Константин Миронов

Стоит ли жениться на выпускнице профучилища?


Андрей. Всем привет! Сегодня я хочу написать кое-что очень личное.

Как можно было догадаться по ряду прошлых записей, несколько месяцев назад у меня появилась девушка. Мы с ней коллеги и встретились на работе. Не помню точно, когда это произошло в первый раз; не позже осени позапрошлого года и не раньше весны прошлого. Кажется, она мне сразу показалась симпатичной, но не более того.

Помните, год назад я запропал на пару месяцев и не отвечал даже на личные сообщения? Тогда я взялся за один проект, суливший повышение. Подробности я разглашать не могу, скажу только, что в случае успеха меня могли назначить старшим специалистом или начальником отдела. Но условия были жесткие. Работать с восьми утра до одиннадцати вечера, есть и пить на рабочем месте, ночевать на диванчике в ближайшей комнате релаксации. От всех мешающих делу радостей жизни следовало отказаться и думать исключительно о проекте — в нашей фирме за этим следят строго. А еще это был инициативный проект заведующего нашим отделением, поэтому и от зарплаты на эти два месяца пришлось отказаться, а на коммунальные платежи занять денег у фирмы. Зато потом, в случае успешного завершения, мне полагался отпуск на целых пять дней.

В конце концов я благополучно завершил проект и добился ожидаемого повышения, но речь не об этом. Так случилось, что именно тогда мы работали вместе с Ней. Я как узнал, что предстоит такой тандем, сразу обрадовался: раз придется многие недели видеть одно и то же лицо, пусть это будет лицо симпатичное, девичье. Эта радость была с долей сомнения: вдруг коллега окажется дурочкой или сварливой стервой, стремящейся, чтобы напарник ей подчинялся? Не может же все всегда складываться хорошо.

Мои опасения не оправдались; работать с ней оказалось здорово. Я — человек неусидчивый и неаккуратный. Мне часто говорят, в том числе и начальство, что озарения у меня бывают, я могу додуматься до такого, что не приходит в голову остальным. Однако эти озарения тонут в моей безалаберности. В отличие от меня, напарница оказалась аккуратной и усидчивой сотрудницей. Я что-нибудь придумывал, начинал это реализовывать и останавливался перед какими-нибудь обескураживающими сложностями. Тут в дело вступала она и методично эти сложности преодолевала. Мы были идеальной парой.

Еще мне очень помогало ее спокойствие и оптимизм. Ни разу за все те недели я не видел ее грустной или расстроенной, хотя неудач случалось немало. Во всем, что случалось в нашей работе, она умудрялась находить что-то смешное: «Ой, гляди, двадцать восьмая ошибка в сто сорок пятой строке, а-ха-ха» или «Ай, в документации обозвали заместителя директора директором, он поди теперь нас любить будет, хи-хи-хи». Мне самому эти ошибки обычно не казались смешными, но ее искренняя радость была заразительной. Смех помогал снять напряжение.

А иногда она могла просто приобнять меня в трудную минуту, и это помогало лучше всякого смеха.

В те два месяца мы почти непрерывно находились вместе, а ее лицо было единственным человеческим лицом, от созерцания которого я получал удовольствие.

Рожи других коллег мне осточертели, а начальника я практически ненавидел. С каждым новым рабочим днем она нравилась мне все сильнее. Я одновременно радовался приближению финала проекта и печалился, что не смогу видеть ее так часто. Мысль о том, что больше повода для совместной работы может не представиться, приводила в отчаяние. Я думал, что буду работать с кем-то еще, и чувствовал отвращение. Наверное, я уже влюбился к тому времени.

Проект мы просрочили на неделю, поэтому отпуска не получилось. Пришлось даже потратить на завершение пару дней стандартного рабочего времени, а потом спешно решать накопившиеся текущие вопросы.

Первым же выдавшимся свободным вечером мы с моей будущей девушкой пошли в кино. А еще через неделю-другую начали встречаться. Тут я подробностей говорить не буду, больно уж они личные. Скажу только, что это было до ужаса похоже на какой-нибудь романтический фильм. Мне раньше всегда казались фальшивыми сцены, в которых сперва герои еще чужие люди, разговаривают друг с другом официально и отстраненно, а в следующее мгновение они уже страстно целуются. У нас все вышло именно так.

Сейчас мы — вполне обычная молодая пара. Живем вместе, работаем вместе, ведем одни и те же проекты. Начальство на нас не нарадуется; так мне, во всяком случае, кажется. Однако с тех пор, как мы начали встречаться, я обнаружил в поведении возлюбленной немало странностей.

Во-первых, я выше писал про то, как ее смешили разные вещи. Такие приступы смеха случались регулярно и со временем стали казаться мне нездоровыми. Я как-то решил проверить по часам — точно через каждые двадцать пять минут она начинала над чем-нибудь хохотать. И так каждый день. Я, как мог тонко, намекнул ей, что эти ее приступы — штука довольно странная. Она намек поняла и сразу сказала честно, что ее учили какой-то хитрой практике сохранения гармонии в душе. То есть приступы смеха она вызывает у себя сама. Я честно сказал, что меня эти приступы раздражают. В дальнейшем при мне они не повторялись.

Во-вторых, она ничего не рассказывала о своих родителях. И вообще о прошлом. Ну я и сам человек не слишком открытый, и ее зря тормошить не хотел. Мало ли какие могут быть обстоятельства.

В-третьих, манера поведения. Чем-то она меня напрягала, виделась мне в ней некая неестественность. Например, при мне она много и витиевато материлась, причем в ситуациях, когда столь эмоциональная реакция была вроде бы неоправданной. Меня это сильно коробило, хотя и забавляло.

В-пятых... да много там было мелких моментов, все не упомнишь.

В общем, эти странности меня напрягали, но очевидного вывода я так и не сделал. Подруга сама сказала, в чем дело.

Моя возлюбленная нанялась в нашу компанию летом позапрошлого года. Перед этим она окончила профессиональное училище концептуального программирования. Квалификация — сотрудник пятого ранга. Мне, чтобы получить свой четвертый, пришлось строить карьеру двенадцать лет. Это после шести лет университета. Через пять лет она будет моим начальником, а через десять — займет должность, до которой мне не дорасти никогда.

Но дело не в этом. Черт бы с ней, с карьерой; я в шоке от самой ситуации. Всю жизнь я, конечно, знал, что училища бывают, что они выпускают сотрудников, что я этих сотрудников периодически встречаю, хотя и не узнаю среди обычных людей. Но при этом я никогда не думал, что буду общаться с ученкой так близко. Это вызывает у меня ужас. Можете назвать меня натур-фашистом и будете безусловно правы.

Теперь я уже не могу общаться с ней так легко, как раньше. Я ведь не знаю, что она такое, не могу понять, что она выкинет в следующий момент. И вместе с тем, я ее по-настоящему люблю. Мне уже самому кажется, что до весны позапрошлого года ничего не было. Не могу представить, как я жил тогда.

Я не знаю, как мне поступить. Расстаться с ней? Сделать предложение, как я собирался до этого? Или тянуть текущую ситуацию, надеясь, что все как-нибудь разрешится само?

Я всегда старался не распространяться о своей частной жизни; думаю, это многие здесь заметили. Что ж, все когда-нибудь происходит впервые. Прошу прощения, что вывалил на вас свою историю и переживания. Я сейчас полностью морально дезориентирован и готов хвататься за любую соломинку. Поэтому буду рад любому совету, любой вашей реплике.


Комментарии


Василий. Андрей, ты крут. Нет, я и предположить не мог, что ты работаешь на фирме. Хотел бы я, как ты, иметь серьезное рабочее место, престижную должность, но не берут никуда, да и не тяну я сложную работу. Не представляю, как ты успеваешь работать на фирме, да еще писать тут. Я тебя реально еще больше зауважал.

А насчет самой ситуации. Очень сложно что-то советовать, просто прочитав твою запись. Всей картины мы ведь не видим. Я думаю, ты сам сможешь все для себя решить, сердце тебе подскажет. В любом случае удачи тебе от всей души.

Кстати, а разве у ученцев принято материться? Никогда бы о таком не подумал.

Алена. Если ты ее любишь — наплюй на все сомнения. То, что у вас есть чувство — огромная ценность, и ни в коем случае нельзя эту ценность прозевать.

Андрей. Василий и Алена, огромное вам спасибо на добром слове.

Эдуард. «Кстати, а разве у ученцев принято материться?» Про это мало кто знает, но в училищах рассказывают, как правильно материться. Причины те же, что у периодического смеха — поддержание гармонии в душе. Педагогика профучилищ направлена прежде всего на то, чтобы выпускники выполняли свою работу с максимальной отдачей. Надо полагать, кто-то посчитал, что ругательства в этом помогают, и матерщину добавили в учебный план.

Андрей, не воспринимай мои слова как императив, но я бы выбрал третий вариант. Сохраняй статус-кво, и жизнь подскажет, как поступить.

Оксана. Алена все правильно сказала. Не сомневайся ни минуты. Ты большой молодец, и у тебя все получится. То, что твоя любимая окончила училище, не так уж страшно. Ты ее любишь, так чего ж еще желать?

Андрей. Оксаночка, и тебе спасибо. Ваши слова укрепляют мою решимость. Эдуард, спасибо за мнение.

Алевтина. Развели тут ути-пути, кошечки пушистые. А я — честно — читаю это все, и гадко на душе становится. По-моему, нет у Андрея никакой любви. Он весь текст пишет только я да я. О пассии судит в ключе: ах, какой же я несчастный, меня ублажают, а я от этого даже удовольствия получить не могу, каша у меня в голове, вы ее из головы достаньте, ложечкой подберите и в ротик суньте. А наши сахарные девочки уже и потекли от сочувствия: ой ты наш бедненький работяжка, что ж ты пригорюнился, все-то у тебя будет хорошо. Смотреть противно. Сочувствую я вашей девушке.

И это при том, что в личном плане мне эти ученцы как-то не очень. То есть я никоим образом не натур-фашистка, поймите правильно. У всех должны быть равные права и все такое прочее. Но жить в окружении выпускников училищ я бы не хотела. Трудно отделаться от мысли, будто училища делают людей с искалеченным сознанием.

Оксана. Отлично! Теперь я в одной лодке с другими хорошими людьми, которые отповеди самой Алевтины удостоились. Прислонилась к легенде, можно сказать.

Алена. А я уже привыкла, что обливание грязью — любимое занятие определенной части здешнего контингента.

Модератор. Милые дамы! Выясняйте отношения в другом месте.

Роберт. Алевтина, а жалости у вас они не вызывают? Просто вопрос, мне действительно интересны ваши ощущения.

Алевтина. Жалость конечно есть, но с элементом брезгливости. Я бы даже сказала, гадливости. От котят-инвалидов такое же ощущение.

Антон. Андрей, я дам тебе простой совет. Беги от нее подальше! И ни в коем случае не давай запудрить мозги. Просто помни: она — не нормальный человек. Никакую любовь к тебе она испытывать не может. И твоя любовь ей тоже не нужна. А вот зачем ты ей понадобился — это надо подумать. Возможно, чует материальную выгоду. А возможно, ты на своей работе делаешь что-то такое, что интересно для дела ученцев.

Андрей. Алевтина, большое спасибо за честность и прямоту. Антон, спасибо, но я все-таки не соглашусь. Не сулит ей союз со мной никакой выгоды. Если бы она ее захотела — могла бы начальника соблазнить. А что ты имеешь в виду под «делом ученцев», я, честно признаться, не понимаю.

Антон. Выпускники училищ состоят из плоти и крови, но по сути техникум делает из них машин. Прежде всего они — элементы Системы. Вся деятельность выпускников запрограммирована их учителями. Ученцы и ученки живут для того, чтобы исполнять План. Сейчас их главная цель — выкрутить руки правительствам и дать выпускникам профучилищ избирательные права. Как только это случится, весь мир окажется под их управлением. При каждом голосовании все ученцы будут отдавать голос за один и тот же пункт. То есть победителя голосования будет определять мнение ученцев. А мнение ученцев определяет совет попечителей профессиональных училищ. Таким образом, совет попечителей сможет диктовать условия всей нашей цивилизации.

Роберт. Андрей, не ведись ты на Антона. Его слова давно никто здесь серьезно не воспринимает.

Борис. А теперь вопрос на миллион. Какой смысл вообще разделять людей на нормальных и ученцев?

Дмитрий. Ну наконец-то. А то я уж подумал, что я единственный, кто против всех этих натур-фашистских разделений.

Данила. Антон, малыш, успокойся уже. Соску пососи. А потом на горшок и спать. А как проспишься — ознакомься хоть немного с сутью вопроса, прежде чем бред нести.

Не существует ни одного клинического исследования, которое доказывало бы, что психика «ученцев» чем-то отличается от психики «нормальных людей». Определенные отличия в поведенческих реакциях есть, однако исследования показали, что они составляют процентов этак десять-пятнадцать от различий между двумя людьми в целом. То есть если взять случайным образом одного выпускника профучилища и одного человека, выращенного в традиционной семье, то пятнадцать процентов различий между ними будут за счет происхождения, а остальные восемьдесят пять — за счет индивидуальных признаков.

Поэтому рекомендую все теории о всемирном училищном заговоре считать бредом, пока не доказано обратное. Наша власть боится общественного мнения и не предоставляет его «ученцам», однако есть в мире немало стран, где выпускники профучилищ являются полноценными гражданами. И ничего страшного с этими странами не приключилось.

Роберт. С нетерпением жду комментария от Дениса как от главного ученца в нашем сообществе, и от Насти с ее ценным опытом работы в профучилище.

Модератор. Антон нас покидает. Надеюсь, никто больше не собирается превращать дискуссию в балаган.

Данила. А жаль. Было бы интересно посмотреть на его ответ.

Денис. «Жду комментария от Дениса». А что я могу сказать? Здесь же все лучше меня разбираются, что у нас, технистов, в душе творится и кто мы такие. А насчет избирательных прав — вертел я на ветке сакуры всю вашу политику.

Роберт. Денис, вот я давно хотел поинтересоваться — а тебя не обламывает четверть зарплаты отдавать техникуму?

Денис. Прости, но какого моржового меня это должно обламывать? Я отдаю четверть зарплаты училищу, которое дало мне все необходимое, чтобы я мог эффективно работать и комфортно жить в обществе. А люди, выращенные в традиционных семьях, по тому же закону отдают четверть зарплаты родителям как алименты. Независимо от того, какие это были алкоголики-наркоманы и насколько их воспитание помогло чадам устроиться в жизни.

Анастасия. «И от Насти с ее ценным опытом работы в профучилище». Да какой он ценный? Болталась там полгода в интернатуре. И серьезную работу такой мелочи, как я, естественно, не доверяли. Я генетический код инспектировала. Там такая машина стоит, она случайным образом геном будущим ученцам формирует. А мне нужно было этот геном проверять, чтоб там никаких страшненьких патологий не было. Нам, естественно, экскурсии делали, показывали колбы, в которых эмбрионы выращивают, трансляторы, через которые информацию детишкам в мозг загружают, ну и прочую сложную аппаратуру. Маленьких учащихся в коридорах пару раз встречала. По-моему, они лапочки. Вот и все.

Со взрослыми ученцами не работала, так что не знаю, что мне тут сказать.

Андрею желаю всего хорошего. Не унывайте! Все как-нибудь образуется. Удачи вам и вашей девушке.

Эдуард. Антон, конечно, сильно дискредитировал позицию, которую он отстаивает. Вместе с тем она ведь не на пустом месте возникла. Должен признать, меня несколько пугает увеличение численности выпускников в последние годы. Я вовсе не считаю, что выпускники в чем-то хуже обычных людей или что их нужно презирать. Я даже склонен согласиться с тем, что им нужно предоставить избирательное право. Ни один ученец не виноват в том, что он ученец. Но есть обстоятельства, игнорировать которые, как мне кажется, неправильно.

Во-первых, Антон выше говорил про то, что у выпускников одно и то же мнение на всех, и с их помощью можно будет влиять на результаты голосования. Заявление про всемирное владычество училищ я комментировать не буду, но ведь есть и твердые факты, например, посещаемость кинотеатров. С точки зрения нормального человека фильмы про Губошлепов — тоска смертная и страшная безвкусица. Все на эти фильмы ругаются, однако они неизменно окупаются в прокате. Больше половины посетителей кинотеатров на таких сеансах составляют выпускники профессиональных училищ. Известно, что создатели фильмов консультируются со специалистами из профучилищ, выплачивая им за консультации огромные гонорары. Очевидно, благодаря консультациям они могут строить фильм так, чтоб он задевал некие чувствительные струны в душе у выпускников. А кроме фильмов, есть еще литература, игры, музыка, специально заточенные под ученцев. С каждым годом их становится все больше, а нормальных произведений — все меньше. Уже и среди обычных людей появляются такие, которым это нравится и которые не знают ничего иного.

Но это частность. А глобально-то все еще страшнее. Человечество в традиционном понимании может и вымереть, так что останутся только воспроизводящие себе подобных ученцы. Уже сейчас на людей, решивших завести детей, многие смотрят, как на идиотов. Как работники выпускники училищ значительно превосходят традиционных людей, Андрей вот сам сказал, что ученка в его фирме может занять недоступную для него должность. Нормальные люди постепенно скапливаются внизу социальной иерархии, оставляя верхушку новой расе. А те, кому чудом удается удержаться на вершине, вынуждены прилагать чудовищные усилия: сотни работяг-ученцев лишают их права на лень, на отдых, просто на жизнь в свое удовольствие.

Сейчас мне хотелось бы, чтобы здесь присутствующие честно ответили — нравится ли им эта перспектива и считают ли они ее вероятной.

Борис. Мнение Эдуарда кратко: я ничего не имею против ученцев, но при этом считаю их всемирным злом. Вот такой вот я непротиворечивый. А вообще давно заметил: если человек вначале говорит, что он не натур-фашист, это почти всегда значит, что он именно натур-фашист.

Данила. Эдуард, дело в том, что ты не видишь всей сложности проблемы, о которой говоришь. Нельзя воспринимать живых людей исключительно как источник угрозы для общества. Ты рассказываешь о какой-то совершенно абстрактной ситуации, смоделированной твоим услужливым разумом и не имеющей отношения к реальности.

По сути, ты просто играешь роль добровольного пропагандиста для людей, которые стремятся ограничить права презираемых ими «ученцев». И стремятся они к этому не из каких-то опасений, а из банальной зависти к сотрудникам, более талантливым и квалифицированным, чем они.

А про кино аргумент вообще ни в какие ворота не лезет. Получается, тебе не нравятся выпускники, потому, что у них эстетические вкусы не совпадают с твоими. Детский сад, ей-богу.

Модератор. Эдуард покидает нашу дискуссию вслед за Антоном.

ДАМЫ И ГОСПОДА. Напоминаю, что здесь не общественно-политический спор. Со своими фашистскими, антифашистскими и прочими взглядами на права ученцев разбирайтесь кулуарно. Здесь мы изначально обсуждали конкретную личную коллизию Андрея.

Андрей. Спасибо модератору за попытку вернуть дискуссию в изначальное русло, но думаю, в этом уже нет нужды. Всем спасибо за высказывания, все свободны. Признаюсь, многое читать мне было неприятно, но в любом случае благодарю за отклик. Это было ценное обсуждение, оно дало мне новую информацию к размышлению.

Я же скажу: моя девушка — совсем не такая, как тут нагородили. Она не стремится получить избирательное право и даже считает, что таким, как она, его давать не стоит. «Представления о жизни у нас толком нет», — вот как она говорит.

За последние пару месяцев любимая сильно изменилась. Она больше не смеется каждые полчаса и не ругается матом раз в два часа. Она перестала просиживать штаны на работе. Я тоже теперь хожу в офис исключительно в рабочее время. Смотрят на нас, конечно, косо, но в целом жить нам стало лучше и свободнее.

Она действительно любила смотреть фильмы про Губошлепов, но я показывал ей то, что смотрю сам, и ей понравилось. Она сказала, что только благодаря мне узнала, что подобное кино существует.

А еще она хочет иметь детей. Нормальных детей, выращенных немодным нынче способом — двумя живыми родителями.

Возможно, это опять хвастовство, но мне кажется, что она изменилась благодаря мне. Из ученца можно сделать нормального человека — нужно только относиться к нему как к человеку.



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг