Святослав Логинов

Я никуда не пойду


— Боюсь, что с этой девицей мы огребем кучу неприятностей, — заметил Пауль.

— С чего ты решил? — не согласилась Месс. — Обычная выемка. Отличия от прошлых разов не превышают допустимой погрешности.

— Во-первых, это девочка. С ними всегда трудней.

— Всего наша служба провела больше полусотни выемок, и никаких особенностей в гендерном распределении не было. Мальчиков и девочек почти поровну. И ничего, обходится без эксцессов, справляемся и с теми, и с другими.

— Девчонка должна устроить истерику и к нашему приезду полностью выплакаться, а эта спокойно объявила, что никуда не поедет, и больше не добавила ни слова. Меня это тревожит.

— Ничего страшного. Чуть побольше повизжит, когда мы будем ее забирать. Не вижу серьезных отклонений. Или ты чего-то боишься?

— Мне-то чего бояться? Я отвечаю за автоматику, нашу и инопланетную, которую в случае чего можно и уничтожить, а тебе придется иметь дело с ребенком, которому ни в коем случае нельзя причинить вреда.

— Вот уж это — самое простое, — усмехнулась Месс. — Что я, девчонок не видала? Они все одинаковы.

— Эта — нет. Взгляни, какое у нее имя.

— Вполне обычное. Инопланетники порой дают детям чудовищные имена, так что нам приходится их переименовывать, а у этой имя нормальное.

— Нормальное было бы Бетси, а у этой — Бесси. Попомни мое слово, задаст этот бесенок нам жару.

— Хорошо, хорошо, только мы уже прилетели. Где будешь садиться?

— Где обычно. — В голосе Пауля исчезли сомнения. — Перед входом в коттедж — посадочная площадка.

— Не боишься, что она будет заминирована? — голосом, исполненным сарказма, спросила Месс.

— Ничуть.

Действительно, жители древнейших инопланетных колоний не пытались оказывать вооруженное сопротивление. Они срочно откочевывали куда подальше, иной раз в соседнюю галактику, оставляя освоенные планеты с заводами, космодромами, домами и школами. Ничего не портили, ничего не пытались эвакуировать, просто кидали нажитое и бежали в неизвестность.

А еще они бросали детей. Подростков, если такие были, забирали с собой, младенцев, видимо, тоже. Инопланетники знали о прилете землян за два-три года, и, возможно, за это время у них просто не рождались дети. Что можно знать о бывших своих соплеменниках, если вас разделяют тысячи лет во времени и тысячи световых лет в пространстве?

Не знали даже, всех ли детей от двух до пяти лет инопланетники оставляли на пустой планете, или такая судьба постигала только избранных. По сравнению с многомиллиардным населением Солнечной, инопланетники казались щепоткой пыли, но эта щепотка не желала иметь с бывшей родиной ничего общего, и бывшей родине это было обидно. Одну за другой разведотряды обнаруживали колонии внеземлян, основанные в те времена, когда люди еще не владели сверхсветовыми скоростями, пытались вступить с ними в контакт, но получали пустую планету, на которой порой прятались два-три малыша, оставленных неясно по какой причине. Были ли это все дети внеземлян, или покидали только избранных, сказать не мог никто.

Дети были не просто покинуты, а оставлены на попечение автоматики. Умные машины их кормили, купали, чему-то учили, но конкретно чему — неизвестно. У разведчиков руки не доходили до подобных тонкостей, а быть может, более сложные программы не обнаруживали себя и не поддавались расшифровке.

Такие сложности — и ради чего?

Разумеется, вторично бросать уже брошенных детей никто не собирался. Схроны выискивались, дети изымались и вывозились на Землю. О дальнейшей их судьбе не знал почти никто; тайна личности священна. Возможно, их передавали специально обученным семьям или воспитывали в интернатах, которых на Земле тоже было довольно. Во всяком случае, Пауль и Месс, как и вторая пара сотрудников, занимавшаяся выемкой детей, представления не имели, что с этими детьми было впоследствии.

Детский схрон, к которому они подлетали сейчас, не был особо спрятан. Городов на этой планете не имелось, до эвакуации люди жили в крошечных поселках или, скорее, хуторках на два-три домика. Сейчас все они опустели, но не так трудно специалисту определить, какие коттеджи подключены только к электричеству и воде, а какие еще и к линии доставки продуктов. Причем определить это можно было в центре, которых насчитывалось по одному на каждом из трех материков планеты. Именно в полностью подключенном коттедже и обитает брошенный своими малыш.

Земляне не знали, как называли свой мир его прежние обитатели, и тем более не собирались давать ему свое название. Говорили просто: «планета», а в случае надобности добавляли номер по каталогу. На этой планете был оставлен всего один ребенок — пятилетняя девочка Бесси. Ее и предстояло вывезти на Землю.

Прямо с заброшенного космодрома Месс сделала вызов. Девочку надо было предупредить, чтобы она успела свыкнуться с мыслью, что скоро уедет отсюда. Техника инопланетников отличалась от земной непринципиально, так что Пауль и Месс, побывавшие на сорока чужих планетах, прекрасно умели ею пользоваться.

Ответа не было, но Месс знала, что ее слышат.

— Здравствуй, Бесси, — сказала она. — Меня зовут тетя Месс, почти как тебя. Я прилетела с Земли, планеты-матери, откуда родом все люди. Это самое прекрасное место в мире, мы поедем туда вместе, и ты сама все увидишь...

Изображение так и не включилось, но из динамика донесся детский голосок:

— Я никуда не пойду.

В целом ответ был ожидаемый. Ребенок не верил, что незнакомая тетка, собравшаяся забрать ее из дома, может принести что-то хорошее. Очевидно, сбежавшие родители пугали ребенка страшными пришельцами, которые ухватят дитятку за бочок и утащат неведомо куда, за широкие реки, за высокие горы. Поэтому обычно за первой же фразой следовала истерика, вызванная нежеланием уезжать. Если же незваные гости являлись неожиданно, не предупредив о своем приходе, с испуганным ребенком и вовсе мог случиться серьезный припадок. Так что Месс действовала строго в соответствии с методичкой. Только ответ на этот раз был не вполне стандартный. Ни крика, ни плача, а спокойный, уверенный голос:

— Я никуда не пойду.

Дом, который определил Пауль, ничем не отличался от остальных домов. Если бы пришлось шерстить их все, поиски заняли бы не одну неделю. А так через полчаса Месс и Пауль уже были на месте. Как обычно, никаких хитрых замков не встретилось, дверь покорно открылась перед Паулем. На планете водилось мелкое зверье, в том числе хищники, и все запоры были заточены против них, чтобы зверьки не проникали внутрь и не вздумали селиться в человеческом жилье. О том, что хищником может быть человек, автоматика не догадывалась и беспрепятственно пропустила пришельцев внутрь.

Умный дом, рассчитанный на одну небольшую семью. Любой землянин мог бы жить в таком, испытывая лишь одно неудобство: слишком мало соседей. Точно так же инопланетник, если бы вдруг попал на Землю, страдал бы от ужасной скученности. Но это же не причина отказываться от контактов и бежать куда глаза глядят, бросая дома и детей.

Прихожая, в которой, конечно же, пусто, лишь на низкой вешалке красуется детская курточка. Гостиная, в ней идеальный порядок, какой только машине под силу навести, даже цветы политы, разумеется, не маленькой хозяйкой, а умными механизмами. Хотя, возможно, цветами занимается Бесси — вон леечка с водой стоит. Из гостиной ведут несколько дверей: в столовую, спальню, пару кабинетов и детскую. Любители готовить, а такие есть всегда, устраивают в доме кухню, полную вычурной техники, у любителей мастерить своими руками можно встретить мастерскую с кучей древних станков, но в целом помещений в доме слишком много не бывает, хотя для Бесси может найтись несколько укромных уголков.

На этот раз долго искать не пришлось. Первая же комната оказалась детской, и пятилетняя хозяйка была на месте. Бесси сидела на полу в обнимку с большим мохнатым медведем, каких обычно называют плюшевыми.

На планете не водилось существ, хотя бы слегка напоминавших земных медведей, да и нигде они не водились. Но дети на всех планетах продолжали играть с мишками, подтверждая неразрывную связь с бывшей родиной.

— Здравствуй, Бесси, — произнесла Месс ласково. — Я к тебе.

— Я никуда не пойду, — твердо ответила Бесси.

— Конечно, не пойдешь! — подтвердила Месс, ловко подхватив девочку на руки. — Я тебя понесу.

Бесси не пыталась вырваться. Казалось, она закаменела, так что держать ее приходилось, словно неживую вещь. Впрочем, женщину это ничуть не смутило.

— Поехали! — радостно объявила она, выдернула из рук Бесси мишку и кинула на диван. — Брось каку, на Земле у тебя будет много замечательных игрушек!

Последнее также было оговорено методичками, которые запрещали брать на Землю что бы то ни было из личных вещей. Мало ли что может скрываться в безобидной на вид игрушке. На этот раз мудрые инструкции оказались правы. Брошенный медвежонок резво подскочил, прыгнул и вцепился Месс в лицо. Он не пытался царапаться или кусаться, да и чем мог кусаться мягкий игрушечный медвежонок, но Месс нелепо изогнулась и, выпустив ребенка из рук, свалилась на пол. Мишка подхватил девочку, не позволив ей удариться, и тут же вновь кинулся на инспектора.

Бесси вскочила и выбежала в ближайшую дверь. Пауль одной рукой ухватил медведя за загривок, оторвав от жертвы, другой распахнул аптечку, которую непременно носил при себе, и прижал к шее Месс инъектор с антидотом.

Все дозы в аптечке были рассчитаны на детский организм, предполагалось, что с инспектором ничего случиться не может, но лучше такая доза, чем ничего.

Медвежонок не проявлял в отношении Пауля никакой агрессии. Обычная игрушка, какие есть в каждом доме.

Месс со стоном открыла глаза. Первыми ее словами были:

— Где девчонка?

— Найду. Никуда она не денется. А тебе надо на корабль в медотсек. Током тебя шарахнуло хорошо.

— Вот и встретились с оружием...

— С оружием тоже разберусь. Это уже по моей части. А пока — пошли, если, конечно, можешь.

Пауль помог Месс подняться, свободной рукой подхватил медвежонка, и оба инспектора вышли из негостеприимного дома.

На корабле Пауль уложил напарницу в медицинском отсеке, а сам занялся трофеем. Дело оказалось не слишком трудным, через полчаса Пауль появился у Месс.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я себя чувствую прекрасно, а вот твой дурацкий диагност меня не выпускает и требует, чтобы я не вставала с койки.

— Диагност знает лучше. У тебя сильная контузия и подозрение на сотрясение мозга. Ты помнишь, как ударилась затылком? Нет? Вот и лежи, раз сказано лежать.

— Что с девчонкой? Ты ее поймал?

— Поймаю. Никуда она не денется. Она в одиночестве несколько месяцев прожила, проживет и еще пару дней.

— Она за это время еще каким-нибудь оружием обзаведется, ты и не узнаешь каким, пока она его в ход не пустит.

— Не подозревай ребенка в коварных планах. Нет у нее никакого оружия и не было.

— А мне, значит, показалось, что меня ударило. Почему в таком случае меня здесь держат?

— Потому что у тебя серьезная контузия. Ты упала и ударилась головой. Медведь тебя поймать не мог, он страховал Бесси. К тому же вес у тебя изрядный, игрушке не по силам. А током он тебя стукнул не слишком сильно.

— Но ведь стукнул!

— А ты что хотела? Здесь в отличие от прочих планет водятся хищные звери. Мелкие и для взрослого человека не опасные. А на ребенка такой зверек может и напасть. Чтобы этого не случилось, у Бесси есть защитник.

— Я, кажется, не слишком похожа на мелкого хищника.

Пауль в сомнении пожевал губами, а потом все же ответил:

— Это с какой стороны посмотреть. Ты схватила Бесси, вырвала у нее игрушку, а саму Бесси хотела куда-то утащить. Вот медведь и кинулся спасать.

— Я действовала в соответствии с правилами.

— Это ты медвежонку объясни или тому, кто будет защищать ее в следующий раз.

— В следующий раз никакая игрушка до меня не достанет, уж об этом я позабочусь. А пока девчонку надо срочно искать. Так что командуй своим медприборам, чтобы они выпустили меня отсюда.

— Погоди. Ты же сама только что говорила, что правила надо исполнять.

— Так это правила работы, а не валяния в постели!

— Вот что, дорогая, — жестко объявил Пауль, — ты отвечаешь за свою часть работы, а я — за свою. Это не только эксплуатация техники, но и безопасность и здоровье экипажа. Выпускать тебя в таком виде на чужую, да еще и опасную планету — нельзя. Изволь лежать и лечиться. А Бесси я найду сам, может быть, на день позже, чем бы тебе хотелось.

— Кто тебя подстрахует, когда очередное плюшевое чудовище вцепится в тебя?

— Придется постараться, чтобы не вцепилось.

— И как ты это сделаешь?

— Тебе хочется знать? — Пауль присел на край больничной койки. — Хорошо. Но, чур, не обижаться. Ты работаешь строго по инструкции, улыбаешься, говоришь ласковые слова, но для тебя это не ребенок, а объект выемки. Медвежонок это чувствует и воспринимает тебя как врага. Боюсь, что Бесси это тоже чувствует.

— Ты хочешь сказать, что я плохо работаю?

— Я не хочу сказать ничего сверх того, что я сказал. Дальше думай сама.

— А теперь слушай ты! — Месс села на постели, сморщившись от приступа головной боли. — Ни один из детей, которых мы отвозили на Землю, не хотел туда ехать. Это был не просто каприз, они сопротивлялись отчаянно, что есть сил.

— Знаю.

— Но оставлять их на брошенных планетах нельзя не только потому, что у нас вырастет чудовищный космический Маугли. Эти детишки, такие милые внешне, — инопланетники, они несут угрозу Земле. Мы изымаем этих детей не столько ради них, сколько ради спокойствия Земли.

— Я знаком с этими рассуждениями и не верю в них. Так или иначе, это наши люди, хоть их предки и улетели с Земли тысячу лет назад и теперь не хотят иметь с нами дела. Но если бы они желали нам зла, они бы нашли другой способ, чем подкидывать нам своих детей. Поэтому я в первую очередь работаю ради детей. А Земля как-нибудь сама сумеет себя защитить.

— Все это глубокая философия на мелких местах. Сейчас нам надо найти беглянку, как ее ни называй: бедной сироткой или объектом выемки.

— Согласен. С утра я этим и займусь. Девочка проголодается, а еды ей взять негде, кроме как в старом доме.

— Давай, давай... Посмотрю, как у тебя получится.

С этим напутствием Пауль и отправился на поиски беглянки.

Бесси перебралась в другой коттедж, и транспортная система, взломанная Паулем, точно указала, где именно спряталась девочка.

Коттедж был окружен садом или, верней, огородом, потому что вместо цветов здесь были высажены ягодные кустарники, травянистые, наподобие земляники, и повыше, вроде ежевики и малины. Сорта Пауль определять не умел, но был уверен, что ягоды, те, что созрели, съедобны. Видимо, они и составляли вчерашний ужин Бесси.

Здесь, возле рдеющей ягодной гряды, Пауль и устроил засидку.

Бесси появилась через полчаса. Было видно, что ночь она провела кое-как, платье не менялось, и сама девочка выглядела замарашкой. Она двинулась было к ягоднику, но замерла, увидав, что на дорожке, расставив лапы, сидит ее мишка, утащенный чужаками.

— Ведмедь! — произнесла Бесси, схватив свое сокровище в охапку.

Включился простенький механизм, и мишка произнес единственную фразу, которой был обучен:

— Я тебя люблю.

— И я! — закричала Бесси. — Я тоже люблю!

Потом она подняла голову и увидела, что на дальней скамейке с отсутствующим видом сидит Пауль. Он не собирался ее хватать и даже вовсе не смотрел на Бесси, думая о чем-то своем. Но на коленях у него примостился такой же точно мишка, как и обретенный Бесси Ведмедь. Этот второй мишка, конечно, Бесси заметил и приветственно помахал лапой. Бессин Ведмедь тоже помахал лапой в ответ.

Бесси осторожно подошла, остановилась в нескольких шагах, готовая бежать в любую секунду.

— У тебя тоже Ведмедь?

— Если твоего зовут Ведмедем, то и своего я буду так звать.

— Только я все равно никуда с тобой не пойду.

— А завтракать пойдешь или будешь тут ягодки клевать?

— Завтракать — пойду.

— Вот и пошли, а то я ужас как кушать хочу.

— А злая тетка не придет?

— Прежде всего, не такая она и злая, просто привыкла сначала делать, а потом думать. А во-вторых, она не придет, потому что заболела.

— Тогда пойдем.

Бесси позволила взять себя за руку, и они отправились в первый дом, где работала линия доставки. Тут бы, по мнению Месс, самое время хватать девчонку и волочить на корабль, тем более что от щелчков током Пауль был надежно защищен, но вместо этого они уселись за стол, усадили рядом Ведмедей, и не рассуждающая линия доставки выдала им две детские порции каши и шоколадного молока.

После завтрака Бесси убежала в детскую комнату, а Пауль остался в столовой, сказав, что хочет повозиться с линией доставки, которая держит его впроголодь. На самом деле он хотел посмотреть, чем займется Бесси, оказавшись у себя дома в одиночестве. Для этого под потолком он прилепил скрытую камеру. Но узнать ничего не удалось: Ведмедь, когда Бесси отпустила его, повел изумрудным глазом, и вся шпионская аппаратура немедля отказала.

Почему-то Пауля совершенно не расстроил такой результат. Пауль пожал плечами и занялся линией доставки. Чужепланетная кухня была напрочь незнакома, названия блюд ничего не говорили ему, но у системы нашлась полезная функция: можно было не просто заказывать известное кушанье, но и самому придумать нечто и объяснить автоматике, как это готовить из имеющихся продуктов. Подобное развлечение было очень популярно, особенно среди космонавтов, которые, несмотря на сверхсветовые скорости, порой месяцами болтались среди звезд. Пауль не был в этом плане исключением и загрохал такой обед, что не снился инопланетникам, бывшим, насколько можно понять, в этом плане изрядными аскетами.

За этим приятным занятием застал его вызов Месс, наконец получившей от диагноста право звонка.

— Что у тебя там?

— Все нормально.

— Ты ее нашел?

— Конечно. Она в соседней комнате, играет. Сейчас будем обедать.

— Ты с ума сошел? Хватай ее под мышку и дуй на корабль!

— Нет, я никуда ее не буду тащить. Хватит уже, натаскались. Бесси должна прийти на корабль сама.

— Не строй из себя психолога. Психологи займутся девочкой на Земле. Наше дело доставить ее туда, а все остальное — глупые выдумки. Можно подумать, что контузия не у меня, а у тебя.

— Наше дело доставить ее здоровой, а не наносить травмы, с которыми неясно, как справляться.

— Покуда твоя девочка-одуванчик нанесла травму мне...

— Вот и лечись. А я пойду одуванчика кормить.

Первый раз в дружном коллективе произошла такая размолвка.

А пока Пауль и Бесси отправились обедать. Бесси смиренно ковырялась в том, что ей выдала умная техника, а Пауль устроил себе пиршество, какое и на Земле не вдруг закажешь.

— Что это? — спросила Бесси, кивнув на украшенную зеленью тарелку.

— Эта штука не простая. Котлета де-воляй с печеными бататами. Надо бы с печеным пастернаком, но он здесь не растет. Хочешь попробовать?

— Фу, гадость!

— А ты не фукай. Всякую вещь надо сперва попробовать, а потом уже говорить. Вот я на завтрак кашу ел, так разве фукал? Между прочим, отличная каша, хотя я никогда такой не пробовал.

— Да ну, обычная пулянка.

— Вот видишь, пулянка. А я не знал. Но попробовал, и мне пулянка понравилась. Все на свете надо сначала попробовать.

— Я никогда ничего не пробовала.

— Это тебе кажется. Просто маленькая была, вот и не помнишь.

— А теперь стала большая?

— А как же. Маленькие сами не живут. И котлеты не едят. А тебе можно.

— Тогда давай попробую. Но если она невкусная, я ее есть не стану.

— Конечно. Невкусное даже медведи не едят.

— Почему ты говоришь «медведь»? Он же Ведмедь.

— Ведмедем его зовут. А на самом деле он медведь. Вот ты — девочка, а зовут тебя Бесси. Так и он.

— А что значит вед... ой, то есть мед-ведь?

— Такой зверь на Земле живет. У вас тут звери есть?

— Есть. Марги. Они кусачие.

— Ну, вот, у вас марги, а у нас — медведи. Так-то они не кусачие, если их не трогать. А если тронуть, то тогда не обессудь. Зараз могут руку откусить.

— Как мой Ведмедь злую тетку кусил?

— Еще сильнее. Твой Ведмедь маленький, а медведь большой.

— Вот такой? — Бесси расставила руки.

— Еще больше. Во-от такущий!

— Ух ты! А ты мне привезешь медведя?

— Что ты. Это же дикий зверь, он боится летать.

— И я боюсь летать...

— Но ты же не дикий зверь. Ты взрослая девочка и можешь уже ничего не бояться.

— Я не боюсь, я просто не хочу.

— Давай мы знаешь как сделаем? Мне все равно надо отвезти тетю Месс к врачу. Вот мы ее вместе отвезем, потом погуляем по Земле, например, съездим в заповедник к медведям и, если тебе не понравится, сразу вернемся домой.

— Больная тетка меня хватать не будет?

— Она будет лежать в постели. И потом, у тебя есть Ведмедь. Он защитит.

— Ой, как здорово!

В результате через пару часов они, взявшись за руки, подходили к земному кораблю, стоявшему на инопланетном космодроме. Месс, запертая в медицинском отсеке, заметила их издалека.

— Ну, наконец-то... Постой, она что, со своим роботом? Отбери немедленно!

— Успокойся, — соврал Пауль. — Игрушку я давно подменил.

— Что она говорит? — спросила Бесси, заметившая, что Пауль о чем-то разговаривает, но не разобравшая подробностей.

— Она боится Ведмедя, — пояснил Пауль.

— И правильно боится. Не будет хватать.

Опасаясь, что Бесси передумает и запросится домой, Пауль немедленно поднял звездолет на орбиту. Подъем был плавный, без толчков, и не слишком быстрый, чтобы не вызвать возмущений в атмосфере. Поднимался на антигравитационных двигателях, так что ни о каких перегрузках, которых так боялись первые астронавты, и речи не было. Просто планета оказалась сначала просто внизу, а потом и вовсе в стороне.

— Смотри, это твой мир. Ты тут живешь.

— А где Земля? — сдавленно поинтересовалась Бесси.

— Она очень далеко, отсюда ее не видно. Когда-то давным-давно люди прилетели сюда. Они еще не умели летать быстро и добирались в эти места не знаю сколько лет. Никто из них не мог вернуться назад, да и не больно хотел. Сейчас мы можем долететь до Земли за пару часов, главное — точно выбрать конечную точку. И конечно, найти, куда лететь. Во вселенной слишком много звезд и планет, поэтому так трудно найти друг друга. Но тебя я нашел и больше ни за что не потеряю...

Бесси слушала молча, со странным выражением лица, словно ей предлагали попробовать небывалую котлету.

— Садись в кресло, а то у тебя может закружиться голова. Ведмедя держи крепче. Через пять минут будем на земной орбите.

Чтобы пройти по уже хоженому маршруту, не требуется никаких расчетов. Переход мгновенный, разве что голова закружится с непривычки.

Звездный экран в рубке установлен скорей для порядка, чтобы создавать у навигатора иллюзию полета. Звезды на экране мигнули, и высветился земной шар, готовый принять путешественников.

— Вот она, Земля! — Пауль повернулся к Бесси.

Ответа не было. Девочка сидела неподвижно, бледное лицо, потухшие глаза.

— Что с тобой? Голова закружилась?

— Домой хочу... — чуть слышно прошептала Бесси.

Вид у Бесси был так нехорош, что Пауль перепугался.

— Что ты, не переживай. Сейчас поедем домой. Врачей вызовем для тети Месс — и поедем. Ты ведь выдержишь несколько минут?

Бесси судорожно кивнула.

Пауль бегом занес второго Ведмедя в свою каюту, вызвал медицинскую бригаду для Месс, снял блокировку с дверей медотсека. Теперь оставалось самое важное и неприятное: объясниться с начальством. Как доказать, что ребенок, за которым была послана специальная команда, должен остаться на родине, что Бесси не представляет никакой опасности для многомиллиардного населения Земли. Доказать это Месс не удалось, но Месс и не понимает ничего, кроме утвержденной инструкции. Руководство контактной службы должно быть не таким зашоренным.

Кабинет командора был заперт, на дверях горел красный огонек, означавший, что командор занят и входить к нему нельзя. Великая вещь — самодисциплина, горит красный огонек, и никто в кабинет не войдет.

Пауль толкнул посильнее, дверь распахнулась. Командор был в кабинете один, перед ним на столе стоял стакан и большой сосуд с прозрачной жидкостью. Комнату наполнял сильный спиртовой запах.

— А, Пауль! Заходи. Выпьем за упокой.

— Командор, у меня дело!

— Какое может быть дело? Только что сообщили: Сежрик умер.

— Какой Сежрик? — зачем-то переспросил Пауль.

— Ты его не знаешь, его другая группа привезла. Единственный ребенок-инопланетник, который не умер в течение недели... Я уже надеялся, что он останется жив. Да, вот такая наша работа. Мы вывезли с разных планет пятьдесят шесть детей и получили в результате пятьдесят шесть трупов. Кто там говорил насчет слезинки ребенка? А целое кладбище — не угодно? Пятьдесят шесть! Или даже — пятьдесят семь! — вы же сегодня привезли эту, как ее — Бесси. Молодцы, отлично справились с заданием!

— Я как раз по поводу Бесси. Ее надо срочно отправить назад. Здесь она просто не выживет.

— Догадался, умница. А мы это знаем уже давно и всего лишь надеемся, что найдем способ их лечить. И вот последний умер, хотя продержался почти год. Теперь очередь за твоей Бесси.

— Я ее не отдам, а сейчас же отвезу назад.

— Поздно. Ее уже забрали из корабля и увезли в реабилитационный центр... — Командор принялся, расплескивая свой напиток, наполнять стакан. — Представляешь, реабилитационный центр, где нет ни одного выжившего!

— Как забрали? Вход на звездолет заблокирован. Кто смог?

— Твоя напарница. Вызвала команду и...

— Убью стерву! — прорычал Пауль.

— Ну-ну, потише. В этой истории уже довольно трупов. На вот лучше, выпей.

— Где Бесси?

— В ре-а-би-ли-та-ци-он-ном центре... — Командор захихикал. — Увезли умирать.

— К черту название! Где этот центр?

— Я откуда знаю? Тайна личности, будь она неладна! Когда ребенок умрет, мне доложат, а до этого — ни-ни! А если бы ты и знал, где эта душегубка расположена, ничем бы это не помогло. Твоя Бесси уже впала в кататонический ступор, а из него еще никого из найденышей вывести не удалось. Через пару дней — кома, а там и смерть.

Дальше Пауль не слушал. Он вылетел из провонявшего спиртом кабинета и бросился к кораблю, благо, что командный пункт находился внутри космодромного комплекса.

На корабле царил идеальный порядок. Можно было не сомневаться, что Месс, передав ребенка вызванным инспекторам, сама отправилась к врачу, как то и предписано правилами. В каюту Пауля никто не заглядывал, и один из двух Ведмедей мирно сидел на койке.

Когда Пауль мастерил вторую игрушку, он опасался, что Бесси вновь попытается убежать, и встроил в обоих Ведмедей маячки, указывающие дорогу. Теперь разумная предосторожность оказалась оправданной.

Пауль спешно экипировался, словно он не на Земле, а собрался вскрывать чужое жилище на одной из опасных планет, которым земляне не посчитали нужным дать имя. Ведмедя посадил на плечо, тот сразу уцепился лапами и шепнул на ухо: «Я тебя люблю».

Сигнал звучал четко, значит, Бесси никуда не увезли, она совсем рядом. Вот и хорошо, не придется никуда лететь.

Странное зрелище: человек в форме космонавта с игрушечным мишкой на плече. Хорошо, что деликатные прохожие не пытаются выяснить, что, собственно, происходит.

Маяк указал на двухэтажное здание без единого окна. Когда-то здесь находилась карантинная служба, именно поэтому дом закупорен со всех сторон. Теперь, значит, тут реабилитационный центр. Если бы командор захотел, он мог бы легко его найти. Но ему оказалось проще пить горькую и заниматься самобичеванием.

Дверь заперта. Пауль приложил ладонь к сенсорной панели, и женский голос сообщил: «У вас недостаточная степень допуска».

Замечательно! Степень допуска недостаточна, зато у него достаточная квалификация взломщика. Мастер, привыкший вскрывать запоры, сделанные инопланетниками, в полминуты разберется с любым земным замком.

Унылый коридор, ряды дверей безо всяких обозначений. Так, вот она, нужная дверь. Разумеется, заперта, и степень допуска у меня недостаточна. Ну, извини, обойдусь без допуска.

Бесси, облепленная датчиками, сидела в кресле. Кажется, ее пытались уложить в постель, но тело, сведенное судорогой, не желало распрямляться, и неведомые эскулапы обошлись креслом. Ведмедь был намертво зажат в руках.

Пауль разом оборвал провода.

— Бесси, вставай, поедем домой.

Девочка оставалась неподвижной: неживое лицо, потухший взгляд, чуть заметное дыхание. Ясно, что идти она не сможет, придется нести. Впрочем, весу в пятилетнем тельце всего ничего.

— Что вы тут делаете? — Резкий голос заставил обернуться.

В дверях стоял пожилой мужчина в белом халате. Вид у него был самый решительный.

— Я забираю ребенка.

— Кто вам позволил? Девочка больна.

— Вот именно. И у вас она погибнет.

— Прекратите самоуправство и выйдите вон!

— Только вместе с Бесси.

— Вы хотите, чтобы я вызвал охрану и вас вывели силой?

Надо же, на Земле еще есть места, где дежурит охрана, готовая силой выводить нежелательных посетителей. Но уж конечно, никто из сторожей не может предположить, что нарушитель станет сопротивляться.

Врач шагнул к креслу и хотел вновь подсоединить оборванные провода, но в этот миг Ведмедь, сидящий у Пауля на плече, соскочил на пол, устоялся на четырех лапах и прыгнул. Сухо затрещал электроразряд, медик покачнулся и упал, ударившись головой. Сила разряда была рассчитана так, чтобы не убить, а лишь обездвижить противника, но затылок с таким хрустом врезался в плитку пола, что было ясно — сотрясение мозга гарантировано.

Только что Пауль сам не мог определить, который из Ведмедей инопланетный, а которого он сделал день назад, но теперь вопрос разрешился сам собой.

Пауль взвалил бесчувственное тело на топчан, подключил диагност, который мгновенно переключился с детского организма на взрослый. Сейчас доктора погрузят в лечебную кому, и в течение двух ближайших суток он никого не вызовет.

Дверь палаты Пауль заблокировал, причем так, что никакая степень допуска не смогла бы ее открыть.

Если прежде на Пауля почти не оглядывались, то теперь, когда он нес на руках ребенка и двух игрушечных медведей, всякий встречный провожал его взглядом. По счастью, никто не пытался остановить, иначе трудно сказать, как отреагировал бы на такое вмешательство инопланетный Ведмедь. А так Пауль благополучно добрался к кораблю и немедленно стартовал.

В принципе современный звездолет может уйти в подпространство хоть из атмосферы, но исчезновение в плотном воздухе крупного объекта вызовет хлопок, сравнимый со взрывом вакуумной бомбы. Чтобы такого не случилось, звездолеты уходят в странствие с околоземной орбиты, и так же точно они финишируют и только затем приземляются, включив антигравитационные двигатели.

Опустился Пауль не на космодроме, а возле коттеджа, где жила Бесси. Занес девочку в спальню, как мог пристроил на кровать, хотя схваченное судорогой тело сохраняло прежнюю нелепую позу. Снял со своего плеча мягкую игрушку.

— Ну, Ведмедь, ты же умница. Ты знаешь, что делать, если хозяйка заболела. Помоги.

Ведмедь не шелохнулся, но глаза его налились красным светом. В изголовье кровати открылась дверца, о существовании которой Пауль не подозревал, оттуда выдвинулся какой-то прибор. Еще один аппарат въехал в спальню из соседней комнаты. Тело Бесси расслабилось, но лицо по-прежнему оставалось неживым.

Пауль присел рядом с кроватью, погладил девочку по голове.

— Бесси, пожалуйста, не умирай. Если ты умрешь, я никогда себе этого не прощу. Я страшный человек, Бесси, мне многое нельзя простить, но только не умирай, я очень тебя прошу.

Бесси лежала недвижно, и даже дыхания не удавалось заметить, хотя, возможно, это только казалось.

— Вот ведь как получилось, девочка, — негромко сказал Пауль то ли Бесси, которая не слышала его, то ли самому себе, — попала ты в историю древнюю, как мир. Не знаю, сколько лет назад, может быть, две тысячи, а быть может, еще раньше, твои предки покинули Землю, улетели на допотопных, медлительных звездолетах, какие добирались до цели не пять минут, как сейчас, а десятки и сотни лет. Улетавшие знали, что никогда не сумеют вернуться обратно. Улетали только добровольцы, никого не гнали насильно, но как объяснить это не разуму, а инстинкту? У каждого переселенца в глубине души тлела обида на оставленную родину, которая с легкостью вытолкала их в неизвестность. Чувство это не могло оформиться в настоящую ненависть, по большому счету там не на что обижаться, но в результате сформировалась жесткая установка: не иметь ничего общего с планетой-матерью, потому что она хуже мачехи. Знаешь, Бесси, я все это придумал сам. Возможно, это ересь небывалая, а может быть, правда, хорошо известная тому, кто принимает у нас решения. И если бы я мог рассказать свои измышления командору, он бы ответил: «Умница, догадался!» — и принялся бы заливать горькой водкой горькую правду. Нам, рядовым исполнителям, втолковывают, что потомки первых переселенцев могут представлять опасность, что ты, Бесси, слышишь, ты не просто ребенок, а бомба, заложенная против проклятых землян. Твоим соплеменникам приписывают какие-то агрессивные планы. Ничего удивительного, каждый приписывает другому свои мысли и намерения. Мы на Земле тысячелетиями жили в тесноте и обиде, мы старались отнять у соседа все, что только могли, и в первую очередь — землю. И сейчас мы продолжаем неосознанно делать это, хотя земли и всяческих богатств вокруг более чем достаточно. И нам кажется, что раз вы не хотите иметь дел с нами, значит, вы невесть какие злодеи, умышляющие против нас коварные планы, вас надо ущучить и привести к покорности. А твои соплеменники изначально жили среди непредставимого изобилия, жадность и агрессия им чужды. Им легче бросить освоенную планету, чем вступить в контакт с теми, кто им неприятен. Один раз мы выгнали вас с Земли, теперь выгоняем второй из вашего собственного дома. Это неправда, Бесси, никто вас не выгоняет, но как объяснить это тому, кто не хочет понимать? Едва мы появляемся поблизости, твои соплеменники снимаются и уходят. Им есть куда отступать, вселенная бесконечна, земель хватит всем. Всем, кроме тебя, Бесси, и твоих товарищей по несчастью, которым повезло еще меньше, чем тебе, потому что они погибли, не сумев найти себе места. Ты домоседка, ты не хочешь и не можешь никуда улетать, ни на старую Землю, ни на новую родину. Ты живешь здесь и только здесь. Среди людей непременно встречаются открыватели, их еще называют колумбами. Но есть и другие, домоседы, которые скорее умрут, чем куда-то поедут. Они есть всюду, хотя обычно их не так просто заметить. Но если завтра придется эвакуировать все миллиарды землян, несколько тысяч детей придется оставить на попечение автоматики или потащить на верную гибель. Взрослые жестче, они могут зажаться и поехать, дети на такое не способны. Что тогда скажут те, кто сейчас требует доставить тебя на Землю, где ты не можешь жить?

Бесси не пошевелилась, но лицо ее уже не было таким безнадежным. Один из приборов, внешне никак не проявивших себя, отъехал в сторону, его место занял другой.

— Извини, Бесси, — сказал Пауль. — Мне сейчас надо заняться делами земными. Командор еще вряд ли протрезвел, и доктор-вивисектор не скоро из комы выйдет, но тебя уже наверняка хватились. Как ни верти, но доктор в умиральном центре не один. В палату не войти, врач пропал, разумеется, в центре поднимется тревога. Я их напрасно вивисекторами обозвал, они помочь хотят, просто не знают, что делать. Но скоро разберутся и прилетят сюда по наши с тобой души. Значит, надо подготовиться к встрече.

Подготовка много времени не заняла. Камера, передатчик, и в рубке звездолета появилось голографическое изображение Пауля и кровати, на которой лежала бесчувственная Бесси. Создавалось полное впечатление, что беглецы находятся на космическом корабле. Прошло еще полчаса, и последовал сигнал вызова.

— Пауль, можешь не прятаться, — раздался голос командора. — Тут полно чужой техники, но твой корабль мы видим.

Пауль включил обзор и присвистнул. За ним прилетел не миниатюрный разведчик, рассчитанный на двух-четырех человек, а крейсер, на борту которого таких корабликов швартовалось не меньше десятка.

— Как дела, командор? — спросил Пауль. — Голова не болит?

— Ты лучше о своей голове подумай. Если мы возьмем тебя силой — будет хуже.

— Да, вас тут много. — Пауль включил изображение, чтобы его тоже могли видеть. — Сжечь меня вы можете хоть сейчас, но что вам это даст?

— Никто не собирается тебя жечь. У нас и боевых орудий нет. Верни ребенка и можешь убираться на все четыре стороны.

— Конечно, я вам не интересен, вам интереснее убить девочку. Взгляните на нее, вот она на ваших экранах крупным планом. Она еще не пришла в себя, но ей много лучше, чем было в вашем центре. Так вот, Бесси вы не получите. Угодно, можете жечь нас вместе, из боевых орудий или из тех, что у вас есть. В любом случае Бесси умрет или останется жить под родным солнцем. Я никуда не пойду. Мы не пойдем никуда.

— Кто дал тебе право решать за ребенка?

— Я ее нашел. Я единственный с ней разговаривал, и она поверила мне. Я не могу ее обмануть и отдать в ваши руки.

— Ты знаешь, что, если оставить девочку здесь, она может стать опасна для всей Земли. Рисковать таким мы не можем, поэтому ребенка придется отдать. Ею займутся лучшие врачи, мы сделаем все, чтобы она осталась жива.

От крейсера отделилось несколько катеров, тик в тик, как корабль Пауля. Только разведчик был безоружен, а на этих, возможно, имелось вооружение, правда, Пауль не знал какое. Впрочем, он был уверен, что стрелять они не станут, так же как на крейсере знали, что Пауль не уйдет в подпространство. Результат и у стрельбы, и бегства будет один — Бесси непременно погибнет.

Тем не менее Пауль дал команду, и обреченный разведчик стартовал, выйдя на планетарную орбиту.

— Пауль, рассуди спокойно, — донесся голос командора. — Сколько-то времени ты сможешь маневрировать на гравитационных двигателях, но потом мы расставим ловушки, и ты увязнешь. Пауль, ты знаешь, чем обернется группа ловушек внутри планетарной системы. Искажение орбит, глобальные катастрофы, жизнь на планетах погибнет. Пауль, не заставляй нас идти на такие меры.

— Я вижу, вы сильно напуганы, — с усмешкой произнес Пауль. — Или, напротив, жаждете устроить вселенский бабах, чтобы полюбоваться, как это будет, а заодно преподнести урок остальным, чтобы им неповадно было брать с меня пример. Успокойтесь, бабаха устраивать вам не придется. Но Бесси вы все равно не получите. Я уже сказал: она будет жить под родным солнцем, а если придется, то под родным солнцем она умрет!

На мгновение Пауль сам забыл, что находится в полной безопасности и управляет кораблем дистанционно с помощью внепространственной связи.

Для звездолета, движущегося с субсветовой скоростью, планетарная система, особенно в области внутренних планет, мала. Трудно сказать, выжила бы Бесси в районе дальних, гигантских планет, аналогов Юпитера или Нептуна, до которых даже на субсветовых скоростях лететь часы, дни и недели, но до здешнего солнца, вернее, безымянной звезды, которой не полагалось иметь имени, всего-навсего минут пятнадцать лета. Именно туда Пауль и бросил свой, пока еще свободный корабль.

Командор первым понял, что происходит.

— Стой! — закричал он. — Ты с ума сошел! Стой, тебе говорят!

— Ребенка вы не получите! — азартно отвечал Пауль.

Словно специально Бесси, лежавшая без сознания, открыла глаза и чуть слышно прошептала:

— Ах, как хорошо...

— Пауль, вернись! — кричал командор. — Я отзываю катера! Никто вас не тронет!

— Возможно, поначалу так и будет, но потом высшее начальство сочтет, что Бесси представляет опасность для их власти или чего-то еще, и ты, малость помучавшись, примешься исполнять свой долг. Ведь это я, дурак, только сегодня узнал, что отвозил детей на смерть. Ты это знаешь давно и успокаиваешь совесть стаканом спирта. Я не вернусь. Мы с Бесси останемся вместе до конца.

Догонять и останавливать несущийся разведчик было поздно, да и практически невозможно. Любой из перехватчиков мог сбить его в одну секунду, но им-то был нужен живой пилот и девочка, хотя бы временно живая. Оставалось уговаривать, но и уговоры бесполезны, когда тебя не слушают и не слышат.

Мятежный разведчик летел к солнцу. Передатчик внепространственной связи работал на полную мощность, но больше не транслировал безрезультатные переговоры между взбунтовавшимся пилотом и командором, которому было нечего сказать. Вместо этого сжатыми пакетами отправлялись сообщения ко всем, кто может услышать его. Сообщения внепространственной связи отправляются узким лучом, они не могут уходить в белый свет, как в копеечку: «Всем, всем, всем!..» Но и сотни адресов, которые нащупывает передатчик, вполне достаточно, чтобы засекреченная прежде информация расползлась по всему свету. Теперь закон о тайне личности не сможет прикрывать хладнокровное убийство детей.

— Пауль, остановись! — тщетно взывал командор.

Разведчик мог бы уйти в подпространство даже из хромосферы звезды, но он этого не сделал. Температура и плотность звездного вещества достигли предельных значений, последовали взрыв и тишина в эфире. Уговаривать, хватать, останавливать больше было некого.

Пауль медленно отходил от эффекта присутствия. Было почти невозможно ощутить себя живым, понять, что он вместе с очнувшейся Бесси находится в безопасности. Погиб только корабль, честно выполнивший свой долг, что для пилота сравнимо с собственной гибелью.

В чувство его привел голос Бесси:

— Дядя Пауль, а кто тут кричал? Этот дяденька на нас сердился?

— Не обращай внимания. Он был недоволен, что я корабль без спроса взял. Теперь я корабль вернул, и он больше не ругается, а скоро и вовсе к себе домой улетит.

— А ты как же без корабля будешь?

Пауль запнулся на мгновение, а потом ответил:

— Я тут останусь, вместе с тобой. Не прогонишь?

— Нет, конечно! Наши Ведмеди дружить станут!

Как просто порой решаются проблемы между двумя цивилизациями! Пятилетняя девочка и два мохнатых игрушечных медвежонка, и вот сделан первый шаг к сближению. А как быть там, где через несколько лет инопланетники прилетят за своими подросшими детьми и обнаружат, что детей нет в живых? Ни о каком сближении речи не будет.

А пока, оставив в стороне все далекоидущие планы, Пауль заставил Бесси встать на завтрак (или то был вчерашний ужин?), а потом снова уложил в постель под наблюдение приборов и Ведмедя, в работу которых он предпочитал не соваться.

Бесси уснула на этот раз здоровым детским сном, а Пауль, вооружившись стандартным набором, с каким прежде выходил на выемку, принялся прозванивать механизмы умного дома, в котором теперь предстояло жить. Потом, когда девочка окончательно придет в себя, можно приняться за серьезные сети: высокие технологии, внепространственную связь, строительство. Все это изучалось, когда планета только была открыта землянами и покинута жителями. Тогда работала команда специалистов, прилетевших на крейсере, возможно, том самом, что только что ловил Пауля. Поглядеть бы их отчеты, уж там-то все ясно как на ладони, чужой техникой можно было бы пользоваться, как своей. Единственное, что не удалось установить: инопланетники уничтожили всю информацию, по которой можно узнать, куда именно они улетели и на каких частотах разговаривали друг с другом. В остальном все пребывало в рабочем состоянии, такое же исправное, как Ведмедь, охраняющий Бесси. Жаль, но для ознакомления с результатами работы большой экспедиции требовалась такая степень допуска, о какой Пауль мог только мечтать. А хотелось бы спросить, какая тайна личности потребовала засекретить эту информацию?

Впрочем, отсутствие отчетов не принципиально. Подольше повозится — побольше узнает. Все-таки он не последний специалист, не лапой суп хлебает, так, кажется, говорит древняя пословица.

Бесси проснулась совершенно здоровой, и тут же разрешился вопрос, куда девать ребенка, пока Пауль будет взламывать и изучать системы управления техникой инопланетников. Бесси с легкостью согласилась поиграть в одиночестве и позволила Паулю заниматься своими делами.

— Взрослые всегда заняты работой, им не надо мешать...

Где только берут таких воспитанных детей? Не иначе, на других планетах.

Но зато появился иной вопрос, на который когда-нибудь предстояло дать ответ. Пауля Бесси с первого знакомства принялась звать дядя Пауль, но ни разу она не помянула никого из тех, с кем жила прежде. Можно подумать, что рядом не было ни мамы, ни папы, вообще никого. Ох уж эта психика инопланетников! Где в ней разобраться рядовому пилоту, привыкшему иметь дело с неразумными и псевдоразумными компьютерными сетями.

Зато компьютерные сети открывались с готовностью. Их создателям в голову не могло прийти, что какая-то информация может быть закрытой. Все на виду, все просто и понятно. Добыча полезных ископаемых: никаких шахт и огненного производства, месторождения разрабатываются биохимическими методами, разработанными на Земле задолго до той поры, когда переселенцы начали собираться в путь. Транспорт главным образом — грузовые потоки, тут Паулю оставалось только восхищенно трясти головой, в логистике он ничего не понимал. Сельское хозяйство, на девяносто процентов основанное на гидропонике, — не трудно догадаться, что это следствие многовекового путешествия, когда приходилось хозяйствовать в закрытых корабельных объемах. Искусство — вот где следовало пристально покопаться; здесь наверняка найдутся истоки нынешнего неприятия внеземлянами материнской планеты и той легкости, с которой они бросили свою новую родину. Остается надеяться, что весь этот блок был скопирован, когда здесь работала комплексная экспедиция, и сейчас он изучается серьезными специалистами. А одному Паулю одолеть такой массив не по силам.

И наконец, нашлось самое интересное, то, в чем Пауль был профессионалом: внепространственная связь и межгалактические перелеты. Здесь тоже зияли лакуны: бывшие хозяева озаботились, чтобы никто не сумел определить, куда именно летали инопланетники и на каких частотах переговаривались. Случайно наткнуться на такое практически невозможно, а подсмотреть — негде. Зато частоты земных передатчиков и приемников у Пауля были. Получив возможность выйти в эфир, Пауль первым делом начал слушать новостные ленты и обнаружил, что разговоры о его безумном поступке очень быстро утихли. Конечно, событие не бог весть какое, но обращение Пауля по сотне разных адресов должно было оставить след, и оно его оставило, только почти незаметный. В эфире поднялись разговоры, и Пауль мог лицезреть, как изящно власти их пресекли. Никто ничего не замалчивал и не запрещал. Было объявлено, что один из пилотов космической разведки, прикомандированный к ювенальной службе (имя деликатно не сообщалось), сошел с ума и покончил с собой, заодно убив найденного инопланетного ребенка, которого должен был отвезти на Землю. Отчаянный крик командора: «Я отзываю корабли, никто вас не тронет!» — на некоторое время стал чрезвычайно популярен. Кроме того, руководство космической разведки и ювенальная служба сообщили, что все найденные неземные дети живы и здоровы, но назвать их имена и места жительства не позволяет закон о тайне личности. А чтобы подобные трагедии больше не повторялись, пилоты, работающие с детьми, будут проходить специальную психологическую подготовку. Что еще предполагалось присовокупить к имеющейся подготовке, Пауль, как ни старался, придумать не мог.

Все было настолько правильно и логично, что Пауль сам был готов признать себя чудовищем и убийцей, если бы не воспоминание о Бесси, скрюченной в приступе кататонии.

В скором времени общественное мнение вполне успокоилось, если не считать нескольких маленьких групп, куда входили в основном старушки, которые полагали, что детей надо оставлять на родных планетах. При этом сами бабушки собирались лететь туда воспитательницами. На волонтерок никто не обращал внимания, но, как выяснилось, ставить их в известность о новооткрытых планетах тоже никто не собирался.

А Пауль и Бесси преспокойно жили в мире, который Бесси называла домом. Бесси, поначалу с подозрением относившаяся к любым поездкам за пределы нескольких окрестных домов, оставила свои страхи и объездила с Паулем все закоулки родной планеты. Сначала они пользовались для путешествий сохранившимися транспортными линиями, а потом Пауль разобрался, как осуществляется производство самых сложных аппаратов и конструкций, и на посадочной площадке возле жилого домика появился внеземной космический корабль. Это новшество изрядно перепугало Бесси, но потом она привыкла и обращала на звездолет не больше внимания, чем на дождевальную установку, что должна была поливать сад в засушливый период.

Сам Пауль ежедневно по нескольку часов осваивал незнакомую технику. Спасало то, что корабли инопланетников имели сенсорное управление, никаких рычагов и кнопок нажимать не приходилось, а чувство полета у Пауля было развито как нельзя лучше.

Вечерами, забросив взрослые и детские дела, они пили местный аналог чая и степенно беседовали на взрослые и детские темы.

— Зачем тебе корабль? Ты же говорил, что всегда со мной будешь жить.

— Мало ли зачем? Может, нам на Луну захочется съездить. Ты на Луне была?

— Нет.

— И я — нет. А Луна, кажется, совсем близко. Вон, ее в окошко видно. А на самом деле — далеко, без корабля туда не попасть. У нас Луна маленькая, а у Земли раза в три больше.

— Вот такущая? — Бесси расставила руки, словно показывая живого медведя.

— Еще больше. А вообще все зависит от того, откуда смотреть. Зато на нашей Луне сила тяжести малюхонькая, можно до потолка прыгать. Хочешь, съездим. Оттуда наш дом видно, если в телескоп смотреть.

— Нет, потом как-нибудь. Сейчас не хочу.

— Не хочешь — как хочешь. А захочешь — съездим, дело не трудное.

— Еще зачем нужен корабль?

— Еще для очень важного дела. Ты видела ночью, сколько на небе звезд. У некоторых есть планеты, и, может быть, на какой-нибудь из них живет мальчик или девочка, совсем так же, как жила ты. И если ее найдет злая тетка Месс, то силком утащит на Землю, и ты знаешь, что будет.

— Ты говорил, что она не очень злая.

— Верно. Она не злая, она глупая, а это еще хуже. Отдавать ей детишек нельзя ни за что на свете.

— Ты потом останешься жить с этим мальчиком или девочкой?

— Нет. Я останусь жить с тобой. А тетку Месс я просто прогоню.

Легко было обещать такое, сделать гораздо труднее.

Прошло чуть больше месяца, жизнь маленькой колонии наладилась, и казалось, никаких неожиданностей уже не будет, когда Пауль получил сообщение от настороженной связи, следящей за переговорами космической разведки. Обнаружена еще одна колония внеземлян, жители которой немедленно переселились, не оставив никаких следов, по которым их можно было бы найти.

Колония оказалась крупной, здесь жили первопоселенцы. Гигантский межзвездный мастодонт, рассчитанный на полторы тысячи пассажиров, по окончании перелета был опущен на поверхность планеты и превращен в музей.

У крейсера, обнаружившего планету, было свое задание, он должен был обследовать обширный сектор галактики, выискивая планеты, годные для колонизации. Те планеты, что были прежде заселены, а затем покинуты потомками землян, для повторного заселения не подходили. Никто не мог гарантировать, что прежние хозяева не объявятся вдруг и не предъявят права на свое имущество. Поэтому, сделав самое приблизительное описание и предположив, что на планете, скорей всего, оставлен ребенок, крейсер со всей своей армадой отправился дальше, предоставив заниматься малышом, если он действительно существует, специалистам ювенальной службы. А это значило, что бывшие коллеги Пауля явятся искать и изымать ребенка дня через три, каковое время следовало использовать на полную катушку.

Разведчик с командой из двух человек накручивал положенные круги по орбите. Механизмы древнего дредноута, не износившиеся за тысячу лет, пристально следили за ним и держали на прицеле. Они могли в щепки разнести всю планету, но, конечно, ни в коем случае не стали бы стрелять. Во вселенной вообще не с кем воевать, просто пару тысяч лет назад этого еще не знали.

Открутив свое, разведчик опустился на космодроме возле главного узла вычислительного центра. Инструкция уверяла, что именно там можно получить самую полную информацию о том, что происходит на брошенной планете. Основные пункты этой инструкции некогда писались Паулем, и кому, как не Паулю, было проще всего обойти правила, подсунув бывшим коллегам сугубую дезу. И теперь Пауль с удовольствием следил, чем кончится работа инспекторов.

Когда двое ювенальщиков появились в центре, Пауль не мог удержаться от злорадного смеха. На задание вылетела Месс со своим новым напарником. Молодой человек не был знаком Паулю, но можно было прозакладывать все и вся, что Месс выбрала для совместной работы такого же неукоснительного исполнителя инструкций, как и она сама. Дурить таких специалистов — все равно что обманывать младенца, но никаких угрызений совести при этом не наблюдается.

Всего на планете были оставлены двое детей — мальчики трех и пяти лет. Они жили далеко друг от друга и, судя по всему, не были знакомы. После того как Пауль поколдовал со справочными данными, инспектора получили сведения, не имеющие никакого отношения к истине.

Молодой человек совершил все положенные манипуляции и сообщил Месс результат:

— На планете всего один ребенок, мальчик. Он находится тут, совсем рядом. Имя у него странное: Ведя.

— Нормальное имя. Переименуем в Федю, он и сам не поймет, что произошло. Будет считать, что он всегда Федей был. Поговорить с ним можно? Связь есть?

— Есть. Включаю.

— Здравствуй, Ведя, — пропела Месс самым медоточивым голосом из всех возможных. — Меня зовут тетя Месс, я прилетела с Земли — планеты-матери, откуда родом все люди. Это самое прекрасное место в мире, мы полетим туда вместе, и ты сам все увидишь...

Экран оставался темным, зато раздался отчетливый смешок, и детский голос произнес:

Вы, охотнички, скачите,

На мой хвостик поглядите.

Я не ваш, я ушел.

— Это что-то новенькое, — произнесла Месс, обращаясь к напарнику.

— Может быть, он решил поиграть в прятки?

— Хорошо, если так. В любом случае мы его предупредили. Пойдем знакомиться ближе. Точные координаты получены?

— Да, это совсем рядом.

До дома, который выбрал Пауль, можно было дойти пешком, но правила требуют лететь, и полукилометровый перегон был преодолен на межгалактическом разведчике. Дверь дома услужливо распахнулась. Месс со словами: «А вот и мы!» — шагнула внутрь квартиры, на которую указывал индикатор. Потом она сказала «Ой!» — и попятилась. В первом же помещении за обширным обеденным столом сидел на высоком детском стульчике слишком хорошо знакомый Месс лохматый медвежонок. Перед ним дымилась паром тарелка каши.

При виде инспекторов Ведмедь поднял от еды кудлатую голову и отчетливо произнес:

— Я никуда не пойду.

— Вот как? — процедила Месс, сразу сменив тон. — Значит, поиздеваться захотелось... Хорошо. Борис, выясни, где прячется мальчишка, а я займусь этой дрянью.

Месс шагнула вперед, намереваясь ухватить медвежонка за шкирку, но в этот момент тот прыгнул.

После недавней травмы в инструкцию по технике безопасности были внесены дополнения. Месс была надежно защищена от поражения током. Даже вольтова дуга ничего не могла бы с ней поделать. Но Ведмедь III и не умел бить током. Зато его прекрасно обучили какать. И он обгадил тетю Месс жидким пометом от макушки до самых пяток.

К чести Месс, она сначала дала напарнику указания и лишь потом ринулась отмываться. На корабле имелась душевая кабинка, и в этот раз она работала в режиме дезинфекционной камеры. Когда отмытая и дезодорированная Месс явилась из душа, дисциплинированный Борис представил ей результаты своих исследований, а вернее, весь блок дезинформации, подготовленный Паулем.

— Никакого мальчишки на планете нет. Здание, в котором мы были, подключено к системе доставки, но, кроме сегодняшней тарелки каши, в дом ничего не доставлялось. Больше ни одно здание на планете к системе доставки продуктов не подключено. То есть за последний месяц тут никто ничего не ел. Транспортная система исправна, но опять же, давно не включалась. Значит, никаких детей, да и взрослых тоже здесь нет.

— Почему в таком случае первая экспедиция предположила, что дети есть, причем двое?

— Не знаю. Возможно, ошибка, либо инопланетники позже вернулись и забрали детей. Два месяца — достаточный срок.

— А кто заказал эту кашу, будь она неладна?

— Мы.

— То есть как?

— Наш вызов мальчику Веди активизировал игрушку и послужил сигналом к заказу. Простенькая программка, я такую могу за две минуты сварганить.

— Что же. — Месс потерла отмытый лоб. — Кое-что проясняется. Прежде всего здешние обитатели знают, что мы изымаем детей, и знают, как мы это делаем. Значит, у отдельных колоний существует комплот и постоянная связь друг с другом. То есть мы имеем дело не с разрозненными поселениями, а с хорошо организованной силой. Неприятно, но, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен. Думаю, искать нам здесь больше нечего, осталось доложить о результатах поиска и поскорей убираться отсюда подальше. Ты знаешь, мне неуютно под прицелом этого допотопного драндулета, что торчит неподалеку. Полагаю, у него заряды пострашнее медвежьего говна. Зачем, спрашивается, поселенцы его сохраняют? В отчете сказано: музей. Как бы не так! Десантный корабль, вот что это! У нас нет ничего, сравнимого по огневой мощи с этой рухлядью. Мы слишком разнежились, полагая себя в безопасности. А следовало бы постоянно помнить про инопланетников. Не следует доверять внешнему миролюбию. Я говорю это для тебя, Борис, пожалуйста, усвой эти простые истины. Твой предшественник не смог этого понять, и где он теперь?

Пауль выключил связь, позволявшую подслушивать монолог Месс, и лишь потом сказал:

— Я здесь и счастлив, а ты в дерьме с ног до головы.

Бесси визжала от восторга, и Пауль сто раз похвалил себя, что настроил передачу так, чтобы самому слышать, что скажет Месс, но к ней не донеслось бы ни звука.

Когда веселье улеглось, Пауль сказал:

— Теперь займемся делом. Тетку Месс мы прогнали, но там остались два мальчика: Люша и Крапот. Люша большой, он почти как ты, а Крапот совсем малыш, ему трех лет нету.

— Ты возьмешь их сюда?

— Нет, конечно. Они никуда не пойдут, потому что они должны жить у себя дома. Но я знаю добрую бабушку, которая пойдет жить к ним. Сейчас я с ней поговорю, а ты послушай, тебе будет полезно.

Контактная частота доброй бабушки была объявлена во всеуслышание, и очень скоро связь удалось установить. Удивительно, что при такой схожести быта и техники две ветви человечества не могли наладить эмоционального контакта.

— Здравствуйте, тетушка Анни, — произнес Пауль. — Нам стало известно, что вы выражали желание отправиться на один из покинутых миров инопланетников, где остались дети, чтобы заниматься ими.

— Да. Меня обещали поставить в известность, когда такая планета появится.

— Такая планета появилась, на ней два мальчика: трех и пяти лет. Но никого из добровольцев в известность не поставили, а как обычно, послали двух инспекторов, чтобы произвести выемку. Проще говоря, отправить детей на смерть.

— То есть мне и всем нам солгали? А вы, простите...

— Я — тот безумец, что так красиво покончил с собой и заодно угробил инопланетную девочку Бесси. Вот она, можете взглянуть.

Бесси сидела, прижавшись к Паулю, и строго, без улыбки смотрела на женщину.

— Вот как... Право, я не знаю, что и сказать...

— Только не надо поднимать шум и требовать справедливости. Вы добьетесь, что за Бесси пришлют еще одну команду, и на этот раз я не смогу от них уйти. Всякая хитрость удается только один раз.

— И что же вы предлагаете?

— Я могу незаметно забрать вас с Земли и отвезти к Люше и Крапоту. Вам придется знакомиться с ними, что будет непросто, и заслужить их доверие. Придется, если возможно, знакомить мальчиков друг с другом. Сейчас они живут раздельно, и, наверное, этому есть причина. В конце концов, вам придется налаживать собственный быт на чужой планете. Тут я постараюсь помочь, хотя слишком часто прилетать не смогу. Но главное, вам надо неприметно исчезнуть с Земли, чтобы вас не бросились искать родственники и подруги. Ведь если вас найдут, то детей попросту изымут, а сами вы перейдете в разряд инопланетников. Не знаю, какие ограничения это наложит на вас. Планета считается чужой, жить на ней не дозволено. Устраивает вас такое положение вещей?

Лицо бабушки стало растерянным, но ответила она твердо:

— Устраивает. Когда надо быть готовой?

— Чем скорее, тем лучше. Я могу прилететь хоть послезавтра. Только выберите площадку где-нибудь в тихом месте. Там, где нет обязательной регистрации, но и глазеть на звездолет народ не сбежится.

— Я поняла. Послезавтра утром буду готова.

С первыми лучами солнца звездолет Пауля, не шелохнув травы на посадочной площадке, опустился неподалеку от небольшого городка. Тетушка Анни уже ожидала его. Багаж был собран в контейнер, вид которого заставил Пауля присвистнуть.

— Слишком много? — переполошилась Анни. — Так половину можно бросить.

— Ничего страшного. Просто у меня грузовой люк не по размеру.

— Вроде бы контейнер стандартный...

— У меня корабль нестандартный, — улыбнулся Пауль, — не беспокойтесь, сейчас контейнер распотрошим и загрузим все по частям. За десять минут управимся.

Из распахнутого люка выбежали два странной конструкции погрузчика, и работа закипела. Но именно эти десять минут чуть было не выдали беглецов. К кораблю подошел молодой человек, один из обслуживающего персонала космодрома.

— Простите, что у вас за система корабля? Я прежде такой не встречал.

— И не встретите. Это авторская разработка.

Врать ужасно не хотелось, но деваться было некуда. Единожды соврешь — уже не остановишься.

— Можно посмотреть устройство? — спросил любознательный юноша.

Вот ведь невезуха! На большом космодроме таких любопытствующих не бывает. Зато там и неприметной посадки не осуществить.

— Как-нибудь в другой раз, — отказал Пауль и похлопал себя по левому запястью универсальным жестом, означающим катастрофическую нехватку времени. — Нам надо срочно стартовать.

Люк захлопнулся перед самым носом юноши, корабль начал подъем.

— Чуть не влипли, — произнес Пауль, когда Земля оказалась внизу. — От каких, получается, мелочей все зависит. Привязался парень, что колючий репей: покажи да покажи устройство космолета. Прямо хоть кулаком его в лоб бей промеж честных глаз.

— Зачем же так? — попеняла тетушка Анни. — Лучше по-хорошему.

— Когда от этого зависит жизнь троих детей, можно и кулаком. Но вот что интересно. Наши деятели из космической безопасности непрерывно твердят об угрозах, которые представляют инопланетники. Мы выискиваем их колонии, изымаем и уничтожаем детей, но вся эта деятельность бушует только в верхних эшелонах власти. Только что инопланетный корабль, вот этот, совершил посадку на Земле, забрал пассажира и благополучно улетел. Никто меня не остановил, не досмотрел. Меня вообще не заметили, если не считать любознательного молодого человека! Да если бы у инопланетников были злобные намерения, они бы с легкостью разнесли Землю в клочья. В конце концов, они, скорей всего, знают, где находится Земля, а мы о них ничего толком не знаем. По счастью, звездные войны идут только в воспаленных мозгах деятелей из космической разведки. Обычные люди живут, не ожидая из космоса ничего дурного. Надеюсь, эти настроения скоро достигнут и властей предержащих.

Звезды на бутафорском экране мигнули, объявилась планета и чистое пространство вокруг, где была крохотная Луна и ни единого звездолета.

— Вот он, мир девочки Бесси. Как он называется на самом деле, я не знаю, а своего названия придумывать не хочу, чтобы потом не пришлось отвыкать. Здесь задержимся на день, введу вас в курс дела, а потом полетим к вашим мальчикам. Заодно с Бесси познакомитесь. Кстати, не стоит ждать от нее ласкового приема. Опыт общения Бесси с земными дамами, мягко говоря, негативный.

Так и вышло. При виде незнакомой женщины Бесси заслонилась медвежонком и предупредила:

— Ведмедь кусается.

— Зачем меня кусать? — спросила тетушка Анни. — Я невкусная.

Бесси рассмеялась, но на всякий случай отбежала подальше.

Совместный обед несколько примирил Бесси с новым человеком, хотя она устроилась поближе к Паулю и подальше от Анни. Зато потом она решительно отменила тихий час и играть не пошла, а осталась внимательно следить за уроком, который Пауль давал пожилой женщине.

— Это зачем? — лишь один раз спросила она.

— Понимаешь, — ответил Пауль, — бабушка Анни поедет к мальчикам, о которых я тебе рассказывал. И ей надо научиться со всей домашней техникой управляться. Техника там немножко не такая, как была на Земле.

— А она мальчиков не утащит на Землю?

— Вот еще! — фыркнула тетушка Анни. — Делать мне больше нечего.

В результате, когда Анни, закончив в первом приближении курс обучения, собралась лететь дальше, Бесси подошла к ней и, прикрывшись для верности Ведмедем, сообщила, скорей Ведмедю, чем Анни:

— Бабушка хорошая.

Звездолет с Анни и Паулем улетел, Бесси осталась одна; взрослым не надо мешать, когда они занимаются взрослыми делами.

Пауль высадил тетушку Анни возле дома, где ютился Крапот. Огромное здание, рассчитанное на множество семей. Одну пятикомнатную ячейку занимал сейчас малыш со взрослым именем Крапот, остальные пустовали. На этой части планеты наступал вечер, Анни сказала, что все складывается удачно.

— Смотрите, малыш, увидев незнакомого человека, наверняка устроит истерику, а в ряде случаев может начаться припадок, из которого ребенка неясно, как выводить.

— Надеюсь, все окончится хорошо. Я зайду, когда он будет спать, и никакой истерики не получится. Если понадобится, я попрошу помощи, а вы возвращайтесь к себе. Девочка там одна.

— Она привыкла.

— Все равно. Ребенок не должен быть один. Я же вижу, как она к вам льнет. Не надо ее надолго оставлять.

У дома Крапота наступила ночь, а у Бесси лишь недавно минул полдень. Бесси примостилась рядом с Паулем, который наладил связь с тетушкой Анни. Беспокойно было на душе: как-то пожилая женщина справится с непривычной задачей.

Тетушка Анни сидела возле кроватки, на которой раскинулся трехлетний бутуз, и негромко пела:


Спи, моя радость, усни,

В доме погасли огни,

Дверь ни одна не скрипит,

Мышка за печкою спит...


Замшевая мышка, которую крепко сжимал Крапот, решив, что гостья не представляет опасности, притушила рубиновые точки глаз. Крапот повернулся на бок и сонно зачмокал: возможно, просил соску, от которой пора отвыкать, а быть может, вспомнил мамкину титьку; кто их знает, инопланетников.


Глазки скорее сомкни,

Спи, моя радость, усни.


Пауль отключил связь. Настанет утро, и в большом доме все будет хорошо и даже еще лучше: все будет человечней.

Бесси, завороженно слушавшая колыбельную, уснула в кресле, прижавшись к Паулю. Пауль осторожно встал, отнес Бесси в спальню, уселся рядом с кроваткой, попробовал петь:


Спи, моя радость, усни...


Нет, ничего не получится, ему разом два Ведмедя на уши наступили. Придется обходиться презренной прозой: спи, моя радость...

Время крутилось со скоростью малой Луны, проносящейся по небосклону. Бесси выучилась читать: поначалу — земные тексты. Собственные программы, в которые Пауль, не чувствуя себя специалистом, не решался соваться, обучать девочку грамоте не торопились. Пауль и Бесси слетали на Луну, ту, что маячила на небосклоне, но ничего не могла толком осветить. Бесси вдоволь напрыгалась при малой силе тяжести, и оказалось, что в зоне прямой видимости от дома она чувствует себя превосходно.

Пауль собрался с духом и свозил Бесси в гости к тетушке Анни. Поездка удалась, хотя уезжать домой пришлось спешно через каких-то полчаса. Грозные симптомы были слишком хорошо знакомы Паулю.

И вот наконец...

Странных очертаний звездолет стоял на лужайке около лесничества. Бесси сидела в траве и с интересом наблюдала, как Ведмедь сбивает искрой пикирующих комаров. Пауль разговаривал с лесничим.

— Сами подумайте, как я могу это сделать? Уже то, что вы совершили здесь посадку, нарушает все мыслимые правила. Вы должны были просто написать заявку на посещение заповедника, и через пару недель, когда наберется группа, вас бы включили в состав экскурсии. Мы непременно проводим экскурсии, но они должны быть организованными, а не самодеятельными, как вам хотелось бы.

— Организованная экскурсия нам не подходит, — пояснил Пауль, — вы же видите, девочка нездорова, она не выдержит скопления людей.

— Тем более. У нас тут дикие места. Если вдруг что-то случится, врач сможет приехать в лучшем случае через полчаса.

— Приступ в случае чего я купирую. А попасть сюда девочке очень надо. Это ее самая большая мечта. Может быть, я не прав, но детская мечта обязательно должна исполниться.

Лесничий помолчал немного, потом, махнув рукой, сказал:

— Что с вами делать? Идем. Только никому ни слова. Здесь заповедник, прогулки запрещены.

Старенький гравилет осторожно пробирался вдоль реки.

— Он где-то здесь, — шепотом предупредил лесник. — Осторожней, не вспугните... Вон он, видите, посреди реки.

Бесси тихо ахнула при виде сидящего в воде зверя.

— Он купается?

— Он ловит рыбу.

— А где удочка?

— Он прямо лапами ловит.

Словно подтверждая слова егеря, медведь взмахнул лапой, и здоровенная рыбина вылетела на берег. Медведь выбрался следом и захрустел добычей.

— Ну, что, посмотрела?

— Да. Он такой громадный и замечательный.

— Давай вырастай скорее и приходи к нам в заповедник работать.

Вся экскурсия заняла чуть больше двадцати минут. Уже подходя к звездолету, Пауль сказал:

— Вы самый лучший доктор на свете. Смотрите, она идет сама, а без вашей прогулки у нее давно бы начался припадок. Спасибо вам.

Путешествие на другой край галактики заняло еще десять минут, и никаких следов кататонии не сумел бы обнаружить самый опытный диагност.

Звездолет плавно пошел на посадку, и почти у самой земли Пауль заметил, что место перед входом в коттедж занято. Там стоял еще один корабль инопланетников, уж это Пауль определил с полувзгляда.

Они приземлились метрах в двухстах от привычной площадки и, взявшись за руки, побежали к дому.

Дверь распахнулась. В давно обжитой гостиной стояла женщина и с растерянным видом смотрела на вошедших.

— Мама! — закричала Бесси, кинувшись навстречу. — Ну где же ты была? Мы ходили смотреть настоящего ведмедя, а ты ничего не видела!



Выбрать рассказ для чтения

51000 бесплатных электронных книг