Павел Корнев

Зомби не летают


1


Жизнь человека — совокупность мелочей.

Биение сердца. Вдох — выдох. Шаг — другой.

И так уж заведено, что люди игнорируют подобные пустяковины до тех пор, пока их окончательно не припирает к стенке. А случается такое сплошь и рядом. Количество неминуемо переходит в качество, а теория вероятности и закон больших чисел — вещи по сути своей безжалостные.

Только дайте им шанс, и они вас раздавят.

Сигарета — такой пустяк! Но двадцать сигарет в сутки, триста пятьдесят шесть дней в году, пятнадцать лет, и — здравствуй, рак легких!

Пара-тройка чашек крепкого кофе на работе — вроде, ерунда, но лет через двадцать ваше сердечко начнёт постукивать как-то очень уж неровно.

Бутылка водки в неделю — для кого-то норма, для кого-то — мало, а цирроз печени уже рядом, он просто посматривает на часы и ждет своего часа.

Занимайтесь зарядкой, люди! Не пейте, не курите, бегайте по утрам! И когда в дверь постучится белый пушной зверек, это существенно увеличит ваши шансы на выживание. Ну или хотя бы купите ружьё и...

...и тут я упал.

Жадно хватанул ртом воздух, с трудом поднялся и двинулся дальше. Легкие рвала боль, по спине текли струи пота, лицо пылало огнем, колени не разгибались, а лямки тяжеленного рюкзака врезались в плечи. Второе дыхание и не думало открываться, но — черт возьми! — я заставил себя сделать следующий шаг. А потом ещё один. И ещё...

Ступенька — это ерунда. Одна ступенька не убьет вас, если только вы не споткнетесь об неё и не сломаете себе шею. Но это когда она одна.

Два пролета по девять ступенек каждый — уже более серьезное препятствие. Ломается лифт, человек поднимается по лестнице на второй этаж, и будьте уверены — если последние лет десять-пятнадцать он вместо зарядки продавливал своим задом диван перед телевизором, злоупотреблял алкоголем и выкуривал пачку сигарет в день, ему станет нехорошо.

Каких-то два пролета, жалких восемнадцать ступенек, — и, согласно медицинским исследованиям, риск инфаркта увеличивается вдвое!

...На миг остановившись, я навалился на перила, но сразу поборол малодушие и двинулся дальше.

Подняться на второй этаж — пустяки. Другое дело — со второго на двадцать пятый!

Двадцать три этажа, сорок шесть пролетов, четыреста четырнадцать ступеней.

Тот самый случай, когда количество переходит в качество.

Умотаться просто!

...Шумное дыхание Антона постепенно удалялось; я сглотнул вязкую слюну, собрал в кулак всю свою волю и поспешил следом. Подниматься на такую верхотуру — не самое простое дело на свете, а уж если на спину давит рюкзак весом в три пуда, шею оттягивает ремень АКСУ, и опираешься ты сразу на две двустволки, то и вовсе караул.

Когда я вывалился на крышу — именно вывалился! — и без сил распластался на бетонной плите, только и смог, что смахнуть с лица заливающий глаза едкий пот.

— Слабак! — рассмеялся Антон Чириков — для своих Штурман, — привалившийся спиной к ограждению и неторопливо попивавший из пластиковой бутылки.

Ему хорошо говорить: здоровый лосяра, да и гоняли их в военном училище...

Ну, в лётном, может, особо и не гоняли, но зарядку-то наверняка делать заставляли. Меня чаша сия миновала, вот теперь и отдуваюсь.

Я судорожно сглотнул и протянул руку.

— Дай!

Свояк закрутил пробку и катнул бутыль.

— Много не пей, — предупредил он только.

Я прополоскал рот, сделал пару глотков и, не без труда заставив себя оторваться от горлышка, вылил остатки воды на голову.

— Завтра ноги не разогну, — пожаловался потом.

— Спортом занимайся, в проруби купайся! — вместо сочувствия раздалось в ответ.

Не обратив внимания на издевку, я откашлялся и спросил:

— Слушай, Штурман, на хрена мы вообще сюда забрались?

— А разве непонятно? — удивился свояк и обвел рукой безоблачное небо. — Зомби не летают, ёпт!

Я перевалился на спину и вздохнул:

— А пониже остановиться не судьба? Обязательно на самую верхотуру тащиться? Дом не сдан, зомбаков много быть не должно.

— Тебе и одного мертвяка хватит, — резонно заметил Антон. — А здесь дверь запрем и все. Натуральный плацдарм! — Он поднялся на ноги и оглядел огромную, расходившуюся тремя лепестками крышу. — Дизель-генератор есть, инструмент есть. Баллоны, вон, газовые стоят. Да тут жить можно!

— Так-то да, — согласился я и перетащил свои вещи к рюкзаку свояка. — Только мы в любом случае здесь не задержимся.

— Плацдарм! — повторил Антон, достал из рюкзака новенький бинокль и перегнулся через ограждение крыши. — И наблюдательный пункт!

— Как там внизу? — Я расстегнул кожаную мотоциклетную куртку со вполне подходящей к ситуации надписью «Jesus saves» и крестом на спине, стянул ее и остался в одной лишь промокшей от пота футболке.

Фух! Сразу ветерок освежил.

— Сам посмотри.

Свояк протянул бинокль, я взял его и принялся крутить колёсики, подстраивая под себя резкость. С высоты двадцати пяти этажей бродившие по улице зомби походили на обычных людей, но десятикратное увеличение моментально расставило всё по местам.

Рваная одежда, следы разложения и многочисленных увечий. У большинства — ломаные и заторможенные движения механических кукол, и только иногда в собравшейся на устроенный нами шум толпе мелькали куда более целеустремленные, быстрые и резкие покойники. Быстрые и резкие — и уже мало походящие на людей, пусть даже и мертвых.

Жевуны, саранча, шустрилы.

Эти создания постоянно находились в активным поиске пропитания, в первую очередь интересуясь богатой белками и жирами человечиной. Но и собачек они тоже харчили за милую душу, да и консервами не брезговали.

Хорошо хоть вскрывать банки ума обычно не хватало, а то бы у нас натуральный продовольственный кризис разразился.

— Саранчи-то сбежалось... — досадливо поморщился я.

Антон отвлекся от рюкзака, забрал бинокль и внимательно оглядел улицу.

— Со всего района собрались, — решил он. — Ничего, здесь переночуем, с утра в парк рванем. Они к этому времени уже расползутся, а нам только дорогу перебежать.

— А с едой как? — спросил я. — Еды мало.

— Хочешь в магазин вернуться? — усмехнулся свояк. — Ты только учти, нам повезло ещё, что никого серьезного поблизости не оказалось. Мужики о таких монстрах рассказывали — пипец просто!

— Это которые мужики? У которых мы патроны на водку выменяли? Они тогда ещё трепались, будто две деревни спокойно жили, пока кто-то в гости не сходил, а потом в один день вымерли? Да эти алкаши лыка не вязали!

— Знаешь, Кость, вот как-то совершенно нет желания на себе это проверять. И так еле ноги унесли.

Еле унесли — это точно; в торговом центре мертвяков оказалось куда больше, чем мы рассчитывали. Хорошо хоть вломились мы туда исключительно с целью оттянуть зомби от соседнего здания, на втором этаже которого располагался охотничий магазин. И вот уже после потрошения оружейной комнаты был выматывающий забег по торговой галерее и марш-бросок на крышу.

Я вздохнул и задумался над предложением свояка.

— Через парк, говоришь? А дальше? Не влипнем, как прошлый раз?

— Ерунда! — не разделил моих сомнений Антон, который куда лучше ориентировался в областном центре. — Подумаешь, заплутали немного! Теперь через парк сразу на окраину выйдем, там складов оптовых полно и места не самые людные. Минуем заторы на выезде, найдём машину — и в путь! Не парься, короче!

— Да никто и не парится, — пожал я плечами и спросил: — Слушай, Штурман, ты в продуктовом что-нибудь успел захватить, или опять тушенку жрать придется?

— Успел, — обнадёжил меня свояк и вдруг обратил внимание на оставшуюся открытой дверь. — Кость, ты гостей ждешь? — нахмурился он. — Закрой!

— Ножки болят, — хмыкнул я и уселся, прислонившись спиной к ограждению. — Давай сам.

— Вот ты баран! — поморщился Антон и с недовольным видом отправился к будке.

— Это ты у нас качок, а я слабенький! — крикнул я ему в спину.

И в самом деле, мои метр восемьдесят на фоне его без малого двух метров совершенно не смотрелись.

— Зря тебя от армии отмазали! — без особой злости бросил свояк. — Там бы научили Родину любить.

— А я и так люблю Родину! — заявил я, положил на колени новенькое ружьё с вертикальным расположением стволов и уточнил: — То, что от нее осталось...

После сдвинул вбок рычаг, переломил стволы и попытался зарядить патрон с картечью. Сунул в один патронник — не идет. Сунул во второй — тоже никак.

Что за фигня? Патрон ведь стандартный — двенадцатого калибра!

И тут меня как по темечку тюкнуло! Глянул прилепленный скотчем к прикладу ценник, а там черным по белому:

«BERETTA 686 SILVER PIGEON I 71 калибр 20/76».

Калибр 20/76! Двадцатый калибр! Не двенадцатый!

Ну ё-моё, Антон теперь все мозги вынесет! Ему только дай под шкуру залезть!

«От армии отмазали», «от армии отмазали», тьфу ты, блин!

Придётся делать вид, будто так все и задумывалось. Благо в рюкзаке среди впопыхах нахапанных патронов и коробка с двадцатым калибром отыскалась.

— Кость! — позвал вдруг меня Антон; позвал почему-то шепотом.

— Ну?

— У меня наушники сверху засунуты, дай.

Я расстегнул его рюкзак и вытащил две пары стрелковых наушников «Impact Sport».

— Какие тебе?

— Без разницы, — отозвался свояк, — они одинаковые.

На лестницу Штурман поглядывал с явной опаской, АКСУ держал под рукой, и потому я не стал выделываться и подошёл к нему.

— Что такое? — спросил, тоже понижая голос до шепота.

— Не знаю.

— А наушники зачем? Стрелять собрался?

— Да нет, они ж активные — звук усиливают, — пояснил Антон, подкрутил колесико громкости и замер, прислушиваясь к чему-то слышному ему одному.

Я немедленно последовал примеру свояка, и оказалось, что поставленные на полную громкость наушники и в самом деле усиливали окружающие звуки, вот только желание шутить про слуховой аппарат моментально пропало, стоило лишь уловить скрежет металла и какое-то приглушенное уханье, доносившиеся с лестницы.

— Что это? — прошептал я, облизнув враз пересохшие губы.

— Это за нами, — только и ответил Антон.

— Но там же все заперто было!

— Надо проверить, — решил свояк. — Автомат взял?

— Да. — По въевшейся за последнее время привычке я прихватил с собой и старую двустволку, и АКСУ.

— Идём!

С оружием наизготовку мы спустились с крыши и замерли у края площадки, на которую выходили обе лестницы. Вместо внешней стены от пола и до потолка здесь тянулось окно, и мое отражение в нем выглядело откровенно напуганным.

Оно и немудрено: судя по гулу, снизу к нам пробиралось нечто на редкость громадное и мощное.

Монстр?

— Оно с этой стороны лезет, — указал я на одну из лестниц. И рука сейчас у меня дрожала вовсе не из-за одной лишь усталости. — Может, по второй уйдем?

— Чтоб на этажах пересечься? — зло глянул на меня Антон. — Совсем, что ли? А если оно не одно там? Тогда чё?!

— Болт в очко! — огрызнулся я. — Делать чё?

— Проверим для начала, — решил Антон и настороженно двинулся вниз по лестнице.

Я слегка убавил громкость наушников и поплелся следом.

— А чего рации в них нет? — спросил свояка. — Недоработка, блин на фиг...

— Заткнись! — огрызнулся Штурман; несмотря на показную браваду, ему явно было не по себе.

Меня так и вовсе потряхивало. Раз ступенька, два ступенька...

В итоге мы благополучно спустились на двадцать третий этаж, но там невнятный гул распался на хрип десятка пересохших глоток, металлический скрип ограждения и шлёпанье по бетону чего-то на редкость неприятного. Будто полиэтиленовый пакет протухшим фаршем наполнили и легонько постукивают им об пол.

Почему протухшим? Да воняло просто очень уж характерно.

Дело ясное — снизу ломятся мертвяки. Целая толпа.

А мы забрались на самую верхотуру, и пусть зомби не летают, но и мы можем отправиться с крыши ровно в одном направлении — строго вниз. На асфальт.

Шмяц!

— Твари, — выругался Антон, потом оглянулся на вторую лестницу. — Но почему поднимаются только здесь?

— Потому что тупые, — предположил я.

— Не настолько, — мотнул свояк головой и распорядился: — Контролируй ту сторону.

Он начал спускаться с лестничной клетки. Но только скрылся из виду, как сразу по коридорам заметались частые отголоски выстрелов. Наушники смягчили грохот длиннющей, во весь магазин очереди, и меня неожиданно разобрал нервный смех.

Поучал, поучал одиночными стрелять, а сам как зажёг!

Как зажёг, бляха-муха!

При этом какой-то частью сознания я полностью понимал всю серьёзность ситуации и потому, как только Антон вывалился обратно на площадку, тут же сменил его, вскинул АКСУ и... самым натуральным образом остолбенел от удивления, — чего уж греха таить, щедро приправленного ужасом.

Снизу рвалось нечто. Нечто огромное, безмерное, едва протискивавшее свою разбухшую тушу по слишком узкому для нее проходу. Лестничное ограждение прогибалось и скрипело, мёртвая тварь перла вперёд, а я замер, как истукан, всё повторяя и повторяя про себя: «крысиный король», «крысиный король», «крысиный король»...

— Кость! — диким криком вывел Антон меня из оцепенения. — Стреляй, мать твою! Стреляй, придурок! — орал он, дрожащими руками вставляя запасной магазин в приёмник АКСУ.

Стреляй?

Убить обычного зомби — дело нехитрое. Правило одно — бей в голову. Битой, монтировкой, топором. Неважно чем, главное сильно и точно, чтоб череп всмятку.

Жевуны — твари пошустрее, но и с ними без неожиданностей. Вынесешь мозги — и дело сделано. Придётся постараться, но жизнь вообще штука непростая.

А тут... монстр бугрился наростами, в которых я к ужасу своему опознал головы сросшихся воедино людей. Какие-то из них тупо пялились пустыми бельмами глаз, другие полностью заплыли мёртвой плотью и едва угадывались среди леса торчащих из плеч и корпуса твари коротких отростков рук.

— Кость! — вновь взвыл Антон.

Я упёр приклад в плечо и потянул спусковой крючок. Загромыхало, полетели звякавшие о бетон гильзы, пули принялись кромсать мёртвое тело и расплёскивать по стенам омерзительного вида ошмётки.

А монстру хоть бы что!

Хоть я и старался стрелять короткими очередями, магазин опустел слишком уж быстро. Только отвлёкся на перезарядку, и приподнявшаяся тварь неожиданно резким движением подалась вперёд. В один неуловимый миг она протиснулась до середины лестничного пролёта и выкинула в мою сторону уродливую многосуставную конечность, целиком состоявшую из сросшихся рук.

Промахнулась лишь чуть!

С матом я сиганул прочь, сходу взлетел к Антону и уже там принялся менять пустой рожок. Свояк быстро спустился на пару шагов и хладнокровно опустошил магазин автомата, на этот раз целясь в слепо шарившую на лестничной клетке лапищу.

Во все стороны полетели куски гниющего мяса; рикошетившие от бетонного пола пули вышибли оконные панели, и ворвавшийся в коридор свежий ветер хоть немного разогнал смрад разложения.

Только вот в отличие от окна конечность монстра при этом особо не пострадала...

— Задержи его! — крикнул Антон и рванул куда-то вверх.

Я почувствовал нечто сродни охотничьему азарту и вместо АКСУ взял болтавшуюся на ремне двустволку. Заменил патроны с картечью на пулевые и злорадно ухмыльнулся:

— Задержу, ага!

Двенадцатый калибр — это не шутка. Пусть наповал эту тварь и не уложу, но, когда та выберется с лестницы, выбитое окно окажется аккурат позади неё.

А зомби не летают, да...

Я опустился на одно колено и только устроился поудобней, как внизу резко скрежетнуло, потом с металлическим лязгом лопнуло смятое тушей монстра ограждение, и на лестничную клетку одним рывком выпросталось мёртвое чудовище. Все умные слова, вроде «центр масс», вмиг вылетели у меня из головы, и я попросту спустил оба курка. Приклад врезал по плечу, отдача толкнула на стену; тварь тоже вздрогнула, и её даже немного оторвало от усеянного стреляными гильзами пола, но — и только!

Чудовищный зомби неожиданно резко скакнул вверх по лестнице, я с визгом бросился наутёк от протянувшихся ко мне многосуставных отростков, из гниющей плоти которых торчали грозди шевелящихся пальцев. Не останавливаясь, взлетел на последний этаж и огляделся в поисках свояка, но тот уже выбрался на крышу.

Думает там забаррикадироваться? Дохлый номер, это страшилище дверь вынесет и не поморщится.

— Антон! — испуганно рявкнул я.

— Задержи его! — откликнулся свояк. — Две минуты!

Задержать?! Да мне даже коня на скаку не остановить, а эту тварь разве что встречный локомотив притормозит, и то ненадолго!

Тем не менее я заставил взять себя в руки, перезарядил охотничье ружьё и вновь вооружился АКСУ. Сдвинул переводчик огня на стрельбу одиночными, встал на краю лестничной клетки и с ужасом прислушался к доносившемуся снизу шуму. Сердце зашлось в бешеном стуке, болезненно сдавило грудь. Но когда показался преследовавший нас монстр, как-то сразу отпустило.

Я глубоко выдохнул, поборол рвотный позыв и начал прицельно всаживать пулю за пулей в наросты бугрящихся под мёртвой плотью голов.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

При каждом удачном попадании тварь вздрагивала, как живая, но продолжала неестественно-тягучими движениями, будто гигантский червь, взбираться по лестнице. Памятуя об её стремительных рывках, я заранее попятился к выходу на крышу, и тут в дверном проёме появился Антон.

— Поберегись! — надсадно просипел свояк; я прижался к стене, и мимо, подскакивая на ступеньках, пронёсся газовый баллон. Он с размаху угодил в отозвавшееся звоном лестничное ограждение, отлетел, шибанулся в оконный блок, и по тому разбежалась неровная паутина трещин.

— Этого не хватит! — выскочив наружу, крикнул я. — Тащи ещё!

— Не ссы, всё будет, — пообещал Антон, поднял ружьё и тихонько позвал: — Эй, дружок, ну где же ты?!

«Дружок» не заставил себя ждать. Монстр стремительным рывком вывалился на лестничную площадку, развернулся, навалился на газовый баллон...

Прежде чем Антон пальнул, я скакнул в сторону от дверного проёма, и потому вырвавшаяся снизу ударная волна отшвырнула на спину лишь свояка. Не теряя времени, я сунулся обратно, заглянул на лестницу и взвыл от восторга:

— Да! Выкуси, падла!

Взрывом монстра выкинуло на улицу! Возможно, детонация баллона сама по себе и не угробила бы его, но падение с двадцать пятого этажа не перенести даже подобному чудищу.

Я перебежал к ограждению и только перегнулся через него, как меня окликнул Антон.

— Кость! — приподнялся он на одном локте. — С монстром что?!

— Порядок! — успокоил я свояка, разглядев распластанную на асфальте тушу мёртвого чудовища. Мёртвого теперь уже окончательно и бесповоротно.

— Я же тебе говорил, — ухмыльнулся Штурман, — зомби не летают!

— В натуре, не летают, — согласился я и, захлопнув дверь на лестницу, начал подтаскивать к ней плиты утеплителя.

Зомби не летают, но лестницей пользуются ничуть не хуже людей!


2


Вопреки всем прогнозам и предположениям, цивилизация отдала концы без лишнего шума и пыли. Не было душераздирающих новостей по телевидению, правительственных сообщений по радио и любительских роликов в сети; крупные города просто вымерли в один день — и всё. Часть жителей мегаполисов не проснулась, часть просто попадала замертво, будто некие биологические часы сочли, что время человечества подошло к концу.

Но это, разумеется, было не так. Пусть охватившая мегаполисы эпидемия и выкосила пригороды, города помельче и посёлки покрупнее, но до самого захолустья так и не добралась. Правда, до сих пор некоторые деревни вымирали от непонятной хвори, поэтому правилом хорошего тона стало подпускать чужаков лишь на дистанцию прицельного выстрела.

Мне повезло: на весь отпуск Антон утащил меня к своей родне в Тюменскую область; мало того, что деревня в самой глуши, так ещё почти всё время мы проторчали в тайге. А тесть с тёщей так и вовсе решили отметить выход на пенсию поездкой на Мальдивы и прихватили с собой наших благоверных. Там они арендовали бунгало на каком-то крохотном островке и пропустили всю веселуху, загорая и купаясь. До них эпидемия тоже не добралась.

Так вот и получилось, что между нами и жёнами теперь было расстояние в пять тысяч километров; и все пять тысяч километров почти строго на юг. Можно было, конечно, забить и начать жизнь с чистого листа, но вот как-то не хотелось. К тому же при одной лишь мысли о зимовке в тайге меня начинало трясти, да и Антон был настроен серьёзно.

Он вообще товарищ серьёзный.

...Я хлебнул водки, через силу удержал её в себе и закусил прихваченным в супермаркете сухарём. Нервная дрожь слегка отпустила, отступила тошнота. Вытянул ноги, положил на колени АКСУ, в рожке которого оставалось всего пять патронов, и напряжённо уставился на забаррикадированную дверь.

От осознания того, что завтра утром придётся спуститься с крыши и пробираться по тёмным коридорам, вновь стало не по себе. Лучше бы нам вообще в город было не соваться, но для путешествия требовалось оружие, а прихваченных из деревни охотничьих двустволок и двух найденных в полицейской машине АКСУ для воплощения безумной затеи Антона явно недоставало.

«Тот задумал такое,

Так не будет покоя

Уже никогда», — тихонько пропел я и глянул на свояка.

«Тот» уже запустил дизель-генератор и с помощью болгарки доводил до ума трофеи. А я вроде как на карауле стоял. Ну и нервы в порядок заодно приводил.

— Кость! — встрепенулся вдруг Антон. — Тебе что-нибудь надо укоротить?

— Мне ничего укорачивать не надо, — я подхватил двустволку двадцатого калибра и отнёс её свояку, — а вот из этого обрез сделай.

Антон забрал «беретту», оторвал ценник и покачал головой:

— Ты нормальный, нет? Хочешь сделать обрез из ружья за восемьдесят восемь штук?

— Да ты знаешь, оно мне несколько дешевле обошлось. Со скидкой «забирай и беги» сущие копейки вышли! — развеселился я и, предупреждая дальнейшие расспросы, добавил: — А калибр двадцатый выбрал, чтоб отдача меньше была! Понял?

— Просто жалко такую красоту гробить.

— Работай, — фыркнул я и глотнул водки, — эстет, блин...

Антон забрал бутылку, хлебнул сам, захрустел сухарём.

— Ничего больше не взял на закуску? — спросил он, прожевав.

— Как-то не до того было.

— Посмотри у меня, — посоветовал свояк и вновь включил болгарку; он принялся обрезать стволы, и металл так и брызнул длинными яркими искрами.

Хорошо, что на крышу залезли, — иначе на такой-то шум зомби со всего города собрались бы!

Я покопался в рюкзаке, вытащил банку красной икры и опешил:

— Икра? Серьёзно?

— А что такое? — удивился свояк. — Питательный продукт, нет?

— Да тут просто пишут, её хранить при температуре плюс шесть надо, — я отошёл к краю крыши и швырнул жестянку вниз. Донесся влажный «чавк», один из толпы слонявшихся по парковке мертвяков завалился на асфальт.

Глаз — алмаз!

Антон пожал плечами и, закончив со стволами, обрезал приклад. Вернул мне ружьё и вдобавок протянул моток чёрной изоленты.

— Сам обработаешь, — заявил он. — А не нравится икра, тушёнку открой.

— Это тебя закуска не устраивала, — напомнил я, — мне и сухари прокатят.

Быстро обмотал приклад изоляционной лентой и принялся кромсать ножом пистолетную кобуру в попытке приспособить её под обрез. Кожа жёсткая, руки не из задницы растут, должно получиться.

— Зоопарк на марше! — покачал головой Антон и демонстративно отвернулся. Оглядел открывавшийся с крыши вид и вдруг присел. — У нас соседи!

— Чего? — удивился я.

Свояк передал мне бинокль и подсказал:

— На стадион через дорогу глянь, только не высовывайся особо.

Я осторожно приподнялся над ограждением и увидел, что какие-то типы устанавливают палатки прямо посреди футбольного поля.

— Странно, что они на стадионе лагерь разбили, — удивился я. — Туристы, блин...

— Может, просто дома зачищать не хотели, — предположил Антон. — Геморр тот ещё, — поёжился он, забрал бутылку, закрутил пробку и объявил: — Хватит бухать, сначала делами займёмся.

— Какими ещё делами?

— А такими, — и Штурман протянул мне винтовку, с первого взгляда вызывавшую ассоциации с вооружением натовских солдат. Сбоку обнаружилась надпись «ZBROYAR Z-15», под стволом — фонарь.

Я взялся за наклонную штурмовую рукоять, взглянул в установленный на планку прицел, в том — красная точка. Коллиматор, ага. Ещё и с увеличением.

— Не пристреливал, только с лазерным патроном настроил, — предупредил Антон и откинул часть прицела в сторону. — Сзади трёхкратный увеличитель. А приклад под себя подгони, он раздвижной.

— Разберусь, — проворчал я, разглядывая коллиматор, промаркированный торговым знаком «EOTech». Потом заметил, что обычный оптический прицел на винтовке Антона несёт на себе гордое «SWAROVSKI», и не удержался от подначки: — «Сваровски», да?

— Фирма! — не оценив моей иронии, подтвердил свояк и сунул стопку магазинов. — Четыре штуки по тридцать патронов. Калибр двести двадцать третий.

— Подожди, как по тридцать? Законом же по десять предусмотрено? Было предусмотрено, в смысле...

— Ограничитель на десять, — подтвердил Антон и ухмыльнулся: — Был.

— Ясно.

Мы выгребли из рюкзаков пачки с патронами, отобрали нужный калибр и принялись набивать магазины.

— А с «калашами» что делать будем? — спросил я некоторое время спустя.

— Здесь оставим, — решил Антон. — Куда-нибудь в военную часть или ментовку за боеприпасом лезть себе дороже. Там мертвяков до хрена и больше. И двустволки не потащим, — добавил он, — с ними хорошо на одном месте сидеть и патроны переснаряжать. Да и шуметь нам незачем.

— Шумные они, да, — согласился я.

С наступлением вечера похолодало, я застегнул куртку, машинально поправил пожеванный рукав, потом натянул разгрузочный жилет и рассовал по кармашкам магазины и рацию.

И тут Антон протянул мне странного вида револьвер с замотанной изоляционной лентой рукоятью.

— Это что такое? — удивился я.

— Барабанный карабин, только слегка укороченный, — хохотнул свояк. — А то с короткостволом в нашей стране напряг! Если только у ментов «макарками» разжиться, но для нас эти огрызки даже лучше...

— Лучше?

— Спрашиваешь!

Я присмотрелся и нашёл клеймо «TAURUS CIRCUIT JUDGE».

— Двадцать второй калибр, — просветил меня Антон, — тихий, но чёткий. Только так черепушку шьёт. Если надо дом от мертвяков зачистить, самое оно.

— Только кобуры нет.

— В карман сунь.

Мы распределили остатки патронов и снаряжение, посидели, выпили. Помолчали. Вскрыли тушёнку, и тогда уже я спросил:

— Думаешь, выгорит?

— А то! — фыркнул свояк.

— До этого твоего Энгельс-два ещё пилить и пилить.

— Сутки ехать.

— Это раньше.

Антон лишь плечами пожал.

— Оружие есть, транспорт не проблема. Запасёмся съестным и вперёд.

Я поёжился.

— Тут же совсем рядом авиабаза. Шагол, да?

— Не, не пойдёт, — замотал головой свояк. — Здесь «сушки», у них дальность полёта меньше трёх тысяч километров. А в Энгельсе-два стратегическая авиация базировалась. Там ТУ-95 и ТУ-160 есть, у них только боевой радиус шесть тысяч километров! Можно долететь и вернуться...

— Там садиться негде, — напомнил я. — Да ты и не посадишь!

— Катапультируемся, — пожал плечами Антон. — Зато представляешь — вечное лето! Индийский океан, белый песок! Лепота! И девчонки наши...

— Ага, мы такие прилетим, а они уже за папуасов выскочили!

— Папа им выскочит!

— Это да, — усмехнулся я. — Слушай, а к самолёту никаких ключей не требуется? Кодов запуска, там?

— Разберёмся, — отмахнулся слегка захмелевший Антон и ухмыльнулся: — Главное, что зомби не летают. Прикинь, мы на небе, а они внизу...

Я кивнул и встрепенулся, вдруг заслышав непонятный звук. Звук знакомый, но в мёртвом городе абсолютно неуместный.

— Что за на фиг? — уставился на меня свояк. — Это у меня в ушах шумит или... Ох ты, блин! Это же... это...

«Это» было стрекотаньем вертолёта. И вертолёта быстро приближающегося.

— Сюда!

Вмиг протрезвевший Антон затащил меня за какую-то будку, но тут звук начал удаляться, а потом и вовсе затих. И затих он явно раньше, чем вертолёт успел бы удалиться на достаточное расстояние.

— Приземлился? — спросил я.

— Где-то рядом, — подтвердил свояк.

— На стадионе?

— Похоже на то.

Мы подобрались к краю крыши, осторожно выглянули из-за ограждения и сразу заметили возвышавшийся посреди футбольного поля вертолёт какой-то незнакомой, явно зарубежной модели.

— К туристам кореша пожаловали? — предположил я.

— Это вряд ли, — ответил приникший к биноклю Антон. — Их на колени поставили. А эти пряники в респираторах каких-то и полной боевой выкладке. — Тут свояк странно дёрнулся, резко присел и рванул меня за собой. — Вот чёрт!

— Что такое?! — всполошился я.

— Один из туристов в нашу крышу рукой ткнул, — пояснил Штурман. — Валим отсюда!

— Может, не страшно? — засомневался я, не желая на ночь глядя искать новое убежище.

— Валим! — и слушать ничего не стал свояк. — Не нравятся мне эти ребята!

Ничего не оставалось, как подчиниться. Мы зарядили винтовки, закинули за плечи рюкзаки и начали разбирать баррикаду. Потом Антон достал фонарик и револьвер, взялся за ручку, но сразу передумал и отступил назад.

— Я стреляю, ты прикрываешь. Потом наоборот.

— Нашумим же...

— В доме можно, слышно не будет, — возразил свояк. — Давай на счёт три. Раз, два, три!

Я распахнул дверь и резко скакнул вбок, а вывалившийся на крышу зомби не удержал равновесия и упал на четвереньки. Револьвер Антона негромко хлопнул, и мертвец замер на бетоне с простреленным черепом.

Посветили внутрь, там ещё трое. И снова — хлоп, хлоп, хлоп. И ещё один, контрольный, — хлоп!

— Перезаряжаюсь, — предупредил свояк, и в этот момент с лестничной клетки вывернула неуклюжая фигура очередного мертвяка.

Взведя курок, я прицелился и выжал спуск. Хлопнуло, револьвер несильно вздрогнул в руке, а в плече покойника появилось аккуратное отверстие. Я выругался, вновь прицелился и вторым выстрелом уложил пулю точно в лоб.

— Перезарядись, — напомнил свояк, — и спускаемся.

Прикрывая друг друга и подсвечивая тёмные углы, мы начали спускаться по лестнице. Когда пробирались через ошмётки «крысиного короля», меня чуть не вывернуло. Да и свояк задышал как-то слишком прерывисто.

Вонь стояла — куда там скотобойне!

Я прикрыл нос рукавом и постарался побыстрее проскочить загаженную площадку, но мерзкий запах буквально въелся в одежду. Будь в животе хоть что-то кроме водки, точно бы наизнанку вывернуло. А так — отпустило понемногу.

Без приключений добравшись до второго этажа, мы по пустым коридорам перешли в торговую галерею, и там Антон сразу приник к стеклянной облицовке.

— Смотри! — указал он на мелькавшие в сгустившихся вечерних сумерках лучи фонарей. — Я ж говорил, не нравятся они мне. Точно по наши души!

Раздались приглушённые хлопки; ковылявшие на свет зомби один за другим свалились с ног.

— У них глушители! — догадался я.

— Ходу! — подтолкнул меня Антон.

По торговой галерее мы перебежали в пустой офисный центр: там всюду кабинеты, двери и тёмные проходы. В крови сразу забурлил адреналин. К счастью, в эксплуатацию здание ввести не успели, и зомби-посетителей внутри не оказалось.

Другое дело на заднем дворе! Только выскочили на улицу, и к нам сразу заковыляли трое мертвецов в одинаковых строительных спецовках. Шуметь мы не стали, пустили в ход прихваченные в охотничьем магазине томагавки. По сути — обычные топоры с удобной рукояткой из армированного пластика и шипом вместо обуха.

Первого мертвяка я уделал на раз. Тупо со всего маху засадил тяжёлое лезвие прямиком в макушку; благо силушкой Бог не обделил, да и приноровился за последнее время. Антон разделал второго не менее уверенно, а потом мы разошлись в разные стороны, и последний мертвец-строитель с оранжевой каской на голове неуверенно затоптался на месте, не зная, какую из жертв преследовать. Выбрать не успел: свояк широко размахнулся и мощным боковым ударом загнал шип на обухе под нижний край шлема. Раздался сухой треск проломленной кости, зомби повалился на асфальт.

— Валим! Валим отсюда! — заторопился я.

Мы пробежали мимо сделанной на стене белой краской надписи «Здесь были Игорь и Вова», выглянули на улицу. Антон велел мне не суетиться.

— Замри! — потребовал он.

— Чего ещё?

— Вертолёт!

— Да не взлетел он! Не слышишь, что ли? Стоит!

— Вот именно! — подтвердил Антон и зачастил: — А знаешь, Кость, какая у вертолёта дальность перелёта? Под тысячу километров с полным баком! Да мы отсюда почти до Саратова долетим!

— Ты сможешь поднять его? — засомневался я.

— Учили, — уже не столь уверенно ответил свояк. — И посажу, наверное...

— Антон, не гони! Это ж сколько лет назад было!

— Руки помнят! — И свояк решительно рванул через перекрёсток. — За мной!

Я обречённо выругался и побежал следом.

Как я уже говорил, жизнь человека состоит из совокупности мелочей, которых он обычно попросту не замечает. Вот что стоит шагнуть? — да нет ничего проще! Но сейчас каждое движение отдавалось болью в натруженных мышцах, а ремни тяжеленного рюкзака врезались в плечи.

Бежать! Бежать! Бежать!

Пересекли одну дорогу, срезали через другую и только полезли через забор легкоатлетического комплекса, как донёсся долгий, полный боли крик. И сразу рванула граната.

Но звук шел не от стадиона, а от высотки, из которой мы только что удрали.

— Не успели! — выругался Антон, несколько раз шумно вздохнул и предупредил: — Теперь аккуратней, теперь они начеку будут.

Кто «они» — я спрашивать не стал. Свояк и сам понятия не имел, чей вертолёт мы собираемся реквизировать.

Нехорошо? А нечего было к нам цепляться.

Да и зачем мертвецам вертолёт? Совершенно незачем.

В том же, что разведгруппу сейчас харчат зомби, у меня сомнения не было. После того, как мы переполошили стрельбой всех окрестных жевунов, шансов у приезжих не было изначально. Только если в танке. Но танка у них нет, есть только вертолёт.

Вертолёт — да...

— Если нашумим, в запасе будет не больше пары минут, потом зомби начнут подтягиваться, — предупредил свояк, когда, двигаясь вдоль стены, мы подобрались к сетчатым воротам стадиона. Штурман опустился на одно колено и краем глаза глянул на футбольное поле. — Видел троих, — сообщил он, спрятавшись обратно. — Возможно, кто-то остался внутри. Пилот стоит у вертолёта, второй у палаток туристов, третий на трибунах. Караульные на ворота пялятся, но фонари не включают.

— Может, не стоит? — засомневался я.

— С волками жить, по-волчьи выть, — резонно выдал в ответ Антон. — Они первые начали.

А что такого они начали? — мог бы спросить я, но не стал.

Очень уж жить хотелось. Чрезвычайно хотелось жить. А ночной забег по лесу — это как русская рулетка, только в барабане патронов куда больше одного.

— Твой, Кость, который у палаток, остальных сам сниму, — прошептал свояк.

— Они ж заметят нас сразу!

— Лезь на осветительную вышку, — указал Антон на терявшуюся в темноте мачту с гроздью прожекторов на самом верху. — Высоко не поднимайся, как только своего увидишь, — стреляй. Связь по рации.

— Ты издеваешься, блин? — возмутился я.

— Кость, давай живее! — и слушать не стал свояк. — Шевелись! Снимешь своего, сразу спускайся! Не подставляйся! Понял?

— Твою мать! — Других слов у меня просто не нашлось. — Твою ж мать!

Но деваться было некуда. Я снял рюкзак и перебежал к вышке. Там закинул винтовку за спину и, стараясь не шуметь и не греметь, начал подниматься наверх. Поначалу, пока сбоку тянулась стена стадиона, всё шло неплохо, а вот дальше у меня от страха самым натуральным образом свело живот.

Так и чудилось: вот только высунусь — и сразу пулю словлю. Может, уже стоят и сюда смотрят...

Да нет, бред!

Лезу дальше...

Сначала стал виден дальний краешек поля, затем показались верхушка и лопасти вертолёта, и, наконец, палатки «туристов». Затаив дыхание, я поднялся ещё на пару ступенек, заметил силуэт караульного и замер на месте. Усилием воли сбросил оцепенение, немного приспустился, достал рацию и прошептал в неё:

— На месте!

Сразу отключился, медленно, опасаясь звякнуть оружием о стойки, вытянул из-за спины винтовку и аккуратно устроил цевьё на перекладине. Поймал светящейся точкой увеличенную прицелом голову караульного, немного поколебался, перевёл её на середину тёмной фигуры и потянул спусковой крючок.

Бам! — из дула вырвалось длинное пламя; я рефлекторно моргнул, но сразу заметил метнувшуюся в сторону тень и повёл стволом.

Бам! Бам! Бам!

Рванувший к ближайшей палатке парень в армейском камуфляже, разгрузочном жилете, каске и странного вида респираторе покатился по земле; сразу негромко протарахтел пистолет-пулемёт, и мачта освещения над моей головой сыпанула искрами.

Я в панике разжал руки, пролетел вниз полметра, снова вцепился в перекладины, и тут у входа на стадион прогрохотала серия резких выстрелов.

Антон подключился!

Когда я подбежал к воротам, его там уже не было. Я закинул на одно плечо лямку рюкзака и метнулся вдогонку. Протиснулся меж приоткрытых створок, сдвинул их обратно и уже чисто на автомате всадил пулю в раненого караульного, ворочавшегося на земле. Дульная вспышка высветила лежавших неподалёку «туристов», и в глаза бросилась неестественность их поз.

Разномастно одетые люди уткнулись лицами в беговую дорожку, у каждого руки были стянуты одноразовыми пластиковыми наручниками, вокруг голов растеклись тёмные, маслянистые пятна.

Ох, ты ж мать твою за ногу! Да им по пуле в затылок пустили!

В вертолёте раздался дикий крик, я рванул на подмогу Антону, но свояк справился и сам. Когда я забрался внутрь, он уже заломил пленнику — да нет, пленнице! — руки за спину и стягивал запястья обрезком шнура.

Антон, он запасливый, ага.

Долговязая тётка не сдавалась и всё пыталась вывернуться.

— Нельзя! — с явственным акцентом вопила она. — Уходите! Популяции наших вирусов не совпадают, неминуемо перекрёстное заражение и мута...

Свояк приподнял истеричку и с силой приложил её головой о пол.

Хрясь! — тётка сразу обмякла и заткнулась. Антон затянул узел и с облегчением выпрямился.

— Второй пилот? — с надеждой спросил я, скидывая рюкзак к опрокинутому переносному холодильнику, из которого на пол высыпались пробирки с кровью.

— Нет, медик, вроде, — ответил Штурман, передал мне свою винтовку и перебрался в кабину. — Контролируй ворота! — уже оттуда крикнул он. — Сейчас набегут на выстрелы!

Это точно: у зомби натуральный рефлекс, где стреляют — там жратва.

Вот зачем им жрать? Они ж мёртвые!

Тупые твари!

Я спрыгнул на землю, включил подствольный фонарь и осветил ворота. Никого. Оглядел пустые трибуны и с трудом подавил нервную дрожь.

Эти ведь тоже так стояли. Ждали возвращения своих, ждали зомби, а заявились мы и перестреляли всех к чертям собачьим.

Хотя, судя по тому, как эти выродки поступили с «туристами», туда им и дорога.

Интересно, кто это вообще такие?

Заметив валявшийся неподалёку пистолет-пулемёт, я переступил через тело пилота и поднял оружие. Потом выдернул из разгрузки мертвеца пару запасных магазинов и вдруг ощутил какой-то иррациональный подъём сил.

Не в том дело, что трофейным оружием разжился, просто глушитель — это по нашим временам большое дело.

А вот из-за того, что пару минут назад живого человека убил, в душе ничего не ворохнулось, совсем ничего. Живой человек на дистанции прицельного выстрела от зомби не сильно-то и отличается.

Тут в воротах замаячила неуклюжая фигура, я нервно оглянулся и тихонько позвал свояка:

— Антон, ты живой там?! У нас гости!

— Разбираюсь! — отозвался тот. — Не всё так просто!

Луч фонаря выхватил из темноты ещё двух ходячих мертвецов, и я забеспокоился по-настоящему.

— Быстрее давай!

Зомби навалились на ворота, те покачнулись, заскрипели, но не открылись, и мертвецам пришлось протискиваться в узкую щель. Сообразили, заразы...

Я подпустил их поближе и упокоил тремя одиночными выстрелами в голову.

— Антон, бля! — вновь поторопил свояка. — Резче!

— Не отвлекай!

Не отвлекай? Вот ты молодец!

У ворот к этому времени уже скопилась небольшая толпа; мертвецы вдруг навалились на створки разом, распахнули их и всем гуртом ломанулись к свежему мясу.

Я сообразил заранее поменять полупустой магазин на новый и теперь без лишней суеты принялся отстреливать самых шустрых незваных гостей. Глаза разбегались от обилия целей, зомби тупо пёрли на запах крови, руки у меня дрожали, и пули нет-нет, да и уходили в молоко. А мертвяки всё прибывали и прибывали. Расходились в стороны, окружали палатки, подбирались к вертолёту. Вот уже и чавканье от свежих трупов донеслось...

— Антон! — в голос взвыл я, вновь перезаряжая пистолет-пулемёт. — Шевелись короче!

Вместо ответа загудел двигатель и пришли в движение лопасти над моей головой.

Я повернулся, чтобы запрыгнуть в вертолёт, и вдруг самым краешком глаза уловил некую неправильность. Крутнулся на месте; так и есть — по пустой трибуне, перескакивая с кресла на кресло, ко мне стремительно несся жевун. Неестественно длинные руки, оскаленная пасть, уверенные быстрые движения опытного хищника.

И не скажешь, что пару месяцев назад эта тварь была обычным человеком!

Я пальнул по нему, промахнулся, но заставил сигануть в сторону. Потом полоснул длинной очередью по подступавшим мертвецам и забрался в вертолёт. Схватил винтовку и уже без всякого глушителя открыл огонь по бежавшему через поле жевуну. Колимматор помог выцелить тварь, одна из пуль угодила в ссохшуюся грудную клетку, и мертвеца опрокинуло на спину.

Лопасти набирали обороты как-то очень неуверенно, зомби приближались, толкались, распихивали друг друга... и вдруг разлетелись в стороны, будто сбитые кегли! Только вместо шара ко мне рвался ещё один жевун! Отожравшийся центнеров до трёх, с мощным загривком и хищно вытянутым черепом!

Стремительный прыжок, второй, тварь взвилась в воздух — и я чисто машинально потянул спусковой крючок. Хлопнул выстрел, сбитый в прыжке зомби покатился по газону.

Я поймал его на прицел, но как раз в этот момент вертолёт оторвался от земли, меня качнуло, пуля прошла мимо, и жевун подобрался для нового прыжка. Меньше всего хотелось при очередном рывке вылететь к терзавшей свежих покойников толпе зомби, поэтому я ухватился за ручку и попытался захлопнуть дверь.

Попытался — и не успел!

Взвившийся с земли жевун заскрежетал когтями по обшивке и вдруг изловчился просунуть внутрь уродливую пятерню!

Что хуже всего — весила эта тварь будь здоров, и поднявшийся на пару метров от земли летательный аппарат резко повело в сторону.

В кабине тотчас раздался истошный вопль Антона:

— Убери его! — заорал он. — Мне не удержать!..

Вертолёт сотряс новый удар; я отлетел к стенке, долбанулся об неё затылком. С трудом восстановил равновесие и со всего маха приложил испещренную трупными пятнами лапу жевуна пластиковым прикладом.

Раз, другой, третий!

Хрустнули кости, но всё без толку!

Более того — тварь вцепилась в дверь второй рукой и попыталась протиснуться внутрь!

Вертолёт несло в сторону всё быстрее, трибуны опасно приближались, и как-то вдруг стало ясно, что набрать высоту мы уже не успеваем. Не выровняемся — хана!

Отпустив винтовку, я выхватил из покромсанной кобуры на поясе обрез двадцатого калибра и, когда ко мне сунулась мерзкая вытянутая харя, пальнул почти в упор.

Тварь будто ветром сдуло!

Вертолёт начал выравниваться, но слишком медленно; я ухватился за петлю, высунулся наружу и увидел, что трое жевунов гроздью повисли на своём собрате, вцепившемся в переднее колесо. И они не только не давали нам нормально набирать высоту, но и медленно карабкались друг по другу, рассчитывая заскочить в люк!

А вот хрен вам! Диагноз ясен, лекарство на руках...

Я прицелился и разрядил второй ствол обреза. Картечь шибанула свинцовым градом; зомби кучей-малой рухнули на футбольное поле, и вертолёт, перестав клевать носом, уверенно взмыл вверх.

— Нате! — завопил я от избытка чувств. — Выкусите! — Сразу опомнился, от греха подальше захлопнул дверцу и повалился на одно из расставленных вдоль стен сидений, скинув лежавшую в нём маску-респиратор.

В голове билась одна-единственная мысль: «как же всё-таки замечательно, что зомби не летают»!

А потом синтезированный голос системы оповещения на механическом английском заладил что-то о резком скачке фиксируемых датчиками мутаций базового вируса, достижении критического для организма уровня уникальных комбинаций, необходимости ликвидации заражённых особей и срочной изоляции контактного с ними персонала, — и как-то интуитивно стало ясно, что улететь от всех проблем не получилось.

Что часть проблем теперь навсегда с нами, точнее — внутри нас.

Те самые мелочи, которые никто и никогда не принимает в расчёт.

Зомби не летают? Ой, ли?

Как бы нам первыми не стать...



Выбрать рассказ для чтения

60000 бесплатных электронных книг