Дмитрий Лукин

На острие иглы


— Принял?

— Угу.

— Я же говорила, он лапочка.

— Самодур!

— Кому — самодур, кому — лапочка!

— Взял мой диплом двумя пальчиками, как червя навозного, и презрительно так выдает: «Си-и-и-ненький, заберите». Даже не открыл. Баклажан у тебя синенький! От сертификатов и рекомендаций отмахнулся. «Для меня ваши бумажки — ничто, мне главное — человек!» Утерлась.

— Зря ты в своей «мешковине» пошла, надо было мои шмотки надеть. Размер-то один.

— Как я в твоем наряде по воздуховоду полезу сгоревший проц менять?

— А что, больше некому?

— Допустим, есть. Но они придут утром, а сейчас три часа ночи, Оракул считает твой проект и просит именно тебя. Даже маршрут проложил.

— Подруга, тебя бухгалтером взяли!

— Да кем меня только не брали! Все равно куда-то ползу и что-то меняю!


— Через сто метров поверните направо, — предупредил навигатор красивым женским голосом. Путь знакомый, заплутать сложно. Из дома — на работу, потом обратно. Каждый день почти пять лет. От навигатора толку мало. Можно было и не включать. Но уж больно красивый голос. Так зачем отказывать себе в удовольствии?

Игорь Казаченко, коренной москвич тридцати шести лет от роду, привычно нажал кнопку стеклоподъемника в новеньком «БМВ» пятой серии, дождался, когда исчезнут звуки Сретенского бульвара, выключил радио, оборвав рекламу моторного масла, и приготовился к худшему.

— Костянский переулок, поверните направо.

— Добро пожаловать в ад! — ответил Казаченко воображаемой симпатяшке, подмигнул и повернул в «коридор позора».

Тротуаров он не увидел. Всюду люди — яблоку упасть негде. Толпа фанатиков справа от дороги поклоняется Природе-Матушке, толпа фанатиков слева прославляет технический прогресс. И те и другие, как и положено, вооружены звукоусиливающей аппаратурой и средствами наглядной агитации. «ДАЕШЬ ЛОШАДКУ И ТЕЛЕГУ! НАЗАД К ПРИРОДЕ! УЧЕНЫЕ — ЗЛО!» — орут в мегафон справа. «ПРОЧЬ РЕТРОГРАДСТВО! ДАЕШЬ ТЕХНОЛОГИИ!» — кричат в такой же мегафон слева.

Казаченко подозревал, что и транспаранты с широкоформатной печатью обе группы заказали в одной типографии. По одежде идеологических противников тоже не отличить: что слева, что справа — одна палитра: пуховики и парки всех цветов радуги.


Олег зашел в зал и чуть не выматерился. Семь утра, даже Светы нет на месте. Специально приехал в такую рань, чтобы поработать в одиночестве. Дома жена и дети не дадут сосредоточиться. Но обломчик! Новенькая сидела в углу перед выключенным монитором и старательно что-то выписывала из книги в тетрадку. Отвлеклась на секунду — книга захлопнулась. Олег прочел название: «1с: бухгалтерия». Темно-синий свитер весь в катышках, на рукавах протертые коричневые налокотники, под стать свитеру и штаны, посеревшие ботинки отродясь не видели крема и щетки. Прически никакой. Вообще, что ли, не расчесывается? Лица не разглядеть из-за русых волос. Чучело-могучело. Ох, она нам насчитает зарплату! Чувырла! Что за мулька у Игорька — брать всех только с математическим образованием! Давай уборщиц искать с мехмата! Довыпендривался! «Привет!» — сказал он, включая свой компьютер. Новенькая, не отрывая взгляда от тетрадки, помахала ему рукой. «1с: бухгалтерия» снова закрылась.


Казаченко ехал со скоростью пешехода: боялся провокаций. Сам кто-то бросится с плакатом под колеса или «коллеги»-активисты вовремя подтолкнут — расхлебывай потом, доказывай очевидное. Репутация подмочена — и все, лавочку можно закрывать. Кто тебе денег даст на исследования? Как выпрашивать очередной грант? А закроешь Институт, считай, фанатики победили: наказали «злых» ученых. Поэтому он и своим сотрудникам жестко приказал:

«В „коридор позора“ — только со скоростью пешехода!»


Раньше фанатики толпились перед Управой, но чиновники не выдержали — и у митингующих волшебным образом появился адресок Института математического моделирования будущего.

Узкие тротуары Костянского переулка фанатиков не смутили. Да, на площади перед Управой было посвободнее, зато здесь их слова летели, считай, богу в уши.

Попытка поговорить по душам все только усугубила. Один раз Казаченко остановил машину и вышел к толпе прямо посередине «позорного коридора».

— Люу-у-у-ди-и! — обратился он к духовным братьям луддитов. — Чем воевать будете, когда враг придет на вашу землю плодородную? С вилами на танки полезете? А ракеты метлой собьете? Да не будь у нас продвинутой техники, и вас бы в живых уже не было. А на полях одно бы ГМО росло! Одумайтесь!

Он повернулся к сторонникам технического прогресса:

— А вы чего разорались? У нас у каждого камера и в кармане, и во рту, и под одеялом. Контролируется все. Стало меньше аварий, катастроф, преступлений? Может, чиновники меньше воруют? Стала жизнь лучше? Нет! И не станет! Куда вы дальше-то ломитесь? Техника работает на своего хозяина. Его гешефт очевиден: власть и деньги. Вам-то какая выгода? Технический прогресс не сделает вас умнее, а у соседа жена все равно будет лучше вашей!

Он уже почти сел в машину, когда в нем проснулся дух древнегреческого ритора и заставил выдать напоследок всем сразу:

— Граждане-тунеядцы, угомонитесь! Займитесь полезным делом и не мешайте другим работать!

Хотел еще что-то добавить про учебу и развитие личности, но дух ритора куда-то испарился, а без должного вдохновения втирать народу высокоморальные истины Казаченко не решился. Вдруг мегафоном по башке огреют?

Уехал в полной тишине, даже подумал, что речь удалась.

Какой там!

Если до пламенной речи митингующие по большей части пытались переубедить друг друга, то теперь у них появился общий враг, и машины сотрудников Института встречались с особым энтузиазмом. Фанатики обновили лозунги и не скупились на перфомансы: нависали гроздьями над дорогой, тыкали транспарантами в стекло...

Сотрудники Института быстро прочувствовали изменения. Даже секретарша не выдержала. Вместо восторженного «Здравствуйте, Игорь Витальевич!» отбрила:

— И кто вас за язык тянул!


«Коридор позора» остался позади, никто под колеса не бросился, и на том спасибо! На полупустой парковке перед офисной пятиэтажкой Казаченко сразу узнал красный «Мини Купер» своей секретарши. Пристроился рядом, слева, и вышел из машины в стильном деловом костюме. Плащ с шапкой оставил в салоне. До крыльца — метров десять. Не простудишься. Он хлопнул дверью, дождался всхлипа сигнализации и внимательно несколько раз оглядел парковку: ни одной знакомой тачки. Посмотрел на часы: без двадцати одиннадцать. Развел демократию в коллективе!

Выезжал из дома — солнце в глаза светило, а теперь небо затянуто и дело явно к дождю.

Он передернул плечами от холодного ветра и быстро зашагал к ступенькам крыльца. Слева от входной двери — таблички компаний-арендаторов. Его табличка — самая красивая. Никаких тебе рукописных шрифтов с вензелями и пугающих аббревиатур. Просто черные буквы с засечками на бежевом фоне: «Институт математического моделирования будущего». Ничего лишнего. Только суть.

Дверь открылась, выпуская охранника с незажженной сигаретой во рту. Казаченко поздоровался и прошмыгнул внутрь.


Олег решил потроллить новенькую при всех.

— Иришка, иди сюда, поможешь!

Близнецы Гаспаряны, сыновья главы Управы, синхронно повернули головы, предвкушая комедию.

Подошла.

— Меня в Управу зовут. Подменишь? У нас новый проект. «Лестница». Сроки горят.

— В чем суть?

— Суть во внедрении новых технологий. Персоналки 80-х, программное обеспечение начала 90-х, Интернет середины 90-х, доткомы конца 90-х, смартфоны середины 2000-х, соцсети конца 2000-х, потом блокчейн с криптовалютами, биометрия — это ступеньки.

— Ашмановские циклы, знаю.

— Гм... Ну да, оно. Пусть будут циклы. Они очень ускорились. Сначала десять лет, потом — пять, четыре, два с половиной, два... Ускорение продолжается, и мы хотим просчитать последствия.

— На чем?

— На экзафлопснике. Заявку подали. Хотим купить сутки. Думаем, «Оракул» справится.

— Круто!

— Вот, садись. Я тут уже начал. Ты погляди. Попробуй продолжить.

Гаспаряны отвернулись, чтобы скрыть смех.


Рабочее место Светы напоминало рубку винтажного космолета из старого доброго советского фильма. Стилизация не была случайной. В начальной школе Света первая в классе стала рисовать на парте круги-спидометры и кнопки-квадратики, представляя себя за штурвалом если не космолета, то хотя бы истребителя. Фантазия у девочки работала на отлично. Напрягало только одно: в конце каждой четверти приходилось всю эту космическую красоту оттирать мочалкой. А в пятом классе сказка кончилась: рисовать на парте запретили под угрозой штрафа. Дескать, порча школьного имущества.

Детская забава вспомнилась, когда Света пришла в Институт математического моделирования будущего и увидела свое рабочее место.

Столешница в форме подковы — это же готовая панель управления! В качестве приборов Света использовала пульт селектора с изогнутым микрофоном, навороченную раздельную клавиатуру с подсветкой, монитор, эргономичную шарообразную мышку, телефон и принтер. Главное — все правильно расставить! Заказное скелетезированное кресло со всевозможными регулировками завершало стилизацию.

Сказка ожила, но проявлялась только для своих. Стоило войти в приемную чужаку — и Света превращалась в обычную секретаршу, бьющую по клавишам со скоростью и громкостью пулеметной очереди.

На этот раз вошел свой. Казаченко. Самый лучший начальник в мире! Кто бы еще позволил и профинансировал ее чудачество? Она включила громкую связь, и по всему Институту раздалось:

— Экипаж корабля приветствует вас и желает приятного полета. Курс пять-ноль-ноль прямо в доброе будущее. Обратного пути нет. Капитан на мостике!


Одиннадцать вечера. В зале опять только Чувырла. На этот раз хоть компьютер включила. Смотрит в монитор, а там — «1с: бухгалтерия». Олег шевельнул мышкой за своим компом — открытая страничка «Лестницы» осталась без изменений.

— Что, Ириш, не получилось? Не разобралась?

Даже от монитора не отвернулась.

— Вы все тут, конечно, хорошие ребята, но не надо меня троллить. Я же над вами не смеюсь?

— Ладно, извини. Ты права: каждому свое. Считай зарплаты, а я сам справлюсь.

— Господи! — Она откатилась от стола и всплеснула руками. — Да не справишься ты никогда! Ладно бы только формулы с ошибками! Так еще и совершенно нерабочие алгоритмы. Это прошлый век! Зачем параллельное программирование для «Оракула»? С «Ломоносовым» перепутал? У него свой ИИ. Он сам распараллеливает, если нужно. Причем намного лучше тебя. Только угробишь машину. Хотите сократить время, пишите мультимерные алгоритмы. Он потянет. Мне диплом за десять часов посчитал. Правда, чуть не сгорел, но посчитал! И вообще идея провальная. Как вы собрались изучать воздействие технологий на социум без анализа соцсетей? Для больших данных ваши алгоритмы не годятся. Кривая у вас «Лестница»! Не подняться по ней никуда. Только сверзишься!

Он больше не видел ее прическу, несуразного свитера и дурацких штанов. Даже про нечищеные ботинки забыл.

— Ириш, а ты могла бы «Лестницу» написать? По уму.

— Опять троллишь?


— Света, где люди? Что происходит? Почему никого нет?

— Я же здесь, какие проблемы? — гордо ответила Света и, улыбнувшись, медленно захлопала ресницами. — Подумаешь, на радаре пусто! Корабль идет! Курс пять-ноль-ноль...

— Прекращай! Выключи. Где народ? Почему никто не работает?

Света выключила громкую связь и без тени кокетства стала оправдываться:

— Так ведь праздновали в пятницу. Весело было, настроение хорошее.

— Мы же вроде культурно, без лишних возлияний, — припомнил Казаченко. — И сейчас понедельник!

— Просто вы рано ушли, а мы с ребятами поехали в клуб! Они себе вискарик взяли, а мне коньячку! Капельку! Секундочку! — Она достала из-под стола полуторалитровую бутылку «Новотерской» с газом и присосалась к горлышку. — Легкий сушняк работе не помеха! Так, на чем мы остановились? Да, клуб. Потом был другой клуб и ковбойская вечеринка. Олежка частушки сочинял. Кажется, выиграл приз! Дальше не помню: меня на такси домой отправили.

Света откашлялась, снова глотнула минералки и с чувством продекламировала:


Лейся, лейся, алкоголь,

Помножай меня на ноль!

Любишь быструю езду,

Глуши вискарь, топи...


— Достаточно, Светочка, я суть ухватил. Хорошо погудели. Держи прежний курс. Кто-то появится на радаре — сообщи. Кстати, а где Чувырла? Она же не пьет.

— Была с утра, взяла копии документов и умотала в мэрию. Помните, нам авансом подписали разрешение на работу с большими данными? Это для «Оракула». Просто так он не может просматривать личные и закрытые страницы в соцсетях. Нам тогда Гаспарян подсобил. Вы пообещали донести все документы, вот она и понесла.

— Значит, не придерешься.

— Простите?

— Отлично выглядишь. Курс пять-ноль-ноль. Следи за радаром.

Он зашел в свой кабинет и захлопнул дверь.


— Алло! Света, меня сегодня не жди. На факультете социологии все такие недоверчивые! Поймала профессора, а у него нужные книги только дома, и никому их не дает!

— Да забей ты на него!

— Не могу! Я у него в квартире сейчас. У себя он читать разрешает — выносить нельзя. По ходу, я в его библиотеке дня на три точно застряла. С ночевкой.

— Ой! А он там тебя не...

— Да он сам в шоке! А жена у него — прелесть. Обещала организовать надувную кровать! Даже покормили меня! Все, пока. Самодуру — ни слова!


Только упал в кресло — пульт селектора замигал красным огоньком. Казаченко нажал кнопку talk и наклонился к микрофону:

— Чего тебе?

— Игорь Витальевич... не обижайтесь, я больше так не буду. Сама не знаю, как нажралась. Простите.

— Разве на тебя можно обидеться! Ты хоть на работу пришла.

— Это святое!

— Ладно, никаких обид. Держи правильный курс!

Он выключил связь. Красное кольцо на микрофоне погасло.

С улицы, через жалюзи окна, донеслось вперемешку: «УЧЕНЫЕ — ЗЛО! ТРАНСГУМАНИЗМ — НАШЕ БУДУЩЕЕ! ПРИРОДА ОТОМСТИТ! КОСМОС БУДЕТ НАШИМ! ДАЕШЬ ЛОШАДКУ И ТЕЛЕГУ! ХАЙТЕК РЕШАЕТ!»


— Алло, Света! Мы с утра с профессором прокатились в НИИ статистики. Посмотреть их программы и технику на предмет связи с «Оракулом». У них тут круто, должно законнектиться, но все машины заняты. Мне доступ разрешили только ночью. Профессор упросил. Так что ночую я теперь у них, потом к тебе — спать, а в офис к обеду приползу.

— Нормально гуляешь! С кавалером!

— Дядечка классный! Втянулся в процесс, таких советов надавал! Такие проги подкинул! Жесть! Но с этой социологией еще пахать и пахать! Надолго увязла. Прикроешь?

— Меня скоро муж бросит и будет прав! Ладно, только ради тебя! Надену стратегическую блузочку с декольте, порадую начальника. Может, забудет про тебя.

— Свет, стратегическую не надо, а то и правда с Лешей поссоритесь. Тактической хватит!


Утро убито. В горле — противный прогорклый привкус, будто выпил дешевую бурду в привокзальной забегаловке. Казаченко прекрасно помнил, как, едва продрав глаза, открыл новую пачку свежеобжаренных зерен категории спешиалити. Обалденный запах гватемальского марагоджипа, нужный помол, правильные настройки машины — и божественный двойной эспрессо готов. Приятное цветочно-ореховое послевкусье и бодрость он чувствовал всю дорогу. Откуда ж во рту прогорклый привкус?!

Даже игра со Светой не спасла.

Проклятый «коридор позора»! Проклятые фанатики! Концентрированная людская злоба способна изгадить все. Впрочем, это уже не злоба — ненависть. Все силы вытянули. Вампиры озабоченные! Словно под плетьми прошел. Шрамов, конечно, не останется, но как в таком состоянии работать?!

Нерабочее состояние и слабость Казаченко готов был простить, но испорченное кофейное послевкусие — это уже перебор. На святое замахнулись. Такие вещи не прощают. Он ткнул пальцем в нижний магнит офисного «вечного двигателя» (модель «Космос») и «подвис», наблюдая за колебаниями блестящих окружностей.


Одиннадцать вечера. Традиционно за компом только Ира.

— Закончила? — с надеждой спросил Олег.

— Черновой вариант. Завтра повезу друзьям показать. Пусть проверят. Я могла налажать.

— Ты? Ха! А кто у нас друзья?

— Группа Захария Хуторовского из «Вымпела». Я у них практику проходила. Надеюсь, помогут.

— Это тот, у которого каталог мусора?

— Каталог космических объектов. Да. У них еще по оборонке много. Мультимерные расчеты они лучше всех делают.

— Хорошие друзья!

— Жаль только, работаю на придурка. С этими разъездами все деньги закончились. Попросила зарплату повысить, а он меня в «Ночную вахту» позвал «обсудить вопрос». Как раз, говорит, жду десерт, приходи на сладкое! Нормально? Какое я тебе сладкое? Закончим — уволюсь. К Ашманову пойду. Уже звал.


— Чего грустим, офисный планктон?

В проеме нарисовался ковбой из вестерна. Бежевый кожаный стетсон (края шляпы загнуты к тулье), трехдневная щетина, черная рубаха с белыми орлами на плечах, галстук-боло с застежкой в виде головы индейца, синие джинсы и кожаные сапоги на скошенных каблуках. Голенища декорированы изящной строчкой в два ряда. На ремне — пряжка с надписью SHERIFF. Не хватало только шпор и лассо. В правой руке вместо сигары — пластиковая бутылка минералки.

— Олег?

— Богатым буду, — пробасил «ковбой» и присосался к бутылке.

— У Светы отобрал?

— Зачем отобрал? Сама предложила!

— Ты в каком виде на работу пришел?

— Какая работа? Окстись! — Олег махнул рукой и упал в кресло у стены. — Я к другу пришел за жизнь поговорить. Из клуба — в Институт! Видишь, костюмчик подарили! Работа! Час пик у нас тут, ага, дедлайн. Вкалываете, я смотрю, на разрыв аорты. Зашиваетесь! Ты залипаешь на антистресс, игрушкой любуешься, даже комп не включил. Света ногти полирует. Заработались! — Он снова присосался к бутылке и поставил ее на пол. — Улыбнись — не на кладбище! Вот у меня праздник в душе с пятницы продолжается!

— Лейся, лейся, алкоголь?

— Донесла Светка-разведка? Сочинял под вдохновением! Народ оценил!

— Тебе не стыдно, ковбой?

Олег пересел на стул поближе к боссу, снял шляпу и стал вертеть ее в руках.

— Я их специально споил. Печенью работал, себя не жалея. Шута горохового изображал! Все ради общего дела. Мы ж одна команда! «Стыдно»! Да уж! Ну заявились бы они к тебе с утра, свеженькие и бодренькие. Сразу вопрос: «Что делать будем, начальник?» Заказов нет, грантов нет, сами больше ничего не исследуем. Иссяк, понимаешь ли, творческий запал. Идеи кончились! Делать-то нечего! К «Оракулу» нас пустят хорошо если через месяц! Зарплаты начислены, с налоговой утрясли. Что бы ты людям ответил? Отправил бы по домам. Продолжать или сам спрогнозируешь?

— У тебя хорошо получается.

— Народ коллегам растрезвонит о нашем простое. Инфа по городу разлетится — и завтра от репутации Института ничего не останется. Сыночки Гаспаряна быстро папаше напоют, что у нас дела плохи. Он тут же смекнет, что мы скуксились и вне игры. Прощай, ништяки от власти! «Стыдно!» — Олег покачал головой. — Я людям праздник сделал! Все уверены, что мы большой проект закрыли!

— Так не закрыли же!

— А кто знает? Они про «Лестницу» всегда с придыханием говорят. А тут, понимаешь, последнюю «ступеньку» добавили. Значит, держимся на плаву! Живет контора! Пусть так и думают!

— Когда на самом деле закончим?

— Там осталось немного. Самую малость подрихтовать. Ерунда! Уже практически готово! Да сделаем, не волнуйся! Все под контролем! Процесс идет!

Олег положил шляпу прямо на игрушку-антистресс и, довольный, улыбнулся.

— Сегодня точно никто не явится. Завтра ты их назад отправишь, дескать, перегаром за версту пасет. Я два дня нам выиграл. Вот и думай своею трезвой головой, как выкрутиться! И знаешь, мне не стыдно!

Казаченко молчал.

— Может, я ошибся? Может, у нас работа появилась? — встрепенулся Олег.

— Ты прав, удачно спрогнозировал: мы помножены на ноль.

— Ну и ладно! Никто ж не умер! У тебя батя профессор, ты без работы не останешься: всегда найдется тепленькое местечко. Я тоже с голоду не подохну. Сайты делать умею, программирую хоть поперек, хоть параллельно — пристроюсь куда-нибудь.

— Чего ж тогда печень гробил?

— Название у нашей конторы умное. Мне нравится. Жаль расставаться. И вы со Светкой прикольные. Хорошо с вами. Душевно!


— Алло, подруга!

— Представляешь, он меня помнит! Пришла возобновить отношения, а там все новые: охрана, смотритель. Никого из прежних не осталось. Твой самодур даже пропуск организовать не смог. Заявка у него не удовлетворена! Так меня пускать не хотели! Говорю охраннику: «Вы просто еще новенький и не в курсе, что мне пропуск не нужен, меня нужно знать в лицо!» Тут у него замок на двери щелкнул и зелененьким загорелся. Вот, говорю, Оракул меня знает, и вы, пожалуйста, запомните! А пропуск вам любой дурак подделает! Пока он тормозил, я в дверь прошмыгнула. Там двое мужиков стояли. Он им газодинамику тесных двойных звезд просчитывал. Не любит он это, но куда деваться. Поздоровалась, осмотрела его, а наверху — мать честная! — сантиметровый слой пыли!

— И ты, конечно, полезла вытирать?

— Натурально! Это у него родовая травма. Вентиляцию сделали чуть ниже стоек, и на них пыль скапливается. Снизу не видно. Стребовала у охранника ведро с тряпкой (он уже не варнякал) и по лесенке — наверх. Астрофизики саечки ловили, боялись, я воду разолью.

Часа два, наверное, ползала. Так эти ученые только минут через десять к процессу подключились. Стали мне лесенку передвигать и воду менять. Смотритель пришел — чуть от инфаркта не умер. Но я ему все объяснила, теперь будет сам пыль вытирать. Нормальный дядька. Оракул почти не изменился. Тот же интерфейс. Думаю, справимся. Я когда уходила, мне охранник сказал, что он меня навсегда запомнил!


Олег переложил шляпу на соседний стул, освободив «вечный двигатель», и чуть подался вперед.

— Игорь, надо бы о людях подумать... Так дальше мы недолго протянем.

— Да! Это верная мысль! — оживился Казаченко. — Заказов нет, займемся сокращением. Я уже давно думаю Чувырлу уволить. Хотя бы одну ставку сэкономим. Совершенно не наш человек. Начальству хамит, на работу заявляется когда угодно. Чаще к обеду, а иногда и под вечер! На замечания не реагирует — прет как танк. Корпоративами брезгует. Одевается — смотреть противно! Одно слово — Чувырла.

— Как платишь, так и одевается, — пробурчал Олег.

— Точно! И еще требует повысить зарплату! Два месяца не проработала, а денег уже мало.

— Три месяца. Проработала.

— Не важно! Что она дальше нам выдаст? Полный неадекват. Мы должны быть одной командой, а девочка, скажем вежливо, не вписалась в коллектив. Бухгалтерию мы сами посчитаем.

— Ты начальник — тебе видней.

— Не бурчи! Я пытался наладить отношения! Просишь повысить зарплату? Не проблема! Только обоснуй мне, будь добра, за какие такие заслуги перед Институтом? Звоню ей, говорю, так, мол, и так, подходи, обсудим твою зарплату. Как раз закончилась встреча с помощником Гаспаряна и появилась свободная минутка. Обломись: не на той козе подъехал! Так и сказала в трубку: «Игорь Витальевич, давайте рабочие вопросы решать в рабочее время. Завтра я к вам зайду!»

— Я немного в курсе.

— Да сдалась ты мне завтра! — Казаченко снова запустил «вечный двигатель». — Вот буду сидеть и ждать! А ведь по-человечески на разговор пригласил.

— В одиннадцать вечера в «Ночную вахту»? Дневную смену отработала — давай и ночью вкалывай? Сделай боссу приятно!

— Ты о чем вообще?

— Об этом.

— Ну, батенька, у вас и фантазия! И это женатый человек, дети есть!

— А что она должна была думать?

— Да она вообще не в моем вкусе! Не надо тут ничего думать! Свету видел? Колготки, юбочка, блузка, фигурка точеная — не девушка, а конфетка. Нравится мне безумно. Как посмотрю — настроение поднимается. Думаешь, я ее лапал хоть раз? Даже под локоток ни разу не попридержал. Потому что любовница не может быть хорошей секретаршей! — Казаченко перевел дыхание и добавил совсем тихо: — К тому же замужем она. Тоже момент. Муж, правда, учитель, но все равно.

— Я знаю. Ты говорил. Но Никитина не знает. Вот и смутилась.

— Ох уж мне эта Никитина! — выдохнул Казаченко. — Чего ты за нее впрягаешься? Поясни.

В кабинет без стука вошла Света и зашептала:

— Игорь Витальевич, с «Первого канала» звонят. Им понравилось ваше выступление, зовут еще. Завтра в семь вечера. Нужны эксперты в «Разговоры о важном». Тема: футурология. Чего ответить? Ждут-с на линии.

Казаченко вскочил:

— Идиоты! Гони в шею и посылай подальше! Я им душу наизнанку вывернул. Про «Лестницу» рассказывал, про возможные последствия технологической гонки, а она меня заткнула. «Ваше мнение интересно, но провидица Мария думает иначе». А потом еще цыганку Азу пригласили. Мне там плохо стало. Дождался рекламы и сбежал. Цыганка Аза! Скажи, чтоб наш телефон забыли!

— Поняла-с! Будет исполнено-с!

Света вышла, и почти сразу замигал огонек вызова на пульте селектора. Казаченко, приложив палец к губам, нажал кнопку talk.

— К сожалению, Игорь Витальевич завтра не сможет, — раздался в кабинете медовый голосок Светы. — Закрытая встреча в Кремле. Сами знаете с кем. Я прямо расстроилась. Он так расхваливал вашу прошлую передачу, так хотел попасть к вам снова! Ему очень понравилось. Спасибо огромное за приглашение! Он с удовольствием придет к вам еще. Вы уж не забывайте про нас, пожалуйста! Конечно! Просто так совпало. Кремлю не откажешь. В следующий раз — обязательно! До свидания.

Тишина.

Послышались короткие гудки.

Потом и они затихли.

Казаченко, отключив связь, повернулся к Олегу:

— Видал? Ну вот что мне с ней делать?

Олег замялся. Встал и, скрипя сапогами, подошел к окну:

— У фанатиков перекур: транспаранты сложили, чай пьют.

Он повернулся к боссу:

— Игорь, Никитину увольнять нельзя. Алгоритмы в «Лестнице» — ее.

— Чувырла нам алгоритмы писала? Докатились. Очень смешно. Диплом у нее синий. Диссера нет. Работает у нас бухгалтером. Ничего умнее не придумал?

— Ты с ней нормально общался?

— Я диплом ее видел. Он синий. Про диссер спросил. Нету диссера. Но бухгалтерше это не обязательно. А что мне еще спрашивать?

— Алгоритмы — ее.

— Не понял. Идея моя, программировал ты.

— Я начал. Написал страничку, а потом завертелось. У тебя — журналы и телевидение, меня в Управу тянут без конца. Тут Никитина на глаза попалась. Решил ее потроллить. Иди, говорю, сюда, Иришка, выручай...

— Ну!

— Выручила.

— То-то я смотрю, крутые алгоритмы. Думал, вот Олежек дает! Повысил квалификацию. Да нет, Чувырла не могла. В одиночку...

— Ей помогли, — перебил Олег. — Факультет социологии, НИИ статистики, группа Захария Хуторовского. Она много народу подписала.

— Ну и бог с ней. Не наш человек. Скучная она.

— Она — Математик.

— А мы кто?

— Помнишь, у моего отца операция была? Я неделю из больницы не вылезал. Врачи там в основном женщины. Знаешь, как их отличить от медсестер? Я уже на третий день разобрался. Возраст значения не имеет. Если накрашенная, красивая и улыбается — медсестра. Если уставшая, замотанная и без косметики — врач. Когда несколько операций подряд — не до косметики.

— Ты сейчас нас, докторов наук, медсестрами обозвал?

— До медсестер нам далеко. Ты даже не бизнесмен, просто делаешь бабки, рубишь капусту или как там это называют? Твоя главная цель — деньги. У тебя неплохо получается. Хапаешь много. А я у тебя на подпевках. Бегаю туда-сюда, подай-принеси! Помощник не в службу, а в дружбу. Но не жалуюсь. Мне с барского стола шикарные куски достаются. Хватает жену с детьми прокормить. Поэтому я тебя всячески прикрываю. Только к математике это не имеет отношения. Вспомни наши последние заказы! Оптимальное распределение торгового оборудования в супермаркете. Виртуальный манекен. Горки в аквапарке. Это все на коленке решается! Осталось идеальные горшки для ясельной группы рассчитать! А помнишь, как начинали? Наш первый проект?

Казаченко хмыкнул и по-доброму улыбнулся.

— Правильный город для хороших людей? Помню, конечно! Проект «Любимая Москва». У нас ведь тогда все получилось. Оптимальная застройка, дорожная сеть, парки. Всю область посчитали!

— И только одна ошибка!

— Да, жадность чиновников не учли. Бабло победило. Прощай, «Любимая Москва», здравствуй, уплотненное гетто. Мы были романтиками. Верили в науку, в себя.

— Никитина и сейчас верит. Поэтому она Математик, а мы — разочарованные снобы. Чувствуешь разницу в масштабе? Мы деградировали от мегаполиса до зала в магазине.

— А «Лестница»? Может, еще поднимемся?

В кабинет заглянула Света:

— Докладываю: на радаре замечена Никитина.

— Принял, конец связи, — подыграл Казаченко.

Дверь закрылась.

— Принесла нелегкая!

Заиграла «Лунная соната», и экран смартфона ожил. Казаченко взял смартфон со стола: незнакомый номер.

— Алло. Да, это я. Да... В три, сегодня? Думаю, сможем. Хорошо. Буду. Спасибо!

Он убрал смартфон в карман пиджака.

— У «Оракула» окно три часа. Астрофизики решили доработать алгоритмы. Нам хватит три часа?

— Главное — начать. Не выгонят же! — усмехнулся Олег.

— Тогда я поехал. Давай флешку.

— Так это... Флешка у Никитиной. Она мелочи подправляла.

— Так забери у Никитиной и притащи мне в машину. За час доехать надо!


Смотритель, невзрачный мужичок в белом халате, встретил Казаченко у дверей и без лишних проволочек повел его бесконечными коридорами к суперкомпьютеру.

— Вот мы и дома, — сказал он, захлопнув стальную дверь.

Казаченко не решался двинуться с места. Черные стойки «Оракула» показались ему мрачными гранитными обелисками.

— Мемориал какой-то! Жуть. Кладбищем повеяло. На сайте он выглядел по-другому.

— Убрали рекламную подсветку и наклейки, — пояснил смотритель. — Мешали обслуживать. Когда журналисты приходят, снова включаем. Где же ваш человечек? Девушка от вас приходила, все тут изучала, общалась с Оракулом. Проверка совместимости, тестирование... Такая умница! И не боялась ничего. Нас всех застроила, обругала и научила техническому обслуживанию. Они тут всю ночь болтали.

— Кто они?

— Ваша сотрудница с Оракулом. Кажется, подружились. Оракул, ты помнишь девушку из Института мат-моделирования будущего?

— НИКИТИНА ИРИНА ВЛАДИМИРОВНА, — раздался глубокий бас из недр «обелисков». — ИНТЕРЕСНАЯ СОБЕСЕДНИЦА. МЫ ДРУЗЬЯ. БЫЛА ЗДЕСЬ ДВЕНАДЦАТЬ РАЗ. ОБЩЕЕ ВРЕМЯ ВИЗИТОВ — ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЧАСОВ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ. Я СКУЧАЮ.

— С ней вам было бы удобнее, и меня бы не отвлекали, — наседал смотритель. — Она тут лучше всех ориентируется.

— Никитина занята. В Кремль позвали. А Кремлю, знаете ли, не откажешь.

Казаченко достал флешку, снял колпачок и стал озираться по сторонам: диванчик, монитор, клавиатура на алюминиевой полке...

— Не знаете, куда присунуть? Давайте флешку. Одна папка, один файл?

— Что?

— Все по стандарту?

— Я не уверен... Наверное... Надо посмотреть.

Смотритель покачал головой и сунул флешку в подсвеченный разъем.

— ПРОГРАММА «ЛЕСТНИЦА» ОБНАРУЖЕНА. ЗАПУСКАТЬ? — отозвался Оракул.

— Запускать? — повторил смотритель.

— Да!

— Присаживайтесь на диванчик. Не беспокойтесь. Он все сделает сам, а потом я приду.

Казаченко послушно опустился на диван.

Смотритель вышел и закрыл дверь.

Через два часа пятьдесят пять минут на весь зал прозвенел колокольчик. На мониторе возникла какая-то надпись. Казаченко вскочил с дивана и бросился к монитору:

«Вариант будущего: «Технологический концлагерь».

Где-то рядом загудел принтер.

В голове Казаченко вихрем закрутились мысли: «Доигрались! Пора сваливать в Италию. Батя с матерью не поедут. И Светка тут сдохнет со своим правильным курсом. Но всех не спасти. Не судьба. Быстро продать хату, пока недвига не обесценилась. Тачку тоже надо сбросить. Свалю с бабками...»

Снова прозвенел колокольчик — и под первой надписью появилась вторая:

«Вариант будущего: «Технологический рай».

— Не понял... — Казаченко почесал затылок.

Третий раз прозвенел колокольчик — и справа от обоих вариантов появилось дополнение:

«Вариант будущего: „Технологический концлагерь“ — вероятность 50%».

«Вариант будущего: „Технологический рай“ — вероятность 50%».

Очередной звонок колокольчика — и очередная надпись:

«Окончательный вариант расчетов: „Острие иглы“. Будущее страны и народа зависит от воли и поступков семи человек».

— И кто эти семь неизвестных? Где их искать? — осторожно спросил Казаченко.

— ОДИН ИЗВЕСТЕН. ОСТАЛЬНЫХ ИСКАТЬ НЕ НАДО.

— И кто же этот один?

Тишина.

У Казаченко кольнуло печень, потом налились тяжестью почки и наконец бешено забилось сердце.

— Да ладно! — выдохнул он. — Это же хуже всего! Чушь какая-то! Слышишь? От меня ничего не зависит!

Сердце не успокаивалось.

— Ты гонишь! Это не я! Нет!!!

Казаченко пожалел, что не взял с собой Никитину. Она бы сейчас точно пригодилась.

— О! Никитина! Она-то тебе и нужна! Да еще Ашманова посчитай! — обрадовался Казаченко, но тут же поник. — Ты их уже посчитал.

Он уперся ладонями в полочку с клавиатурой, и полилась из его уст исповедь, будто светился перед ним не монитор суперкомпьютера, а интерфейс Господа Бога:

— Пересчитай там как-нибудь, ладно? Ты что-то напутал! Точно тебе говорю! От меня ничего не зависит.

Я бесполезен! Абсолютно! Я же не подводный охотник в мутной воде. И не ходок по трупам. Кровью не замаран. Что мне делать? Совсем уж конченой мразью быть не хочу. И не получится у меня. Там такие акулы выплывут, что без шансов. Сожрут и не подавятся. Я же так... обычный сволочонок. Даже не середнячок! Зарплату сотрудников прикарманить, набрехать с три короба, премии зажать, гранты «распилить»... Все по мелочи. Как все. На «Бентли» подкопить, на домик в Италии. С пляжем. Только чтоб люди уважали! Все! Самую малость! Клюю по зернышку. Я же не лезу во власть, мне кровавых гешефтов не надо! В «концлагере» я не сориентируюсь. Не мой вариант. А хорошим стать тоже не получится. Не умею я это. Лапки-то уже загребущие, липкие. Подвиги — тоже не мое. И в «раю» мне, стало быть, места нет. Застрял я. И ни туда и ни сюда, понимаешь? А нельзя оставить все как было? Хорошо же было! Нет?

Передохнул минутку, прогулялся до диванчика, вернулся и попробовал снова:

— Ты же умный не в меру. Сам все про меня знаешь. «Лестница» — это даже не мой проект! Циклы внедрения новых технологий — это Ашманов. Он предупреждал о подвохах. Ускорение циклов тоже он первый заметил. Я только решил заглянуть в будущее: посмотреть, чем эти ашмановские циклы обернутся. Просто высказал идею! Олег ухватился, а там понеслось! Алгоритмы и программирование — Никитина! Проверка и доработка — группа Захария Хуторовского из «Вымпела». По соцсетям они еще социологов подключили. Но это тоже Никитина! Плюс НИИ статистики. Олег с ними рядом крутился. Координировал. Может, пересчитаешь? Глупость же получается.

Надписи на экране несколько раз мигнули, но не изменились.

— Даже разговаривать не хочешь? Противно? Что же ты насчитал-то, умник? Судьба великой страны зависит от такого ничтожества, как я? Ха-ха-ха...

Казаченко хлюпнул носом и заныл, размазывая слезы по щекам:

— Что, умнее и лучше никого не нашлось? Все, кончились герои? Позорище-то какое! Стыдоба! Я даже считать толком не умею — у Никитиной, у бабы! лучше выходит!

Он упал на диванчик и разрыдался.

— Слезы очищения — прекрасное зрелище, — философски заметил смотритель, закрывая дверь.

— Издеваетесь? — всхлипнул Казаченко.

— Отнюдь! Я дам вам распечатку и две копии расчетов. Покажете Никитиной. — Смотритель нырнул под алюминиевую полочку с клавиатурой. — Знаете, почему тут все такое антивандальное? Вы не видели, во что превращаются физики, когда Оракул выдает «неправильные» расчеты. Орут, матерятся, шкафы ногами пинают. А слезы очищения — прекрасное, редкое зрелище. Вы на правильном пути.

— Курс пять-ноль-ноль, — пробурчал Казаченко. — Прямо в доброе будущее. Обратного пути нет!

— ВРЕМЕНИ МАЛО.

— Что это значит? — испугался смотритель и встал перед монитором.

— Он меня троллит. Это дружеское напутствие.

— Значит, вы ему понравились. Обычно он молчит. Держите флешку, распечатку и копии.

— УДАЧИ! ПРИВЕТ НИКИТИНОЙ!


В Институт Казаченко приехал на такси: после общения с Оракулом за руль сесть не решился.

— Капитан на мостике!

— Светочка, Никитину больше не гноби.

— А как же мне тогда с ней? На нейтралке? С уважением? С почитанием?

— Уважения вполне достаточно. Меня, кстати, тоже почитать не обязательно.

— Как прикажете, мой господин! Слушаюсь и повинуюсь.

— Света!

— Это в качестве бонуса! Ну люблю я своего начальника, что ж теперь? Про Никитину поняла: респект и уважуха! Отличное решение!

— Позови ее, пусть зайдет.

— Курс один-два-три? Тет-а-тет?

— Пожалуй.

— Штрудель или чизкейк?

— Второе. Только не семафорь.


Никитина жевала чизкейк в кабинете начальника и причмокивала от удовольствия. Курс один-два-три (тет-а-тет) оказался верным. Света плохого не посоветует. Сначала Никитина пыталась дуться, но когда перед ней появился кофе с чизкейком, сдалась на милость победителя:

— Однако! Интересный поворот. Последнее желание смертника? Так меня еще нигде не провожали! Оно конечно, бойтесь данайцев, но уж больно вкусно пахнет. Не откажусь! Ого! Еще одна чашка такого кофе — и я захочу остаться!

— Ирина Владимировна, — осторожно начал Казаченко. — Я вас недооценил. Прошу меня простить.

— Не вопрос! — отмахнулась Никитина, жуя чизкейк. — Я не злопамятная.

Казаченко дождался, пока Никитина доест.

— Спасибо за угощение!

— Ирина Владимировна, что вы обо мне думаете?

— Ха! Вопросик. Я подлизывать начальству не умею. Поэтому у меня и диплом синий, и увольняют меня быстренько отовсюду. Может, не будем ругаться? Я сразу заявление по собственному на стол — и свободна. Могу неделю отработать. Или две. Сколько там надо?

— И все же я хочу знать ваше отношение ко мне.

— Ладно. Сами просили. Самодур как самодур, не хуже, не лучше других. Понтанутый алкоголик. Мозги уже заспиртованы. В зеркало-то смотритесь? Вам сорока еще нет, а мешки под глазами вот-вот лопнут. Одышка вон... Шмотки дорогие, да. И вкус есть, одеваться умеете. Но культура на уровне «я начальник — ты дурак». Только для нормальных людей это анекдот, а для вас руководство к действию.

— Еще кофе?

— Хватит, пожалуй. Аппетит пропал.

— Ирина Владимировна, я только что от Оракула.

— Что ж меня не взяли?

— Самодур потому что. Он, кстати, передавал вам привет.

— Надо будет зайти, поблагодарить.

— Держите распечатку. Самое интересное на последней странице. Вы должны знать. — Он передал ей толстую папку с листами.

— Нет... — пролепетала Никитина.

— Увы!

— Но... Это же... Я думала, это невозможно! Мы не могли просчитать такое на наших машинах. Слишком большая погрешность. Стало быть, «Острие иглы»? Семь человек? И как же мы их найдем?

Казаченко закашлялся.

— Одного Оракул нашел, а других можно и не искать.

— И кто же этот один?

Казаченко снова закашлялся.

— Да ладно! Нет!!!

— Увы, — обреченно выдохнул Казаченко.

— Может, это ошибка? Вы уверены?

— Ваш экзафлопсный друг уверен, а я просто чувствую себя жуком на булавке энтомолога. Ощущения неповторимые. Будто на куски рвет. Наш «коридор позора» — детский сад.

— А вот теперь мне страшно.

— Мне уже три часа страшно.

— Что будем делать? Вы же не угробите нас всех?

— Зарплату повысить не смогу. Даже не проси. Не сразу!

— Понятное дело! А то ж на куски разорвет!

— Может быть, пока премиями ограничимся. Пару месяцев. Потом повышу. Наверное.

— Для начала неплохо. Тут первые шаги самые трудные, дальше легче пойдет. Дышите глубже. Вы главное — не останавливайтесь, продолжайте, продолжайте.

— Все.

— Как же все? — Никитина поднялась и стала мерить кабинет шагами. — Вы только начали. Думайте, думайте! Что вы еще можете хорошего сделать для людей?

— Кофемашину могу поставить. Хорошую. Для сотрудников — кофе бесплатно. Зерна дорогие куплю. Как себе.

— Кофемашина есть. Зачет. Продолжайте. Что вы еще можете для людей сделать?

— Все! — признался Казаченко. — Нет больше мыслей. И так уже перебор!

— Дышите, Игорь Витальевич, дышите.

— Пусто в голове.

— Значит, сгинем? Одна кофемашина нас не спасет. Можно и не покупать.

— Да погоди ты! Нет, убежала мысль! Не смотри ты на меня так! Сама предлагай! Видишь — не получается! Стараюсь, но не выходит. Помоги!

Никитина будто только этого и ждала.

— Все очень просто, — затараторила она, продолжая разгуливать по кабинету. — Задача изменилась: нужны не прогнозы, а воздействие на социум. Это принципиально новые алгоритмы. Я одна не справлюсь, нужна команда. Сейчас в Бауманке на фундаментальной математике хороший выпуск. В Физтехе есть толковые ребята. На мехмате в МГУ тоже умный выпуск. Подобрать бы ребят, пока не растащили. Человек семь-восемь для начала. Я могла бы их пригласить. Многих по олимпиадам знаю.

— Прощай, новенький «Бентли».

— И офис придется сменить. Тут нас весь район проклинает из-за фанатиков. Это плохо для творчества. Попросторнее что-то нужно. Чтоб все уместились. Сыночков оставим. Связи в Управе нам еще пригодятся. Найдем пацанчикам занятие. Свете будут с оформлением офиса помогать. Числа Фибоначчи на стенах рисовать и все такое...

— Прощай, домик в Италии!

— Я с новой командой займусь алгоритмами. Тебя тоже привлечем к процессу. Но твоя главная задача — телевидение и пиар. Будете с Олегом всячески продвигать нашу контору и наработки. Семинары, форумы, интервью... С Ашмановым, конечно, придется сотрудничать. Он в этом деле гуру. Лучше объединить усилия.

— Ты к нему не уйдешь? Решила остаться?

— Ашманов и без меня справляется. Здесь я нужнее. Мы...

Она продолжала озвучивать свои планы. В какой-то момент под щебетанье Никитиной у Казаченко родилась надежда: «Если этой девчонке подвластны обелиски Оракула, может, она и из меня человека сделает?» Но он тут же испугался собственных мыслей:

— Бред!

Никитина чуть не споткнулась.

— Почему?

Казаченко только покачал головой. На автомате потянулся к нижнему ящику стола и вытащил пачку тысячерублевых купюр в банковской оплетке. Одно движение — и оплетка отправилась в корзину под столом. Казаченко сдвинул несколько купюр, будто карты в колоде, глянул на Никитину, сглотнувшую слюну, сдвинул еще несколько купюр, снова глянул на Никитину, разочарованно покачал головой, выдохнул, выровнял пачку ударом о столешницу и, скрепив купюры денежной резинкой, положил «котлету» на угол стола.

— Это на униформу. Оденься по-человечески. Бери.

— Думаете, надо?

— Очень! Просто необходимо! Я категорически настаиваю. Нам же теперь с людьми придется общаться, сделай так, чтоб на тебя не противно было смотреть.

— Как-то общалась раньше — и ничего!

— Ты с друзьями общалась. Они тебя еще студенткой знали. А мы пойдем к людям важным и незнакомым. Встречать будут по одежке. Сделай так, чтобы встретили хорошо.

— Но тут много.

— Обувь купи кожаную, крем нормальный. Куртку, костюмы, платья. Останется — потрать на белье. Сама разберешься.

— Как Света, я не смогу.

— Не надо как Света! Просто чтобы красиво. Считай это небольшой компенсацией.

Никитина осторожно взяла деньги.

— Фух! — выдохнул Казаченко. — Кажется, отпустило немного. Будто иголку вынули.

Он встал и хлопнул в ладоши.

— Все, жрать хочу.

— Я тоже проголодалась, — заскулила Никитина. — Можем за ужином продолжить планирование. Хорошо ведь пошло, душевно. Как бы чего не пропустили! Ты угощаешь. У меня деньги только на униформу. — Она потрясла у него перед носом зеленой «котлетой».

— Так я ж в «Ночную вахту».

— Значит, в «Ночную вахту»! — решилась Никитина, будто в омут с головой прыгнула.

— А ты... не...

— Спишем на форс-мажор, пошли. Потом отвезешь меня домой. С такими деньгами я одна на улицу не выйду! А в субботу мы едем по магазинам — покупать мне униформу, чтоб начальник был доволен!



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг