Джордж Р. Р. Мартин

Защитники


Для Хэвиланда Тафа Био-Агрикультурная Выставка Шести Миров оказалась огромным разочарованием. Весь день (который длился целую вечность) Хэвиланд провел на Бразелорне и до смерти устал. Он бродил в толпе по пещерам выставочных залов, останавливаясь то тут, то там, дабы бегло оглядеть новый гибрид зерновых или генетически улучшенное насекомое. Хотя коллекция клеток на борту «Ковчега» содержала в буквальном смысле миллионы образцов для клонирования видов — как растений, так и животных — из бесчисленного количества миров, Хэвиланд Таф все же держал нос по ветру и следил за всеми возможностями пополнить ассортимент своих товаров.

Но среди представленных на Бразелорне образцов интересного было мало. Время шло, и Таф все больше скучал и уставал от толкотни среди безразличных посетителей. Люди кишели повсюду: фермеры из туннелей планеты Скиталец, одетые в темно-бордовые меха: все в перьях, надушенные аринские помещики; угрюмые ночесторонники и ярко наряженные полуденники с Нового Януса и, разумеется, коренные бразелорнцы в изобилии. Все они чрезвычайно шумели и, когда Таф проходил мимо, одаривали его любопытными взглядами. Некоторые даже задевали его локтями, и морщины неудовольствия проступали на его вытянутом лице.

Таф все думал, как бы ему спастись от толчеи, и в итоге решил, что он голоден. С видом величественной неприязни прошествовал он сквозь гущу посетителей ярмарки и вышел на поверхность из купола Птоланского Выставочного Центра — свод был высотой этажей в пять. Снаружи, между зданиями, разместились со своими ларьками сотни торговцев. Из всех, кто был неподалеку, меньше всего посетителей было у торговца пирогами с начинкой из шипучего лука, и Таф решил, что именно такого пирога ему для счастья и не хватает.

— Сэр, — обратился он, — я бы хотел пирога.

Торговец, облаченный в засаленный фартук, был розов и кругл. Он открыл ящик с подогревом, засунул туда руку в перчатке и вытащил горячий пирог. Протягивая его через прилавок, он впервые взглянул на Тафа, да так и уставился на него.

— О, — сказал он, — да вы из больших.

— Да, сэр, так и есть. — Таф взял пирог и принялся жевать его с равнодушным видом.

— И вы не из здешних, — высказал свои наблюдения продавец. — Явно издалека приехали.

Таф в три аккуратных укуса прикончил пирог и вытер засаленные пальцы о салфетку:

— Вы говорите очевидные вещи. — Он поднял вверх длинный мозолистый палец: — Еще один.

Получив от ворот поворот, торговец без лишних замечаний достал второй пирог и позволил Тафу насыщаться в относительном спокойствии. Смакуя слоеную корочку и кисловатую начинку, Таф оглядывал снующих посетителей, ряды палаток и пять огромных залов, царящих над всем пейзажем. Покончив с едой, он снова повернулся к торговцу. Лицо его, как всегда, ничего не выражало.

— Сэр, у меня есть вопрос, если позволите.

— Что такое? — довольно грубо спросил тот.

— Я видел пять выставочных залов, — сказал Хэвиланд Таф. — И посетил их все по очереди. — Он стал указывать на павильоны. — Бразелорн, Долина Арин, Новый Янус, Скиталец, а тут Птола. — Таф аккуратно сложил руки на выступающем брюшке. — Пять, сэр. Пять залов, пять миров. Конечно, мне, иноземцу, могут быть неведомы какие-то тонкости местных обычаев... Я сбит с толку. В тех областях, где мне приходилось бывать, от выставки под названием «Био-Агрикультурная Выставка Шести Миров» ожидают, что на ней будут представлены образцы из шести миров. Очевидно, на сей раз это правило не сработало. Может, вы сможете просветить меня на предмет причин такого отклонения?

— Никто не приехал с Намора.

— Да, и впрямь... — отозвался Хэвиланд Таф.

— Из-за невзгод, — добавил продавец.

— Теперь все ясно, — сказал Таф. — Ну, если и не все, то хотя бы кое-что. Возможно, вам будет не очень затруднительно выделить мне еще один пирог и объяснить, какова причина этих невзгод. По природе своей я ужасно любопытен. Боюсь, это мой самый большой недостаток.

Пирожник снова надел перчатку и запустил руку в ящик.

— Знаете, как говорят? Любопытный всегда голоден.

— Да что вы! — сказал Таф. — Должен признаться, никогда раньше не слышал, чтобы так говорили.

Торговец нахмурил брови:

— Нет, я перепутал. Голодный всегда любопытен, вот как говорят. Неважно. Мои пироги вас насытят в любом случае.

— Ах, — сказал Таф и взял пирог. — Прошу, продолжайте.

Итак, торговец пирогами поведал ему, то и дело сбиваясь и отступая от темы, долгую историю о злоключениях Намора.

— Теперь вы понимаете, — заключил он, — почему они отсутствуют. Раз у них такое творится, выставлять-то нечего.

— Конечно, — откликнулся Хэвиланд Таф, вытирая губы. — Морские чудовища могут ужасно досаждать.


Намор был темно-зеленой планетой, безлунной и одинокой, опоясанной клочковатыми золотистыми облачками. «Ковчег», сотрясаясь, свернул с проезжего маршрута и тяжеловесно сошел на орбиту. В длинной и узкой переговорной Хэвиланд перемещался от одного сиденья к другому, разглядывая планету с разных сторон на дюжине дисплеев (всего их было около ста). Компанию ему составляли три серых котенка: они прыгали вокруг пультов управления, останавливаясь лишь затем, чтобы дать друг другу оплеуху. Таф не обращал на них никакого внимания.

Намор был почти целиком покрыт водой; с орбиты был заметен лишь один участок суши (да и тот не особенно впечатляющих размеров). Но при увеличении Таф разглядел тысячи островков, рассыпанных по морю длинными архипелагами в форме полумесяцев — сокровища земли среди океанов. Другие экраны показали огни — то были города ночной стороны — и пульсирующие вспышки в свете дня.

Таф взглянул на это все, а затем уселся поудобнее, щелкнул включатель еще одного пульта управления и углубился в игру-войнушку против компьютера. Котенок запрыгнул к нему на колени и задремал. Таф двигался осторожно, чтобы его не разбудить. Через некоторое время второй котенок скакнул вверх и приземлился на первого, и они затеяли возню. Таф смахнул их с колен.

Прошло много времени — даже дольше, чем предполагал Таф, — но в конце концов ему все-таки задали этот вопрос. Как он и ожидал.

— Корабль на орбите, — раздалось требование. — Корабль на орбите, это Контроль Намора. Назовите свое имя и цель визита. Просим назвать имя и цель визита. Перехватчики отправлены. Назовите свое имя и цель визита.

Сигнал поступал с единственного континента. «Ковчег» подключился к линии. И в ту же секунду система обнаружила, что к ним приближается корабль — всего один. Его изображение высветилось на еще одном экране.

— Я «Ковчег», — объявил Контролю Намора Хэвиланд Таф.

Контроль Намора оказался круглолицей женщиной с короткими каштановыми волосами в темно-зеленой униформе с золотой окантовкой. Она сидела за пультом; ее лицо было нахмурено, а глаза постоянно косили куда-то вбок — там то ли сидел начальник, то ли располагался другой пульт управления.

— «Ковчег», — сказала она, — назовите мир вашего происхождения. Просим назвать мир вашего происхождения и цель визита.


Другой корабль, по сообщению компьютера, тоже открыл переговоры с планетой. Зажглись еще два экрана. На одном показалась стройная молодая женщина с длинным орлиным носом, она стояла на капитанском мостике; другой экран отобразил пожилого мужчину у пульта управления. На обоих была зеленая униформа. Они оживленно общались, используя шифр. Компьютеру не потребовалось и минуты, чтобы взломать его, и Таф смог подслушать, о чем они беседуют.

— Черт меня побери, если я знаю, что это такое, — говорила женщина на корабле. — Таких огромных еще не приходило. Господи Боже, только взгляните на него. Вы вообще в курсе, что происходит? Он ответил?

— «Ковчег», — все повторяла круглолицая, — укажите мир вашего происхождения и цель вашего визита. Это Контроль Намора.

Хэвиланд Таф присоединился ко второй линии, чтобы говорить со всеми тремя одновременно:

— Это «Ковчег». Мира происхождения у меня нет. Намерения мои исключительно мирного характера: торговля и консультирование. Я узнал о ваших прискорбных затруднениях и, тронутый горем жителей, прибыл, чтобы предложить свои услуги.

Женщина на мостике выглядела ошеломленной. «Что вы такое...» — начала было она. Мужчина выглядел не менее растерянным, но промолчал, уставившись с разинутым ртом на непроницаемую физиономию Тафа.

— «Ковчег», это Контроль Намора, — сказала женщина с круглым лицом. — Мы не вступаем в торговые отношения. Повторяю: мы не вступаем в торговые отношения. Наша планета на военном положении.

К тому времени стройная женщина с корабля уже пришла в себя:

— «Ковчег», это Защитник Кефайра Квей, командир военного судна «Лезвие Солнца». «Ковчег», мы вооружены. Объяснитесь. «Ковчег», вы в тысячу раз больше любого торгового судна, которое мне приходилось видеть. Объяснитесь, или я открываю огонь.

— Да ну, — сказал Хэвиланд Таф. — Угрозами вы ничего не добьетесь, Защитник. Я чрезвычайно раздосадован. Я проделал ужасно долгий путь, с самого Бразелорна, дабы предложить вам утешение и помощь, а вы встречаете меня враждебно и угрожаете.

Котенок запрыгнул к нему на колени. Таф подобрал его своей огромной белой ладонью и поставил на пульт управления прямо перед собой, чтобы собеседникам было видно. Сам Хэвиланд глядел на животное с печалью.

— Не осталось в людях ни капли доверия, — сказал он котенку.

— Повремените открывать огонь, «Лезвие Солнца», — промолвил пожилой мужчина. — «Ковчег», если вы и впрямь пришли с благими намерениями, объяснитесь. Кто вы такие? Мы здесь в тяжелом положении, «Ковчег»; да и Намор — мир невеликий, не особенно развитый. Мы раньше не видели кораблей, подобных вашему. Объяснитесь.

Таф погладил котенка.

— Вечно мне приходится идти на поводу у чужой подозрительности, — обратился он к зверьку. — Им повезло, что я такой добрый, иначе я бы просто повернул назад и оставил их на произвол судьбы.

Он поднял взгляд и посмотрел прямо в смотровой прибор:

— Сэр. Я сам — «Ковчег». Я Хэвиланд Таф, капитан и хозяин этого судна, а также команда в полном составе. Мне сказали, что вас тревожат чудища из морских глубин. Отлично. Я избавлю вас от чудищ.

— «Ковчег», это «Лезвие Солнца». Как вы предполагаете выполнить эту задачу?

— «Ковчег» является семяхранилищем Экологического Инженерного Корпуса, — объявил Хэвиланд Таф сухим деловым тоном. — Я — экологический инженер и специалист по ведению биологических войн.

— Это невозможно, — отозвался старик. — ЭИК канул в небытие более тысячи лет назад, вместе с Федеральной Империей. Семяхранилищ тоже не осталось.

— Какое огорчение, — сказал Хэвиланд Таф. — А я тут сижу, весь в заблуждениях. Теперь, когда вы сообщили мне, что моего корабля не существует, я провалюсь сквозь его дно и сгорю, пролетая через вашу атмосферу.

— Защитник, — сказала Кефайра Квей с «Лезвия Солнца». — Может, эти семяхранилища и исчезли, но прямо сейчас я нахожусь около предмета, длина которого, если датчики не врут, составляет почти тридцать километров. Это не очень похоже на иллюзию.

— Я все еще не провалился, — подтвердил Хэвиланд Таф.

— Вы правда можете нам помочь? — спросила круглолицая женщина из Контроля Намора.

— Почему все вечно во мне сомневаются? — обратился Таф к своему котенку.

— Защитник, мы должны дать ему шанс доказать свои слова на деле, — настаивала сотрудница Контроля.

Таф поднял взгляд:

— Мне угрожали, меня унижали, в моих силах сомневались, но все же сострадание мое к вашим невзгодам вынуждает меня продолжить свое дело. Я предлагаю «Лезвию Солнца» состыковаться с моим судном, дабы Защитник Квей могла взойти на наш борт и присоединиться к моему ужину, во время коего мы и побеседуем. Надеюсь, ваши сомнения не распространяются на беседу, этот самый цивилизованный способ приятно проводить время?

Трое Защитников спешно обсудили этот вопрос друг с другом, а также с тем (теми?), кто находился за пределами экрана, а Хэвиланд Таф тем временем откинулся в кресле и играл с котенком.

— Я нареку тебя Подозрением, — сказал он ему. — В память о том, как меня приняли в здешних краях. А братья твои примут имена Сомнение, Враждебность, Неблагодарность и Глупость.

— Мы принимаем ваше предложение, Хэвиланд Таф, — объявила Кефайра Квей с мостика «Лезвия Солнца». — Готовьтесь встречать гостей.

— Да что вы, — отозвался Таф. — Грибы любите?


Посадочная палуба «Ковчега» была размером с летное поле крупного звездодрома и с виду казалась кладбищем устаревших межпланетных кораблей. Собственные орбитальные корабли «Ковчега» стояли в полной готовности в отсеках для запуска: пять одинаковых черных судов, щеголеватых, с короткими треугольными крыльями, отведенными назад. Они были предназначены для полетов через атмосферу и все еще находились в приличном рабочем состоянии. Остальной флот впечатлял меньше. Каплеобразное торговое судно с Авалона неуклюже сидело на трех выдвижных опорах; бок о бок с ним стояли трофейный корабль курьерской службы и швартовый львинорабль (с его бортов практически исчез нарядный орнамент). То тут, то там виднелись устройства еще более странной конструкции.

Над палубой купол разошелся на сотню клиновидных сегментов и отъехал внутрь, открывая взору маленькое желтое солнце в окружении звезд и напоминающее ската темно-зеленое суденышко размером с один из шаттлов. «Лезвие Солнца» совершило посадку на палубу, и купол над ним сросся обратно. Когда звезды пропали, над палубой взвились воздушные вихри, и вскоре показался Хэвиланд Таф.

Узкие губы Кефайры Квей были плотно сжаты под крючковатым носом, но, как она ни старалась контролировать свои эмоции, ей не удалось до конца сдержать восторг перед увиденным. За ней следом шли двое вооруженных людей в золотых комбинезонах с зеленой окантовкой.

Хэвиланд Таф подкатил к ним в открытой трехколесной тележке:

— Боюсь, что мое приглашение к ужину касалось только Защитника Квей, — сказал он, увидев ее эскорт. — Мне жаль, что вышла путаница, но я вынужден настоять.

— Так и быть, — сказала она и повернулась к охране. — Возвращайтесь к остальным. Исполняйте приказ. — Подойдя к Тафу, она объявила: — Если я не вернусь в целости и сохранности через два стандартных часа, то «Лезвие Солнца» порвет ваш корабль в клочья.

Хэвиланд Таф моргнул:

— Какой кошмар. Куда ни приеду, везде мою теплоту и гостеприимство встречают недоверием и насилием.

Он привел свой экипаж в движение.

Они молча ехали по лабиринту комнат и коридоров, пока, наконец, не достигли огромной сумрачной трубы, которая, казалось, протянулась во всю длину корабля. Прозрачные бочонки самых разных размеров тянулись вдоль стен, насколько хватало глаз; большинство из них были пусты и покрыты слоем пыли, но в некоторых, заполненных разноцветными жидкостями, едва просматривались колышущиеся очертания. Стояла тишина, лишь где-то позади капало что-то вязкое. Кефайра Квей внимательно осматривалась, но не говорила ничего. По этой трубе они проехали по меньшей мере три километра, пока Таф не свернул прямо в стену, которая разошлась, давая им дорогу. Вскоре они остановились и спешились.

Таф проводил Кефайру Квей в маленькую скудно обставленную столовую, где их поджидал роскошный ужин. Начался он с ледяного супа: сладкого, пикантного и угольно-черного. За ним последовал салат из неотравы с имбирной заправкой. На горячее была шляпка гриба в панировке — огромная, размером с блюдо, на котором она подавалась, — в окружении дюжины различных овощей, каждый из которых был полит особым соусом. Защитник Квей смаковала каждый кусочек.

— Похоже, я не ошибусь, предположив, что моя скромная пища пришлась вам по душе.

— Я не ела вдоволь гораздо дольше, чем мне бы хотелось признать, — отозвалась та. — Почти все, чем мы питаемся на Наморе, мы берем из моря. Обычно его плодов было в изобилии, но как только начались наши неприятности...

Она подняла вилку, подцепив на нее темную массу в желто-коричневом соусе:

— Что это? На вкус просто восхитительно.

— Рианнонский овощ, называется «грешный корень». В горчичном соусе.

Квей проглотила кусок и отложила вилку:

— Но до Рианнона так далеко! Как же вы... — Она осеклась.

— Разумеется, — Таф разглядывал ее в упор, сцепив пальцы под подбородком, — весь провиант производится на самом «Ковчеге», хотя отдельные образцы берут свое начало в самых разных мирах. Хотите еще молока со специями?

— Нет, — пробормотала она, уставившись в пустую тарелку. — Так значит, вы не лгали. Вы управляете тем самым семяхранилищем этой... как вы назвали организацию?

— Экологического Инженерного Корпуса давно покойной Федеральной Империи. Кораблей наших было мало, и все они, за одним исключением, были сметены вихрями войны. Выжил только «Ковчег» — этот реликт прошлого тысячелетия. Подробности вам знать необязательно. Достаточно было сказать, что я нашел его и воскресил к жизни.

— Вы нашли его?

— Да, похоже, именно так я и сказал, этими же словами. Пожалуйста, не отвлекайтесь. Я не очень люблю повторяться. До того, как найти «Ковчег», я промышлял скромным ремеслом негоцианта. Мой предыдущий корабль стоит на палубе. Может, вам довелось разглядеть его.

— Тогда вы просто торговец.

— Я бы вас попросил! — в возмущении откликнулся Таф. — Я экологический инженер. Ковчег способен заново населить целые планеты, Защитник. Да, я всего лишь одиночка, а раньше это судно населяла команда из двухсот человек. Да, мне не хватает формального образования, которым много веков назад располагали те, кто удостоился золотой теты: знака Экологических Инженеров. Но все же я стараюсь, с грехом пополам, внести свой скромный вклад. Если Намор соблаговолит принять мои услуги, я не сомневаюсь, что смогу оказаться полезен.

— Но почему? — настороженно спросила изящная Защитница. — Почему вы так стремитесь нам помочь?

Хэвиланд беспомощно развел громадными белыми руками:

— Я знаю, что могу показаться глупцом. Но ничего не могу поделать! По природе своей я филантроп, и меня бесконечно трогают чужие страдания и горести. Мне так же невозможно покинуть ваш народ в столь скорбный час, как причинить вред одному из этих котят. Наверняка Экологические Инженеры были слеплены из иного теста, но я бессилен изменить свою чувствительную натуру. И вот я здесь, перед вами, готовый сделать все, что в моих силах.

— И вы ничего не хотите взамен?

— Я буду трудиться безвозмездно. Но, конечно, издержки неизбежны, и я вынужден попросить скромной платы на возмещение расходов. Скажем, три миллиона стандартов. Справедливо, как по-вашему?

— Справедливо, — с сарказмом ответила она. — Я бы сказала, цены у вас немаленькие. Мы повидали подобных вам, Таф. Торговцы оружием, наемники — все стремятся нажиться на нашем несчастье.

— Защитник, — с упреком промолвил Таф. — Вы чудовищно несправедливы ко мне. Для себя я не возьму почти ничего. Но «Ковчег» так велик, обслуживание его обходится так дорого... Возможно, довольно будет и двух миллионов? Не могу поверить, что вы пожалеете для меня такой малости. Неужто ваша планета стоит меньше?

Кефайра Квей вздохнула, и на ее узком лице проступила усталость.

— Нет, — признала она. — Не пожалеем, если вы и впрямь способны сделать все, о чем говорите. Конечно, наш мир небогат. Мне придется посоветоваться с начальством. Я не уполномочена принимать такие решения. — Она резко встала: — Где находятся ваши средства связи?

— Выходите в дверь, а потом налево по синему коридору. Пятая дверь справа.

Таф неспешно, с достоинством, встал и принялся убирать посуду.

Когда Защитник вернулась, он уже откупорил графин ярко-алой жидкости и поглаживал черно-белую кошку, которая удобно разместилась на столе.

— Вы приняты на работу, Таф, — сказала Кефайра Квей, присаживаясь. — Два миллиона стандартов. После того, как выиграете эту войну.

— По рукам, — ответил он. — Давайте теперь обсудим положение вашей планеты за бокалом этого восхитительного напитка.

— Алкоголь?

— Легкий наркотик.

— Защитники не употребляют стимулирующих и успокоительных веществ. Мы — боевое подразделение. Вещества, подобные этому, засоряют тело и замедляют рефлексы. Защитник должен быть всегда начеку. Мы защищаем и охраняем.

— Похвально, — ответствовал Хэвиланд Таф, наполняя свой стакан.

— «Лезвие Солнца» простаивает тут зря. Контроль Намора затребовал судно назад; внизу его боевые возможности нужнее.

— Тогда я мигом устрою его отправку. А вы сами как?

— А меня командировали сюда, — сказала она, сморщившись. — Мы стоим наготове, ожидая, как развернется ситуация внизу. А пока я должна ознакомить вас с положением дел и выступать в качестве координатора.


Водная гладь тиха и спокойна: зеленое зеркало простирается до самого горизонта.

Стоял жаркий день. Ярко-желтый солнечный свет потоками лился из-за тонкой гряды позлащенных облаков. Корабль мирно стоял на воде, и его металлические бока отливали серебристой синевой, а открытая палуба была единственным островком суеты в этом океане покоя. Мужчины и женщины — крохотные, точно муравьи, и обнаженные до пояса из-за жары — возились с сетями и землечерпалками. Из-под воды показалась огромная когтистая лапа; она сжимала комок грязной жижи и водорослей. Потом она исчезла в отверстии водоприемника. Повсюду стояли ведра с огромными молочно-белыми медузами: они мариновались на солнце.

Внезапно поднялась суматоха. Люди безо всякой видимой причины забегали по палубе. Другие остановили работу и в замешательстве оглядывались. Были и такие, кто продолжал работать, не замечая происходящего. Огромная металлическая лапа — теперь пустая и раскрытая — снова протянулась за борт, одновременно с тем, как другая показалась над водой с противоположной стороны. Теперь другие тоже забегали по палубе. Двое мужчин столкнулись и упали за борт.

И вот из-под корабля появилось, извиваясь, первое щупальце.

Оно все росло и росло. Выросло выше, чем дноуглубительная лапа. Там, где оно показывалось из темно-зеленых глубин, оно было толще человеческого туловища, а под конец сужалось до размеров руки. Щупальце было белым — точнее, нежно-белесым, цвета извести. По нижней стороне протянулись ряды ядовито-розовых кругов с обеденную тарелку. Эти круги сжимались, пульсируя, пока щупальце завивалось спиралями над кораблем и вокруг него. На самом конце щупальце расщеплялось на множество усиков — темных, неугомонных, точно змеи.

Ввысь и ввысь поднималось оно, а потом стало опускаться, крепко опутывая судно. У противоположного борта что-то задвигалось, нечто бледное заколыхалось под зеленью воды, и вот показалось второе щупальце. Третье, четвертое... Одно из них сражалось с механической лапой. Другое, точно вуалью, было прикрыто обрывками бесполезных сетей: казалось, чудовище их попросту не замечает. Теперь уже по палубе носились все — кроме тех, кто попался щупальцам. Одно кольцами обвилось вокруг женщины с топором в руках. Она яростно размахивала оружием, вгрызаясь металлом в его бледные объятия, но вот внезапно несчастная выгнулась дугой и сразу затихла. Щупальце отпустило ее — из ран, оставленных топором, слабо сочилась мучнистая жидкость — и принялось за кого-то еще.

Около двадцати щупалец уже присосались к кораблю, когда он внезапно завалился на правый борт. Выжившие скользили по палубе в воду. Судно кренилось все сильнее, словно какая-то сила стремилась его перевернуть, утащить вглубь. Вода хлынула через борт в открытые люки. Корабль стал разламываться пополам.

Хэвиланд Таф остановил проектор. На огромном экране застыло изображение: зеленое море, золотое солнце, обломки корабля в белесоватых объятиях щупалец.

— Это первое нападение? — спросил он.

— И да, и нет, — отозвалась Кефайра Квей. — До этого при невыясненных обстоятельствах исчезли еще один жатвенный корабль и пассажирское судно на подводных крыльях. Расследование было начато, но мы не знали причин. А в этот раз по случайности рядом оказалась служба новостей: они снимали научно-просветительскую передачу. И просветились сами куда больше, чем того ожидали.

— Вот уж действительно.

— Они снимали с воздуха, с гидроплана. Тем вечером новостная передача чуть не стала причиной всеобщей паники. Но вся серьезность ситуации прояснилась, лишь когда затонул следующий корабль. Тогда Защитники начали осознавать масштабы бедствия.

Хэвиланд вглядывался в экран, его тяжелое лицо было бесстрастно; руки покоились на пульте. Черно-белый котенок заколотил лапкой по его пальцам.

— А ну прочь, Глупость, — сказал он, осторожно перемещая котенка на пол.

— Увеличьте какое-нибудь из щупалец, — предложила Защитник.

Таф молча повиновался. Экран: зернистый крупный план толстенного белесого каната из мышц. Щупальце дугой выгибалось над кораблем.

— Вглядитесь в присоски, — сказала Квей. — Вот эти розовые круги, видите?

— Третий с конца какой-то темный в центре. И, похоже, в нем есть зубы.

— Да, — сказала Кефайра Квей. — У всех у них есть. Наружные губы этих присосок представляют собой своего рода плотный мясистый гребень. Если присоска с силой ударяется обо что-то, она расширяется и создает вакуумное соединение, которое совершенно невозможно расцепить. Но у каждой из них есть еще и рот. В гребне вы найдете мягкий розовый отгиб, и, когда он откидывается, из-под него появляются три ряда зубов — куда более острых, чем вы можете предположить. А теперь, если не возражаете, перейдем к усикам.

Таф прикоснулся к пульту и вывел третий экран с увеличенным изображением: на нем без труда можно было разглядеть клубок извивающихся змей.

— Глаза, — пояснила Кефайра. — На конце каждого из усиков. Двадцать глаз. Щупальцам не нужно хватать вслепую. Они видят, что делают.

— Просто очаровательно, — сказал Хэвиланд Таф. — А что же находится под водой? Каков источник этих устрашающих рук?

— Дальше вы увидите фотографии, как простые, так и в разрезе, а также компьютерные модели. Большинство полученных нами образцов были сильно повреждены. Туловище этих штуковин напоминает перевернутую чашку, что-то вроде наполовину заполненного мочевого пузыря, окруженного плотным костяным кольцом и мышцами, на которых держатся щупальца. Пузырь наполняется водой и сбрасывает ее, чтобы всплыть к поверхности или погрузиться обратно. Принцип работы, как у подводной лодки. Само по себе весит оно немного, хотя и обладает необыкновенной силой. Вот как оно действует: сливает воду из пузыря, чтобы всплыть на поверхность, хватает предмет и наполняется снова. Объем у пузыря просто невероятный, и, как вы видите, существо тоже недюжинных размеров. При необходимости оно может прокачать воду вверх и ускорить дело, затопив корабль. Видите, щупальце — это и рука, и рот, и глаз, и живой шланг. Все сразу.

— И вы говорите, что никто из людей не знал о существовании таких тварей, пока они не напали на вас?

— Так и есть. Близкий родственник этой штуки, наморийский кораблик, был широко распространен на заре колонизации. Это был своего рода двадцатирукий гибрид медузы и осьминога. Многие местные виды устроены похожим образом: тело-пузырь, туловище, раковина или что-либо еще, а вокруг — двадцать усиков, или рук, или щупалец. Кораблики были плотоядны, как и это чудище, хотя глаза располагались по кругу на самом туловище, а не лепились к каждому щупальцу. И руки не могли перекачивать воду. А еще они были куда меньше — размером примерно с человека. Они качались на отмелях рядом с берегом, особенно вблизи колоний грязечашников, где рыба ходила косяками. Обыкновенно они питались рыбой, хотя и немало неосторожных пловцов встретили свою кровавую смерть в их объятиях.

— Могу ли я спросить, что случилось с корабликами?

— Они сильно мешали. Их охотничьи угодья размещались как раз в местах, которые были нужны и нам: мелководье, где вдоволь и рыбы, и водорослей, и водного фрукта, над пластами грязечашников и подводными ходами, которые кишат моллюсками-хамелеонами и прыщевиками. Перед тем как обрабатывать море или собирать с него урожай, нам пришлось почти полностью истребить кораблики. Так мы и сделали. Они не полностью вымерли, но теперь их совсем мало.

— Понятно, — отозвался Хэвиланд Таф. — А у этих ужасно громоздких созданий, у этих живых подводных лодок и истребителей флота, которые принесли вам столько бед, — у них есть какое-нибудь название?

— Наморийские дредноуты, — ответила Кефайра Квей. — Когда они напали впервые, мы предположили, что это какой-то обитатель морских глубин, по случайности всплывший на поверхность. В конце концов, люди заселили Намор всего каких-то сто стандартных лет назад. Мы только-только начали исследовать морское глубоководье, и нам неведомо, что может проживать в самом низу. Но корабли тонули и тонули, и стало очевидно, что мы имеем дело с целой армией дредноутов.

— С целым флотом, — поправил Хэвиланд.

Кефайра Квей бросила на него сердитый взгляд:

— Да какая разница. С уймой дредноутов, а не с одним заблудшим представителем вида. Тогда мы решили, что на дне произошла какая-то катастрофа, которая и погнала обитателей к поверхности.

— Но вы сами в эту теорию не верите, — заметил Таф.

— Никто не верит. Ее уже опровергли. Дредноуты не выдержали бы давления толщи воды. Поэтому мы не знаем, откуда они появились. — Она нахмурилась. — Знаем только, что теперь они здесь.

— Да уж, — сказал Хэвиланд. — Неудивительно, что вы дали им отпор.

— Естественно. Хотя мы выиграли одну битву, но не войну. Намор — планета молодая, у нас нет ни людей, ни знаний, чтобы победить в схватке, в которую мы вовлечены. Три миллиона наморийцев разбросаны по нашим морям. Они живут на мелких островах, которых больше семнадцати тысяч. Остальные ютятся на Новой Атлантиде, нашем единственном крошечном континенте. Большая часть населения — это рыболовы и морские фермеры. Когда все это только началось, Защитников было всего-то пятьдесят тысяч. Наши предки — экипажи кораблей, что привезли на Намор колонистов со Старого Посейдона и с Водолея. Мы всегда защищали жителей, но раньше наша задача была проста. Эта планета была мирной, конфликты возникали редко. Посейдонцы и водолейцы постоянно соперничали друг с другом, но довольно миролюбиво. Защитники обеспечивали оборону планеты (этим занималось и «Лезвие Солнца», наряду с двумя другими судами), но в основном мы боролись с пожарами, наводнениями, помогали при стихийных бедствиях, выполняли функции полиции — ну и все в этом духе. У нас было около сотни патрульных катеров на подводных крыльях. Мы какое-то время пользовались ими для сопровождения жителей, даже нанесли небольшой урон противнику, но разве катерам под силу соперничать с дредноутами? Да и в любом случае, вскоре стало ясно, что последних куда больше, чем патрульных судов.

— А также патрульные катера не размножаются, как, я полагаю, делают эти дредноуты, — заметил Таф. Глупость и Сомнение устроили драку у него на коленях.

— Именно. И все же мы попытались. Мы бросали глубинные бомбы, когда видели их под водой, и торпедировали, когда они всплывали к поверхности. Мы убивали их сотнями. Но сотни оставались, а наши потери были невосполнимы. Намор не располагает сколь-нибудь значительной технической базой. В лучшие дни мы импортировали необходимую технику с Бразелорна и из Долины Арин. Наши люди живут очень просто — да и ресурсов планеты не хватило бы на индустриализацию. У нас мало тяжелых металлов и практически нет органического топлива.

— Сколько у вас осталось патрульных катеров? — спросил Хэвиланд Таф.

— Около тридцати. Но мы больше ими не рискуем. Через год после первого нападения дредноуты полностью завладели нашими водными путями. Все жатвенные корабли были уничтожены, сотни морских ферм брошены или погублены, половина рыбаков истреблена, а вторая испуганно сгрудилась в портах. Люди не решались передвигаться по морям Намора.

— Ваши острова находятся в отдалении друг от друга?

— Не вполне. У Защитников есть двадцать военных гидропланов, а еще сотня находится в частных руках. Мы их реквизировали и вооружили. Также у нас есть и дирижабли. Гидропланы и автолеты содержать на Наморе хлопотно и накладно. Детали раздобыть трудно, техников тоже днем с огнем не сыщешь, поэтому большинство перелетов до начала бедствия осуществлялось посредством дирижаблей, работающих на солнечной энергии, наполненных гелием, громадных. Флот был довольно внушительным, около тысячи единиц транспорта. Одни дирижабли доставляли провизию на некоторые из маленьких островов, которым угрожал голод; остальные, наряду с гидропланами, продолжали войну. Мы с безопасного расстояния сбрасывали химикаты, ядовитые и взрывчатые вещества и уничтожили тысячи дредноутов, но поплатились за это жестоко. Они собирались вокруг наших лучших рыболовных участков и скоплений грязечашников, поэтому нам пришлось подрывать и отравлять те области, в которых мы наиболее нуждались сами. Но выбора у нас не было. На какой-то момент нам даже показалось, что мы одерживаем верх: рыболовные лодки понемногу стали отплывать в море и возвращаться в целости — конечно, в сопровождении охранного отряда гидропланов.

— Но, очевидно, дело на том не кончилось, — заметил Хэвиланд Таф. — Иначе мы бы сейчас с вами не беседовали.

Сомнение влепила младшенькой, Глупости, затрещину, и та упала с колен Тафа на пол. Таф нагнулся и вернул ее на место.

— Вот, — сказал он, протягивая котенка Кефайре. — Подержите ее, если не возражаете. Их мелочная война отвлекает мое внимание от более значительной.

— Я... ну что ж, конечно. — Защитник осторожно взяла в руку маленькую черно-белую кошечку. — А что это такое?

— Кошка, — ответил Таф. — И она выпрыгнет у вас из руки, если вы продолжите держать ее, как отравленный плод. Будьте так любезны посадить животное к себе на колени. Уверяю вас, оно абсолютно безвредно.

Кефайра Квей с нерешительным видом посадила котенка на колено. Глупость взвыла, снова чуть не свалившись на пол, и запустила коготки в ткань униформы.

— Ой! — сказала Кефайра. — Да у него шпоры!

— Коготки, — поправил Таф. — Крохотные и безобидные.

— Не отравленные?

— Полагаю, что нет. Погладьте ее. Вот так, сверху вниз. Это снимет излишнее возбуждение.

Кефайра Квей с сомнением прикоснулась к голове котенка.

— Пожалуйста, — попросил Таф. — Погладьте, а не похлопайте.

Защитница принялась поглаживать котенка, и в тот же миг Глупость замурлыкала. Женщина остановилась и подняла на Тафа полный ужаса взгляд:

— Оно дрожит! И издает звуки.

— Такая реакция считается благоприятной, — успокоил ее Таф. — Прошу вас продолжить свои действия. И свою речь. Если вам будет угодно.

— Разумеется. — Квей вернулась к своему занятию, и Глупость уютно устроилась у нее на колене. — Если не возражаете, давайте перейдем к следующей записи.

Таф убрал с главного экрана изображения атакованного корабля и дредноута. На их месте появилась новая сцена: зимний день, на вид ветреный и холодный. Темная вода, покрытая рябью; ветер взбивает в ней клочья пены. Дредноут качается на волнах, и его гигантские щупальца, разбросанные в стороны, придают чудищу вид громадного разбухшего цветка. Когда они пролетают над дредноутом, его щупальца слабо взвиваются ввысь: две руки с навершиями из змей показываются над водой, но они летят слишком высоко, они в безопасности. Похоже, они находятся в гондоле длинного серебристого дирижабля и смотрят вниз через застекленное смотровое окно. Пока Таф наблюдал, точка обзора сменилась, и стало ясно: их судно входит в конвой из трех колоссальных дирижаблей, с величавым безразличием проплывающих над истерзанными войной водами.

— «Дух Водолея», «Лайл Ди» и «Тень Небес», — сказала Кефайра Квей. — Участники операции по спасению жителей маленького скопления островов на севере, где свирепствовал голод. Они собирались эвакуировать население и отправить всех на Новую Атлантиду. — Голос ее зазвучал мрачно. — Эта запись была сделана новостной командой с борта «Тени Небес», единственного спасшегося дирижабля. Смотрите.

Корабли все плыли по небу, спокойные в своей неуязвимости. Затем, прямо перед серебристо-голубым носом «Духа Водолея» вода забурлила, что-то зашевелилось под мрачной зеленью водного покрова. Что-то большое... но не дредноут. Ибо это нечто было не белесым, а темным. Участок воды над ним становился чернее и чернее, а затем вздулся бугром. Показался величественный купол цвета черного дерева и начал расти, словно остров выплывал из глубин морских, черный, кожаный и невероятно огромный, и двадцать длинных черных щупалец окружали его. Он надувался, и ширился, и рос с каждой секундой все выше, пока, наконец, не оторвался от воды. С повисших щупальцев капала вода, но потом они тоже стали подниматься, потянулись в стороны. Существо сравнялось в размерах с дирижаблем, который летел ему навстречу. Когда они столкнулись, было похоже, что два небесных левиафана сошлись, чтобы спариться. Черная громадина устроилась сверху серебристо-синего дирижабля, и руки его обхватили судно смертельным объятием. Было видно, как треснула внешняя обшивка корабля, как разорвались и сморщились баллоны с гелием. «Дух Водолея» извивался и брыкался, точно живой, а потом зачах в черных объятиях своего любовника. Когда все закончилось, темное создание бросило обломки в море.

Таф остановил изображение и печальным взором изучил крохотные фигурки, прыгающие с обреченной гондолы.

— Еще один такой же настиг «Лайл Ди» на обратном пути, — рассказала Кефайра Квей. — «Тени Небес» удалось спастись, и так мы узнали о случившемся. Но со следующей миссии ее экипаж так и не вернулся. Более сотни дирижаблей и двенадцать гидропланов потеряли мы в первую неделю после появления огненных шаров.

— Огненных шаров? — осведомился Хэвиланд Таф. Он поглаживал Сомнение, что сидела на пульте управления. — Я не заметил никакого огня.

— Мы придумали название, когда расправились с первой из проклятых тварей. Гидролет Защитников выстрелил в нее очередью разрывных, и она взорвалась, точно бомба, а потом погрузилась в море, все еще полыхая. Они на удивление легко воспламеняются; одна вспышка лазера — и они взрываются, просто любо-дорого поглядеть.

— Водород, — сказал Хэвиланд Тафт.

— Вот именно, — подтвердила Защитник. — Целый экземпляр нам раздобыть так и не удалось, но, сложив кусочки вместе, мы поняли, как устроены эти существа. Они могут самостоятельно вырабатывать электрический ток. Вбирают в себя воду и производят своего рода биологический электролиз. Кислород выводится в воду или в атмосферу, и организм движется на этой воздушной струе. Водород же наполняет их капсулы и поднимает над морем. Когда они желают вернуться обратно, то приоткрывают верхний клапан — вот, посмотрите, это он, — и весь газ вылетает, и огненный шар погружается обратно в воду. Внешний покров у них из очень прочной кожи. Они медлительны, но умны. Порой они прячутся за облаками и сверху нападают на ничего не подозревающие гидропланы. Вскоре, к своему ужасу, мы обнаружили, что размножаются они столь же быстро, сколь и дредноуты.

— Звучит весьма интригующе, — отозвался Хэвиланд Таф. — Осмелюсь предположить, что с появлением огненных шаров воздух вы потеряли так же, как до этого лишились моря.

— В той или иной степени, — признала Кефайра. — Наши дирижабли были чересчур медленными, и мы не стали ими рисковать. Мы попытались как-то наладить дело, посылая их караванами, под охраной автолетов и гидропланов, но даже этот план провалился. Утро Огненного Рассвета... Я была там, командовала девятиорудийным гидропланом... это было чудовищно...

— Продолжайте, — сказал Хэвиланд.

— Огненный Рассвет, — пробормотала она без всякого выражения. — Мы... всего там было тридцать дирижаблей. Тридцать! Огромный караван под защитой дюжины вооруженных гидропланов. Путь был долгим: от Новой Атлантиды к Сломанной Руке. Так называется одно крупное скопление островов. Ближе к рассвету второго дня, когда восток только начал окрашиваться красным, море под нами стало... бурлить. Как кастрюля, в которой закипает суп. То были они — выбрасывали кислород и водород, поднимались в воздух. Тысячи их, Таф, тысячи. Море бешено вспенилось, и они вставали, эти черные тени, шли на нас — со всех сторон, насколько хватало глаз. Мы ударили по ним: лазером, разрывными снарядами, всем, что было под рукой. Словно само небо было охвачено пламенем. Все эти штуки чуть не лопались от водорода, а воздух опьянял, так насыщен он был кислородом, который они выбрасывали. Мы назвали то утро Огненным Рассветом. И это было ужасно. Повсюду крики, пылающие шары, обломки наших дирижаблей падают в воду, тела охвачены пламенем. А внизу поджидали дредноуты. Я видела, как они хватали упавших пловцов; эти бледные щупальца обвивались вокруг них и утягивали на дно. В битве уцелели четыре гидроплана. Четыре. Мы потеряли все дирижабли, всех членов экипажей.

— Какая мрачная история, — сказал Таф.

В глазах Кефайры Квей появилось затравленное выражение. Она механически поглаживала Глупость; губы ее были плотно сжаты, а взгляд не отрывался от экрана, где первый огненный шар парил над опрокинутым трупом «Духа Водолея». Наконец она заговорила снова:

— С тех пор жизнь превратилась в непрекращающийся кошмар. Мы потеряли моря. Три четверти Намора истерзаны голодом и находятся на грани гибели. Только на Новой Атлантиде еще есть запасы еды, так как лишь там широко практикуется обработка земли. Защитники продолжают войну. «Лезвие Солнца» и два других космических корабля пришли на помощь: сбрасываем бомбы на колонии этих тварей, осыпаем их ядом, эвакуируем жителей мелких островов. С помощью автолетов и быстроходных гидропланов мы поддерживаем кое-какие контакты с отдаленными островами. И, конечно, у нас есть радио. Но мы едва держимся. За последний год перестали поступать сигналы с двадцати островов. В четверти случаев мы отправляли патрули справиться, что же произошло. Те, что вернулись, сообщали об одном и том же: горы гниющих на солнце трупов. Дома в руинах. Копуны и ползунки обгладывают тела. А на одном острове нашли кое-что еще. Нечто еще более ужасающее. Остров звался Морской Звездой. Этот крупный портовый остров заселяли почти сорок тысяч человек, но затем торговля резко прекратилась. Все были ужасно потрясены, когда Морская Звезда не вышла на связь. Переходите к следующей записи, Таф. Давайте же.

Таф понажимал на подсвеченные клавиши пульта.

Нечто мертвое лежало в сине-фиолетовых прибрежных песках.

Это был всего один кадр. У Хэвиланда Тафа и Защитника Кефайры Квей было довольно времени, чтобы как следует изучить мертвое тело, распластавшееся во всем великолепии гниения. Вокруг него рассыпались, словно мусор, трупы людей. На фоне того, что лежало рядом, они казались совсем крошечными. Бездыханное нечто по форме напоминало перевернутую чашу размером с дом. Его кожистая плоть, успевшая растрескаться на солнце и покрытая гноящимися пустулами, была пятнисто-зеленой. Вокруг него, как спицы от колеса, распластались по песку отростки — десяток перекрученных зеленых щупалец с бело-розовыми ртами в складках и вперемешку с ними — десять конечностей, жестких и застывших на вид, черных, с выступающими суставами.

— Ноги, — с горечью промолвила Кефайра Квей. — До того, как его убили, оно ходило, Таф. Мы нашли только один экземпляр, но этого было достаточно. Теперь мы знаем, почему замолкают наши острова. Они выходят из моря, Таф. Подобные ему существа. Большие, маленькие, разные — они, как пауки, передвигаются на десяти ногах, а щупальцами хватают жертв и пожирают. Панцирь у них толстый и твердый. Одним разрывным снарядом или вспышкой лазера их уже не взорвешь, это вам не огненные шары. Теперь вы понимаете. Сначала море, потом воздух, и вот — земля. Земля. Они выбегают из моря тысячами, заполняя берег подобно волнам ужасного прилива. Только на прошлой неделе они захватили два острова. Они намереваются стереть нас с лица планеты. Без сомнения, кое-кто из нас выживет, найдет прибежище высоко в горах Новой Атлантиды, но это будет жизнь недолгая и исполненная мук. И длиться она будет до тех пор, пока Намор не обрушит на нас что-нибудь еще, какое-нибудь новое порождение кошмарного сна.

В ее голосе прорывались истерические нотки.

Хэвиланд Таф выключил пульт, и экран погас.

— Успокойтесь, Защитник, — сказал он, повернувшись к ней. — Ваши страхи объяснимы, но нет никакой нужды бояться. Теперь я лучше понимаю, что происходит. Бедствие, постигшее вас, ужасно — в этом нет никаких сомнений, — но надежда есть.

— Вы все еще полагаете, что сможете нам помочь? Один со своим кораблем? Не подумайте, что я отговариваю вас; ни в коей мере... Мы ухватились бы и за соломинку... Но...

— Но вы не верите мне, — сказал Таф с легким вздохом. — Сомнение, — обратился он к серому котенку, поднимая его в своей огромной белой ладони, — как же удачно я тебя назвал.

Он снова перевел взгляд на Кефайру Квей.

— Я человек великодушный, а вы претерпели столько жестоких испытаний, поэтому я не буду обращать внимания на то, как вы мимоходом принизили меня и мои способности. А теперь, если вы позволите, у меня много дел. Ваши люди прислали множество подробнейших отчетов об этих существах и об экологии Намора в общем. Мне крайне необходимо изучить их со всей тщательностью, только так я пойму ситуацию правильно и смогу ее проанализировать. Спасибо, что ввели меня в курс дела.

Кефайра Квей нахмурилась, спустила Глупость со своих колен на пол и встала.

— Ну, хорошо. Когда вы будете готовы?

— Не могу сообщить вам о сроках с какой бы то ни было точностью, пока не проделаю некоторых имитационных экспериментов. Возможно, мы начнем через день. Возможно, через месяц. Или еще позже.

— Если подготовка займет слишком много времени, вам непросто будет раздобыть причитающиеся два миллиона стандартов, — огрызнулась она. — Мы уже все перемрем.

— Да уж, — согласился Таф. — Я изо всех сил постараюсь избежать такого развития событий. А теперь, если не возражаете, я хотел бы приступить к работе. За ужином мы сможем побеседовать еще. Я угощу вас овощным рагу а-ля Анон, а перед тем подам огненные торские грибы, они отлично разжигают аппетит.

Квей шумно вздохнула.

— Опять грибы? — посетовала она. — У нас были тушеные грибы с перцем на ланч и хрустящие грибы в горьких сливках на завтрак.

— Мне нравятся грибы, — сказал Таф.

— А я от них устала. — Кефайра хмуро поглядела на Глупость, что терлась о ее ноги. — Могу я предложить какое-нибудь блюдо из мяса? Или морепродуктов? — Казалось, она замечталась. — Я уже много лет не ела грязечашников. Иногда они мне даже снятся. Расколешь его, подольешь внутрь масла — и давай вычерпывать мякоть... Вы даже не представляете, какое нежное у них мясо! Или саблеплавник. Ох, я бы убила за саблеплавник с гарниром из морской травы...

Хэвиланд Таф бросил на нее суровый взгляд:

— Мы здесь не едим животных.

Он принялся за работу, не обращая больше внимания на Кефайру, а та встала и удалилась; Глупость следовала за ней вприпрыжку.

— Да уж, — пробормотал Таф. — Подходящая компания для нее.


Четыре дня и очень много грибов спустя Кефайра Квей начала требовать от Хэвиланда Тафа хоть каких-нибудь результатов.

— Чем вы вообще занимаетесь? — спросила она за ужином. — Когда вы намереваетесь действовать? Каждый день вы запираетесь у себя, а ситуация на Наморе все ухудшается. Час назад, пока вы возились со своими компьютерами, я говорила с лордом Защитником Харваном. Таф, пока мы тут с вами мнемся и колеблемся, Малый Водолей и Танцующие Сестры перестали выходить на связь.

— Мнемся и колеблемся? — повторил Хэвиланд Таф. — Защитник, я не мнусь. Я никогда не мялся и не намерен начинать в ближайшем будущем. Мне нужно переварить огромный объем информации.

Кефайра Квей фыркнула:

— Вы хотите сказать, огромный объем грибов?

Она встала, сбросив Глупость с колен. В последнее время они с котенком были просто не разлей вода.

— На Малом Водолее жили около двенадцати тысяч человек, и почти столько же — на Танцующих Сестрах. Подумайте об этом, пока будете переваривать, Таф.

Она резко повернулась и удалилась из комнаты.

— Да уж, — сказал Хэвиланд Таф, возвращаясь к своему пирогу из сладкоцвета.

Следующая их перебранка случилась через неделю.

— Ну? — Защитник встала в проходе коридора, мешая Тафу продолжить свой путь к рабочему кабинету.

— Ну, — повторил он. — День добрый, Защитник.

— День сегодня вовсе не добрый, — сказала она в раздражении. — Контроль Намора сообщил мне, что мы потеряли Рассветные Острова. Около десяти гидропланов пропали, защищая их, а еще все корабли, что швартовались в местной гавани. Что вы на это скажете?

— До чего трагично, — отозвался Таф. — Мои соболезнования.

— Когда вы уже будете готовы?

Он несколько раз пожал плечами:

— Понятия не имею. Вы задали мне непростую задачу. Чрезвычайно сложная задача. Сложная. Да, это слово отлично ее описывает. Возможно, тут бы еще подошло определение «интригующая». Однако смею вас заверить, что мое сердце исполнено сочувствия к бедствиям Намора, а голова — размышлений о том, как вам помочь.

— Так вот что это для вас, Таф? Задача и только?

Хэвиланд Таф слегка нахмурился и сложил руки на груди, как раз над выпирающим брюшком.

— Да, это действительно задача.

— Нет. Это не просто задача. Мы тут не в игры играем. Там, внизу, погибают живые люди. Погибают, потому что Защитники не оправдали их доверия. И потому что вы не делаете ничего! Ничего.

— Успокойтесь. Уверяю вас: я не покладая рук тружусь над вашим поручением. Но вы должны учитывать, что мое задание не в пример сложнее вашего. Конечно, это все прекрасно: сбрасывать бомбы на дредноуты, кидаться разрывными снарядами в огненные шары и смотреть, как они горят. Но вы не очень-то преуспели, действуя безыскусно и по старинке, Защитник. Экологическая инженерия — дело гораздо более замысловатое. Я изучаю отчеты ваших командиров, морских биологов, историков. Я предаюсь размышлениям и анализу. Я разрабатываю различные схемы действий и моделирую их на мощных компьютерах «Ковчега». Рано или поздно я раздобуду для вас ответ.

— Рано, — отчеканила Кефайра. — Намору нужны результаты, и я тут согласна со своим начальством. Совет Защитников начинает терять терпение. Рано, Таф, а не поздно. Я вас предупредила. — Она отступила в сторону, давая ему пройти.

Следующие полторы недели Кефайра Квей избегала Тафа всеми возможными способами. Она не приходила к ужину и хмурилась, натыкаясь на Хэвиланда в коридоре. Каждый день она удалялась в комнату для переговоров и вела многочасовые беседы с начальством, оставшимся там, внизу; они держали ее в курсе событий. Все было плохо. Все новости, все до одной, были очень плохими.


Наконец дело подошло к развязке. Бледная и разъяренная, она ворвалась в затемненную комнату, которую Таф называл своим «боевым командным пунктом». Сейчас он сидел перед целым рядом мониторов и наблюдал, как синие и красные линии гоняются друг за другом по клеткам решетки.

— Таф! — взревела она. Он выключил экраны и повернулся к ней, легким движением смахнув Неблагодарность на пол. Скрытый тенями, он оглядел ее безразличным взглядом.

— Совет Защитников дал мне приказ, — сказала она.

— Поздравляю, — отозвался он. — Я заметил, что бездействие последних недель лишило вас покоя.

— Совет желает от вас немедленных действий, Таф. Немедленных. Сегодня же. Вы поняли меня?

Хэвиланд сложил руки под подбородком, словно в молитве.

— А мне обязательно терпеть помимо враждебности и нетерпения еще и оскорбительные нападки на мой интеллект? Уверяю: все, что нужно понимать про этих ваших Защитников, я понял. А вот в чем я разобрался не до конца, так это в своеобразной и причудливой экологии Намора. И пока я не пойму всей картины целиком, действовать я не могу.

— Вы будете действовать, — внезапно в руках у Кефайры появился лазерный пистолет, и нацелен он был прямо Тафу в живот. — Вы будете действовать прямо сейчас.

На Хэвиланда Тафа это не произвело никакого эффекта.

— Насилие, — сказал он с легким упреком в голосе. — Возможно, перед тем как прожечь во мне дыру и тем самым обречь на гибель себя и весь свой мир, вы захотите дать мне возможность объясниться?

— Валяйте, — сказала она. — Я послушаю. Только быстро.

— Превосходно, — ответил Хэвиланд Таф. — Защитник, на Наморе происходит нечто очень странное.

— Я вас предупредила, — сухо отозвалась она. Прицел не сдвинулся.

— И в самом деле. Вас уничтожает нашествие существ, которых, за неимением лучшего, мы всех вместе обозначим как «морские чудовища». За менее чем двенадцать стандартных лет появились три новых вида. Каждый из них, очевидно, возник лишь недавно, или, во всяком случае, ранее был науке неизвестен. И, как мне кажется, таких совпадений просто не бывает. Ваш народ уже более века живет на Наморе, и все же до недавнего времени вы не слышали ничего ни о дредноутах, ни об огненных шарах, ни о ходоках. Кажется, будто против вас ведет войну какой-то злобный брат моего «Ковчега», но дело, естественно, не в этом. Не важно, когда они появились, но эти морские чудовища — порождение самого Намора, продукт местной эволюции. Ваши моря полны их родичами: грязечашниками, прыщевиками, медузами-танцовщицами и корабликами. Так вот. О чем нам это говорит?

— Не знаю.

— И я не знаю. Давайте размышлять дальше. Эти морские чудовища невероятно плодовиты. Они кишат в океанах, они заполнили небо, они набегают на густонаселенные острова. Они убивают. Но только не друг друга! И у них, похоже, нет других естественных врагов. Их численность не сдерживается обычными жестокими методами, присущими любой экосистеме. Я с огромным интересом изучил отчеты ваших ученых. В этих морских чудовищах потрясает многое, но, возможно, самое таинственное здесь то, что ничего не известно об их детенышах. Мы видели только их взрослые особи. Гигантские дредноуты рыщут по морям и топят корабли, громадные огненные шары кружат по вашим небесам. А где же, позвольте спросить, малыши-дредноуты и крошечные шарики? Вот где, скажите мне?

— Глубоко под водой.

— Возможно, Защитник. Возможно. Но наверняка вы этого не знаете, равно как и я. Эти чудища выглядят очень впечатляюще, но на других планетах я видел хищников не менее внушительных. И, надо сказать, их число было меньше тысяч. Меньше сотен даже. А почему? Ох, да из-за детенышей, яиц, птенцов! Они не столь огромны, как взрослые, и большинство из них умирает, не достигнув этих ужасных размеров. Похоже, на Наморе этого не происходит. Похоже, здесь вообще все по-другому. Что бы это могло значить? Да уж, что бы это могло значить? — Таф пожал плечами. — Пока сказать не могу, но я работаю над этим, я размышляю, я дерзаю разгадать загадку ваших чрезмерно изобильных морей.

Кефайра Квей поморщилась:

— А мы умираем. Мы умираем, а вам наплевать.

— Я протестую! — начал Таф.

— Помолчите! — осадила она, помахав пистолетом. — Вы уже высказались, теперь буду говорить я. Сегодня оборвалась связь со Сломанной Рукой. Сорок три острова, Таф. И я даже не решаюсь подумать, сколько там было людей. Все исчезли, за один-единственный день. Помехи в радиоэфире, паника. Тишина. А вы тут сидите и толкуете о загадках. Довольно. Вы начнете действовать сейчас. Я настаиваю. Или, если хотите, угрожаю. Позже мы разберемся в этих ваших «отчего» да «почему». А пока что мы перебьем их всех до единого, не задавая лишних вопросов.

— Давным-давно, — заговорил Таф, — была одна планета. Почти рай земной, за исключением одного недостатка: насекомого размером с моль. Безобидная тварь, но роилась тучами. Кормилась микроскопическими частицами летучих грибов. Местные прямо-таки ненавидели эту крошечную мошку: порой она собиралась в такие огромные облака, что заслоняла солнце. Когда жители покидали дома, мошки садились на них тысячами, будто живое одеяло. И вот самозваный экологический инженер предложил им решение проблемы. С одной дальней планеты он привез другое насекомое покрупнее, которое стало питаться этим. План сработал просто великолепно. Новые насекомые все плодились и плодились, ведь в этой экосистеме у них не было естественного врага, и наконец полностью смели старичков с лица планеты. Это был полный триумф. К несчастью, у него оказались непредвиденные побочные эффекты. Этот захватчик, истребив одну форму жизни, перешел на другие, более полезные. Исчезли многие виды местных насекомых. Птицы, лишенные своей привычной пищи и неспособные кормиться чужеземным жучком, тоже оказались в плачевном состоянии. Растения больше не опылялись. Целые леса, целые джунгли изменились и стали увядать. А споры грибка, которыми питались надоедливые мошки, стали множиться безо всякого контроля. Грибок вырос повсюду: на зданиях, на злаках, даже на животных. В двух словах, все в экосистеме пошло наперекосяк. Если вы приедете на эту планету сегодня, то увидите, что она абсолютно мертва — за исключением жуткого грибка, который растет повсюду. Таковы плоды поспешных действий, не подкрепленных тщательным исследованием. Совершая необдуманные поступки, мы идем на большой риск.

— А если не совершать вообще никаких поступков, то нас ждет неминуемая гибель, — упрямо настаивала Кефайра Квей. — Нет, Таф. Вы кормите меня баснями, но у нас просто нет выбора. Защитники согласны пойти на любой риск. Я получила приказ. Если вы не сделаете то, о чем я вас прошу, я воспользуюсь этим. — Она потрясла оружием.

Хэвиланд Таф сложил руки на груди.

— Если вы воспользуетесь этим, то совершите большую глупость. Конечно, со временем вы научитесь управлять «Ковчегом». Но на это уйдут годы — те самые годы, которых, как вы сказали, в вашем распоряжении нет. Я продолжу работать вам на пользу и забуду о ваших угрозах и этой дурацкой пушке, но действовать я буду лишь тогда, когда сам пойму, что готов. Я экологический инженер. У меня есть личные и профессиональные принципы. И, вынужден заметить, что без моей помощи у вас не остается совершенно никаких надежд. Абсолютно никаких. Это знаете вы, это знаю я, и поэтому давайте воздержимся от драматических поступков. Вы не воспользуетесь лазером.

Кефайра Квей казалась потрясенной.

— Вы... — в замешательстве пролепетала она, лазер задрожал в ее руке. Но Защитник быстро пришла в себя. — Вы ошибаетесь, Таф. Я воспользуюсь лазером.

Хэвиланд Таф молчал.

— Но выстрелю не в вас. Я буду убивать ваших кошек, одну за другой, день за днем, пока вы не начнете действовать.

Она слегка шевельнула запястьем, и дуло указывало теперь не на Тафа, а на крошечную фигурку Неблагодарности, что рыскала по комнате туда-сюда, охотясь за тенями.

— И начну с этой. На счет три.

Лицо Тафа ничего не выражало.

— Один, — сказала Кефайра Квей.

Таф сидел неподвижно.

— Два.

Таф нахмурился, и его белый как мел лоб пошел складками.

— Три, — выпалила Квей.

— Нет, — быстро проговорил Таф. — Не стреляйте. Я сделаю то, чего вы требуете от меня. Я могу начать клонирование в течение ближайшего часа.

Защитник убрала лазерную пушку в кобуру.


Так Хэвиланд Таф безо всякой охоты ввязался в войну.

Весь первый день он просидел в своем командном пункте перед гигантским пультом. Губы его были плотно сжаты, он молча вращал какие-то переключатели, нажимал на светящиеся кнопки и голографические клавиши. А там, в другом отсеке «Ковчега», мутные жидкости разных цветов и оттенков переливались в пустые бочонки, стоявшие вдоль стен центральной галереи. Крошечные манипуляторы, чувствительные, точно руки опытного хирурга, перекладывали образцы из коллекции клеток, опрыскивали их, производили какие-то действия. Таф ничего этого не видел. Он оставался на своем посту, запуская клонирование одного образца за другим.

На следующий день он занимался тем же самым.

На третий день он встал и медленно прошелся по длинной галерее, где уже начали расти его создания: их смутные формы слабо шевелились или неподвижно покоились в мутноватой жидкости. Некоторые емкости были огромными, словно посадочная полоса «Ковчега»; другие, крохотные, были размером с ноготь. Хэвиланд Таф останавливался у каждой; проверял показания счетчиков и приборов, тихо и внимательно следил за шпионоскопами. Порой он отлаживал какие-то параметры. К концу дня он продвинулся лишь до середины длинной гулкой галереи.

На четвертый день он закончил свой обход.

На пятый день он воспользовался хронокрутом.

— Время подчиняется ему, — объяснил он Кефайре Квей, когда та спросила у него, что это за предмет. — Он может замедлить его или приказать ему нестись. Мы ускорим время, чтобы воины, которых я выращиваю, стали взрослыми быстрее, чем в естественной среде.

На шестой день он хлопотал на посадочной полосе, готовя два своих шаттла к перевозке создаваемых им клонов, присоединяя к судам различные емкости и наполняя их водой.

Утром седьмого дня он присоединился к Кефайре Квей за завтраком и объявил:

— Защитник, мы готовы начать.

— Так быстро? — изумилась она.

— Не все из моих созданий достигли зрелости, но так и должно быть. Некоторые из них просто огромны, и мы можем перевезти их на планету, лишь пока они не полностью выросли. Конечно, я продолжу производить клонов. Мы должны обеспечить должное число особей, чтобы вид стал жизнеспособным. Тем не менее мы достигли той стадии процесса, когда можно начинать засеивание морей Намора.

— Какова ваша стратегия?

Хэвиланд Таф отставил тарелку в сторону и поджал губы:

— Стратегия, согласно которой я действую сейчас, очень груба и недостаточно проработана, Защитник. Знаний, на которых я основывался, явно недостаточно. Я не беру на себя ответственность за неудачу. Ваши бесчеловечные угрозы вынудили меня к чрезмерной поспешности.

— И все же, — огрызнулась она, — что вы делаете в данный момент?

Таф сложил руки на животе.

— Биологическое оружие, как и другие боевые средства, бывает различных форм и видов. Лучший способ убить человека — это разок стрельнуть ему лазером прямо в центр головы. В биологическом смысле аналогом этого выстрела может быть какой-нибудь хищник, или естественный враг, или какая-нибудь эпидемия, затрагивающая лишь один вид. Ввиду нехватки времени я не смог разработать столь экономичное решение.

Другие способы подходят не так идеально. Я, конечно, мог бы воспользоваться какой-нибудь инфекцией, которая бы очистила вашу планету от дредноутов, огненных шаров и ходоков. Существует даже не одно, а несколько подобных заболеваний. Беда в том, что у ваших морских чудищ есть близкие родственники среди других видов водной фауны. Эти двоюродные братья и дядюшки тоже могут пострадать. Согласно моим предположениям, около трех четвертей обитателей наморских океанов могут пасть жертвой подобной атаки. Помимо этого, в моем распоряжении есть быстро размножающиеся грибы и микроскопические организмы, которые в буквальном смысле заполонят ваши моря и вытеснят из них всю прочую жизнь. Такой выбор нас тоже не устроит. Если вспомнить аналогию, которую я привел минуту назад, подобные методы идентичны тому, чтобы убить одного-единственного человека, взорвав маломощное термоядерное устройство в городе, где он проживает. Поэтому такие средства я исключил.

Вместо этого я воспользовался стратегией, которую можно сравнить с действием дробовика: я введу в экосистему Намора новые виды в надежде, что некоторые из них окажутся эффективными конкурентами ваших морских чудовищ, способными снизить их численность. Среди моих боевых единиц есть громадины, настоящие убийцы — они достаточно велики, чтобы питаться даже дредноутами. Другие малы и подвижны, они атакуют стаями и быстро размножаются. Попадаются и совсем крошки; я надеюсь, что они смогут обнаружить, где обитают детеныши ваших кошмарных созданий, и смогут истреблять их, пока те еще не выросли и не набрались сил. Как видите, я преследую несколько целей одновременно. Бросаю на стол целую колоду, вместо того чтобы воспользоваться одним козырем. Но раз уж вы поставили мне такой жестокий ультиматум, что мне оставалось делать? — Таф кивнул Кефайре. — Полагаю, вы должны быть довольны, Защитник.

Она сдвинула брови и промолчала.

— Если вы уже доели эту восхитительную кашу из сладких грибов, мы можем приступить к делу. Не хочу, чтобы вы считали, будто я умышленно тяну время. Вы, естественно, умеете управляться с летательными средствами?

— Да, — отрезала она.

— Вот и отлично! — воскликнул он. — Я расскажу вам о некоторых особенностях моих транспортных средств. К этому моменту они уже полностью загружены, и можно начинать первый перелет. Мы будем совершать длительные рейсы над водами ваших океанов и сбрасывать груз прямо в их бушующие волны. Я полечу на «Василиске» над северным полушарием. Вы возьмете «Мантикору» и займетесь югом. Если возражений нет, давайте быстренько изучим маршруты, которые я для нас разработал.

Он чинно и с достоинством встал из-за стола.


Следующие двадцать дней Хэвиланд Таф и Кефайра Квей носились туда-сюда по встревоженным небесам Намора и точно по координатной сетке засеивали моря. Защитник взялась за поручение с особым рвением. Хорошо было снова оказаться в деле, и вдобавок ее подкрепляла надежда. Теперь у дредноутов, огненных шаров и ходоков будут собственные кошмары — пусть попробуют с ними справиться! Кошмары, собранные с полусотни планет по всей Вселенной.

Со Старого Посейдона прибыли угри-вампиры, чудовища наподобие лох-несского, и паутинистые водоросли — прозрачные, острые как бритва и смертельно опасные.

С Водолея Таф взял черных и алых стервятников (вторые были побыстрее), ядовитых дымных щенков и ароматных плотоядцев под названием «дамская погибель».

С Планеты Джеймисона бочки произвели на свет песчаных драконов, дрирхэнтов и дюжину видов водных змей — ярких расцветок, от крошечных до огромных.

А с самой Старой Земли в коллекции клеток отыскались огромные белые акулы, барракуды, гигантские кальмары и хитрые, обладающие почти человеческим разумом, касатки.

Они засеивали воды Намора чудовищными серыми кракенами с Лиссадора и голубыми кракенами поменьше с Анса, колониями медуз с Ноборна, плетью-прядильщиком с Дарона и кровавой кружевницей с Катадея. Были среди водных обитателей громадные: рыба-крепость с Дэм Туллиана, кит-насмешник с Гулливера и гринда с Хруун-2, а были и крошечные: волдырчатый плавник с Авалона, цеснусы-паразиты с Ананды и вьющие гнезда и откладывающие яйца смертоносные водные осы с Дейрдры. Для охоты на парящие огненные шары они привезли с собой бесчисленных летунов: плетехвостых скатов, ярко-красных бритвокрылов, стаи околоводных ревунов и ужасное бледно-голубое невесомое создание — полурастение-полуживотное, которое парило в потоках ветра и пряталось среди облаков, как живая и алчная паучья сеть.

Таф назвал ее «плевелом, что плачет и шуршит» и посоветовал Кефайре Квей не летать сквозь облака.

Растения, животные, а также те, кто являлся обоими сразу или ни одним из двух, хищники и паразиты, создания темные, словно ночь, великолепно яркие или вовсе бесцветные, создания странные и неописуемо прекрасные или столь омерзительные, что и представить себе нельзя, с планет, что веками сияли на страницах человеческой истории, и из миров, о которых почти никто и не слышал. Они прибывали еще и еще. День за днем «Василиск» с «Мантикорой» искрами проносились над водной гладью Намора — слишком быстрые и опасные, чтобы стать жертвой возносящихся к небесам огненных шаров, они беспечно сбрасывали в моря свое живое оружие.

Ежедневно после вылазок они возвращались на «Ковчег», где Хэвиланд Таф уходил искать уединения, прихватив с собой кошку-другую, а Кефайра Квей — обычно сопровождаемая Глупостью — отправлялась в комнату для переговоров, где слушала отчеты.

Защитник Смитт доложил об обнаружении странных существ в Оранжевом Проливе. Ни следа дредноутов.

— Дредноут был замечен неподалеку от Батерна; он схватился в смертельной битве с какой-то огромной серой тварью; она была вдвое больше него и сражалась при помощи щупалец. Серый кракен, говорите? Отлично. Нам надо будет выучить эти названия, Защитник Квей.

— Муллидор Странд сообщает о колонии плетехвостых скатов. Они поселились на прибрежных скалах. По словам Защитника Хорна, они разрезают огненные шары, точно ножами — шары сдуваются, съеживаются и беспомощно падают в воду. Превосходно!

— Сегодня поступил сигнал с Сине-фиолетового пляжа, Защитник Квей. Странная история. Трое ходоков выбежали в спешке на берег, но атаки не последовало. Они обезумели, шатались, точно от сильной боли; и со всех выпуклостей, изо всех впадин у них свисали какие-то веревки, все в пене. Что это такое?

— Сегодня к Новой Атлантиде прибило труп дредноута. Еще один, уже полуразложившийся, был обнаружен «Лезвием Солнца» на вечернем обходе западных вод. Его клевали какие-то странные рыбы.

— «Звездный Меч» вчера направился к Огненным Высотам; экипажем были замечены всего пять или шесть огненных шаров. Совет Защитников планирует возобновить перелеты к Жемчужинам Грязечашников, просто для пробы. Как вы думаете, Защитник Квей? Стоит рискнуть, или еще слишком рано?

Каждый день отчеты поступали один за другим, и каждый раз Кефайра Квей все шире улыбалась за штурвалом «Мантикоры». Но Хэвиланд Таф оставался молчалив и безразличен.

На тридцать четвертый день войны лорд Защитник Лисан сказал ей:

— Что ж, сегодня был обнаружен еще один мертвый дредноут. Должно быть, он успел вволю посражаться. Наши ученые исследовали содержимое его желудка, и похоже, что питался он почти исключительно касатками и голубыми кракенами.

Кефайра Квей слегка нахмурилась, но затем отмахнулась от этих новостей.

— Сегодня к побережью Борина прибило мертвого кракена, — сообщил ей через несколько дней лорд Защитник Моэн. — Жители жалуются на невыносимую вонь. По всему телу у него заметны круглые следы укусов. Очевидно, это дредноут, причем еще более крупный, чем были раньше.

Защитник Квей беспокойно задвигалась на месте.

— Похоже, из Янтарного Моря пропали все акулы. Биологи в растерянности. Что это такое, как думаете? Спросите Тафа, хорошо?

Она слушала, ощущая, как тревога тонкой струйкой втекает в ее мысли.

— А вот еще новости для вас двоих, очень странные. Рядом с Кохеринской впадиной мы засекли движение. И «Лезвие Солнца», и «Нож Неба» сообщают о чем-то огромном, что движется туда-сюда по этому квадрату. Это подтверждают и многочисленные патрули гидропланов. Они говорят, что это настоящий плавучий остров, сметающий все на своем пути. Это ваших рук дело? Если так, то вы ошиблись с расчетами. Говорят, что оно целыми тысячами поедает барракуд и волдырчатых плавников.

Кефайра Квей помрачнела.

— Огненные шары снова обнаружены у Муллидорского побережья. Их целые сотни! Я едва могу поверить сообщениям, но говорят, что плетехвостые скаты теперь просто отскакивают от них. Вы можете?..

— Кораблики, опять! Как вам такие новости? Мы думали, что они почти совсем исчезли! Их целые тучи, и они глотают Тафовых рыбок за здорово живешь. Вам необходимо...

— Дредноуты струями воды сбивают ревунов в полете...

— Новый вид, Кефайра. Летуны, или скорее планеры. Тучи этих существ взмывают с огненных шаров. Они уже уничтожили три гидроплана, и скаты против них совершенно бессильны... повсюду, я говорю вам... эта штука, что прячется в облаках... теперь шары разрывают ее на куски, кислота на них больше не действует, они просто бросают вниз...

— Еще мертвые водные осы, сотни, тысячи! Где же они все...

— Снова ходоки... Замок Рассвета не отвечает, наверное, захвачен. Мы не понимаем! Остров со всех сторон охранялся кровавой кружевницей и колонией медуз. С ним ничего не могло случиться, если только...

— Уже неделю нет вестей с Сине-фиолетового пляжа...

— Тридцать, сорок огненных шаров только что замечены у Каббена... Совет опасается, что...

— Лоббадун молчит...

— Мертвая рыба-крепость, размером с пол-острова... дредноуты зашли прямо в гавань...

— Ходоки...

— Защитник Квей, пропал «Звездный Меч», исчез в районе Полярного Моря. Во время последнего сеанса связи были помехи, но мы считаем...

Кефайра Квей заставила себя встать и, дрожа всем телом, выбежала из комнаты переговоров, где экраны наперебой говорили ей о смерти, разрушении, поражении. Хэвиланд Таф стоял в коридоре; бледное лицо было безучастным, а на широком плече пристроилась Неблагодарность.

— Что вообще происходит? — потребовала ответа Защитник.

— Мне казалось, это очевидно для любого человека, обладающего средними интеллектуальными способностями. Мы проигрываем. Может, мы уже проиграли.

Кефайра Квей боролась с криком, подступавшим к горлу.

— И вы не собираетесь ничего предпринимать?! Не собираетесь защищаться? Это все ваша вина, Таф. Никакой вы не экологический инженер; вы просто торговец, который не разбирается в том, за что взялся. И вот поэтому...

Хэвиланд Таф поднял руку, призывая к молчанию.

— Я бы вас попросил. Вы и так причинили мне достаточно неприятностей. Сдержите свои оскорбления. Разумеется, я человек мягкий, с добрым и покладистым характером, но даже таких, как я, можно вывести из себя. И вы, похоже, скоро этого добьетесь. Защитник, я отказываюсь от ответственности за то, что дела у вас пошли столь неудачно. Эта поспешная биологическая война, в которую мы ввязались, была не моей идеей. Ваш варварский ультиматум вынудил меня поступить необдуманно, я сделал так лишь вам в угоду. По счастью, пока вы ночи напролет торжествовали свои призрачные и обманчивые победы, я продолжал трудиться. Я нанес вашу планету на карту своих компьютеров и наблюдал, как сотрясает ее война, как развиваются события на всех этапах сражений. Я создал копию вашей биосферы в одном из резервуаров и засеял ее образцами наморских существ, клонировав мертвые экземпляры: щупальце отсюда, обломок панциря оттуда. Я наблюдал, анализировал и пришел наконец к некоторым выводам. Разумеется, это всего лишь гипотезы, но последние события, похоже, их подтверждают. Так что перестаньте меня честить, Защитник. Проведя ночь в освежающих объятиях сна, я спущусь на Намор и постараюсь положить конец этой вашей войне.

Кефайра Квей уставилась на него во все глаза. Она едва верила своим ушам, но ужас в ее душе постепенно сменялся надеждой.

— Вы хотите сказать, что нашли ответ?

— Да, так и есть. Разве я только что этого не сказал?

— И каков он? — вопросила она. — Какие-то новые существа? То есть вы клонировали что-то еще, не так ли? Это эпидемия? Это какой-то монстр?

Хэвиланд Таф поднял руку:

— Терпение. Сначала я должен убедиться. Вы потешались надо мной с таким неослабевающим пылом, что теперь я опасаюсь открывать вам свои планы — вдруг вы и их предадите осмеянию. Сперва я удостоверюсь, что они имеют под собой основание. Давайте обсудим это завтра. Завтра вы не отправитесь в боевой вылет на «Мантикоре». Вместо этого я бы хотел, чтобы вы приземлились на Новой Атлантиде и созвали Совет Защитников в полном составе. Если кого-то из них надо будет доставить с отдаленных островов, займитесь и этим тоже, прошу вас.

— А вы?

— Я встречусь с Советом, когда придет время. А до этого я отправлюсь на Намор со своей собственной миссией, прихватив с собой свои планы и некое существо. Полагаю, мы спустимся на «Фениксе». Да, «Феникс» и впрямь подойдет отлично: название ознаменует восстание вашей планеты из пепла. Из очень мокрого пепла, но тем не менее.


Кефайра Квей встретила Хэвиланда Тафа как раз перед назначенным временем вылета. «Мантикора» и «Феникс» стояли в полной готовности в своих ячейках для запуска среди россыпи устаревшего космического транспорта. Хэвиланд Таф вводил какие-то цифры в мини-компьютер, ремнем пристегнутый к внутренней стороне его запястья. На нем было длинное пальто из серого винила с множеством карманов и широкими погонами. Зелено-коричневая кепка с козырьком, украшенная золотой тетой — знаком Экологических Инженеров — залихватски пристроилась на его лысой голове.

— Я предупредила Контроль Намора и Главное Управление Защитников, — сообщила Квей. — Совет уже начал собираться. Я лично прослежу за транспортировкой нескольких лордов Защитников с отдаленных островов, так что все будут в сборе. А как насчет вас, Таф? Вы-то готовы? Ваше таинственное существо уже на борту?

— Скоро будет, — взглянул на нее Таф.

Но Кефайра Квей не смотрела ему в лицо. Ее взгляд опустился ниже.

— Таф, у вас что-то в кармане. Оно шевелится.

Не веря своим глазам, она смотрела, как морщинки пробегают по винилу.

— А, — сказал Таф. — И в самом деле.

И затем из кармана показалась голова. Она с любопытством огляделась по сторонам. Голова принадлежала котенку — черному как уголь, с искрящимися желтыми глазками.

— Кошка, — кисло пробормотала Кефайра.

— Ваша наблюдательность просто потрясает, — сказал Хэвиланд Таф. Он осторожно поднял котенка, сложив одну руку чашечкой. Пальцем другой он почесал питомца за ухом.

— Это Дакс, — серьезно объявил Таф. Дакс был в два раза меньше прочих котят, что резвились и бегали по «Ковчегу». Он выглядел маленьким комочком черной шерсти, до смешного медлительным и вялым.

— Восхитительно, — отозвалась Защитник. — Значит, Дакс? И откуда же он пожаловал? Можете не отвечать, я сама догадаюсь. Таф, вам что, заняться больше нечем, кроме как с кошками играть?

— Думаю, что нет, нечем. Вы недооцениваете кошек, Защитник. Они — самые цивилизованные из всех созданий. Ни одна планета не может считаться культурной, если на ней нет кошек. А знаете ли вы, что с незапамятных времен кошкам приписывают сверхъестественные способности? Слышали, что некоторые древние народы Старой Земли почитали их как богов? Это правда.

— Слушайте, — в раздражении проговорила Квей. — У нас нет времени для разговоров о кошках. Вы собираетесь спустить этого бедняжку на Намор?

Таф моргнул:

— Да, действительно. Этот бедняжка, как вы его пренебрежительно окрестили, станет спасителем Намора. Не помешало бы проявить к нему каплю уважения.

Она уставилась на него, словно он сошел с ума:

— Что? Это? Он? То есть Дакс? Вы серьезно? О чем вы вообще? Вы ведь шутите, да? Это какая-то безумная шутка. У вас на борту «Феникса» ведь есть какое-нибудь огромное чудище, левиафан, который очистит моря Намора от этих дредноутов — ну, что-нибудь? Что угодно! Но вы ведь не всерьез говорите, что оно... вот это...

— Он, — поправил Хэвиланд Таф. — Защитник, я уже так устал констатировать факты. Ладно бы еще один раз, но ведь нет! Вы настаивали, и я дал вам кракенов, стервятников, плетехвостых скатов. И они не сработали. Поэтому я поразмыслил как следует и выбрал Дакса.

— Котенка. Вы собираетесь пустить котенка против дредноутов, огненных шаров и ходоков. Одного. Маленького. Котенка.

— Ну да, — Хэвиланд Таф хмуро посмотрел на нее, отправил котенка обратно в свой огромный карман и элегантно повернулся к ожидающему «Фениксу».


Кефайра Квей беспокоилась не на шутку. В палатах Совета, в верхних покоях Черноводной башни на Новой Атлантиде, двадцать пять лордов Защитников, управлявших обороной всего Намора, начали проявлять нетерпение. Они прождали уже несколько часов. Некоторые так и просидели весь день в зале. Длинный стол для заседаний был весь уставлен коммуникаторами и пустыми стаканами для воды, повсюду лежали распечатки с компьютеров. Уже дважды приносили еду и забирали пустые тарелки. У широкого скругленного окна, занимавшего почти всю дальнюю стену, осанистый лорд Защитник Алис негромко и взволнованно беседовал о чем-то с худым и суровым на вид лордом Защитником Лисаном. Оба время от времени кидали многозначительные взгляды на Кефайру Квей. Солнце за их спинами уже садилось, окрашивая залив в прекрасные оттенки алого. Картина была настолько великолепна, что мало кто замечал крошечные яркие точки: то патрулировали море гидропланы Защитников.

Сумерки уже почти спустились, и члены совета роптали, нетерпеливо ворочаясь в больших мягких креслах, а Хэвиланд Таф все не спешил появляться.

— Так когда, как он сказал, он появится? — в пятый раз переспросил лорд Защитник Кхэм.

— Он не назвал точного времени, — в пятый раз ответила Кефайра Квей, чувствуя себя неловко.

Кхэм нахмурился и прочистил горло.

Затем один из коммуникаторов запищал; лорд Защитник Лисан быстро прошествовал по залу и схватил устройство.

— Да? Понятно. Ладно. Проводите его внутрь.

Он опустил коммуникатор и постучал его уголком по столу, призывая к порядку. Некоторые заспешили к своим креслам, другие прервали разговор и выпрямились на сиденьях. В палатах Совета воцарилась тишина.

— Это был патруль. Они приметили шаттл Тафа. Рад сообщить, что он уже в пути. — Лисан бросил взгляд на Кефайру Квей. — Наконец-то.

Защитница совсем смутилась. Плохо уже то, что Таф заставил их ждать, но больше всего она страшилась той секунды, когда он проковыляет в помещение с Даксом, выглядывающим из кармана. Квей так и не нашла нужных слов, чтобы сообщить начальству: Таф предложил спасти планету Намор при помощи маленького черного котенка. Она заерзала в кресле и подергала себя за длинный крючковатый нос. Не кончится это все добром.

Все оказалось гораздо хуже, чем могло ей привидеться в самом страшном сне.

Все лорды Защитники сидели в своих креслах навытяжку, ожидая в напряженном внимании. И вот двери открылись, и в зал в сопровождении четырех стражников в золотых комбинезонах вошел Хэвиланд Таф. Он был похож на пугало. Его сапоги хлюпали при ходьбе, а пальто было все измазано в грязи. Дакс торчал из его правого кармана, свесив передние лапы и пристально глядя на всех своими огромными глазищами. Но лорды Защитники не смотрели на котенка. Под мышкой другой руки Хэвиланд нес облепленный илом камень размером с крупную человеческую голову. Предмет покрывал толстый слой зеленовато-бурой жижи, и на ковер с него капала вода.

Не говоря ни слова, Таф прошагал прямо к столу для переговоров и положил свой камень на самую середину. Именно тогда Кефайра Квей заметила бахрому из щупалец, бледных и тонких, будто нитки, и поняла: это был вовсе не камень.

— Грязечашник! — удивленно проговорила она вслух.

Неудивительно, что она его не узнала. В свое время она повидала их, этих грязечашников, но тогда они были мытыми, вареными, с отрезанными усиками. Обычно их подавали с молотком и зубилом, чтобы вскрыть крепкий панцирь, а также с тарелкой топленого масла и специями на гарнир.

Лорды Защитники уставились на него в полном замешательстве, а затем все двадцать пять разом заговорили, и палаты Совета наполнились гулом перекрывавших друг друга голосов.

— Это и впрямь грязечашник! Я не понимаю...

— Что все это значит?

— Он заставляет нас ждать, а потом является на совет грязный, точно грязекопатель! Достоинство собрания...

— В последний раз я лакомился грязечашником два, нет, три...

— И это человек, на которого возлагают...

— Безумный! Вы только поглядите...

— А что это у него в кармане? Взгляните! Ох, оно шевелится! Это что-то живое, говорю вам, я...

— Тишина! — голос Лисана взрезал шум, точно нож. Зал затих, и Защитники один за другим повернулись к нему. — Мы все явились сюда по вашему призыву, — язвительно вымолвил Лисан. — Мы ожидали, что вы принесете нам ответ. А вместо этого вы, похоже, решили нас покормить.

Кто-то фыркнул.

Хэвиланд Таф хмуро поглядел на свои запачканные руки и аккуратно вытер их о пальто. Вынув Дакса из кармана, он разместил апатичного черного котенка на столе. Дакс зевнул, потянулся и лениво зашагал к ближайшему лорду Защитнику, который уставился на него в ужасе и немного отодвинул кресло от стола. Движением плеч сбрасывая с себя промокший грязный плащ, Таф оглянулся — куда бы его повесить? — и в итоге накинул его на лазерную винтовку одного из сопровождавших. И лишь затем развернулся к лордам Защитникам.

— Досточтимые лорды Защитники, — начал он. — То, что вы видите перед собой — это не еда. Именно в этом и кроется источник ваших бед. Это — посол расы, что делит с вами планету Намор; правда, название их мой скромный мозг оказался запомнить не в состоянии. Его народ будет крайне огорчен, если вы его съедите.

Наконец кто-то принес Лисану молоточек. Ему пришлось долго и звучно колотить им по столу, чтобы привлечь всеобщее внимание, и общее исступление медленно затихло. Все это время Хэвиланд Таф стоял с непроницаемым лицом, не двигаясь и сложив руки на груди. И лишь когда снова наступила тишина, он все же заметил:

— Наверное, мне следует объяснить.

— Вы сошли с ума, — сказал лорд Защитник Харван, переводя взгляд с грязечашника на Тафа и обратно. — Совсем обезумели.

Хэвиланд Таф сгреб Дакса со стола и, держа его в одной руке, принялся поглаживать его шерстку.

— Даже в минуты победы и триумфа нас все равно высмеивают и оскорбляют, — поведал он котенку.

— Таф, — отозвался с дальнего конца стола Лисан. — То, о чем вы говорите, попросту невозможно. За тот век, что мы живем здесь, мы тщательно изучили Намор и убедились, что здесь не живет других разумных рас. Здесь не было ни дорог, ни городов — никаких признаков более ранних цивилизаций или технологий, никаких руин, никаких артефактов — ничего! Ни в море, ни на суше.

— Более того, — добавила крепкая Защитница с красным лицом. — Грязечашники просто не могут обладать разумом. Да, действительно, мозг у них размером с человеческий, но, кроме него, у них ничего больше и нет. Ни глаз, ни ушей, ни носов — никаких органов чувств! Только осязание. И вместо рук только эти слабые усики — да их силы едва хватит, чтобы поднять маленький камешек. Да и то сказать, они используют их лишь тогда, когда надо покрепче прицепиться к дну. Они гермафродиты, очень примитивные существа, и двигаются лишь в первые месяцы жизни, пока панцирь не затвердел и не стал тяжелым. Как только они прирастают к дну и покрываются грязью, они больше не шевелятся. И сидят на месте сотни лет.

— Тысячи, — поправил Хэвиланд. — Они живут на удивление долго. Все, что вы сказали, без сомнения, верно. И тем не менее ваши выводы ошибочны. Вы позволили своей воинственности и жажде крови взять верх над рассудком. Если бы вы смогли абстрагироваться от ситуации, остановиться и вдуматься (как поступил я сам!), даже от вашего испорченного армейской службой сознания не утаилось бы, что ваше бедствие не было природным катаклизмом. Трагические события на Наморе можно объяснить лишь действием вражеской мысли.

— Вы же не думаете, что мы поверим... — встрял кто-то.

— Сэр, — сказал Хэвиланд. — Я надеюсь, что вы меня выслушаете. Если вы в состоянии не прерывать мою речь, то я сумею все вам объяснить. А затем вы сможете решить, верите мне или нет. Это остается на ваше усмотрение. Я возьму причитающуюся мне плату и отчалю. — Снова обращаясь к лордам Защитникам, он продолжил: — Как я уже сказал, здесь налицо была работа мысли. Самым сложным было найти источник этой мысли. Я тщательно изучил работы ваших биологов — как прошлого, так и наших современников, — прочел тонны трудов по флоре и фауне, воссоздал на «Ковчеге» многие формы местной жизни. Возможные кандидаты на обладание рассудком обнаружились не сразу. Традиционные маркеры разумной жизни включают в себя большой объем мозга, развитые органы чувств, подвижность и какого-либо рода орган для манипуляций, например, отстоящий большой палец на руке. Нигде на Наморе я не обнаружил существа, наделенного всеми этими свойствами. И все же моя догадка была верной, а посему я должен был от возможных кандидатов перейти к маловероятным.

С этой целью я внимательно исследовал историю вашей напасти, и кое-какие факты сразу обратили на себя мое внимание. Вы думали, что ваши чудовища всплывали на поверхность из океанских глубин, но где они на самом деле появились впервые? В мелких заводях, недалеко от берега — там, где вы занимались ловлей рыбы и морским фермерством. А что у этих районов было общего? Разумеется, изобилие жизни. Но жизнь-то везде была неодинакова. Рыба, населявшая воды неподалеку от Новой Атлантиды, нечасто навещала острова Сломанной Руки. И все же я нашел два небезынтересных исключения, два вида, которые обитали практически везде: это грязечашники, веками покоящиеся на огромных и мягких морских постелях, а также ранее повсюду можно было встретить существ, которых вы прозвали наморийскими корабликами. Но древние коренные обитатели называли их иначе: Защитниками. Как только я понял это, дальше мне оставалось только уточнить детали и подтвердить свои подозрения. Я, может, пришел бы к этим заключениям гораздо раньше, если бы не бесцеремонное вмешательство координатора Квей, которая постоянно отвлекала меня, не давая сосредоточиться и, наконец, чудовищно грубо вынудила меня потратить драгоценное время на то, чтобы разбрасываться серыми кракенами, бритвокрылами и разными другими созданиями. В будущем я постараюсь избегать таких координаторов.

И все же в каком-то смысле этот эксперимент пошел на пользу: он подтвердил мою теорию касательно истинного положения дел на Наморе. И я продолжал двигаться в выбранном направлении. Географические данные показали, что чудовища особенно плотно населяли области вблизи колоний грязечашников. И, дорогие лорды Защитники, самые отчаянные сражения происходили тоже в тех краях. Очевидно, вот эти самые грязечашники, коих вы находите столь аппетитными, и являлись вашими загадочными врагами. И все же, как это возможно? Разумеется, мозгом эти создания не обделены, но они лишены всех остальных качеств, которые, как мы знаем, присущи организмам разумным. Но в этом-то все и дело! Конечно, как мы теперь знаем, они наделены разумом. Какие же разумные создания смогут жить глубоко под водой, в слепоте и неподвижности, лишенные любых внешних впечатлений? Ответ очевиден, мои сэры. Такого рода рассудок должен взаимодействовать с миром каким-то непостижимым для нас образом, у него должны быть свои способы чувствовать и общаться. Такой рассудок должен обладать даром телепатии. Так и есть. Чем больше я об этом думал, тем более очевидным становился этот вывод.

Посему дело было за малым: мне нужно было проверить свои выводы. И тут на помощь пришел Дакс. Все кошки наделены телепатическими способностями, дорогие мои лорды Защитники. Но много веков назад, в дни Великой Войны, солдаты Федеральной Империи сражались против врагов с необычайно развитым сверхчувственным восприятием: например, с Духами Хранга и с гитьянки, похитителями душ. Чтобы справиться со столь серьезным противником, генные инженеры стали работать с кошками, в огромной степени отточив и усилив их экстрасенсорные способности, чтобы они могли шпионить в пользу людей. Дакс и есть такой особый кот.

— То есть оно может читать наши мысли? — голос Лисана прозвучал резко.

— Если у вас есть какие-то мысли, то да. Но важнее другое: с его помощью я смог выйти на связь с тем древним народом, который вы столь презрительно окрестили грязечашниками. Ибо они, как вы понимаете, общаются исключительно телепатическим способом.

Бессчетными тысячелетиями обитали они в мире и покое под толщами морей этой планеты. Это медлительный, задумчивый и склонный к философии народ: миллиарды этих созданий жили бок о бок друг с другом, и каждый был одновременно индивидуальностью и частью великой общности. В каком-то смысле они бессмертны, ведь любой из них обладал опытом и переживаниями всей расы целиком, и смерть одного не значила ровным счетом ничего. Однако в неподвижном мире моря их опыт был не очень разнообразен. По большей части всю свою долгую жизнь они предавались абстрактным размышлениям, философии, погружались в странные зеленые сны, которые ни я, ни вы не в состоянии будем полностью понять. Можно назвать их молчаливыми музыкантами. Вместе они сплели грандиозные философии снов, и песня эта все звучит и звучит.

Многие миллионы лет у них не было естественных врагов — пока на Намор не пришли люди. Но так было не всегда. На заре этого влажного мира океаны кишели существами, которым вкус этих созданий казался столь же восхитительным, как и вам. И уже в те времена эти философы разбирались в генетике, понимали эволюционный процесс. При помощи своей грандиозной сети из переплетенных разумов они могли управлять самой материей жизни и справлялись с этим лучше, чем любые генные инженеры. И вот эволюционным путем они создали себе защитников: грозных хищников, которые инстинктивно стремились охранять тех, кого вы называете грязечашниками. То были ваши кораблики. С того времени до настоящего дня они стерегли морское дно, а мечтатели вернулись к своим симфоническим мыслям.

А затем со Старого Посейдона и Водолея явились вы. Да, так и случилось. Погруженные в задумчивость, мечтатели годами едва замечали ваше присутствие, пока вы обрабатывали моря, рыбачили и пробовали грязечашников на вкус. Только подумайте, какой шок они испытали благодаря вам, лорды Защитники. Всякий раз, когда вы погружали одного из них в кипящую воду, его боль чувствовали все. Им казалось, будто какой-то ужасный хищник появился на суше — в той области, которая их почти не интересовала. Они и не догадывались, что вы можете обладать разумом; им была чужда сама мысль о том, что разум может быть нетелепатичен — так же, как вам недоступна идея о разуме слепом, глухом, неподвижном и съедобном. Для них существа, которые двигались, действовали при помощи рук и поедали плоть, были лишь животными, только и всего.

Об остальном вы знаете или можете догадаться. Мечтатели — народ медлительный, они полностью погружены в простор своих песен и поэтому реагируют тоже небыстро. Поначалу они просто не обращали на вас внимания, считая, что экосистема сама вскоре прекратит ваши набеги. Но, похоже, этого не случилось. Им казалось, что у вас нет естественных врагов. Вы все плодились, вы заселяли все новые территории, и тысячи умов смолкли навеки. Наконец они вернулись к своему древнему полузабытому образу жизни и пробудились, чтобы обороняться. Они ускорили размножение своих защитников, и вот моря над их селениями заполнились этими созданиями, но существа, столь блестяще справлявшиеся в прошлом со своей задачей, оказались против вас бессильны. Вы вынудили их пойти на новые меры. Их умы прервали свою великую симфонию, вышли за пределы своего обитания, и они начали чувствовать и понимать. Они начали создавать новых защитников, достаточно могущественных, чтобы побороться с этим нежданным соперником. Так все и закрутилось. Когда я прибыл на своем «Ковчеге» и Кефайра Квей вынудила меня спустить с привязи новых противников, что посягали на их мирные владения, они поначалу растерялись. Но битвы обострили их ум, и на сей раз они ответили быстрее. За короткое время они вымечтали себе новых защитников и отправили их в бой с врагами, которых я наслал. И даже сейчас, когда я разговариваю с вами в этой весьма впечатляющей башне, сотни новых и ужасающих форм жизни уже шевелятся под волнами, и вскоре они выйдут на поверхность, чтобы многие годы тревожить ваш сон — разумеется, в том случае, если вы не достигнете соглашения. Это остается на ваше усмотрение. Я всего лишь скромный экологический инженер. Я бы и не подумал диктовать условия таким важным людям, как вы. И все же я настоятельно предлагаю именно такой вариант. Вот вам посол, которого я вытащил прямо из моря — и с огромным неудобством, смею вас заверить! У мечтателей поднялась настоящая суматоха, потому что когда они почувствовали присутствие Дакса, а вместе с ним и меня, их мир расширился в миллионы раз. Сегодня они узнали о звездах. Более того, они обнаружили, что не одиноки в этой Вселенной. Полагаю, они будут действовать разумно, ибо земля им не нужна, а рыбу они находят невкусной. А вот вам Дакс, да и я в придачу. Возможно, мы можем начать переговоры?

Когда Хэвиланд Таф наконец замолчал, никто долго не решался заговорить. Лорды Защитники побледнели и словно лишились дара речи. Один за другим они отрывали взоры от Тафа и устремляли их на грязную раковину, что лежала на столе.

Наконец Кефайра Квей вновь обрела дар речи.

— Чего же они хотят? — спросила она нервно.

— Прежде всего, — отозвался Хэвиланд Таф, — они бы хотели, чтобы вы перестали их есть. И это кажется мне в высшей степени уместной просьбой. Каков будет ваш ответ?


— Двух миллионов стандартов будет недостаточно, — сказал Хэвиланд Таф, сидя в переговорной «Ковчега». Дакс мирно растянулся у него на коленях — он был куда менее энергичен, чем остальные котята. Подозрение и Враждебность гонялись друг за другом по всей комнате.

Лицо Кефайры Квей на экране выражало подозрение.

— Что вы имеете в виду? Мы же сошлись на этой сумме. Если вы думаете нас одурачить...

— Одурачить? — Таф вздохнул. — Ты слышал ее, Дакс? Вот так, запросто, после того, что я для них сделал, она все еще швыряется столь серьезными обвинениями. М-да. Вот так запросто. Странная фраза, если задуматься. — Он снова поглядел на экран. — Защитник Квей, я хорошо помню, на какой цене мы сошлись. За два миллиона стандартов я решил ваши проблемы. Я анализировал, я размышлял, я поделился с вами своим открытием и предоставил вам переводчика, в котором вы так остро нуждались. Я даже оставил вам двадцать пять кошек с телепатическими способностями — по одной на каждого лорда Защитника — чтобы облегчить дальнейшее общение после того, как я уеду. И это тоже входит в условия нашего изначального соглашения, так как решить вашу проблему иначе было просто нельзя. И, будучи скорее филантропом, чем дельцом, и глубоко чувствующим человеком к тому же, я даже позволил вам оставить у себя Глупость. Похоже, вы ей понравились — никак не могу взять в толк почему. И за это тоже я не возьму никакой дополнительной платы.

— Тогда почему же вы просите еще три миллиона стандартов?

— Это плата за всю бесполезную работу, которую я вынужден был проделать. Может, вы пожелаете услышать перечень таковых услуг?

— Да, извольте.

— Отлично. Акулы. Барракуда. Гигантский кальмар. Касатка. Серый кракен. Голубой кракен. Кровавая кружевница. Медузы. По двадцать тысяч стандартов за особь. Рыба-крепость, пятьдесят тысяч стандартов. Плевела, что плачут и шуршат, восемь...

Список продолжался и продолжался.

Когда он закончил, Кефайра Квей упрямо сжимала губы.

— Я предъявлю ваш счет Совету Защитников. Но уже сейчас я скажу вам откровенно: ваши запросы чрезмерны и неоправданны, и баланс нашей внешней торговли не позволяет нам безболезненно пережить такую утечку свободной валюты. Вы можете целый век прождать на орбите, Таф, но так и не получите даже пяти тысяч стандартов.

Хэвиланд Таф поднял руки, капитулируя.

— Ох, — промолвил он. — По вине своей доверчивости я вынужден терпеть убытки. Так мне не заплатят?

— Два миллиона стандартов. Как и договаривались.

— Видимо, мне придется смириться с этим жестоким и аморальным решением и извлечь из него урок. Ну, что ж. Так тому и быть. — Он погладил Дакса. — Говорят, что, если не будешь учиться у истории, она будет учить тебя снова и снова. В этом несчастье винить я могу лишь себя. Всего несколько жалких месяцев прошло с тех пор, как мне довелось увидеть историческую картину на ту же самую тему. В ней говорилось о семяхранилище — в точности, как у меня, — которое избавило одну маленькую планету от терзавшей ее напасти. И все для чего? Неблагодарное правительство отказалось платить. Будь я поумнее, то научился бы требовать деньги вперед. — Он вздохнул. — Но я не мудр, а потому должен страдать. — Он снова погладил Дакса и помолчал. — Возможно, вашему правительству будет интересно взглянуть на эту запись, просто ради развлечения. Это голографический фильм, экранизация. Актеры играют превосходно, и, что самое главное, картина предоставляет уникальную возможность ознакомиться с функциями и возможностями кораблей, идентичных моему. Очень познавательно. Называется «Гамельнское семяхранилище».


Конечно, ему заплатили.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг