от излишнего словоблудия некоторых бойцов так и не удалось избавить. С другой стороны, все они — бывшие гражданские, ещё совсем недавно жившие нормальной человеческой жизнью. Вот, например, Злата — спортсменка и надежда молодёжной сборной по биатлону, а теперь спит исключительно в обнимку с СВУ, иначе её всю ночь мучают кошмары.

Толпа зомби становилась ближе с каждой секундой.

— Ох, и запарюсь же я машину отмывать, — посетовал водитель и воткнул повышенную передачу.


* * *


До Солнечного добрались уже под вечер, вымотанные и уставшие. Город был просто запружен мертвецами, и если бы не Ануш, досконально знавший все переулки и подворотни, нас много раз могли попросту смять. Бывшему таксисту пришлось вести колонну заковыристым маршрутом, избегая широких дорог и открытых пространств. Получилась занятная такая экскурсия.

Родной город медленно приходил в упадок. Когда я жил в нём, как-то не задумывался, сколько сил стоило поддерживать такую махину в чистоте и порядке. Прошло всего лишь полгода, а город уже превратился в бледную тень прошлого — с выбитыми стеклами и захламлёнными улицами, которые начали потихоньку зарастать травой.

Блокпост на въезде в Солнечный проехали с большим трудом. Сначала машины, к облегчению Ануша, долго поливали из шлангов, смывая останки неупокоенных, а потом построили всех на досмотр. Солдат на посту заметно прибавилось, из чего можно было смело делать вывод, что к нам опять прилетело горячо любимое начальство.

— Петрович, не перегибай, — предупредил я старшего смены, когда тот предложил всем раздеться для осмотра. — Понимаю, у тебя порыв служебного энтузиазма, но среди нас заражённых нет.

— У меня приказ.

— А мне положить на него, в стриптизёры мы не нанимались. Я сам проверяю людей и не хочу, чтобы они тут унижались перед твоим взводом.

Петрович был старый вояка, но заслуженной пенсией насладиться так и не успел. Раз такого опытного человека поставили на блокпост, значит, руководство предполагало большие неприятности.

— Ладно, проезжай, — вздохнул он. — А то ещё развернёшься, Господи твоя воля, и объясняй потом Бате, что случилось.

Я поморщился, но промолчал. Упоминание «господа» выводило меня из себя, но с этим приходилось мириться, — людям необходимо во что-то верить, иначе у них попросту опускаются руки.

А на счёт того, что я могу повернуть в любой момент, Петрович был абсолютно прав. В округе ещё немало мест, где скапливались выжившие люди, и везде опытные мародёры пользовались неизменным спросом. Взять хотя бы войсковую часть на Северном шоссе, там как раз сейчас группа пропала...

Массивные ворота распахнулись, и нас пустили внутрь. До того, как всё случилось, Солнечный был элитным посёлком, где жили исключительно солидные люди, предпочитавшие покой и тишину, — поэтому дворцы и опоясывала внушительная стена, прерывавшаяся только укреплённым КПП.

Тут мы отбивались от первой и самой тяжёлой волны зомби, когда на троих была всего одна единица оружия, и приходилось сражаться чуть ли не врукопашную. Спустя полгода посёлок обзавёлся внушительным рвом и двумя смотровыми вышками, где как раз заканчивали устанавливать тяжёлые пулемёты. Можно сказать, что жизнь стала налаживаться, но нас было много, слишком много: три сотни бойцов плюс около шестисот гражданских. И до эвакуации на новое место жительства всех нужно кормить.

Возле главного склада, под который выделили один из коттеджей, нас нетерпеливо поджидал Рафик с командой грузчиков.

— Сколько привезли? — тут же поинтересовался он, едва мы покинули машины.

— Не беспокойся, Рафаил, — я похлопал его по плечу. — Мы, как всегда, под завязку.

— Отлично! Слушай, Тихий, там тебя Батя звал, как приедешь...

— Что ж, пойду, раз зовёт. Калина, проследи за погрузкой! Остальным отдыхать.

Рафик всплеснул руками:

— Да что же ты, не доверяешь, что ли...

— Нет, — честно ответил я и пошёл по аллее в глубь посёлка.

К слову, Рафаил — единственный из обитателей Солнечного, который смог пережить эти страшные полгода. Большинство из его соседей-приятелей скоропостижно заразились ещё в первую неделю, но сам он был заядлым охотником и сумел отстоять своё право на жизнь.

На вертолётной площадке обнаружились стразу две винтокрылые машины, охранявшиеся несколькими бойцами. Наши неодобрительно качали головой, видя такие предосторожности, но обходили площадку стороной.

Я тоже не стал искушать охранников и повернул в сторону насосной станции, установленной прямо над артезианской скважиной. Заодно напьюсь и приведу себя в порядок перед встречей с начальством.

Возле скважины образовался стихийный рынок, где предприимчивые гражданские торговали зеленью и овощами, выращенными на декоративных лужайках. Со временем ассортимент значительно вырос, в основном благодаря усилиям мародёрских групп, а вот товарообмен остался исключительно натуральным. Калина как-то предложил ввести местные деньги, в виде крышечек из-под кока-колы, но его всем посёлком подняли на смех.

Возле палаток, как всегда, крутилась мелкая детвора. Я вытряс из разгрузки горсть мятных леденцов, которые немного подтаяли на раскалённой крыше, и меня сразу же окружила гомонящая толпа. Малолетние вымогатели вытрясли всё, что я смог прихватить им на этот раз, и только потом соизволили пропустить к скважине.

— Вы им нравитесь, — заметил женский голос за моей спиной. — Хоть от вас за версту несёт смертью.

— Им нравятся леденцы и прочие сласти, которые я регулярно привожу с собой, — возразил я и открыл кран.

Вода была холодной и вкусной. Я залпом выпил целую кружку, но со второй торопиться не стал, позволяя организму неспешно насытиться влагой.

— Нам надо поговорить.

Вот же упрямая!

— Мне нечего вам сказать. Люди, которые говорят на разных языках, никогда не достигнут взаимопонимания.

Я повернулся и отметил, что обычно спокойная Мария встревожена, хоть и старается держать себя в руках. Такие сильные эмоции улавливаются лучше всего; странно, что я не почувствовал этого раньше. Впрочем, толпа счастливых ребятишек своей звонкой радостью может заглушить кого угодно.

— Вы тоже это ощутили? — с надеждой спросила девушка. — Сегодня, около полудня...

— Да, — подтвердил я. — В этот раз особенно жутко. Сейчас весь город как кипящий котёл.

— Это Он подаёт нам знак, — зачастила Мария, вцепившись в мою руку. — Не отворачивайтесь от Него!

Я насколько мог мягко освободился и покачал головой:

— Свой крест я выбросил в унитаз и спустил воду. Что бы ни творилось сейчас в городе, не стоит искать в этом какой-то сакральный смысл.

Мария понуро опустила повязанную платком голову.

— Вы не понимаете...

Я развернулся и пошёл прочь. Хорошая она девушка, а в том, что в православие ударилась после всего этого ужаса, ничего странного нет. Потерять маленького ребёнка с мужем всегда легче, если это — всего лишь испытание, ниспосланное Им... Тьфу!

Другое дело, что способности Марии куда выше моих. Но для мародёрского дела она, увы, не годилась, — не могла поднять руку на зомби.

Предчувствие. Сколько людей оно спасало? Большинство слепо шагают навстречу смерти в полной уверенности, что ничего не случится; намного меньше тех, кто способен ощутить опасность, подстерегающую за углом. А таких, как мы с Марией, вообще считанные единицы.

У меня этот дар от прадеда. В далёкую Великую Отечественную он угодил в штрафбат и смог выжить только благодаря необыкновенному чутью на опасность. Отец рассказывал, как однажды прадед развернул продовольственную колонну, поехав в обход просто потому, что почувствовал — вперёд нельзя. Как оказалось потом, на ту дорогу высадились немецкие десантники, которые успели покрошить немало грузовиков, прежде чем скрыться в лесу.

С этими мыслями я подошёл к нашему импровизированному штабу, который располагался в бывшем здании службы безопасности посёлка. На входе, помимо наших бойцов, стояли еще четверо, со штурмовыми винтовками наперевес. Меня вежливо попросили оставить оружие и амуницию снаружи и только потом пропустили внутрь.

В узком коридорчике отчаянно пахло выпечкой и свежезаваренным чаем. Я кивнул одноногому сержанту Володько, который разбирал бумаги в приёмной, и постучал в дверь бывшего начальника охраны. Старую табличку давно уже сняли, заменив трафаретной надписью «Кирилов А.С.», а ниже кто-то приписал, вроде как для пояснения, крупными буквами — «БАТЯ».

— Войдите!

За дверью запах усилился, но в воздухе я почувствовал сильную нотку раздражения. Похоже, тут шёл оживлённый спор. Андрей, теперешний хозяин кабинета, нервно барабанил пальцами по деревянной столешнице, а дорогие гости с интересом уставились на меня.

Их оказалось двое. Немолодой, но ещё крепкий полковник и сухощавый мужчина с короткой бородкой и длинными каштановыми волосами. Ну прям мессия в полевой форме без знаков различия.

— Здравствуйте, — я сел на свободный стул и уточнил. — Вызывали?

Андрей хмуро кивнул, не сводя тяжелого взгляда с полковника. Тот, нисколько не смущаясь, продолжал меня рассматривать, будто автомобиль в салоне выбирал.

— Меня зовут Николай, — между тем представился длинноволосый. — А вы...

— Тихий.

— А нормальное имя у тебя есть? — поинтересовался полковник.

— Уже нет.

Военный раздражённо фыркнул, но промолчал.

— Послушай, — подал, наконец, голос Андрей. — У нас серьёзные проблемы, но если ты откажешься, то...

— Да ладно тебе, — махнул рукой я. — Нужен проводник в город?

— А ты соображаешь, — отметил полковник. — Это очень хорошо.

— Надеюсь не прямо сейчас, ведь город напоминает растревоженный улей, — напомнил я.

— Сожалею, но выдвигаться нужно как можно скорее, — грустно улыбнулся Николай.

Ну как всегда, у таких людей всё должно быть уже «вчера».

— А почему нельзя подождать, когда всё утихнет?

— Потому что дальше будет только хуже.


* * *


— Как вы знаете, первые инфицированные появились в нескольких небольших городах по всему миру. — Николай переключился на новый слайд. — Денвер, Уишань, Новокубанск, Тьерра-Колорадо...

— Если бы зараза пошла с одного места, её смогли бы остановить, — добавил полковник. — Но потом волна заболеваний прокатилась и по мегаполисам.

— Это известно всем, — кивнул я. — Наверное, не осталось такого идиота, который был бы уверен, что эпидемия началась случайно.

Старую карту посёлка на стене сменило развернутое полотно проектора. Перед глазами мелькали разные города, но происходило в них одно и то же: мёртвые инфицировали живых, пополняя свои ряды. Реки крови, ужас и безысходность в глазах людей...

Гости оставались невозмутимыми, а вот нам с Андреем поплохело от навалившихся воспоминаний. Мы в это время ни в каких бункерах не отсиживались, а были на улицах, пытаясь хоть кому-то помочь. Тогда наш лидер, ещё служивший в МЧС, и стал полностью седым. До сих пор, закрывая глаза, я вижу его, несущегося с двумя перепуганными детьми на руках впереди толпы перемазанных кровью зомби. Водитель автобуса всё-таки дождался опаздывающих, косясь на пистолет в моих дрожащих руках, а новообращенные мертвяки рассерженно зашипели, когда добыча ускользнула прямо из-под их носа.

— Вы слушаете?

Я тряхнул головой, отгоняя призраков прошлого.

— Всё в порядке, можете продолжать.

— В настоящий момент система слежения NORAD функционирует лишь частично, но даже ограниченных ресурсов хватило, чтобы собрать некоторые интересные данные.

На полотне высветился снимок со спутника. Ряды улиц, кварталы, тёмная лента реки...

— Это Денвер за час до регистрации первого инфицированного.

— И что не так?

— Вот это голубое пятнышко, в левом нижнем углу.

В искомом месте действительно обнаружилась размытая клякса небесно-голубого цвета.

— Это двухместный вертолёт, — пояснил Николай. — А самое интересное, что по показаниям радара на момент съёмки никаких летательных аппаратов в этом секторе не было.

— То есть объект был заметен только визуально?

— Да, и через некоторое время он просто исчез.

Замелькали другие снимки, разного качества, но везде присутствовал голубой силуэт, а на последнем его сфотографировали и с земли на фоне какого-то небоскрёба.

— Аномалию заметили не сразу, а потом стало уже не до этого. Сейчас, когда крупные объединения выживших людей более или менее наладили связь между собой, стал возможен обмен информацией, и оказалось, что вертолёты фиксировали не только в Америке.

— И опять только визуально?

— Да, однажды один из них чуть не столкнулся с заходящим на посадку самолётом в аэропорту Сиднея, но ни диспетчер, ни пилот не засекли его на приборах до того, как увидели своими глазами.

— А через некоторое время в городе массово появились инфицированные, — предположил Андрей.

— Верно, — кивнул Николай. — Связь между этими событиями подтверждена многократно.

— И теперь за вертолётиками идёт охота? — спросил я.

— Да, но пока что безрезультатно. Несколько месяцев не поступало никаких сообщений о них, но недавно в Ганновере военные объявили, что засекли похожий аппарат в центре города.

— В таких местах обычно максимальное скопление мертвяков. Что там могло кому-то понадобиться?

— Пока неизвестно. Бундесверовцы послали три группы спецназа на разведку, но ни одна из них не вернулась. А потом...

— Со стороны города хлынули зомби, словно дерьмо из забитой канализации, — скривился полковник. — Больше никто на связь оттуда не выходил.

— Некоторые группы выживших замолкали и раньше, — продолжил Николай. — Теперь мы знаем, в чем причина. До этого людям было проще выживать, отдалившись от городов. Вирус, поражающий человеческий организм, оставляет некоторые участки мозга нетронутыми, поэтому инфицированные безотчётно стараются держаться населённых пунктов, где они когда-то жили. К сожалению, это всё, что ученым удалось выяснить, — до сих пор механизм распространения болезни можно наблюдать лишь косвенно. Некоторые вообще заявляют, что это не вирус...

— Да хоть кара Господня, — пожал плечами полковник. — Но первопричина всех бед в этой голубой винтокрылой херне.

— Которая объявилась и в нашем городе, — закончил я.

Николай кивнул и вывел последний спутниковый снимок. Вертолёт беспечно летел над мёртвыми улицами, по которым я бегал ещё ребёнком.

— Когда выдвигаемся?

— На рассвете, — ответил полковник. — Эвакуация Северной уже началась, вы на очереди. Дома, конечно, достроить не успели, но хоть периметр серьёзно укрепили, да и полигон располагался далеко от города...

— Людей у нас мало, так что будем рады, если с вами пойдёт ещё кто-нибудь, — вставил Николай.

— Я возьму двоих. Сколько пойдёт с вашей стороны?

— Тоже трое, — он улыбнулся. — Включая меня.

— Вы хоть стрелять-то умеете?

— Немного, но это как раз и не принципиально, потому что огнестрельное оружие мы с собой не возьмём.


* * *


— И ты ему веришь?

— По крайней мере, он считает, что говорит правду, — я пожал плечами. — Эксперты такого уровня, работавшие на серьёзную государственную контору, ошибаются крайне редко.

Калина недоверчиво фыркнул.

— Если есть вариант надрать задницу козлам, которые это всё заварили... — Злата сжала кулаки. — О, я в деле, без вопросов.

Мы сидели в крохотном домике для прислуги, который облюбовала наша группа. Остальные отдыхали, уставшие после тяжёлого рейда, их я будить не стал, сразу решив, кто именно со мной пойдёт.

— Эти неуловимые вертолёты... — Калина сделал неопределённый жест. — Как такое вообще возможно?

— Вот и узнаем, когда его возьмём.

— А почему именно мы двое? — спросила Злата.

Ответ напрашивался сам собой, но произнести это вслух было тяжело.

— Вы слишком много потеряли... И пойдёте до конца.

— Логично, — кивнул Калина. — Короче, я подписываюсь. Шашку-то можно будет с собой взять?

— Шашку — да, огнестрел — нет.

— Пойду, Риту почищу, а то ж никто из этих олухов не догадается. — Злата вздохнула и вышла из комнаты.

Ритой звали её винтовку. Я никогда не уточнял, чьё это имя, — среди выживших считается плохим тоном спрашивать о погибших. Стреляла девушка прекрасно, а на то, что её частенько видели разговаривающей со снайперкой, все дружно закрывали глаза.

Мы с Калиной понимающе переглянулись и пошли к вертолёту. Для заброса группы выделили тот, что поменьше, с полным боекомплектом на подвеске.

— Он отстреляется в противоположной части города, привлекая туда внимание инфицированных, — пояснил Николай. — Идти придётся пешком, так что это хоть немного облегчит нам дорогу.

— А просто подлететь и расфигачить — не вариант? — поинтересовался Калина, с любопытством рассматривая боевую машину.

— Приборы выйдут из строя, и он упадёт, — уверенно заявил эксперт. — То же самое происходит с любыми другими аппаратами. Однажды попытались бить ракетами, но они взрывались на подлёте. Современное оружие, увы, оказалось бессильно...

— Вот поэтому мы и идём, как будто музей ограбили?

Замечание было недалеко от истины. Молчаливые спецы Николая, коротко представившиеся Сергеем и Вадимом, вооружились настоящими мечами и булавами. Калина с дедовской шашкой был как нельзя кстати, я же выбрал себе небольшой клинок вдобавок к привычному арбалету. Доспехи, правда, были современные: удобные комбезы повышенной защиты. Нам достались такие же, и последние минуты перед стартом мы подгоняли их под себя.

Чуть позже подошла Злата и переоделась у всех на виду, ничуть не стесняясь. Все на площадке, включая эксперта, разом уставились на её красивую, тренированную фигуру, и только спецы продолжали проверять экипировку.

Раньше я на вертолётах не летал, но резкий взлёт не вызвал никаких неприятных ощущений, только уши на пару мгновений заложило. Злата заняла место возле меня и молча протянула свернутый белый платочек. Уже по одному его виду можно было догадаться, чей он, но ещё раньше я почувствовал тепло, исходящее от свёртка. Мария.

Я отрицательно покачал головой. Злата нахмурилась и положила платочек обратно в разгрузку. Тем временем Николай активировал гарнитуру, которую нам выдали перед стартом, и весело поинтересовался:

— Ну, как полёт?

— Нормально, — ответил Калина, по лицу которого было видно, что его начало укачивать. — Но мне было бы спокойнее лететь в обнимку с пулемётом.

— Увы, — развёл руками эксперт. — Я своими глазами видел, что случилось с группой в Ярославле, — они погибли в забаррикадированном здании, и над телами не успели поработать инфицированные. У всех одновременно рванул боекомплект, а трансивер, который установили в соседней комнате, выглядел как оплывшая свеча.

— Очень вдохновляет, — заметила Злата. — И вы решили, что с холодным оружием у нас больше шансов?

— По крайней мере, взрываться будет нечему.

Солнце медленно всходило над мёртвым городом. С такой высоты казалось, что всё в порядке, стоит приземлиться — и ты будешь окружен людьми, спешащими на работу или возвращающимися с ночной смены домой.

Каждое утро я шёл по этим улицам пешком, позволяя обгонять себя стайкам гомонящих школьников, вдыхал свежий воздух и наслаждался любимой музыкой в наушниках. Только сейчас понял, как мне этого всего не хватает...

— Садимся, — предупредил пилот, и вертолёт резко пошёл вниз.

Засосало под ложечкой, будто на аттракционе, но уже через несколько секунд мы приземлились на плоской крыше торгового комплекса. Дверь плавно скользнула вбок, и нам пришлось покинуть безопасное нутро боевой машины. Гарнитура и вся прочая электроника остались на борту.

— Как на дракона идём, — выразил общее мнение Калина. — А нас потом вообще найдут?

— Пилот опытный, — пожал плечами Николай. — Подберут всех, не волнуйтесь.

Вот тут я и уловил нотку, которой боялся больше всего. Что ж, настало время поговорить по душам...

— Раз уж мы пошли все вместе на такой риск, давайте без официоза, — предложил я. — И вдобавок нужно прояснить несколько моментов.

— Каких это? — удивился эксперт.

— Из какого ты объединения, Коля?

— Тебя сейчас меньше всего должны волновать такие нюансы.

— Меня волнует то, почему такого специалиста послали на убой, как простого разведчика?

— Я сам вызвался.

— На убой? — переспросила Злата.

— Вертолёт не вернется. Коля, ты не знал, что я хорошо чувствую человеческие эмоции?

— Ещё и эмпатия, любопытно, — эксперт задумчиво огладил бородку. — Мне сказали, что у тебя нюх на опасность, но такой уровень...

— Уровень чего?

Спецы заметно напряглись, но Николай успокаивающе протянул руки ладонями вперёд.

— Давайте не ссориться, ребята. Про вертолёт ты немного неправильно понял — я просто не верю, что он сможет вернуться. Кто бы ни находился сейчас в центре города, шума он не любит. Вряд ли пилот успеет израсходовать хотя бы половину боезапаса.

— Всё лучше и лучше, — проворчала Злата. — Значит, выбираться будем на своих двоих?

— Именно.

— Хорошо, здесь всё понятно, — кивнул я. — А что за самоотверженность? Надоело заниматься умственным трудом?

— Иначе командование не санкционировало бы последнюю попытку. Я своим поступком показал, что на сто процентов уверен в правильности моих выводов. Они не ожидали такого и дали добро, пусть и нехотя.

— Последняя попытка?

— Умеешь ты вычленять нужное, — усмехнулся Николай. — Больше группы для захвата объекта посылать никто не будет. Если бы мы сейчас тут не стояли, в город уже прилетела бы баллистическая ракета.

— Их же сбивают на подлёте? — напомнил Калина.

— Эта будет с ядерным зарядом. Ей и не обязательно попасть в цель.

— И сколько у нас времени?

— Восемь часов. Если до этого мы не разведём на какой-нибудь крыше сигнальный костёр, здесь будет очень большая воронка, поверьте мне.


* * *


Последний и самый громкий взрыв заставил жалобно задребезжать чудом уцелевшую витрину соседнего магазина.

— Накрылась птичка, — констатировала Злата.

Мы шли переулками, прячась в тени домов. Чем ближе к центру, тем явственней я ощущал звенящую тревогу. Мертвяков было на удивление мало, редкие стычки с одиночками не представляли серьёзной угрозы. По словам Николая, зомби на данный момент концентрировались в пригороде, чтобы хлынуть оттуда неудержимой волной.

— Как мы вообще отыщем вертолёт или пилота за такое короткое время? — спросила Злата. — Это будет посложнее, чем иголку в стоге сена нашарить.

— Он сам нас найдет, — уверенно заявил эксперт. — Среди той бойни в Ярославле были обнаружены чужие отпечатки мужской обуви. Кто-то был там, когда всё это случилось, проверил, нет ли выживших, и ушёл.

— Тогда чего мы прёмся навстречу, не легче ли занять оборону?

— А кто даст гарантию, что он в этом случае нападёт? — ответил я за Николая. — Сделает свои дела и улетит восвояси.

— То есть мы ещё и наживка, — вздохнул Калина. — Чувствую, что хороших новостей лучше сегодня не ждать.

Очередной переулок привёл нас к широкому проспекту. Дальше шли высотки, постепенно вытеснявшие промышленные сооружения, которые когда-то кормили наш город.

— Пойдём внутренними дворами мимо церкви и выйдем к бывшему зданию администрации, — прикинул я. — За ней плотная застройка, и там же — самая высокая свечка в округе. С неё можно оглядеться и решить, куда двигаться дальше.

— Неплохо, — оценил Николай. — Тебя нам просто Бог послал.

Хоть я и почувствовал, что последняя фраза произнесена специально, скрыть свои эмоции до конца всё же не смог.

— У тебя какие-то проблемы с верой?

— Как и у всех.

Развивать тему эксперт не стал. Дворы, между тем, привели к почерневшему остову церкви. Купол обвалился внутрь, а обгоревшие стропила придела торчали, будто рёбра обглоданного скелета.

Мои родители часто ходили сюда, и неудивительно, что именно здесь они тогда искали защиту...

— Мне тоже одно время казалось, что Бог отвернулся от нас, — вздохнул Николай. — Твоя работа?

Я кивнул.

— А зачем?

— Там были все, кого я любил.

Если бы они остались дома... Забаррикадировались и ждали помощи, как сделали их соседи. До сих пор эти милые люди боятся попасться мне на глаза в посёлке, как будто в случившемся есть их вина.

К церкви я прорвался лишь день спустя, когда было уже слишком поздно. Бог не защитил своих почитателей, и мёртвые осквернили его святилище. Мне осталось только сжечь здание вместе со всеми, кто, переродившись, перестал быть моей семьёй.

— Соболезную.

Группа молча прошла мимо пожарища. Потянулись безликие здания хрущёвской застройки, которые в последнее время начали сносить, планируя построить на их месте огромный торгово-развлекательный комплекс. До самой администрации было подозрительно тихо, даже одиночные зомби перестали попадаться. И тут позади нас резко возникла волна злобного напряжения, как накануне в складских ангарах.

— Толпа идёт!

Мы рванули через брошенную стройплощадку, которую хотели обогнуть по периметру. Впереди показался недостроенный магазин, окружённый широким кольцом парковочной зоны. Звуки погони быстро приближались, становясь всё громче. Ощущение опасности стало нестерпимым, будто кто-то живьем сдирал кожу, и я отчетливо понял — на пустырь нам высовываться нельзя.

— Вбок! Через траншею!

О том, что к магазину неплохо было бы подвести коммуникации, строители традиционно вспомнили уже после укладки асфальта. Поэтому его разбили отбойниками и выкопали технический канал, по пояс взрослому человеку. Через эту импровизированную траншею мы и побежали, оскальзываясь на пластиковых трубах, устилавших дно.

Едва группа преодолела половину расстояния, как позади прогрохотал взрыв. Все инстинктивно пригнулись, и я ощутил, как над головой со свистом пролетел кусок дорожного покрытия. Если бы мы пересекали парковку поверху, то добивать мертвякам наверняка было бы некого. Нас целенаправленно загоняли, будто дичь на охоте.

Второй взрыв чуть не накрыл уже у самого магазина. Перед этим я успел оглянуться и увидеть, что нагонявшие нас зомби достигли края стройплощадки. Их оказалось не больше двух десятков, — угроза существенная, особенно на открытой местности, но внутри здания у нас был шанс. Если бы не этот чёртов обстрел...

Зданию до отделочных работ было ещё далеко. Повсюду стояли поддоны со стройматериалом, которые могли дать неплохую защиту.

— Занять оборону!

Спецы уже выпустили пару болтов в набегавших упырей, и остальные последовали их примеру. Я примостился за сваленными в кучу мешками цемента, выбрал цель и плавно, насколько смог, спустил курок. Зомби поймал стрелу лицом, пробежал ещё пару шагов по инерции и рухнул замертво. Его примеру последовали ещё несколько подстреленных сородичей, образовав кучу-малу из копошащихся тел.

Арбалет перезаряжать долго, но мы выиграли несколько секунд для второго залпа, а там можно и врукопашную, с теми, кто добежит.

Но невидимый противник не хотел давать нам шанс выбраться из западни живыми. Не успел я прицелиться во второй раз, как через широкий витринный проём влетел огненный сгусток, оглушительно взорвавшийся внутри магазина.

Меня спасли мешки, безропотно принявшие весь жар и ударную волну на себя. Воздух наполнился цементной пылью, полностью перекрыв обзор, и мертвяки без проблем проникли в здание.

То, что творилось потом, люди обычно видят в кошмарах, просыпаясь в холодном поту. Ничего нельзя было разобрать на расстоянии вытянутой руки, и со всех сторон напирали зомби. Я крутился волчком — рубил, колол, уворачивался от зубов и когтей, полностью положившись на своё чутьё.

Через какое-то время прогремел ещё один взрыв, но я предчувствовал его и укрылся за толстой колонной, а вот погнавшегося за мной упыря взрывная волна бросила на торчавшую арматуру, на которой он и повис, проткнутый, словно бабочка в альбоме натуралиста.

Больше на меня никто не нападал. Крепко сжимая меч в руке, я начал медленно обходить место побоища и почти сразу же наткнулся на Злату. Девушке тоже досталось от взрыва — осколки пробили тело в нескольких местах, а ноги были вывернуты под неестественным углом. Судя по окровавленному следу, она проползла пару метров, пока силы не оставили её. Любой другой давно бы уже отключился, но выносливая Злата ещё была в сознании.

— Возьми... Я обещала...

В руке девушка сжимала побуревший от крови платок Марии.

— Злата, как же так... — я опустился перед ней на колени.

Одного взгляда хватило, чтобы понять — всё кончено. Будь даже за стеной готовая к приёму операционная с бригадой лучших врачей, — слишком поздно. Смерть уже оставила печать на лице девушки, но в гаснущих глазах не было страха.

— Она позаботится... О Рите...

— Это просто винтовка, как ты не поймёшь, — простонал я. — Зачем я втянул тебя, идиот...

Злата не ответила, остекленевшим взглядом уставившись куда-то под потолок. Я дрожащей рукой закрыл ей глаза и вынул из сжатых пальцев платок. В свертке оказался серебряный крестик на простой черной верёвочке. Пару секунд я боролся с искушением отшвырнуть его куда подальше, но, взглянув на девушку, неожиданно для себя самого — надел.

Нужно было продолжать поиски, — вдруг кто-то ещё смог пережить этот кошмар. Осторожно ступая по строительному хламу, я пошёл дальше. Спецы нашлись практически сразу, окружённые порубленными в куски упырями. Ни пульса, ни дыхания, — оба мертвы.

Откуда-то слева раздалось сдавленное хихикание. Помещение понемногу заволакивало дымом, и пришлось идти практически на ощупь. Часть недостроенного второго этажа уже обрушилась вниз, остальное трещало, грозя развалиться в любую минуту. Преодолев завалы, я обнаружил Калину, прислонившегося спиной к одной из колонн.

— Волшебника не видно, Тихий? — хихикнул он.

— Кого?!

— Ну, этого... Как в песне, ей-богу...

Я присел рядом. Из ушей у парня кровь вроде не текла, а вот левая нога выглядела так, будто ей хотели пообедать.

— Покусали меня, — проследил он мой взгляд. — Через час буду бродить, завывая, и мечтать о человеческом мясе...

Тут возразить было нечего. Царапины от когтей, хоть и с большим трудом, но заживали, а вот укусы были смертельны. Именно слюна являлась источником заразы, выкосившей бо́льшую часть человечества.

— Николая видел?

— Не-а, — помотал головой парень, с трудом поднимаясь. — Похоже, мы одни остались. И волшебник.

— Калиниченко, у тебя сотрясение, какой ещё волшебник?!

— С голубого вертолёта! Ты видел, чем он в нас запульнул? Это ж чистый фаербол...

— Не мели ерунды, нужно выбираться отсюда поскорее.

— Тебе, Тихий, выбираться, а я уже умер. Но есть отличная идея — помнишь, что рассказывал Николай про волшебника?

— Он пришёл тогда убедиться, нет ли выживших, — вспомнил я.

— Вот и побуду приманкой, напоследок, — хихикнул Калина. — Или отсекай мне голову прямо тут. Шашку только сохрани. И прощай.

Сильно хромая, он побрёл прочь. Я взял семейную реликвию, оставив меч у колонны, и прислушался к внутренним ощущениям. Поблизости опасности не чувствовалось, но где-то на границе восприятия я уловил нечто, пульсирующее тревогой. Кто-то явно размышлял, стоит ли входить в здание.

Волшебник. Разве такое возможно? Я припомнил огненный сгусток — на термобарический заряд он не походил. Тогда что? Не фаербол же, в самом деле...

— Эй ты, Саурон хренов! — громко послышалось впереди. — Иди сюда, разберёмся по-мужски!

Я осторожно крался за ним, прикрываясь завалами. Здание трещало, дым становился всё гуще, но последнее мне было только на руку. Лишь бы противник повёлся на приманку.

— Ах, вот ты какой, — расхохотался Калина где-то впереди. — Совсем не похож...

Сверкнула тусклая вспышка, будто от электрического разряда, и парень замолк. От ярости свело скулы, и только огромным усилием воли я не бросился вперёд. Нет уж, пусть сам подойдёт.

Захрустел мелкий мусор под подошвами врага. Судя по звукам, он обходил завал, за которым я прятался, по широкой дуге. Проклятье! Будь у меня арбалет — всадил бы болт, не выдавая себя, а так придётся волей-неволей раскрыться.

Шаги слышались всё отчетливей; кто бы это ни был, он явно не скрывался. А вот с внутренним взором творилось что-то неладное — не ощущал я никого в той стороне. И как быть?

Всё плохое в моей жизни происходило, когда я шел наперекор своим предчувствиям. Что ж, пришло время исправлять свои ошибки. Звуки приближались с каждым мгновением, но я даже не шелохнулся.

Оказалось, противник тоже использовал приманку. Шаги шелестели на пустом месте, я убедился в этом, когда звук донесся с освещённого огнём места. А вот позади кралась неясная тень, подолгу выжидая в укрытии. Я пропустил её мимо себя и двинулся следом, постепенно сокращая дистанцию. Фигура замерла возле Златы, видимо, осматривая тело. Приблизившись, я разглядел, что неведомым противником был длинноволосый парень в джинсах, сжимавший какой-то предмет в руке. Он всё-таки почувствовал меня, обернулся, но было уже поздно — я оказался на расстоянии удара. Шашка, как и катана, позволяет бить без замаха в ограниченном пространстве, и увернуться от неё практически невозможно. Вот только ударить я не успел — магазин устал стоять на дрожащих колоннах и сложился внутрь себя. По голове ударило чем-то тяжёлым, и перед глазами вспыхнула темнота...


* * *


Сознание пришло рывком, будто я вынырнул из глубины на поверхность. Голова, против ожидания, почти не болела, будто и не приземлялся на неё солидный кусок развалившегося магазина. А вот руки саднили — кто-то привязал их капроновой верёвкой к спинке кушетки, на которой я лежал.

Помещение оказалось вполне знакомым — последний этаж ремонтно-машиностроительного завода, довелось побывать тут пару раз. Эти огромные окна-витражи из советского стеклянного кирпича ни с чем не спутаешь, таких у нас в городе больше не осталось. Здесь, если не изменяла память, располагались мелкие мастерские и обмоточный цех. Лампы под крышей горели ровным светом, значит, запущен генератор в подвале, вот только зачем?

— А ты молодец — быстро восстановился!

К кушетке, на которой я лежал, подошел давешний парень. Длинные волосы цвета спелой пшеницы собраны в хвост, разношенные кеды, застиранная майка. И это — человек, за которым охотятся все оставшиеся в мире военные?

— У тебя куча вопросов, а времени мало, — он взглянул на часы. — Сразу скажу, что вытащил тебя не просто так, но об этом позже. Давай начнём с простого — как тебя зовут?

От комбеза и разгрузки не осталось и следа — парень явно не поленился тщательно меня обыскать, даже обувь зачем-то снял. Видимо, насмотрелся голливудских боевиков про ножи за голенищем и спрятанные кобуры и решил перестраховаться. Уже по тому, как он связал мои руки, было видно, что передо мной дилетант, твёрдо уверенный, что чем больше витков сделано вокруг запястья, тем сложнее будет освободиться. Узлы были простейшие, разве что бантика сверху не хватало. Ноги тоже оказались примотаны к низкой металлической спинке, но это не беда при наличии свободных рук, а пока пришлось поддержать разговор:

— Тихий.

— Интересное имя. А меня — Шон Брэди, приятно познакомиться.

Парень улыбнулся. Говорил он безо всякого акцента, на чистейшем русском. Потомок эмигрантов?

— И чего ты забыл в нашем маленьком городке?

— Хочу исправить то, что натворил.

— Так все эти восставшие мертвецы — твоя работа?

— Отчасти — да. Но поверь, я не хотел, чтобы получилось именно так...

— То есть смерть нескольких миллиардов людей не входила в твои планы?

— Все совершают ошибки, — вздохнул Шон. — Я хотел совсем не этого, поверь мне. Взгляни-ка сюда.

В руке длинноволосый держал небольшой шар, по поверхности которого, как по мыльной пленке, причудливо сновали разноцветные пятнышки.

— Чувствуешь?

Предмет пульсировал, словно человеческое сердце, излучая тепло и спокойствие. Я кивнул.

— И что это?

— Понятие не имею, — хмыкнул Шон. — Я обнаружил эту штуку на раскопках в Карпатах. Наша археологическая группа нашла ни много ни мало — Ноев Ковчег, точнее, то, что от него осталось. Сначала нас просто подняли на смех, а потом... Понаехало столько представителей спецслужб, сколько ты себе даже представить не в состоянии. Группу продержали взаперти около полугода, потом отпустили, взяв подписку о неразглашении. Кстати, я её сейчас нарушил, забавно...

— И как ты смог сохранить этот шар?

— Тут самое интересное, — принялся объяснять длинноволосый. — Едва я взял в руки этот артефакт, как почувствовал силу, которая до этого дремала во мне. Это трудно объяснить, но с помощью него талантливый человек может творить настоящие чудеса!

— Колба с манной, — усмехнулся я. — А ты, стало быть, чародей.

— Да, — кивнул Шон. — С точки зрения современной науки это чистое волшебство. То же самое подумали бы про мобильник, попади он в средние века. Артефакт помогает раскрыть внутренние силы людей, но далеко не всех. Лишь избранные обладают даром, который и в обычной жизни выделяет их из серой массы. Ты ведь такой — чувствуешь опасность, настроение людей... Я тоже с этого начинал.

— И почему же ты не почувствовал меня в магазине?

— Силы не безграничны, а на вашу группу, прости, их ушло неожиданно много. Благодаря тебе, кстати. Думаешь, мне есть дело до этих разведчиков, которые вслепую пытаются найти меня? Убить их — совсем не проблема, как муху прихлопнуть. Я не развлекаюсь охотой, но приходится бить не в полную силу, чтобы выяснить, чего они стоят...

— Ты отбираешь помощников, что ли? После того, что натворил?!

— Всё, что произошло, задумывалось совсем не так... Я был ослеплен могуществом, не умел ещё толком управлять энергетическими полями Земли... Потеря близких в глупой автокатастрофе стала последней каплей. И я решил сделать так, чтобы люди перестали умирать.

Я замолчал, переваривая сказанное. Верно подмечено, что благими намерениями вымощена дорога в преисподнюю, но то, что я услышал, было верхом идиотизма. Хуже свихнувшегося социопата, наделённого огромной мощью, может быть только искренний благодетель.

— И как твои полёты по городам исправят положение?

— Многие из населённых пунктов стоят не просто так, а на пересечении энергетических полей. Я провожу здесь... Некоторое манипуляции, так сказать, чтобы заклятье охватило всю планету. В таких вещах куча ограничений и поправок, нельзя просто взять и сделать то, что хочешь. Ну, например, чтобы успешно телепортироваться, нужно подняться на высоту около ста футов от поверхности земли.

— А чтобы метнуть огненный шар?

— Хитёр, — покачал головой Шон. — Нужно на две минуты застыть в одной позе, аккумулируя энергию. Но не обольщайся, если попытаешься сделать глупость, у меня в запасе есть вот это.

Он щелкнул пальцами, и из них вырвалась яркая искра, проделавшая маленькую дырочку в крыше.

— Интересно. Именно этой штукой ты убил парня из моей группы?

— Я просто оборонялся. Вы же со мной не чай пить шли, с мечами и арбалетами! А мне позарез нужно закончить все приготовления. Мёртвые наконец упокоятся, а живые вздохнут спокойно. Поверь, если этого не сделать, — человечество обречено. Зомби будут продолжать мутировать, питаясь человеческим белком, и рано или поздно сметут остатки выживших.

— Пока что-то этого не наблюдаю. Незаражённых людей осталось мало, основная масса упырей отъелась в первые дни эпидемии. А обычные зомби существенной угрозы не представляют — слишком медлительны и неповоротливы. Только твои прилёты заставляют всю эту разношёрстную толпу покидать города.

— Боюсь, скоро такое начнётся везде и без моей помощи. Времени осталось мало, в одиночку я могу и не справиться. Пожалуйста, забудь о своих потерях и подумай о тех, кто ещё жив на этот момент — без нашей помощи у них нет шансов. Пусть Немезида сегодня отдохнёт, доверься голосу разума.

— Разум подсказывает, что этой штукой вряд ли можно сделать что-то хорошее, — я покачал головой. — Кто знает, может, старина Ной просто хотел полить свой огород волшебным дождичком с неба. А получилось так, что нет ни одного народа на Земле, в мифологии которого не присутствовал бы Великий потоп.

— Ты слишком категоричен, — вздохнул Шон. — Подумай над этим, а я пока делами займусь.

Едва он закрыл за собой скрипучую дверь, как я принялся за путы. Свяжи парень запястья специальным узлом, шансов практически не было бы, а эти ослабли после нескольких минут работы. Руки, обильно смазанные кровью из ссадин, отлично скользили по бечёвке — ещё один минус капрона.

Чтобы отвлечься от боли, я обдумывал услышанное. В артефакт и магию верилось слабо, хоть я и чувствовал исходящие от шара потоки энергии, а в остальное не верилось совсем. Катастрофа разразилась не за один день, и Шон должен был увидеть плоды своих трудов, колеся из города в город. Начнись эпидемия лишь в нескольких небольших населённых пунктах, её бы остановили, в этом полковник прав. Отсюда вывод — парень целенаправленно заражал как можно больше людей, а значит, и сейчас ни черта не стремится всё исправить.

Он хочет закончить начатое.

Освободившись, я принялся обшаривать цех в поисках оружия. Нашлось немало полезных инструментов, подходящих для умерщвления спятивших волшебников. Прикидывая, что выбрать из этого разнообразия, я наткнулся взглядом на импровизированную деревянную мишень на стене, в которой торчал самодельный нож. В принципе, ничего удивительного; когда вокруг куча станков и металла, как ещё развлечься трудягам в свободное время? Балансировка, конечно, отставала от заводских моделей, но на короткое расстояние нож можно было метнуть без потери в точности.

А что дальше? Бегать по цехам в надежде, что первым почуешь врага... Но против меня будет сильный, отдохнувший убийца, чуйка у которого наверняка выше. Такого можно взять только неожиданной атакой.

И третьей попытки никто мне не даст.

Я улёгся обратно и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить ритм сердца. Пусть Шон проводит свои манипуляции; он потратит силы и войдёт сюда, не ощущая опасности, а там посмотрим. Лишь бы Солнечный успели эвакуировать...

Длинноволосый вернулся через полчаса, вытирая взмокший лоб. Никакой ненависти я к нему не испытывал, только сожаление. Мне было действительно жаль этого парня, запутавшегося в собственном всесилии.

— Ну, что ж, — вздохнул он. — Раз ты так решил...

И тут я понял, что не могу пошевелить даже пальцем. Хотел резко вскочить, но оказался вдавленным в кушетку неведомой силой ещё до того, как Шон переступил порог.

— Неплохо, ты оказался сообразительнее остальных.

— Мне это часто говорят.

— Очень жаль, что мы не нашли общего языка, столько времени впустую...

— Зачем ты...

Договорить я не успел. На грудь будто навалилась бетонная плита, стало трудно дышать, и в голове гулко застучала кровь. Чувство опасности хранило безмятежное молчание, будто я в посёлке консервы на рынке выбираю, а не задыхаюсь от нехватки воздуха. Неужели конец?

Шон стоял рядом и участливо наблюдал, как я сопротивляюсь давлению на тело. Как же, не наслаждается он убийствами...

В дверном проёме мелькнул чей-то силуэт, который я едва рассмотрел за красной пеленой, застилающей глаза. Шон развернулся за долю мгновения до того, как арбалетный болт должен был пробить ему затылок, и шарахнул в сторону двери ветвистой молнией.

Плита пропала, будто и не было. Я приподнялся и метнул зажатый в руке нож, вложив в этот бросок все оставшиеся силы. Чародей, уловив движение, успел вскинуть руку, и в меня попала давешняя искорка, пронзив грудь раскаленным прутом боли. Мышцы свела судорога, как от удара током, а перед глазами заплясали разноцветные круги.

Спустя три мучительных вздоха я понял, что жив, — мёртвым наверняка не бывает так больно. Кое-как сполз с кровати прямо на пол, — почему-то организму показалось, что именно там ему станет немного легче. Грудь болела нестерпимо, но сознание понемногу прояснялось. Первая рациональная мысль была о том, что я всё-таки попал, раз других попыток меня убить Шон не предпринял. Но почему я ещё живой?

Пришлось посмотреть вниз. Вопреки ощущениям, обожжённой дырки размером с кулак не обнаружилось — но крестик, подаренный Марией, даже не расплавился, а просто испарился, оставив на коже глубокий ожог в форме распятия. Интересно, какова была вероятность, что эта чёртова искра попадёт именно в него...

А вот волшебнику повезло меньше. Нож вошёл в грудь в области сердца — Злата, обучавшая меня метанию, была бы довольна. Липкая лужа под худым телом разрасталась с каждой секундой, и никаких признаков жизни Шон не подавал.

Из-за дверей послышался сдавленный стон моего спасителя. Его костюм из материала, похожего на фольгу, обуглился от сильного разряда, видимо, приняв на себя основной заряд молнии. Ударь в меня такая, и никакой крестик бы не спас. Рядом валялась конструкция, напоминавшая корону, с витками разноцветной проволоки по периметру. Занятная штука, если учесть, что ни я, ни Шон не почувствовали незваного гостя.

— Коля, ты мне так и не ответил, из какого ты объединения?

— Это не важно... — через силу улыбнулся эксперт. — Когда у Немезиды выходной, мы работаем на подмене...

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Разберись с даром Пандоры...

— Интересно, как?

Но Николай уже потерял сознание. Будь у меня аптечка — плюнул бы на всё и попытался помочь, а так...

Шар закатился под ближайший верстак, откуда его пришлось доставать с помощью совка. Теперь, когда артефакт оказался у меня в руках, я смог рассмотреть его поближе. Цветные пятнышки хаотично перемешивались на поверхности, притягивая взгляд не хуже спирали гипнотизёра. Шар оказался довольно увесистым и холодным на ощупь, будто горный хрусталь.

По руке побежало приятное тепло, обожжённая грудь почти перестала болеть, тело наполнялось силой и... мощью. Казалось, что по плечу любая задача, нужно только захотеть...

Одним усилием воли я расширил границы чувствительности, накрыв ею весь город. Я был вездесущ и незрим, это чувство опьяняло сильней любого алкоголя. Пустые улицы, парки, аллеи... Ещё одно усилие, и я вижу осаждённый посёлок, окруженный беснующимся морем мёртвой плоти. Эвакуация не закончилась, вертолёты должны вот-вот подойти. Андрей, как всегда, оказался на передовой, — припав к раскалённому пулемёту, поливает свинцом наступающих зомби и тихо матерится сквозь зубы. Возле него, как ни странно, Рафик с «Сайгой», прикрывает от особо ретивых упырей, вскарабкавшихся на высокую стену. В нескольких местах мертвяки уже прорвались, их пытаются сдержать огнём с борта ЗИЛа, который мечется по Солнечному, будто эритроцит в зараженной крови...

Мария единственная не принимает участие в обороне — она тихо сидит в своей комнате и молится. За Калину, Злату, Николая... За меня.

«Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое, победы на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим...» — голос девушки прозвучал в голове так, будто она стояла за спиной.

Резкая боль в груди грубо возвратила с небес на грешную землю. Я обнаружил себя сидящим на корточках, обхватив проклятый шар обеими руками. Тело ломило так, будто я всю ночь разгружал железнодорожные вагоны, а наутро пробежал пару десятков километров. Эта штука, похоже, питалась исключительно силами оператора.

— Нет, Шарик, хватит людям мозги морочить.

Я тяжело поднялся и завернул артефакт в первую попавшуюся тряпицу. Ударить по нему молотком? Вряд ли создатели сделали его настолько хрупким, но поблизости, к счастью, находилась машина, которой глубоко чихать на крепость материала. От слабости подгибались колени, но идти было недалеко — всего-навсего на первый этаж.

— Знаешь, Шарик, а ведь здесь работал мой дядя, до того, как ты попал в руки бедняге Шону. Дядя всегда старался помочь людям... Его укусила инфицированная женщина, мы тогда ещё не понимали, насколько это серьёзно...

В излучении шара появились тревожные нотки. Может, он и не был разумным, но инстинкт самосохранения у него явно присутствовал. Я добрёл до лестницы и, крепко держась за поручень, начал спускаться вниз.

На первом этаже гулял ветер, пробираясь через разбитые окна. Всё вроде было на месте, только кран-балку кто-то сбросил с полозьев, придавив несколько зомби. Мерзко воняло тухлятиной.

— Я всё не понимал, как Он мог допустить такое — гибель стольких людей. А оказалось, мы сами во всём виноваты, как всегда... И ты, Шарик, тоже виноват.

Распределительный щит оказался прямо под лестницей. На то, чтобы пустить напряжение на нужную линию станков, ушла пара минут, но я чувствовал — нужно спешить.

— А вот и наша красавица, — поведал я артефакту, приблизившись к нужному агрегату. — Электрогидравлический пресс-молот, гордость завода. Ты не смотри, что машине третий десяток, мощности у неё через край.

Со стороны улицы начал нарастать раздражённый клёкот-шипение. Я торопливо забросил шар в приёмник, закрыл заслонку и запустил цикл. Машинный зал наполнился басовитым рокотом, заглушая все остальные звуки, а массивная плита медленно поползла вверх.

— Прощай, Шарик.

Через широкие оконные проёмы в цех принялись влезать первые упыри. Их медлительные собратья толпились возле ворот, пытаясь протиснуться в щель между створками. Между тем, пол под ногами завибрировал от мощи, которая сейчас должна была обрушиться на проклятый артефакт.

Остановить этот оживший осколок прошлой эпохи было очень сложно. Кабель, питающий пресс, шёл через толщу бетона, а чтобы повредить механизм, нужно вскрыть металлический защитный кожух. А это особенно трудно, когда оператор станка — против. Я подхватил с пола кусок арматуры поувесистей и, впервые за полгода, прошептал:

— Отче наш, иже еси на небесах...


* * *


Пулемёт бессильно лязгнул и замолк. Андрей ругнулся, сжав обожжённую ладонь в кулак:

— Коробку, я пустой!

— Больше нет, — констатировал позади сержант Володько и протянул автомат.

— Трындец. — Рафик лихорадочно сменил магазин. — У меня тоже последний.

— Крайний, — поправил Петрович и срезал упыря короткой очередью.

— Где же эти чёртовы вертушки... Неужели не прилетят? Говорил я, нужно было колонну снарядить...

— Смотрите!

Над городом медленно разгоралось ослепительно-белое зарево.

— Вспышка справа! — заорал Андрей, спрятавшись за мешками с песком.

Только там он сообразил, насколько глупо поступает. Раз боеголовка рванула в черте города, ударная волна дойдет сюда через несколько секунд, тогда и бетонный бункер не поможет. Рядом плюхнулся Рафаил с перекошенным от ужаса лицом.

— К-как же так, они ведь обещали...

«Что делать, если рядом с вами рванула ядерная бомба?» — неожиданно всплыло в голове.

«Повернуться туда и посмотреть напоследок, когда ещё такое увидишь!»

Лидер посёлка усмехнулся и устало прикрыл глаза. Сияние нарастало с каждой секундой, проникая даже сквозь плотно сомкнутые веки. Андрей хотел прикрыть лицо ладонью и с удивлением увидел кости запястья, окруженные тёмной каймой плоти, прямо как на рентгеновском снимке. Сбоку стонал Петрович, выглядевший сейчас как пособие для студентов-медиков.

— Вот и всё, — вздохнул Андрей и удивился, насколько чётко прозвучал его голос.

Сияние, между тем, резко пошло на убыль, и веки вновь стали непрозрачными. Дышалось по-прежнему легко, а он, по идее, уже должен был выплёвывать собственные лёгкие. Андрей подождал немного и открыл слезящиеся глаза. Цветные зайчики проморгались не сразу, но зрение всё-таки частично вернулось, чего в принципе не могло быть при таком мощном излучении. Первым делом мужчина взглянул в сторону города, ожидая найти на его месте вспухающий ядерный гриб, но увидел лишь чистое вечернее небо.

— Я уже умер? — робко поинтересовался Рафаил, поднимая голову.

— Не надейся, — отмахнулся от него Андрей, завороженно смотря на защитную стену посёлка.

Несколько мертвяков успели преодолеть её, воспользовавшись замешательством защитников посёлка, и теперь лежали бесформенными кучами костей и стремительно гниющей плоти. Потянуло мерзким запахом разложения.

— Батя, это вышка, — прохрипела рация. — За периметром тихо. Что это творится с упырями?

— А хрен его знает, — честно ответил Андрей. — Похоже, нам всем дали второй шанс.

Он улыбнулся и размашисто перекрестился.

— Спасибо тебе... Тихий.



Выбрать рассказ для чтения

60000 бесплатных электронных книг