Игорь Вереснев

Убежать от Зенона


Земля, 2400 год

Смерть Бетельгейзе была прекрасна. Звезда будто специально подгадала, — вспыхнула в земных небесах в новогоднюю ночь. Чёрное до этого небо окрасилось в пурпур, странный чужой свет затопил города и леса, горы и равнины, отразился в морях и реках. Зажглось, затрепетало, набирая размах, северное сияние, потекло от полюса к экватору, преодолевая широты одну за другой. Представление, подаренное Бетельгейзе, разом затмило все лазерные шоу и фейерверки, коими человечество встречало новый двадцать пятый век.

К вспышке сверхновой готовились несколько десятилетий, ждали, когда поток нейтрино, а за ним и фотонов, достигнет Земли. Люди до мельчайших подробностей знали, как это будет выглядеть, рассчитали возможные риски, построили точнейшие модели, визуализировали и описали. Десятки, если не сотни раз изобразили в книгах, картинах, гиперфильмах. Но знать и видеть собственными глазами — не одно и то же. Посмотреть самое грандиозное зрелище тысячелетия, — по крайней мере! — хотел, наверное, каждый из двенадцати миллиардов земного человечества. Южное полушарие почти опустело на эту ночь. Да и «почти» — единственно потому, что звезде предстояло пылать в небесах несколько месяцев, прежде чем исчезнуть окончательно.

Старик любоваться вспышкой сверхновой не захотел. Улёгся спать, не дождавшись Нового года, сто пятнадцатого в своей жизни, как только мировой информер оповестил, что нейтринный детектор зарегистрировал прохождение фронта. Пробормотал, включая гипносон-нейролептик:

— Вот ты меня и догнал, Зенон.

Его никто не услышал. В маленьком коттедже, что одиноким грибом вырос на опушке леса, некому было слушать разговоры старика, кроме киберсиделки. Да и ту он отключил.


Планетная система WASP-13, 2358 условно-стандартный год

Дарт Глобин, командор экспедиции освоения, начал нервничать полчаса назад. Именно тогда истекло предписанное инструкцией время переноса, но транспорт не прибыл. Ко всему прочему это был не рядовой грузовоз. Ради этого транспорта Глобин пять дней полз от орбиты Дианы до расположенных высоко над плоскостью эклиптики Врат в по-черепашьи медлительном каботажнике. Ну да, на самом быстроходном глиссере, имевшемся в наличии, — но от этого не легче.

С расстояния в миллиард километров Диана, четвёртая планета системы, выглядела ничем не примечательной звёздочкой. Да и солнце WASP-13 здесь было невелико. Зато Врата, сотканная из тончайшей металлокарбоновой паутины полусфера десятикилометрового диаметра, вблизи поражали воображение. Управляющий модуль с пристыкованными к нему кораблями казался игрушечным рядом с ней. Глобин видел Врата сотни раз, — да что там видел, собственными руками, можно сказать, строил! — но восхищаться не разучился. Вот и сейчас он стоял у панорамного иллюминатора причальной палубы, смотрел на гигантскую полусферу и ждал.

Собственно, это была не полу-, а цельная сфера. Просто вторую её половину не разглядеть, она в ста пятидесяти пяти парсеках отсюда, в Солнечной системе. Атомы активного ядра Врат находятся в квантовой суперпозиции. Изменение состояния тех, что в «правой» полусфере, ведёт к мгновенному изменению «левых», и не важно, как велико релятивистское расстояние между ними. На практике это означает, что для объекта, находящегося в фокусе Врат, вход в пространство высших размерностей и выход из него произойдут одновременно. Настоящая телепортация, без дураков. Правда, для живой материи недоступная, но это мелочи. Зато не надо скользить под зыбкой трёхмерной поверхностью 4-браны, то и дело выныривая, чтобы скорректировать накопленные ошибки. Терять на этом недели и месяцы. Дарт Глобин знал не понаслышке, что такое межзвёздные полёты. Строительство орбитальной станции, а затем Врат заняло двадцать пять лет, большой кусок его жизни. Но теперь пора взяться за освоение Дианы по-настоящему. На транспорте, который он сегодня встречал, прибывали семьдесят шесть тысяч колонистов, почти в шестьдесят раз больше людей, чем работает на всех станциях планетной системы вместе взятых. Уже должны прибыть!

Он потянулся к коммуникатору, чтобы дать повторное подтверждение готовности, но тот ожил сам. Вызывал дежурный наблюдатель.

— Наконец-то! — рявкнул Глобин, не дожидаясь доклада. — Где они? Не вижу!

— Командор, это не сигнал о прибытии, — затараторил дежурный. — Мне только что сообщили: лаборатория астрофизиков зафиксировала мощный поток нейтрино из сектора два-тринадцать.

— Что?

Известие слишком отличалось от того, которое он ожидал, и Глобин не сразу понял услышанное.

— Сектор Бетельгейзе, — робко подсказал дежурный.

Командор завертел головой, остановил взгляд на яркой красноватой звезде. Он был инженером и администратором, а не физиком, не понимал, что означает новость. Дежурный снова заговорил:

— В лаборатории опасаются...

Чёрное звёздное небо вспыхнуло огнём. Глобин невольно вскинул руку к лицу, защищаясь. Закричал:

— Всем в укрытие, срочно! Прекратить наружные работы!

Понял — поздно. Его приказ не дойдёт до орбиты Дианы раньше, чем жгучий поцелуй сверхновой.


Двести восемьдесят девять световых лет от Солнечной системы, относительное корабельное время

Они с Марком ловили Дрёму, египетскую черепашку, подаренную сыну на шестилетие. Оправдывать ни своё имя, ни стереотипы, закрепившиеся за всем семейством, Дрёма не желала категорически, и когда её вынесли погулять рядом с детской площадкой, дала стрекача. Диана прекрасно помнила вычитанное в мировом информере: «В случае опасности египетская черепаха быстро закапывается в песок». Ближайшая песчаная пустыня находилась где-то в трёх тысячах километров, но в пяти метрах прямо по курсу Дрёмы была песочница. Выковыривать беглянку оттуда, вычищать панцирь — то ещё удовольствие.

Марк перехватил черепаху в последнюю секунду, когда лапки её коснулись песка. Поднял, посадил на ладонь. Крошечная черепашка едва помещалась на ладошке мальчика.

— Мама, а ты скоро вернёшься? — вдруг спросил он, не поднимая головы.

Он очень хотел услышать утвердительный ответ, и ей хотелось так ответить. Но врать сыну она не могла. В школу он точно пойдёт без неё. Возможно, и первый класс окончить успеет, — экспедиция обещала быть долгой. Поэтому она лишь улыбнулась виновато, изо всех сил стараясь, чтобы предательская слезинка не выкатилась из глаза. А потом её разбудили.

Выходить из гибернации для Дианы Шнит было не сложно. Не то чтобы неприятные ощущения не возникали вовсе. Но когда ты идёшь в свою пятнадцатую звёздную экспедицию, на такие мелочи перестаёшь обращать внимание. Тем более, если последние семь ты ими командуешь. Аварийное табло не горело, и она позволила себе не спешить. Неторопливо выбралась из капсулы, приняла душ, оделась. Поднялась в рубку. И застыла на пороге.

На обзорном экране сияла звезда. Оптические фильтры приглушили её свет, иначе все прочие звёзды оказались бы рядом с ней неразличимы, но даже в таком виде она была чересчур яркой. «Минус десятая величина», — машинально определила Диана. А вслух спросила:

— Где мы находимся?

Дежурный пилот обернулся, удивлённо посмотрел на командира. Понял, отрицательно затряс головой:

— Нет-нет, «Нансен» вышел в трёхмерку согласно графику, шестнадцатый промежуточный финиш в гравитационном поле субзвезды CSS-36051. А до этой далеко, просто она...

Пилоту не требовалось заканчивать фразу, Диана уже поняла.

— ...сверхновая. Это Бетельгейзе, верно? Значит, она взорвалась, и мы первые люди, узнавшие об этом. — Шнит наконец-то расслабилась, выдохнула. Опасности нет. Не стоит беспокоиться, что вспыхнувшая за сто с лишним парсеков от них сверхновая сможет как-то повредить корабль. Поблагодарила пилота: — Спасибо, что разбудил. Обидно было бы пропустить такое зрелище.

Молодой пилот смутился.

— Командир, я разбудил вас не из-за звезды. У нас, кажется, ЧП. — Заметил, как мгновенно закаменело лицо женщины, снова затряс головой. — Нет-нет, с кораблём всё в норме, первичный контроль систем я провёл, разбалансировка в пределах допустимого. Но мы вышли в трёхмерку не одни.

Упреждая вопрос, он изменил картинку на экране. Фильтры окончательно погасили сияние сверхновой, масштаб изображения стал быстро увеличиваться, словно корабль, презрев релятивистские законы, понёсся на сверхсветовой скорости в трёхмерном пространстве. Неприметная точка в середине экрана обзавелась формой, превратилась в удлинённый цилиндр.

Диана подошла к пульту, опустилась в кресло. Произнесла:

— Похож на земной.

— Да, — подтвердил пилот. — Они ответили на запрос опознавания: «ТС 236». Но в каталоге нет корабля с таким обозначением. И... я не смог определить модель. Кроме автоматической самоидентификации, никаких данных корабль не передаёт. Видимо, экипажа на борту нет.

Командир согласно кивнула. Добавила, не отводя взгляд от незнакомца:

— Скажу больше, — судя по внешнему виду, гиперпривода у него тоже нет.

— Как же он сюда попал? Если предположить, что он летел на фотонных двигателях, то он должен был покинуть Солнечную систему в... восемнадцатом веке как минимум. Разве такое возможно?

— Конечно, нет. Не похож он на «гостя из прошлого». Скорее... — Помолчав немного, она подвела итог: — Подойдём к нему ближе. Затем попробуем состыковаться.

— Будить экипаж?

Поколебавшись, командир отрицательно качнула головой.

— Рано.


Вацлав Корницкий, третий пилот исследовательского корабля «Фритьоф Нансен», шёл в свою первую экспедицию. Разумеется, он осознавал всю важность и ответственность их миссии, понимал, что планеты далёкой системы могут таить неизвестные пока человечеству опасности. Но когда тебе двадцать два, важность и ответственность кажутся прелюдией славы, а опасность — синонимом приключений. Однако приключения начались гораздо раньше, чем Вацлав рассчитывал, они едва преодолели половину пути. Не то чтобы он испугался решения командира сблизиться и состыковаться с таинственным кораблём, но почему она не позволила будить экипаж или хотя бы маневровую группу, пилот понять не мог.

Сближение, выравнивание вектора и скорости прошли штатно. Автопилот их визави не противился этим манёврам, наоборот, всячески способствовал. И на запрос о стыковке ответил утвердительно. Если у Вацлава и оставалась тень сомнения о его принадлежности, то теперь она развеялась окончательно: да, это земной корабль, вполне современный, знающий все технические протоколы взаимодействия. Пожалуй, бортовой компьютер незнакомца знал их получше самого Корницкого. Его запросы содержали порой такие пункты, что ставили в тупик молодого пилота. Спасибо, командир умудрялась отвечать на них почти без запинки, выбирала оптимальный вариант, руководствуясь то ли знаниями, то ли интуицией. А вернее, собственным завидным опытом космических полётов.

Со стыковкой произошла заминка, — с первого раза не вышло. Автопилот «ТС 236» посетовал, что у «Нансена» устаревшая компоновка шлюза и настоятельно порекомендовал провести модернизацию при первой возможности. Вацлав возмутился: пусть «Фритьоф Нансен» не самый новый корабль исследовательского флота, но со стыковкой у него проблем никогда не возникало. Командир тут же потребовала новую схему компоновки и протокол к ней, но «ТС 236» объяснил, что немедленное переоборудование не требуется. Ему необходимо пятнадцать минут для перехода в режим совместимости с системами предыдущего поколения. Это было неприкрытым оскорблением. Вацлав высказал бы всё, что думает о собеседнике, — будь по ту сторону радиоэфира живой экипаж. Но с роботом спорить бесполезно. Тем более что автопилот оказался точен, — через пятнадцать минут они состыковались.

— Схожу посмотрю. — Шнит поднялась с кресла. — Будь на связи.

— Я с вами! — вскочил было следом Корницкий, но командир только бровь приподняла вопросительно, и он уселся обратно, пристыженный. Разумеется, он должен быть на «Нансене», остальные ведь спят в гибернаторе.

Пять минут ушло на то, чтобы командир спустилась к шлюзу и надела скафандр. Они проверили связь и качество видеотрансляции с камер скафандра, затем Вацлав запросил автопилота «ТС 236» открыть внешний люк шлюза. И припал к экрану, затаив дыхание.

Компоновкой корабль весьма напоминал каботажные грузовозы-дальнобойщики, связывающие внутренние планеты с лунами Юпитера, Сатурна и поясом Койпера: однопалубный пилотский модуль, прикреплённый к грузовому цилиндру, словно рыба-прилипала к брюху кашалота. Командир прошла сквозь шлюз, и Вацлав невольно ахнул от зависти: таким красивым оказался чужой корабль. Даже в коридоре, соединяющем отсеки палубы, конструкторы озаботились эстетическим удовольствием экипажа. Подбор цветов, текстура, освещение — на Земле нечасто встретишь такой удачный дизайн, не то что в космосе.

Предположение, что корабль пуст, подтвердилось. Судя по тому, что ни в каютах экипажа, ни в служебных помещениях следов поспешного бегства не наблюдалось, люди покинули его в соответствии с протоколом работ. Такое увидишь, если заглянешь в пилотский модуль корабля, состыкованного с орбитальной станцией. Вот только ближайшая станция находилась в трёх сотнях световых лет отсюда.

Заканчивался коридор дверью в рубку. Когда командир вошла туда, Корницкий решил было на миг, что ошибся, и корабль неземной, слишком уж интерфейс систем управления отличается от привычного. Но нет, всё верно, строили звездолёт люди, — вон надписи на табло. Просто понятия об эргономике у его создателей иные. С упором на эстетику, что ли.

Командир села в кресло за пультом, помедлив, постаралась его включить. Опыт и тут сказался, — спустя несколько минут пульт расцвёл индикаторами и дисплеями. Ориентировалась в появившейся информации Диана Шнит быстрее пилота, сообщила раньше, чем он сам разобрался в показаниях датчиков:

— Атмосфера внутри модуля в норме. Отключаю гермошлем.

Сердце Вацлава ёкнуло тревожно, но ничего страшного не случилось.

— Всё хорошо, — подтвердила командир. — По субъективным ощущениям воздух свежий, запаха затхлости или чего-то подобного нет. Попробую открыть бортовой журнал. Узнаем, в конце концов, кто это такие.

«Воздух свежий» — могло означать, что экипаж покинул корабль совсем недавно. Или что система кондиционирования работает независимо от того, есть на борту люди или нет. Одним словом, ничего это не означает.

Несколько минут Диана Шнит перебирала сенсоры, пытаясь активировать различные системы. Наконец сообщила:

— Открыла.

Слово прозвучало вполне буднично, но в голосе женщины угадывалось торжество. Дисплей с текстовым вариантом записи появился на пульте. Вацлав видел его не хуже командира, но та всё равно прочитала вслух:

— Транспортное средство бортовой номер «236». Вектор перемещения: Солнечная система — система звезды WASP-13...

— Они летели туда же, куда и мы?! — не удержавшись, перебил её Корницкий.

— Так здесь написано, — недовольно буркнула командир. Продолжила: — Маршрут в Солнечной системе: станция Земля-Орбитальная-9 — Врата «WASP-13»... что такое «Врата»? Ладно, проехали. Маршрут в системе WASP-13: Врата — орбита планеты WASP-13 d (Диана)... что-что, «Диана»? Лихо. Назначение рейса: обеспечение ресурсами проекта «Терра-Диана». Груз: 76 312 единиц ДЧТ... это что такое? Непонятно. Теперь собственно полётный журнал. «Стандартное время 12.11.2358 11:43. Расстыковались со станцией Земля-Орбитальная-9 в штатном режиме...»

Она продолжала читать, но Вацлав перестал слышать её голос, видеть, что там дальше написано. Не мог оторвать взгляд от даты. Мысли застряли на ней же, не в силах воспринять и усвоить. Когда командир перелистнула экранную страницу, он закричал:

— Стойте! Вы что, не заметили? Какой там год написан?!

— Успокойтесь, пилот, я заметила.

В голосе командира был лёд. Она перешла на официальное «вы», что всегда означало крайнее недовольство подчинённым. В других обстоятельствах Корницкий язык бы прикусил, но не сейчас.

— Там написано «2358»! Но это же...

— Это на пятьдесят один год позже нашего отбытия из Солнечной системы. «ТС 236» «гость» не из прошлого, а из будущего.

— Но как такое может быть?! Время анизотропно, в прошлое попасть нельзя! Или это мы... застряли в надпространстве на полвека, и уже пятьдесят восьмой год?

— Я не знаю. Нет технической возможности определить, какой год сейчас на Земле. Давайте дочитаем бортжурнал, если не возражаете. Немного осталось.

Вацлав сконфузился, сообразив, как глупо себя ведёт. Кивнул.

— Да, конечно.

— «23.11.2358 08:15. Вошли во Врата. Начинаем проверку готовности». «23.11.2358 17:50. Корабль готов к переносу. Покидаем борт». Всё. Примечание: Планета WASP-13 d названа в честь Дианы Шнит, командира первой исследовательской экспедиции в систему.

Она замолчала. Когда заговорила вновь, льда в её голосе не было, только удивление:

— Похоже, Ахилл таки догнал черепаху.

— Что? — не понял Корницкий.

— Ты слышал об апориях Зенона? Это древнегреческий философ. Его рассуждения о парадоксах времени, пространства, движения на тысячелетия опередили свой век. В одном из них он говорит об Ахиллесе, бегущем за черепахой. Пусть Ахиллес бежит в десять раз быстрее и находится в тысяче шагов позади черепахи. За время, пока он пробежит это расстояние, черепаха проползёт сто шагов. Когда Ахиллес пробежит эти сто шагов, черепаха проползёт ещё десять, и так далее. Процесс будет продолжаться до бесконечности, Ахиллес никогда не догонит черепаху. Теория надпространственных перемещений приняла эту апорию в качестве постулата. Длительные события, последовательные в трёхмерном пространстве, останутся последовательными и при переходе к высшим измерениям. Два столетия межзвёздных полётов вроде бы подтвердили незыблемость постулата. Но «никогда не случалось» не означает «не случится впредь», а постулат — всего лишь предположение. «ТС 236» — не скачковый корабль в нашем понимании, но он каким-то образом преодолел десятки парсеков. Значит, мы понятия не имеем о технологиях потомков. Тем более о внешних факторах, способных нарушить их работу...

Она запнулась, пальцы её опять засновали по пульту. Обзорный экран корабля ожил. В центре его ярко светилась умирающая Бетельгейзе.

— Возможно, причиной стала вспышка сверхновой? Мы не знаем, но это и не важно. Есть факт — при движении в пространствах высших измерений последовательность событий может быть нарушена. Я понятно объяснила?

— Да, — неуверенно подтвердил Корницкий. — А кто такой Ахиллес?

Несколько секунд замешательства, и командир прыснула.

— Ладно, забудь. Это мои досужие умопостроения. Пусть учёные мужи головы ломают над феноменом. Посмотрим, что здесь ещё есть. Вот это, наверное, описание груза. Интересно.

Она вывела на дисплей очередной текст. Вацлав прочёл и не поверил глазам. И командир не поверила.

— Что, список пассажиров? Какие пассажиры на грузовозе? Семьдесят шесть тысяч триста двенадцать человек? Это вообще бред. Корабль большой, но не настолько же. Даже если предположить, что он весь заполнен гибернационными капсулами... нет, не может быть!

Она замолчала, снова взялась изучать пульт.

— Командир, что вы делаете? — не удержавшись, спросил Корницкий.

— Ищу, как из пилотского модуля пройти в грузовой. Хочу посмотреть на этих «пассажиров».

Увы, поиски успехом не увенчались. Попасть в грузовой модуль можно было только снаружи. Видимо, присматривать за грузом в обязанность экипажа не входило.

— Что ж, придётся прогуляться по обшивке, — подвела итог Шнит.

Встала с кресла, вернула на место шлем.

— Но там же Бетельгейзе... — пробормотал Вацлав.

Командир его реплику пропустила мимо ушей.


Поход к аварийному люку через открытый космос занял почти час. Всё это время Вацлав места себе не находил. Корпус «ТС 236» прикрывал женщину от жёсткого излучения сверхновой, но полностью защитить не мог. Во сколько миллизивертов обойдётся ей любопытство? Хорошо, хоть автоматика потомков работала безукоризненно.

Внутри грузового модуля атмосферы не было, поэтому полноценный шлюз не требовался. Короткий тамбур, и фонари на скафандре командира выхватили из темноты стеллажи, плотно заполненные... Что именно лежит на стеллажах, Корницкий разглядеть не успел, — картинка погасла.

— Не стоит тебе этого видеть, — прозвучал голос Шнит, упреждая обеспокоенный вопрос. — Да, они тут, все семьдесят шесть тысяч.

— Они... мёртвые?

— Я бы так не сказала. Скорее, не живые. Я возвращаюсь.

Но вернулась на «Нансен» она лишь три часа спустя. Поднялась в рубку, тяжело опустилась в кресло. Спросила:

— Что будем делать, пилот?

Вопрос был неожиданным. Вацлав растерялся, услышав его из уст командира. Но она и не ждала ответа.

— Не знаю, как человеческие тела... трансформировали в такой вид. И даже представить не могу, как их восстановить в первоначальный. Ничего похожего на аппаратуру для подобной цели на борту я не нашла. Но предположить, что для колонизации планеты понадобилось семьдесят шесть тысяч мумий, было бы чересчур. Значит, исходим из того, что на борту живые люди. Это всё меняет.

Это и впрямь меняло случившееся кардинально. Одно дело наткнуться в открытом космосе на потерянный грузовоз, совсем другое — на лайнер без экипажа, но с семьюдесятью шестью тысячами пассажиров. Корницкий облизнул вмиг пересохшие губы, пробормотал:

— Вытащить их отсюда мы не сможем. Нужно возвращаться на Землю и предупредить, чтобы их полёт отложили на... ну, не знаю.

Подумав, Диана Шнит кивнула.

— Интересный был бы эксперимент. Что произойдёт с находящимся здесь «ТС 236», если он не стартует из Солнечной системы? Вот только осуществимый ли? Апорию Зенона ввели в качестве постулата теории надпространственных перемещений, чтобы избавиться от временных парадоксов. У меня из головы не идёт примечание в бортовом журнале. Там сказано, что планета названа в мою честь, но ни слова о том, кто и когда это сделает. А я не впала в маразм, чтобы называть вновь открытые планеты своим именем. Понимаешь, Вацлав, что это может означать? Временной парадокс — неприятная штука. По сути, мы оказались в шкуре кота Шрёдингера, ожидающего, когда коробка откроется.

— И что нам делать? — вконец потерявшийся Вацлав вернул командиру вопрос.

— Не знаю... — Та внимательно посмотрела на него и внезапно сменила тему. — А ты давно бодрствуешь?

Корницкий взглянул на табло хронометра, признался:

— Двадцать три часа.

— Охо-хо-хо. Ты давно должен был разбудить маневровую группу и идти отдыхать, а я тебя задержала. Ладно, с маневровой спешить не будем, но ты ложись поспи. Я пока подежурю. И подумаю.


Вацлав был уверен, что не уснёт после всего случившегося. И правда, стоило закрыть глаза, как появлялся Зенон — бородатый, закутанный в плащ, типичный древний грек. Расстояние между ними было тысяча световых лет, но бежал Зенон в сто раз быстрее. Апории не действовали, и пилот знал: стоит греку догнать его, как он превратится в кота Шрёдингера. Со всеми нехорошими последствиями.

Однако затем молодой здоровый организм победил философию. Корницкий заснул крепко, без сновидений. Зенон был посрамлён.

Проснувшись, он первым делом проверил время. Присвистнул от удивления: умудрился проспать почти десять часов, и командир его не будила. Поспешно умылся, оделся, поднялся в рубку.

В рубке было пусто. Удивляясь всё сильнее, пилот отправил вызов по интеркому. Командир не отвечала. Легла спать, не разбудив его? Поколебавшись, Корницкий спустился на жилую палубу, подошёл к каюте Дианы Шнит. Нерешительно коснулся сенсоров рукояти. Дверь была не заперта изнутри, послушно отворилась. Не требовалось входить, чтобы увидеть: каюта пуста.

На смену удивлению пришло беспокойство. Вацлав больше не сомневался, куда подевалась командир. И если она не отвечает, значит, случилась беда. Он бросился к шлюзу. Скафандр Дианы Шнит покоился на положенном месте, — в грузовой она не пошла, и на том спасибо! Корницкий тоже хотел идти в пристыкованный корабль налегке, но в последний миг передумал. Если на борту «ТС 236» случилась беда, то нужно подготовиться ко всему. Поэтому он и скафандр надел, и лазерный резак с функцией бластера прихватил — мало ли!

Один за другим раздвигали и сдвигали лепестки шлюзовые люки, — сначала на их корабле, затем на чужом. Вацлав первый раз увидел потрясающую эстетику потомков собственными глазами, смог притронуться к ней. Но даже не задумался об этом. Не останавливаясь, пробежал к рубке.

Он правильно угадал. Диана Шнит сидела за пультом, плечи её вздрагивали.

— Командир? — окликнул он.

Женщина обернулась. Глаза красные, щёки мокрые, — плачет?! Та самая «железная Шнит», за плечами которой четырнадцать звёздных экспедиций, опыт полётов в дальний космос, какой ему, новичку, не снился? Корницкий не мог в это поверить, спросил растерянно:

— Что-то случилось?

Командир кивком головы указала на дисплей. Вацлав подошёл ближе, прочитал верхнюю строку: «Персональные данные пассажиров». Перевёл взгляд на фото человека. Волосы зашевелились, ноги сделались ватными.

С дисплея корабля, покинувшего Солнечную систему в две тысячи триста пятьдесят восьмом году, на него смотрела Диана Шнит. Женщина на фото выглядела на несколько десятилетий моложе оригинала, но это была она, несомненно. Те же черты лица, тот же цепкий взгляд светло-серых глаз. Хватаясь как за соломинку, Корницкий поспешил прочесть текст справа от фото. Соломинка выскользнула. Чёрные буквы на белом фоне сообщали: «Диана Шнит». Зенон из его сна никуда не делся, он прятался где-то в уголке сознания. И теперь громко захохотал.

Понимая, что должен немедленно найти хоть какое-то рациональное объяснение, Корницкий принялся читать текст под именем. «Специальность: инженер-климатолог. Год рождения: 2335. Родители: отец — Марк Шнит, мать — Инна Коблева...»

Пелена сумасшествия лопнула. Вацлав выдохнул облегчённо.

— Это же ваша...

— ...внучка. Дочь Марка, которая родится очень нескоро. Вырастет, получит хорошую специальность, полетит терраформировать планету, названную в честь её бабки... и не долетит. Одна из семидесяти шести тысяч.

Она резко сжала кулаки, зажмурилась, но не заплакала. Ей понадобилось не меньше минуты, чтобы справиться с собой. Затем она открыла глаза, снова заговорила. Голос сделался холодным и властным, каждое слово — приказ:

— «Фритьоф Нансен» продолжает экспедицию в соответствии с полётным заданием. До возвращения на Землю ты не скажешь никому ни слова о том, что здесь произошло. И на Земле сообщишь об этом не сразу, а в две тысячи триста пятьдесят восьмом, после того, как «ТС 236» войдёт в одни Врата и не выйдет из других. Орбита одиночного коричневого карлика — вполне надёжное место, чтобы сохранить космический корабль. Он останется целым и невредимым не то что десятки — тысячи лет. Когда придёт время, думаю, потомки найдут способ забрать находящихся в грузовом модуле людей. До тех пор — никакой информации! Даже о вспышке сверхновой. Они могут посчитать её опасной и отложить полёт, могут вообще заморозить проект терраформирования. А такого случиться не может, потому что не случилось. Мы должны восстановить последовательность событий во что бы то ни стало. Иначе временной парадокс сделает это за нас. Вацлав, ты понял? Мы — и наш экипаж, и эти люди — надеемся на тебя.

— Д-да. Почему вы говорите только обо мне? А вы?

— Я остаюсь. Не доверю автопилоту коррекцию орбиты. Я должна убедиться, что «ТС 236» не упадёт на субзвезду... — Диана Шнит запнулась. Внимательно посмотрела на пилота, призналась: — Вацлав, мне нельзя вернуться. Я не смогу видеть, как внучка растёт на моих глазах, взрослеет, из девочки превращается в девушку, и знать, что всё это время её обезвоженное тело лежит в потерянном корабле за сотни световых лет от Земли. Я сорвусь! А значит, такого варианта событий не существует.

— Но в пилотском модуле нет установки гибернации, — растерянно пробормотал Корницкий. — Как вы протянете эти годы? Запасов кислорода не хватит на пятьдесят с лишним лет. А продовольствие? Даже если мы перенесём сюда всё, что есть на «Нансене»...

— Мы ничего не будем переносить. Чтобы вывести «ТС 236» на орбиту субзвезды и убедиться в её стабильности, запасов мне хватит.

Она наконец-то разжала кулаки, улыбнулась. Вопрос: «А потом?» — так и не слетел с губ Вацлава.


Земля, 2401 год

Гости объявились утром, но старик был предупреждён о визите и установил будильник гипносна на нужное время. Он успел умыться, побриться, надеть парадный мундир, и когда два башибузука двенадцати и девяти лет взлетели на крыльцо, встретил их во всеоружии.

— Привет, дед! Ты видел сверхновую? — с порога потребовал доклад старший.

— Нет. Я спал.

— Как спал?! Это же событие тысячелетия! Мы ради него с Дианы прилетели, а ты — проспал?!

— Ничего, деда! — поспешил успокоить младший. — Она и днём светится. Пошли, покажу!

Схватил за руку, потянул. Старик послушно вышел вслед за ним. Бетельгейзе сверкала на утреннем небе, придавая ему фантастический оттенок. Даже Солнце не способно было притушить её блеск.

На лужайке перед домом стоял прогулочный флайер. Высокая худощавая женщина в светло-зелёном комбинезоне медленно шла от него. Увидела старика, улыбнулась, помахала рукой.

— Доброе утро! Принимайте нахлебников.

— Доброе утро. Как долетели?

— Спасибо, хорошо.

— Илья не с вами?

— Нет, мы втроём. У мужа много работы. И вы же знаете отношение детей первопроходцев к этой сверхновой. Мама Ильи умерла от последствий облучения, полученного, когда фронт вспышки достиг системы WASP-13.

— Да уж... — Старик вздохнул. Поспешил сменить тему. — Идёмте завтракать?

— Позже. Давайте сначала бабушку навестим, а мальчишки пусть тут погуляют. На Диане мы таких лесов пока не вырастили.


До Мемориального кладбища героев космоса флайер доставил их за сорок минут. В действительности, захоронений там не было. Кто-то не вернулся из экспедиций, другие завещали развеять свой прах на орбите родной планеты либо над её лесами, горами, океанами. Но тем ни менее это было кладбище — место, куда можно прийти, пообщаться со своими ушедшими близкими.

На гранитной табличке, не отличимой от сотен таких же, значилось: «Диана Шнит. 2259 — 2307». Женщина положила рядом с табличкой букет лилий. Улыбнулась на немой вопрос старика, качнула головой.

— Нет-нет, это земные.

Сегодня она как никогда походила на ту Диану Шнит, под командованием которой старик служил давным-давно. Неудивительно, — если считать только биологические годы, они почти ровесницы. Он знал, что сейчас услышит.

— Вацлав, скажите, что на самом деле случилось в системе той субзвезды? — спросила Диана Шнит как всегда при их встречах.

Как всегда, старик не ответил.



Выбрать рассказ для чтения

69000 бесплатных электронных книг